Суд без тайн

Реклама
Суд без тайн
Материалы "Юридической недели" подготовлены совместно с
Ассоциацией юристов России
"Российская газета" - Неделя №5456 (80)
14.04.2011,
Председатель Мосгорсуда Ольга Егорова предложила ряду общественных организаций
форму сотрудничества: они высказывают свое мнение по конкретным делам, а судьи разъясняют, почему вынесено то или иное решение.
Поможет ли это большей открытости судебной системы - пытался выяснить член
Президиума Ассоциации юристов России Михаил Барщевский.
Решения и сомнения
Михаил Барщевский: Ольга Александровна, не буду скрывать, что поводом для нашей
встречи послужило письмо, которое вы направили в адрес ряда общественных
организаций. В чем его суть?
Ольга Егорова: Я предложила общественности принять участие в работе судов в форме
комиссии. Следует работать с общественным мнением, разъяснять позицию судов по тем
принятым решениям, которые вызывают интерес наших граждан. Закрываться нельзя нужно разговаривать с обществом, обсуждать наши проблемы и специфику работы.
Общественность должна больше знать о работе судов. Потому мы предложили всем, кому
направили письма, высказать свое мнение.
Барщевский: То есть вы считаете, что по определенной категории дел, например, по
педофилии, обманутым дольщикам или резонансным, скажем, по делу Ходорковского,
высказываться необходимо, потому что они волнуют большое количество людей?
Егорова: Безусловно, должна существовать какая-то форма общественного отчета. Чтобы
судьи, рассматривающие такие дела, рассказывали, как проходило слушание, чтобы была
возможность не оправдываться, а объяснить, почему вынесено то или иное решение или
приговор. Людям нужна информация из первых уст. Я убеждена, если снять
существующий сейчас барьер недоговоренности, закрытости, обвинений в адрес судебной
системы станет гораздо меньше.
Барщевский: К тому же юридический язык - весьма специфический. А подготовленных,
имеющих юридический опыт журналистов, мало. Поэтому гораздо важнее, когда судья
все объяснит сам.
Егорова: Разъяснит. И только после вступления приговора в законную силу. Мы не
собираемся подвергать сомнению законность и обоснованность уже принятых судебных
решений.
Барщевский: Я тоже за общественный контроль, но общественное мнение - не всегда
зрелое и компетентное и потому весьма опасно в употреблении. Вспомним хотя бы, какие
трансформации претерпело оно в отношении Солженицына и Сахарова. Не боитесь
оказаться под его давлением?
Егорова: Такая опасность существует. И Солженицына с Сахаровым общество
действительно поначалу в основном осуждало. Но были и те, кто относился к ним иначе.
Судьи должны слышать все мнения, уважать любую точку зрения и принимать законные и
справедливые решения. Это очень сложно.
Барщевский: Я совсем не против общественного контроля. И даже в 2001 году получил
нагоняй за то, что поспорил с одним из очень серьезных судей, который сказал, что суд единственная ветвь власти, неподконтрольная общественному мнению.
Егорова: Да мы даже в советское время были подотчетны. Я избиралась народным судьей
и отчитывалась перед своими избирателями о работе. Зачем забывать этот опыт?
Без обвинительного уклона
Барщевский: Как вы относитесь к идее выборности судей?
Егорова: Я поддерживаю существующий порядок назначения судей. Это правильно и
безопасно.
Барщевский: А как вам кажется, может ли общественное мнение влиять на решение об
отставке того или иного судьи?
Егорова: В соответствии с существующим порядком отставки районных и мировых судей
находятся в компетенции высшей квалификационной коллегии субъектов, председателя
городского суда - высшей квалификационной коллегии РФ. Например, если я предъявляю
претензии к мировым или районным судьям, то пишу представление, в котором указываю,
почему этот судья не может занимать свою должность.
Барщевский: Каков ваш судейский стаж?
Егорова: Уже почти 30 лет. А вообще в судебной системе я работаю с 1972 года.
Барщевский: Говорят, за время вашего председательства состав московских судов
поменялся чуть ли не на 100 процентов?
Егорова: Это не так. За последние 10 лет он обновился процентов на 60. Причем
подавляющее большинство ушли по достижении 65-летнего возраста.
Барщевский: А каков вообще средний возраст московского судьи?
Егорова: В Московском городском суде где-то 48 лет. В районном - около 44, в мировых
- 28. Сейчас в связи с тем, что будет меняться апелляционная система и мне добавили
вакансии, я возьму из районных судов, наверное, человек 15, которым 30-31 год.
Барщевский: Много у вас судей, которые раньше были секретарями судебного
заседания?
Егорова: Много. В основном они идут в мировые судьи, и уже потом из мировых судей
формируется федеральный судейский корпус.
Барщевский: Но вы понимаете, что это неправильно?
Егорова: Если судья был волокитчик или ему прекращали полномочия, какие бы у него
ни были помощники замечательные, я их никогда не возьму, потому что они эту грязь уже
видели.
Барщевский: Почему в наших судах по-прежнему преобладает обвинительный уклон?
Егорова: Обвинительный уклон уходит в историю. У нас изменилось законодательство,
сменились судьи. Когда мы с вами начинали работать, надзор за нами осуществляла
прокуратура. В тот период времени мы действительно прислушивались к прокурорам,
потому что они писали протесты и проверяли даже те дела, в судебных заседаниях по
которым не участвовали. Был достаточно жесткий контроль. Сейчас все иначе.
Прокуратура даже не может у нас запросить дела.
Барщевский: Я могу привести цифры. В Европе оправдательных приговоров 5-7
процентов, а у нас только в этом году 4,5 - раньше было еще меньше.
Егорова: Нельзя о нашей работе судить по количеству оправдательных приговоров.
Следует учитывать, сколько отменено. А отменяем мы много. При этом 80 процентов
обвинительных приговоров выносится по делам, рассматриваемым в особом порядке,
когда люди заранее признают свою вину в расчете на снисхождение. Как мы можем
выносить оправдательные приговоры, если обвиняемые все признают?
Барщевский: А как обстоят дела со сделками с правосудием?
Егорова: Такие дела уже рассматриваются. Совсем недавно в городской суд поступило
дело о взятке, где подсудимый заключил сделку с правосудием.
Барщевский: Может быть, для реального участия общественности в судопроизводстве
нужно пойти путем расширения подсудности дел суда присяжных и по уголовным, и по
гражданским делам?
Егорова: Не соглашусь, что суд присяжных - это общественность. Когда эти люди
исполняют обязанности в суде, они уже судьи. На них распространяется закон о статусе
судей, они получают заработную плату. Они дают клятву, и их предупреждают об
определенных ограничениях.
Я всегда выступала за суд присяжных и расширение его компетенции, но по гражданским
делам, особенно детским, делать бы это не спешила. Одному-то судье трудно разобраться
в коллизиях семейных отношений, а 12 будет еще сложнее. Они будут как лебедь, рак и
щука - кто-то жалеть маму, кто-то папу.
Ключевой вопрос
Барщевский: Слышал, что вы еще в 1985 году вынесли оправдательный приговор. Как
вам райком позволил?
Егорова: Мой приговор даже в силе оставили. Помню, как писала частное постановление
в адрес Петровки, 38. Прославилась тогда на всю Москву. Позже еще и Думу Московскую
распускала, когда они себе незаконно продлили полномочия. Такое тоже было. Просто я
никогда ни за чьи спины не прячусь, говорю то, что думаю, и против совести не иду.
Барщевский: А вы лично готовы декларировать не только свои доходы, но и расходы?
Егорова: Конечно. Нужно ввести обязательное декларирование расходов.
Барщевский: Вы бы согласились ввести правило, которое, кстати, есть в
законодательстве ряда стран, что судья, выходя в процесс, обязан огласить список всех
звонков и посещений, даже технических, которые у него были по данному делу?
Егорова: Главное - самому поставить себя так, чтобы не звонили. Если ты позволяешь
себе звонить и что-то выслушивать, то тебе будут звонить.
Барщевский: Скажите, у судей принято советоваться друг с другом по конкретным
делам?
Егорова: Разделю этот вопрос на 2 составляющие. Судьи - живые люди, и, участвуя в
конференциях, семинарах, читая лекции, проводя какие-то встречи, они обсуждают те или
иные вопросы. Мы спорим, и из этого спора рождается истина. Даже постановление
Пленума Верховного суда обсуждается, голосуется и принимается коллективно.
Судья может интересоваться разными мнениями, изучать судебную практику, но, когда он
уходит в совещательную комнату, должен советоваться только со своей совестью. Если
дело рассматривается тройкой судей - они обсуждают решение между собой.
цифра
80 процентов обвинительных приговоров выносится по делам, когда люди заранее
признают свою вину в расчете на снисхождение.
Похожие документы
Скачать