франциск ассизский и русские символисты

Реклама
КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЕ ЗАМЕТКИ
Архимандрит Августин (Никитин)
ФРАНЦИСК АССИЗСКИЙ И РУССКИЕ СИМВОЛИСТЫ
В 1054 году произошел разрыв между Римской и Константинопольской Церквами, который не ликвидирован и по настоящее время. До разделения Церквей подвижники, причисленные к лику святых, почитались как на Востоке, так и на
Западе. Таковы, например, римские папы Лев Великий, Григорий Великий, основатель первого западного монашеского
ордена св.Бенедикт Нурсийский и многие другие. После 1054
г. на Западе были канонизированы десятки и сотни угодников
Божиих, но они уже не включались в православные святцы. К
их числу относится св.Франциск Ассизский, основатель нищенствующего ордена францисканцев (XIII в.). В Римскокатолической церкви это едва ли не самый почитаемый святой,
но в России о нем знал лишь узкий круг церковных историков.
К концу XIX в. в России было издано несколько книг и брошюр, излагавших житие св.Франциска, с комментариями составителей и переводчиков. Общая оценка этого подвижника
Западной Церкви была такова: «Франциск нам не чужой». В
начале ХХ в. к лику святых Русской православной Церкви был
причислен преп. Серафим Саровский, и многие отечественные
богословы, философы и публицисты выявили много общего в
жизни и деятельности обоих подвижников. Имя преп. Серафима Саровского было включено даже в католические святцы;
в папской часовне (Ватикан) можно увидеть мозаичные изображения св.Франциска и преп.Серафима… С этого времени
католический святой-подвижник прочно входит в круг духовных интересов отечественных мыслителей и поэтов.
Конец XIX– начало ХХ вв. отмечены повышенным интересом к св.Франциску со стороны русских философов, писателей,
богословов, поэтов, историков. К духовному наследию св. Франциска обращался выдающийся русский поэт – Александр
Александрович Блок (1880–1921). Одна из его рецензий, по-
151
священная книге К. Д. Бальмонта, называется «Молитва
Франциска Ассизского». «Непременная память обо всех тварях чиста и трогательна, как молитва Франциска Ассизского»1, – отмечал А. А. Блок в своей рецензии.
Любовь к св.Франциску в семье Блока была традиционной.
Е. А. Бекетова (в замужестве Краснова) (1855–1892), тетушка
Александра Блока, была известной в свое время переводчицей
и поэтессой. В 1878 году она перевела на русский язык «Гимн
св.Франциска Ассизского». Вот как звучат начальные строки
этого произведения:
Господь, Творец благой, Всевышний, Всемогущий!
Тебе хвала и честь и слава вся присущи:
С Тобой, Господь, благословенья все!
Тебя единого нам должно прославлять;
Но нет достойного хвалу Тебе воздать2.
Блок тесно общался и с Бальмонтом, и с Владимиром Соловьевым. По словам Модеста Гофмана, «порывания, стремления осязать Мировую Душу – у Соловьева и у Блока почти совпадают. Владимир Соловьев начал свою творческую деятельность с ожидания воплощения на земле теократии, Богочеловечества»3.
Одно из стихотворений Блока – по мотивам Апокалипсиса,
написано под влиянием идей Соловьева. Оно, в то же время,
явно перекликается с бальмонтовскими строками. Но, в отличие от Бальмонта, Блок без какого-либо «огнепоклонничества»
воспевает Христа – «Солнце Завета»:
Верю в Солнце Завета,
Вижу зори вдали.
Жду вселенского света
От весенней земли.
…
Непостижимого света
Задрожали струи.
Верю в Солнце Завета,
Вижу очи Твои4.
Это стихотворение было написано 22 февраля 1902 года. А
в следующем, 1903 году, увидел свет сборник Бальмонта «Будем как солнце. Книга символов» (М., 1903). Книга открывается стихотворениями: «Я в этот мир пришел, чтоб видеть солнце…» и «Будем как солнце!».
152
Для символистов было характерно обращение к небу; их
стихотворения пронизаны сопричастностью к Космосу. Метафоричность, присущая их творчеству, нередко приводила поэтов к пантеизму. И Блок чувствовал ту трудноуловимую
грань, которую было опасно переступать. Так, свою «Философскую поэму» он предваряет эпиграфом из Нового Завета: «Ты
еси Петр, и на сем камени созижду Церковь мою» (Еванг. От
Матфея, XVI, 18). И только после слов Спасителя следуют
строки самого поэта:
Здесь на земле единоцельны
И дух и плоть путем одним.
Бегут, в стремленьи нераздельны
И Бог – одно начало им.
Он сотворил одно общенье,
И к нам донесся звездный слух
Что в вечном жизненном теченьи
И с духом плоть, и с плотью дух5.
Казалось бы, цитаты из Евангелия вполне достаточно для
того, чтобы быть «правильно понятым». Но Блок желает засвидетельствовать свою воцерковленность, и в качестве второго
эпиграфа к своей поэме он приводит слова из католической
мессы: Introibo ad altare Dei. Ad Deum, qui laetificat juventutem
meam. (Войду в алтарь Бога. К Богу, который веселит юность
мою) (лат.)6.
Одним из самых известных произведений, повествующих о
св.Франциске, являются «Цветочки» («Фиоретти»). В 1904 г. в
религиозно-философском журнале «Новый путь» (печатный
орган символистов), был опубликован русский текст «Цветочков», выполненный переводчиком, который указал лишь свои
инициалы – «О.С.»7. Под ним скрылась Ольга Михайловна Соловьва – художница и переводчица, двоюродная сестра матери
Александра Блока. В предисловии к «Цветочкам» переводчица
пишет: «Вся жизнь и деятельность Франциска была вдохновенной, гениальной по своей искренности, простоте и последовательности попыткой осуществления идеи Царствия Божия
на земле – и она принадлежит не одним западным христианам:
она значительна и для нас – слишком ранних или слишком
поздних мечтателей о возрождении религиозной жизни на нашей родине»8.
153
Вячеслав Иванов увидел за улыбкой Франциска, за благословением всему и всем непостижимую для плоти и крови суровость к самому себе:
Коль, вестник мира, ты войдешь в покои,
Где прежние твои пируют други,
И нищего прогонят в шею слуги
И нанесут убогому побои:
Возвеселись, и не ропщи, что знои
Должны палить, и стужей веять вьюги;
Благослови на воинах кольчуги,
На пардах – пятна, и на соснах – хвои.
Мятежных сил не пожелай иными:
Иль Ковача ты мнишь умерить горны?
Всем разный путь и подвиг, свой и близкий.
Иль бросился в колючки брат Ассизский,
Чтоб укротить пронзительные терны?
Но стали терны – розами родными9.
Иванов воспел этот «Розарий» в своем стихотворении «Монастырь в Субиако»:
Вхожу. Со стен святые смотрят тени;
Ведут во мглу подземную ступени;
Вот жертвенник: над ним пещерный свод.
Вот вертоград: нависли скал угрозы;
Их будит гром незримых дольних вод;
А вкруг горят мистические розы10.
Иванов определял символизм как «утверждение экстенсивной энергии слова», которая «не боится пересечений с гетерономными искусству сферами, например, с системами религий»11. Эта позиция была близка Блоку, и неудивительно, что
«Монастырь в Субиако» оказался созвучен блоковским строкам:
Мы, забыты в стране одичалой,
Жили бедные, чуждые слез.
Трепетали, молились на скалы,
Не видали сгорающих роз.
Побежали святые дороги,
Словно небо вернулось к земле.
154
И на нашей земле одичалой
Мы постигли сгорание роз.
Злые думы и гордые скалы –
Все растаяло в пламени слез12.
Блок написал это стихотворение в 1902 г., а на родину
Св. Франциска он направился лишь в 1909 г. – вскоре после
первого путешествия П. П. Муратова в Италию. Несколько лет
спустя он написал о своем отношении к «Образам Италии» – в
письме к Сухотину, секретарю журнала «София». «Передайте,
пожалуйста, Павлу Павловичу Муратову мой поклон и мое искреннее уважение, – писал А. А. Блок. – По Италии я ездил в
1909 г., скоро после него, и местами находил его следы в виде
надписей в книгах при музеях и церквах. С тех пор как-то часто я вспоминал его, не будучи знакомым, и время выхода его
книг, особенно «Образов Италии» для меня памятно»13.
К сожалению сам А. А. Блок не оставил своих записок о
паломничестве в Ассизи. Вот несколько строк из его неоконченной книги «Итальянских впечатлений»: «Мы налюбовались Перуджией – «столицей» Умбрии, родины св.Франциска;
и сама она – родина Перуджино и Рафаэля. Вот три светлейших имени»14.
Одно из стихотворений Блока – «Перуджия», навеяно посещением Умбрии. Оно было написано в июне 1909 г., во время
пребывания поэта на родине св. Франциска.
День полувеселый, полустрадный,
Голубая даль от Умбрских гор.
Вдруг – минутный ливень, ветр прохладный,
За окном открытым – громкий хор.
...
На корзине – белая записка:
«Questra sera… монастырь Франциска…»15
Позднее, в одном из своих произведений, написанном в
форме дневника, Блок ввел понятие «культуры Франциска Ассизского», как высшей, в противовес ее обыденному пониманию. «Что же, – пишет Блок, – разве люди, обладающие достатками, счастливы и благополучны? – Едва ли. Скорее, их
высокомерное чувство брезгливости проистекает от недостаточно высокой культуры, которая теряется перед лицом темноты, невежества, неубранности, путаницы. Едва ли в этих
людях возмущается та культура, высоты которой достигли
Франциск Ассизский и Юлиан Милостивый – именно они – оба
155
знавшие в юности и любовь и роскошь, и страсти, и все утехи
“шумного света”»16.
Далее Блок поясняет своим читателям, в чем он видит отличие высшей культуры (Франциска Ассизского) от той, которую, с легкой руки А. И. Солженицына, называют ныне «образованщина». «Мы достигли пока ступени культуры умного
ученого, – пишет Блок. – Это – культура в шорах: по прямой
линии своей специальности видно очень далеко; а по сторонам
– ничего»17.
Блок писал эти строки в годы гражданской войны, шедшей
в России. Он словно предчувствовал угрозу бездуховности, которая надвигалась на страну. «У нас есть богатства высокой
мысли и красоты; не грешно иногда зайти в бедную храмину с
ободранными стенами и посмотреть, какою отсюда представляется жизнь, – продолжает поэт. – Если мы – только “умные и
тонкие люди”, культурные ученые, художники, политики, –
нам незачем, разумеется, идти туда. Но если в нас есть еще
культура Франциска Ассизского и Юлиана Милостливого, которые знали нечто кроме полноты земных великолепий, то мы
не побоимся взглянуть в лицо такой жизни»18.
Под конец жизни Александр Блок особенно остро ощущал
трагедию «Руси уходящей», не выдержавшей натиска красных
«скифов» и их вождя «с раскосыми глазами». В сборнике
«Памяти А. А. Блока», вышедшем вскоре после его смерти,
один из авторов описывал тогдашнее мироощущение поэта:
«Столетия текут не напрасно. Опыт жизни, и крови, и дел тяжелым грузом несет на себе современная душа. В этом опыте
она одряхлела, усложнилась, потеряла первозданную цельность, раскололась, пошла трещинами. Чистый, точнее – отвлеченный идеалистический мистицизм ей уже не под силу.
Франциски Ассизские, Мейстеры Эккарты, Шлейермахеры в
наше время могут быть или иконами или музейными экспонатами. По слову поэта, особенно остро чуявшего всю мучительную дисгармонию современного духа, –
Мы в небе скоро устаем,
И не дано ничтожной пыли
Дышать божественным огнем»19.
Поначалу, когда «Красное колесо» еще только набирало
свои обороты, Блоку виделось, что впереди двенадцати красноармейцев идет Иисус Христос. Но Блок ошибся – скорее всего,
это был сатана, и за свою ошибку поэт расплатился жизнью. А
156
общество, приняв сатану за Христа, вместо рая построило ГУЛАГ.
Однако опасность «культуре Франциска Ассизского» грозила не только со стороны «братишек», которых так неосторожно воспел Блок («революцьонный держите шаг!»). Движение антропософов – последователей Рудольфа Штейнера (1861
– 1925) еще в начале ХХ в. пыталось сделать «своим» св. Франциска. К чести русских поэтов они противодействовали этому в
литературной сфере. Так, в рецензии на стихотворение Эмиля
Верхарна «Монастырь»20, Блок возмущается неточностями перевода Эллиса, который перевел стихотворение «вяло, бледно».
Эллис – псевдоним Льва Львовича Кобылинского (1879–
1947), известного своими резкими полемическими статьями в
символистских журналах. В описываемое время он был последователем Штейнера, но впоследствии перешел в католичество21. Перевод Эллиса был опубликован с предисловием поэтсимволиста Андрея Белого (Бугаева) (1880–1934), который
также был приверженцем антропософии. Отметив неточности
и ошибки перевода, который А. Белый к тому же снабдил эпитетом «художественный», А. А. Блок дает точный перевод
строк, посвященных католическому святому: «Дитя, Франциск Ассизский был подобен тебе, но имя его украшает и наполняет благоуханием весь храм»22.
Что касается самого Андрея Белого, то в его отношении к
теме «Св. Франциск – А. А. Блок» чувствуется антропософская
направленность с присущей ей «заумью». «Отступая от тайны
Порога, по-новому вновь выступают в обставшую жизнь: Александр Добролюбов, Толстой. Августин и Франциск (выступал
также Фауст) переработать свой порог, – пишет Андрей Белый.
– Отступает и Блок; тут порог, ему видимый, отображается
внешне: порогом реакции (и Франциск, и Толстой перед проблемой социальной стояли: она – коллективная карма); он видит – глубокие корни проблемы; и – упирается: в здания революций… Неописуемое Виденье, видимое одному, станет явью
для всех лишь тогда, когда снимутся три порога реакции: политической, социальной, духовной; весь мир материальный –
реакция Духа; он – остановка развития у Духов»23.
Примечания
1 Блок А.А. Рецензия на книгу К.Д.Бальмонта «Фейные сказки»
(М., 1905) // Собрание сочинений. Т.5. М.; Л., 1962. С.619.
157
2 Бекетов А.Н. География растений. СПб., 1896. С.II. (Предисловие).
3 Гофман М. Поэты символизма. СПб., 1908. С.301.
4 Блок А.А. Собр.соч. Т.1. М.; Л., 1960. С. 170.
5 Блок А.А. Собр. соч. Т.1. М.;Л., 1960. С. 461–462. 9 декабря
1900 г.
6 Там же. С.461.
7 Цветочки Франциска Ассизского (Фиоретти). Легенды. Перев. С
итал. О.С. // Новый путь, 1904, № 4. С.145 – 173 (гл.I – XII); № 5. С.116
– 145 (гл. XIII – XXV); № 6. С.35 – 64 (гл. XXVI – XL); № 7. С.68 – 87
(гл. XLI – XLVIII).
8 Там же. 1904. № 4. С.144. (Предисловие).
9 Цит. по: Аверинцев С.С. Истоки францисканства. Введение. М.,
1996. С.15 – 16.
10 Иванов Вячеслав. Собр. соч. Т.1. Брюссель. 1971. С.621.
11 Иванов Вячеслав. Мысли о символизме // Труды и дни. 1912. №
1. С.9.
12 Блок А.А. Собр. соч. Т.1. М.; Л., 1960. С.201. 1 июля 1902 г.
13 Блок А.А. Собр. соч. Т.8. М.; Л., 1963. С.437.
14 Блок А.А. Собр. соч. Т.5. М.; Л., 1962. С.391. Запись относится к
10 октября 1909 г.
15 Блок А.А. Собр. соч. Т.3. М.; Л., 1960. С.105. Questra sera – Нынче вечером (итал).
16 Блок А.А. Собр. соч. Т.6. М.; Л., 1962. Проза 1918 – 1921 гг.
С.29.
17 Там же. С.30.
18 Там же. С.29–30.
19 Медведев П.Н. Творческий путь А.А.Блока // Сб. «Памяти
А.А.Блока». Петербург, 1922. С.24.
20 Напечатано в серии «Универсальная библиотека». № 60. С предисловием Андрея Белого.
21 Зернов Н. Русское религиозное возрождение ХХ века. Париж,
1974. С.125 (примечание 44).
22 Блок А.А. Собр. соч. Т.5. М.; Л., 1962. С.644.
23 Белый А. О Блоке. М., 1997. С.268.
158
Скачать