Uploaded by AD English

Смутное время и земские ополчения в начале XVII века k 4

advertisement
1Іравительство Рязанской области
Комитет по культуре и туризму Рязанской области
Рязанский государственный университет им. С. Л. Есенина
Рязанский историко-архитектурный музей-заповедник
СШ УТНОЕ ВРЕГТ1Я И ЕЕГУСНИЕ ОПОПЧЕНИЯ
В НЙЧЙЙЕ в и н ВЕВЙ
К 400-летию создания Первого ополчения
под предводительством П. П. Ляпунова
Спарник трудов
Всероссийской научной конференции
M
VJtftШЯОЦК
Рязань, 2011
УДК 947
ББК 63.3(2)44
С 521
Ответственный редактор
Профессор, доктор исторических наук В. Н. Козляков
С 521
Смутное время и земские ополчения в начале XVII века. К 400-летию создания Пер­
вого ополчения под предводительством П. П. Ляпунова. Сборник трудов Всероссийской
научной конференции. Рязань, 11—12 апреля 2011 г. /О тв. ред. В. Н. Козляков. Рязань,
2011. —336 с.: илл.
В сборнике изданы труды Всероссийской научной конференции, посвященной изуче­
нию истории Смутного времени и земских ополчений. Инициатива сбора Первого ополчения,
созданного в самый тяжелый момент гражданской войны начала XVII века, принадлежала ря­
занскому дворянину Прокофию Петровичу Ляпунову. Проведение конференции приурочено к
400-летию прихода под Москву ополчения, объединившего земские силы в конце марта —на­
чале апреля 1611 года. Ляпуновское ополчение положило начало освободительному движению
в России, оно создало свое правительство, в нем был подготовлен Приговор 30 июня 1611 года
- своеобразная «конституция» нового государственного устройства. Многие из тех, кто слу­
жили в Первом ополчении, участвовали впоследствии в освобождении Москвы в 1612 году, и в
выборах нового царя Михаила Федоровича Романова.
В книге публикуются статьи участников конференции - известных специалистов по исто­
рии Смуты, ученых из академических центров и университетов Москвы, Санкт-Петербурга,
Волгограда, Воронежа, Ельца, Иваново, Нижнего Новгорода, Саратова и Рязани. Авторы рас­
сматривают разнообразные аспекты деятельности I и II ополчений, размышляют о политиче­
ском наследии Смутного времени, восстанавливают биографии людей той эпохи, исследуют
историю городов и уездов, в том числе региона «Рязанской украйны», рассказывают о влиянии
событий начала XVII века на историческую память.
Книга адресована историкам, сотрудникам музеев и архивов, краеведам и всем, интере­
сующимся историей России.
© Авторы, 2011
© Рязанский государственный университет
им. С. А. Есенина, 2011
ISBN 978-5-902096-36-8
© ФГУК «Рязанский историко-архитектурный
музей-заповедник», 2011
© Михалевич Е., внешнее оформление, 2011
збгпскик ополчении
6 России начала кин вена
история
В. Н. Козляков
ПЕРВОЕ ОПОЛЧЕНИЕ
В ИСТОРИИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
Уж как думный воевода был Прокофий Ляпунов.
Как Прокофий Ляпунов роздал письмы гонцам,
Роздал письмы гонцам и приказ им приказал:
«Поезжайте вы, гонцы, на все Русские концы,
На все Русские концы, во большие города!»
В исторических песнях осталась память о подвиге «воеводушки» Ляпунова,
просившего воевод других больших городов «идти с войском сюда» и «свободить
город Москву, защищать веру Христа»1. За это Ляпунова убил злой «Гужмунд» или
Жигимонт, как называли короля Речи Посполитой Сигизмунда III. Причудливое
народное восприятие истории всегда своеобразно, но и показательно. Отвлекаясь
от всех частностей, историческая мифология выбирает и укрупняет те детали, кото­
рые близки и понятны потребителям мифа. Насквозь мифологично и современное
понимание событий Смуты с подчеркиванием идеи «народного единства», с вве­
дением в календарь особого государственного праздника, отсылающего к совсем
не актуальным для большинства людей подвигу Минина и Пожарского и событиям
Смуты начала XVII века.
Имя Прокофия* Ляпунова редко упоминается даже тогда, когда есть повод
это сделать. Конференция, приуроченная к 400-летию организации Первого зем­
ского ополчения, имеет целью отчасти исправить это обстоятельство. Переломить
мифологию Смуты не в силах историков, но, обращаясь к источникам той эпохи,
мы вполне можем предложить научную альтернативу потребительским взглядам на
историю России начала XVII века. Тем более, что у нас есть хорошие предшествен­
ники, много сделавшие для научного изучения истории Первого ополчения.
Подробный разбор истории земских ополчений был сделан еще классиками
исторической науки Сергеем Михайловичем Соловьевым, Василием Осиповичем
Ключевским и Сергеем Федоровичем Платоновым2. Даже тогда, когда в советское
время само понятие «Смута» стало казаться историографическим анахронизмом,
' В источниках и исторической литературе упоминания о Ляпунове встречаются как с именем Про­
копий, так и —Прокофий. В одном случае церковное имя пишется по греческому образцу, принятому в
святцах и поминаниях, в другом —имя дано в русском написании (как, например, греческое имя Иоанн
превратилось в русское —Иван). В настоящем сборнике оставлено упоминание имени Ляпунова в фор­
ме, употребленной авторами статей. —Ред.
история зшския ополчений е России начала «о н века
а
история «национальной» и «освободительной» борьбы Первого ополчения и казац­
ких «таборов» изучалась Иваном Степановичем Шепелевым3и Николаем Петрови­
чем Долининым4. Академик Лев Владимирович Черепнин, писал о земских соборах
под Москвою в 1611—1612 годах5, Александр Лазаревич Станиславский, восстано­
вил биографии казачьих атаманов-участников ополчений6. Продолжается исследо­
вание истории Первого ополчения и в наши дни. Недавно Б. Н. Флоря исследовал
обстоятельства начальной организации земского движения и посвятил специаль­
ную работу изучению текста Приговора 30 июня 1611 года7.
Выход отряда ополчения под предводительством воеводы Прокофия Ляпунова
от стен Рязанского Кремля, появление 400 лет назад под столицей войска, собранно­
го в Переславле-Рязанском, Туле, Калуге, Коломне, Нижнем Новгороде, Владимире
и Ярославле, —стали заметными вехами в истории Смутного времени. Известный
историк, ученик Ключевского, Алексей Иванович Яковлев писал об этом тяжелом
времени конца 1610 —начала 1611 года: «На исторической сцене появляется новая
очередь новых жертв и новых героев»8. Пожалуй, никто другой, как Прокофий Ляпу­
нов, лучше всего не подходит под это определение. Политическая конструкция соз­
данного по его инициативе ополчения была необычной и, даже, смелой. В итоге, эти
обстоятельства и предопределили, как трагичную судьбу самого рязанского воеводы,
так и относительную неудачу начавшегося земского движения.
В первом ополчении должны были объединиться как бывшие сторонники царя
Василия Шуйского, так и те, кто несколько лет воевал против этого царя под знаме­
нами самозванца Лжедмитрия II —Тушинского «Вора», убитого в Калуге в декабре
1610 года. Главные воеводы ополчения Прокофий Петрович Ляпунов, князь Дми­
трий Тимофеевич Трубецкой и Иван Мартынович Заруцкий представляли разные
политические силы, вместе выступившие против планов утверждения на русском
престоле короля Сигизмунда III. Решая общие задачи, они должны были забыть
о своих прежних противоречиях и войне друг с другом, однако, как покажет время,
такое объединение земских сил не могло быть устойчивым.
Ляпунов оказался идеальным посредником в переговорах тушинцев, оставав­
шихся в Калуге и Туле, с одной стороны, и с другой стороны —приверженцев Васи­
лия Шуйского. В своей политической биографии Прокофий Ляпунов, парадоксаль­
ным образом, имел противоположные заслуги, как сторонника, так и противника
Шуйского. Всем памятно его участие на начальном этапе движения Ивана Болот­
никова. Кстати, за возвращение на службу к царю Василию Шуйскому, Ляпунов по­
лучил свою рязанскую вотчину —село Исады9. Потом он стал одним из первых, кто
заговорил о необходимости низведения царя Василия Ивановича с престола. С этой
целью Прокофий Ляпунов, как известно, обращался к князю Михаилу Васильевичу
Скопину-Шуйскому, в котором видел нового царя.
Активное участие в июльских событиях 1610 года, когда завершилось правле­
ние Василия Шуйского, принял брат Прокофия Ляпунова —Захарий Петрович. От
Захара Ляпунова, назначенного в состав посольства под Смоленск для утверждения
договора о призвании королевича Владислава, Прокофий Ляпунов имел достовер­
ные сведения о судьбе недолго существовавшего в период междуцарствия проекта
союза с «Литвой» (так обобщенно называли соседнее польско-литовское государ­
ство и его жителей). Стоит подчеркнуть, что в тех условиях первоначальный вы­
бор королевича Владислава на царство (при условии его перехода в православие)
поддержали, практически, все: и патриарх Гермоген, и «умеренные» тушинцы во
А
М ЯТН О Е ВРЕгТІЯ И ЗЕгПСКИЕ ОПОЛЧЕНИЯ В НАЧАЛЕ Я Ш ВЕНА
главе с митрополитом Филаретом (отцом будущего царя Михаила Романова) и боя­
рин князь Василий Васильевич Голицын. Только позиция короля Сигизмунда III,
не утвердившего договоренности коронного гетмана Станислава Жолкевского
с московскими боярами о призвании королевича Владислава, и задержавшего под
Смоленском посольство князя Голицына и патриарха Филарета, заставила Проко­
фия Ляпунова выйти из «рязанской тени» и действовать самостоятельно.
Первые обращения в Москву к боярам с призывом подтвердить, что королевич
Владислав будет на московском престоле, Прокофий Ляпунов отправил в Москву еще
в самом конце 1610 года. Тогда из Москвы под Смоленск к королю пошли тревожные
письма о том, что «Ляпунов со всею Рязанью отложился» и отказался высылать в сто­
лицу деньги и хлебные запасы10. Впрочем, воевода Ляпунов не просто привык к по­
добной самостоятельности за годы правления царя Василия Шуйского, он давно стал
у себя в Рязани безраздельным правителем. Известны жалобы на Прокофия Ляпуно­
ва посадских людей, которых воевода заставлял нести чрезвычайные службы вместо
служилых людей. В Архиве Санкт-Петеребургского института истории РАН хранится
неопубликованное спорное дело Спасского монастыря 1620-х годов о раздаче Ляпу­
новым земли под осадные дворы 50 рязанских дворян11. Иными словами, в самый
разгар войны с тушинцами в 117-м (1608—1609) году воевода Ляпунов нашел в Рязан­
ском кремле «в новом остроге за Глебовским мостом» землю и раздал ее рязанским
дворянам Петровым-Соловово, Сумниковым-Измайловым, Гагиным и Ржевским, то
есть тем, кто мог организовать оборону города. Это потом уже, пятнадцать лет спустя,
долго выясняли «убавливал ли» Прокофий Ляпунов земли острога, вспоминая о судь­
бе бывшего монастырского огорода и коровьего двора...
Организация Первого ополчения стала успешной тогда, когда Прокофий Ля­
пунов нашел союзников в Нижнем Новгороде. К моменту получения в Рязани по­
слания из Нижнего Новгорода в январе 1611 года здесь уже шли переговоры о зем­
ском объединении. В ответе нижегородцам писали, что рязанцы «всех северских
(т.е. новгород-северских, черниговских) и украинных городов со всякими людь­
ми давно крест целовали». Цель ополчения в этой агитационной переписке фор­
мулировалась как война с «литовскими» людьми «за Московское государство»:
«со всею землею стояти вместе заодин». Совет рязанского воеводы с нижегородским
воеводою князем Александром Андреевичем Репниным позволил действовать бо­
лее решительно. Кстати, находившийся на воеводстве в Нижнем князь Александр
Андреевич Репнин-Оболенский в 1590-х был воеводою в Переславле-Рязанском12,
поэтому знакомство Ляпуновых с ним могло состояться значительно раньше, —еще
до Смуты. Позиция князя Александра Репнина, обусловленная известными обстоя­
тельствами его многолетней дружбы с митрополитом Филаретом (Романовым),
тоже способствовала новому союзу.
Сначала, по первой крестоцеловальной записи в январе 1611 года, чтобы
не навредить руководителям смоленского посольства — боярину Голицыну и ми­
трополиту Филарету, люди, присягавшие служить в ополчении, соглашались даже
на кандидатуру королевича Владислава (пусть при определенных оговорках). Од­
нако это было тактическим ходом, основная борьба была против сидевших в столи­
це членов Боярской думы, «первых людей Московской земли», заведших страну в
тупик13. И в этом очень заметна роль самого Ляпунова от начала и до самого конца
выступавшего против московских бояр, которых он обвинял в измене. Полити­
ческая заостренность речей и переписки Прокофия Ляпунова дорого ему потом
история
зам ни
ополчений
e России начаоа ко» ееиа
s
обойдется. Бояре так и не простили обвинений в отступлении от веры и «измене»,
даже в позднейших рассказах о Смуте на страницах «Нового летописца» слышны
отголоски прежних обид.
Прокофию Ляпунову тоже приходилось идти на компромисс и договаривать­
ся с одним из гетманов польско-литовских сторонников Лжедмитрия II — Яном
Петром Сапегой. Как это ни удивительно прозвучит, он звал его поддержать вы­
ступление земских сил против короля Сигизмунда III и даже... борьбу за веру. В
архиве Польской Академии наук в Кракове находится грамота Ляпунова, адресо­
ванная Сапеге (документ впервые публикуется в настоящем издании)14. Ляпунов
призывал воинов Сапеги «за православную нашу веру и за правду стояти». Слышны
в этой грамоте и традиционные для рязанского воеводы мотивы обвинений боярам,
которых Ляпунов считал изменниками, и выступал «против московских бояр непостоятелного предания Московского государства и отступления своего благоче­
стия». В итоге своими обращениями Прокофий Ляпунов добился того, что бывшие
польско-литовские отряды самозваного царя Лжедмитрия II, не определившиеся
с переходом на службу к королю Сигизмунду III, сохраняли нейтралитет во время
сбора Первого ополчения.
Первые отряды земского ополчения оказались под Москвой сразу после ее ве­
ликого пожара, устроенного Александром Госевским, главою польско-литовского
гарнизона в Москве 19 марта 1611 года. С военной точки зрения той эпохи —сжечь
посады города, чтобы воспрепятствовать снабжению осаждавших город войск, было
обычным условием. Но тут речь шла о столице государства, не случайно, впослед­
ствии эта дата стала осознаваться как одна из самых трагичных за все время Смуты.
Московский пожар 1611 года стали называть —«конечным разорением». В Москве
сражались с хорошо обученным иноземным гарнизоном, защищая ее, как могли,
в частности, в боях 19 марта 1611 года был ранен князь Дмитрий Михайлович По­
жарский. Но сопротивляться дальше в горящем городе оказалось невозможно. Эти
события стали памятной вехой, после которой, естественно, уже невозможно было,
как раньше, обсуждать вероятное воцарение в Москве польско-литовского короля
или королевича. Настало время Первого ополчения, с которым стали связывать на­
дежду на освобождение. Когда-то, после заключения договора о призвании коро­
левича Владислава, поляков и литовцев воспринимали как друзей и добровольно
впустили их в столицу, чтобы они помогли справиться с Лжедмитрием II. В апреле
1611 года началась война с настоящими врагами, которым противостояли собрав­
шиеся в земском ополчении люди.
С этого момента царствовали страсть и ожесточение гражданской войны.
С особой силой настроение и тревоги тех дней переданы в ярком публицистическом
памятнике «Новой повести о преславном Россйиском царстве». Она полна призы­
вами к тому, чтобы спасти столицу: «Что стали, что оплошали? Чего ожидаете и вра­
гов своих на себя попущаете и злому корению и зелию даете в земле вкоренятися и
паки, аки злому горкому пелыню распложатися?» У людей появилось ощущение,
которое переживается в очень редкие периоды истории, когда нужно сделать свой
выбор и действовать по принципу «сейчас или никогда»: «Время, время пришло, —
буквально кричит автор «Новой повести» своим современникам о пришедшей беде:
«Во время дело-подвиг показали и на страсть дерзновение учинили». Он призывает
не терпеть дальше, показывая свое «нерадение» и «недерзновение», а умереть «за
правду», выступив против своих врагов15.
6
OW HOE ВРЕгТІЯ И ЗЕгПСКИЕ ОПОЛЧЕНИЯ В НЛЧЛЛЕ ВОН ВЕКИ
История подмосковных земских ополчений начиналась с высокой ноты им­
ператива нравственного очищения. Но была еще и рутинная задача повседневной
организации осады, распределения войска, ведения боев, обеспечения и снабжения
ополченцев, расположившихся станами в подмосковных «таборах». По сообще­
нию «Крамзинского хронографа», придя под Москву, ополченцы осадили бояр и
польско-литовских наемников, находившихся в Кремле и Китай-городе. Отряды
ополчения встали «станами близко Каменново города». Главный воевода Проко­
фий Ляпунов расположился «с рязанцы» у Яузских ворот, а полки князя Дмитрия
Тимофеевича Трубецкого и Ивана Заруцкого стояли «подле города до Покровских
ворот». Остальные воеводы привели в ополчение отряды из Нижнего Новгорода
(князь Александр Андреевич Репнин), Арзамаса и Мурома (князь Василий Федо­
рович Мосальский), Владимира (окольничий Артемий Владимирович Измайлов),
Ярославля (Иван Иванович Волынский) и других «больших» городов (если вспом­
нить слова исторической песни). В качестве полковых воевод в ополчении упоми­
нались также Исак Семенович Погожий, стоявший со своим полком у Петровских
ворот и воевода Мирон Андреевич Вельяминов —у Тверских ворот16.
Помимо военных задач, в Первом ополчении попытались разрешить и пробле­
мы внутреннего устройства страны, создав земский «совет всея земли» и выработав
знаменитый Приговор ополчения 30 июня 1611 года. Этот выдающийся памятник
политической мысли времен Смуты впервые был широко использован Николаем
Михайловичем Карамзиным в «Истории государства Российского». В приложении
к его «Истории...» состоялась первая публикация Приговора (к сожалению, подлин­
ник документа утрачен, а использованная Карамзиным копия, с пометами истори­
ка, хранится сейчас в Отделе рукописей Российской национальной библиотеки)17.
Другой, совпадающий по тексту, список Приговора был разыскан и опубликован
Иваном Егоровичем Забелиным18.
В преамбуле Приговора 30 июня 1611 года содержалось обоснование создания
правительства «бояр Московского государства» (в отличие от тех бояр, кто тради­
ционно входил в Думу при прежних царях, до 1610 года). Новые правители, среди
которых первое место занял Ляпунов, получали свои полномочия не от царя, как
в обычное время, а властью «всей земли»: «и всяким земским и ратным делом про­
мышлять, бояром, которых изобрали всею Землею по сему всее Земли приговору». В за­
дачи выборных бояр входило управление территорией, подвластной руководителям
ополчения и ведением боевых действий против гарнизона польско-литовских воск
в Москве («промышлять земскими и ратными делами»), В приговоре вспоминали
о крестном целованье собравшихся в ополчении людей и требовали исполнить свой
долг «как душа Богу и всей Земле дана». Следование «Земли» вслед за «Богом» пока­
зывает сакральную значимость, придававшуюся всему земскому обществу.
Б. Н. Флоря видит в Приговоре 30 июня 1611 года прежде всего отражение по­
литических идей «дворянского сословия», служилых людей, оттеснивших все другие
чины от участия в «совете всея земли» и сделавших свой выбор в пользу «сильной
центральной власти». Такой власти, которая не ограничивается «какими-либо вы­
борными органами» и опирается на «исконную политическую элиту»19. Наверное,
в целом такие настроения возвращения к временам Ивана Грозного, действительно,
существовали. Однако в статьях приговора присутствует решение не одних, условно
говоря, «дворянских» вопросов, в нем сделана попытка устройства казаков, посад­
ских людей и даже крестьян. Статья 23 Приговора, которую в советской историогра­
исторня
зеюсш опопченнн е России начала кин века
7
фии всегда трактовали как свидетельство крепостнических устремлений, на самом
деле, тоньше решает вопросы получения свободы беглыми крестьянами и холопами,
служившими в ополчении20. Скорее те, кто в Приговоре говорил о власти бояр, изби­
раемых землею, высказывали уже давно возникшее в Смуту «стремление к порядку
как при прежних государях бывало», а не были заняты поиском некой сильной вла­
сти, которой сословия добровольно отдают свое право на управление страной.
Выполнить общий земский приговор оказалось в итоге очень сложно. В «Но­
вом летописце» с обидой вспоминали поведение Прокофия Ляпунова под Мо­
сквою: «Сие же (так во всех списках —В. К.) Прокофей Ляпунов не по своей мере
вознесеся и гордость взя. Много убо отецким детям позору и бесчестья делаше,
не токмо боярским детям, но и самим бояром. Приходяху бо к нему на поклонение
и стояху у него у избы многое время, никакова человека к себе не пущаше и многокоризными словесами многих поношаше, х казаком жесточь имеяше. За то же на
него бысть ненависть великая»21. Впрочем, надо помнить, что это еще и ненависть
тех, кто надежно спрятал свою боярскую гордость под охраной польско-литовских
и «немецких» (как обобщенно называли всех иноземцев-наемников) рот Алексан­
дра Госевского, распоряжавшихся в Кремле. Самому Ляпунову приходилось отстаи­
вать свой статус думного дворянина, полученный им от царя Василия Шуйского, в
отличие от «бояр» Трубецкого и Заруцкого, выслуживших свой чин в Тушинском
лагере у самозваного царя Лжедмитрия II. В уже цитировавшемся письме Сапеге,
Прокофий Ляпунов пишет о себе: «приобщитель преже бывших преславных царей
преименитого Московского государства, неотклонной их царского величества дум­
ной дворенин и воевода».
Судя по статьям Приговора 30 июня 1611 года, ратные воеводы успевали не
только вести военные действия под Москвой, но и стремились обогатиться под Мо­
сквой, заводя кабаки, взимая проезжие пошлины с товаров, привозившихся в опол­
чение для продажи. Приговором такая «предпринимательская» деятельность стави­
лась под контроль земских финансовых приказов —Большого прихода и четвертей.
Однако, в действительности, упорядочить финансы земского ополчения оказалось,
видимо, делом непосильным. «Новый летописец» обвинял казачьего предводителя
боярина Ивана Заруцкого: «Той же другой начальник Заруцкой пойма себе городы и
волости многие. Ратные же люди под Москвою помираху з голоду, казаком же даша
волю велию; и быша по дорогам и по волостям грабежи великие». Если верить авто­
ру летописи, изложившему свою версию принятия Приговора в ополчении, общее
земское решение было принято для того, чтобы пресечь разногласия и взаимные
упреки прежними службами царю Шуйскому или в Тушино. Предлагалось создать
неприкосновенный фонд дворцовых и черносошных земель, с которых собирать
доходы ратным людям. Идею эту, в итоге, из всех главных воевод ополчения под­
держал один Прокофий Ляпунов, подписав, тем самым, кроме земского, еще и свой
смертный приговор. «И с тое же поры начата над Прокофьем думати, како бы ево
убить», —писал автор «Нового летописца»22. Справедливости ради надо сказать, что
летописец ошибался, подпись Трубецкого стоит в начале приговора, а за Заруцкого,
видимо, неграмотного, расписался сам Ляпунов.
Некоторое время спустя Ляпунов, действительно, погиб в казачьем кругу, по­
водом для созыва которого послужил перехват поддельного письма воеводы опол­
чения с призывом убивать казаков. Как стало известно впоследствии из записок
одного польского современника, Александр Госевский использовал эту хитрость
опытное
ш тат н зейіские
ополчения б нйчййе кин веки
для раскола войска противника, осаждавшего Москву23. Случилось это именно тог­
да, когда ополчение достигло реальных успехов и захватило почти все башни Бело­
го города, едва ли не единственный раз, устроив полноценную осаду Москвы. На
подходе к Москве оказалась «понизовая сила», собранная в Казани... Однако после
смерти Прокофия Ляпунова все пошло по другому и это еще раз, свидетельству­
ет о той значимой роли, которую он сумел сыграть в начальной истории земского
движения. За ошибочность своего порывистого стремления к организации общего
союза и расчета на союз с казаками Заруцкого, Ляпунов заплатил жизнью. Но на его
ошибках будут учиться воеводы следующего нижегородского земского движения.
Минин и Пожарский начинали свое дело не на пустом месте. Более того, в са­
мом начале нижегородского движения, отряды нового ополчения собирались в по­
мощь тем полкам, которые продолжали стоять под Москвою с апреля 1611 года24.
Весною 1612 года цели двух земских ополчений далеко разошлись, однако предста­
вить одно движение без другого невозможно. Те, кто начинал службу еще в Первом
ополчении, впоследствии снова окажутся сначала в Ярославле, а потом, в конце
июля 1612 года, выступят под Москву. Символично, что с момента своего прихо­
да под Москву, в знаменитом «Ходкеевом бою» против войска гетмана Ходасевича,
ополчение Минина и Пожарского смогло успешно воевать, только объединившись
с «таборами» воеводы князя Трубецкого, единственного из главных бояр Москов­
ского государства, кто оставался под Москвой с момента создания Первого опол­
чения. Значимость Первого ополчения была подчеркнута в 1612 году еще и тем, что
имя князя Дмитрия Трубецкого писалось прежде имени князя Пожарского в грамо­
тах объединенного ополчения.
Исторически, Прокофий Ляпунов оказался одним из первых героев своего
времени, а созданное им Первое ополчение показало путь спасительного выбора
в Смуту для государства и Земли. С тех пор право Земли, земства на решение глав­
ных задач истории стало аксиомой для политической мысли России.
бы в дореволюционной России. Волгоград, 1968.
4 Долинин Н. П. Подмосковные полки («ка­
зацкие таборы») в национально-освободительном
движении 1611—1612 гг. Харьков, 1958.
5 Черепнин Л. В. Земские соборы Русского го­
сударства в XVI-XVII вв. М., 1978.
6Станиславский А Л. Гражданская война в Рос­
сии XVII в.: Казачество на переломе истории. М.,
1990. Часть материалов остается неопубликованной в
архиве ученого в Архиве Российской Академии наук.
См.: Александр Лазаревич Станиславский. Биобиблиографический указатель. М., 1999. С. 10.
7 Флоря Б. Н. Польско-литовская интервен­
ция в России и русское общество. М., 2005; Фло­
ря Б. Н. О Приговоре Первого ополчения / / Исто­
рические записки. М., 2005. № 8 (126). С. 85—114.
8Яковлев А. И. «Безумное молчание» / / Сбор­
ник статей, посвященных В. О. Ключесвскому...
С. 3-137.
М., 1909. С. 656.
1 Миллер В. Ф. Исторические песни русского
народаХѴІ-ХѴІІвв. Пг., 1915. С. 611.
2Платонов С. Ф. Очерки по истории Смуты в
Московском государстве... С. 341-342. См. также
классический труд о земском ополчении К. М ини­
на и кн. Д . М. Пожарского: Любомиров П. Г. Очер­
ки истории нижегородского ополчения 1611—
1613 гг. М., 1939.
3 Шепелев И. С. Вопросы государственного
устройства и классовые противоречия в первом
земском ополчении / / Сб. научн. трудов Пяти­
горского государственного педагогического ин­
ститута. 1948. Выл. 2. С. 101-137; Шепелев И. С.
Национально-освободительная борьба в Русском
государстве в 1611 г. (Первое земское ополчение) / /
Из истории национально-освободительной борь­
история
зе м и к ополчении а России начааа кон ееиа
9
9АСЗ. Т. 2. № 254. С. 230.
вались челобитные воеводам ополчения. В составе
10 См.: Флоря Б. Н. Польско-литовская интер­
казачьих станиц в полках могли служить бывшие
венция в России ... С. 331—332.
крестьяне и холопы, однако об их судьбе в этой ста­
11Архив СПбИИ РАН. Ф. 110. Оп. 1.Д . 66/1.
тье ничего не говорилось. Более того, в Приговоре
12 Разрядная книга 1475—1598 гг. М., 1966.
сделана оговорка о беглых, живших «по городом»,
С. 508.
13 См.: Флоря Б. Н. Польско-литовская интер­
венция в России ... С. 333.
следовательно, если такие беглые люди находились
в ополчении, то в отношении них вряд ли можно
было начать дело об их выдаче прежним владель­
14 См. с. 25—27 настоящего издания.
цам. См.: Станиславский А Л. Первая крестьянская
15 См.: Новая повесть о преславном Россий­
война в России и правительствнная политика по
ском царстве / / Библиотека литературы Древней
отношению к вольному казачеству / / Проблемы
Руси. Т. 14. Конец XVI —начало XVII века. СПб.,
социально-экономической истории феодальной
2006. С .1 7 0 ,172.
России: К 100-летию со дня рождения чл.-корр.
16 Попов А. Изборник славянских и русских
АН СССР С. В. Бахрушина. М., 1984. С. 235-247;
сочинений и статей, внесенных в хронографы рус­
Козляков В. Н. Смута в России. XVII век. М., 2007.
ской редакции. М., 1869. С. 351—352.
С. 345.
17 Карамзин Н. М. История государства Рос­
сийского... СПб., 1843. Кн. 3 (Т. 9 -1 2 ). Примеча­
ния к Т. 12. Гл. 5. Стб. 138-144.
18 Забелин И. Е. Минин и Пожарский. Пря­
мые и кривые в Смутное время. М., 1901. С. 260—
268.
21 Новый летоп исец //П С Р Л .Т . 14. С. 112.
22Там же. С. 112-113.
23 См.: Мархоцкий Н. История Московской
войны / Подг. публ., пер., вводн.ст., комм. Е. Куксиной. М., 2000. С. 94-95.
24 См.: Козляков В. Н. Развитие земской идеи
19 Флоря Б. Н. О Приговоре Первого ополче­
ния... С. 109-110.
20 В статье упоминаются лишь вывезенные и
в Нижегородском ополчении / / Мининские чте­
ния. Труды научной конференции. Нижний Нов­
город, 2007. С. 163-179.
беглые крестьяне и холопы, о сыске которых пода­
10
СШаТНОЕ ВРЕіІІЯ н "ікискиі; ОПОЛЧЕНИИ
в ниш е
вин ВЕКИ
Ю. М. Эскин
ПОЖАРСКИЙ И ЛЯПУНОВ
Взаимоотношения двух героев Смутного времени доселе остаются загадкой.
Об их конфликтах и альянсах мы, в сущности, знаем только из «Нового летописца»,
источником для которого в числе многих других были и сведения, почерпнутые не­
посредственно от Дмитрия Михайловича или из его окружения. До 1609—1610 гг.
они были несоизмеримыми величинами —крупный и влиятельный политик, лидер
одной из могущественных дворянских корпораций —и малоизвестный, ничем и ни­
где не прославившийся (а по тем временам уже и не слишком юный —тридцатилет­
ний) стольник. Однако обстоятельства гражданской войны быстро меняли судьбы
и ранги. Мы не знаем, когда они познакомились и какие у них были отношения.
Пожалуй, за небольшим исключением, о котором мы и расскажем, все сведения об
отношениях Прокофия Петровича и Дмитрия Михайловича заключены в один ис­
точник, и то нарративный —«Новый летописец». Заметим, что если П. П. Ляпунов
в нем представлен фигурой противоречивой, как с положительными, так и с отри­
цательными поступками, когда его, по мысли авторов этой официальной истории
Смуты «искушал дьявол»1, то Пожарский выглядит весьма положительным персо­
нажем, хотя и без особой героизации. Правда заметно, что большинство сведений
о последнем, похоже, исходили либо от него самого, либо от лиц из его окружения,
поскольку в связанных с Пожарским известиях присутствуют личные и семейные
мотивы, разные частности, явно записанные со слов очевидца2.
Гибель популярного лидера, кн. М. В. Скопина-Шуйского3, нанесла сокруши­
тельный удар по самой династии Шуйских. Дворянство множества уездов, в част­
ности Рязанщины, руководимой П. П. Ляпуновым, просто перестало признавать
Василия царем. Прокофий Петрович, признанный лидер рязанской дворянской
корпорации, связанный с нею родственными узами и облеченный властью воево­
ды, не только перестает слать в Москву продовольствие, но начинает организацию
заговора с целью свержения царя Василия. Именно в связи с этими обстоятельства­
ми происходит первый политический контакт наших героев. Малоприметный и
скромный молодой придворный к началу 1610 года вырос в сравнительно удачли­
вого полководца и воеводу (может быть, при поддержке близкой к двору Шуйского
своей сестры княгини Дарьи Хованской), стратегически важного и отлично укре­
пленного города в рязанском регионе —Зарайска, и крупнейший политик решает
привлечь его к своей игре. В. Г. Вовина-Лебедева тонко анализирует посвященные
этим событиям строки «Нового Летописца»4. Согласно этому источнику, приблизи­
тельно в мае 1610 г. Прокопий Петрович прислал в Зарайск к Пожарскому со своим
племянником Федором грамоту с предложением политически использовать убий­
исторня
зею сш опопченин е России начала ион века
п
ство князя М. В. Скопина-Шуйского: под лозунгом «мстити смерть царю Василью
князь Михайла Васильевича», взять во временные союзники воспрянувшего духом
«Тушинского вора», сидевшего в Калуге, и совместно выступить против Василия
Шуйского. Однако кн. Д. М. Пожарский сделал именно то, чего не сделал СкопинШуйский: он не только отклонил предложение, отпустив посланного с миром и
посоветовав, видимо, Ляпунову не впутываться в столь грязные дела, но верный
долгу, сообщил об опасности царю, получив от него подкрепления5. Автор «Нового
летописца» явно сравнивает похожие события и обстоятельства6, отдавая предпо­
чтение прямоте и неколебимой верности князя Д. М. Пожарского перед политиче­
ской наивностью и нерешительностью погибшего Скопина. Дважды П. П. Ляпунов
выступает в роли «змея-искусителя», и в одном случае искушение как бы удается,
а во втором —нет. Согласно тому же источнику, Ляпунов, ощутив отпор Пожарского,
к которому прибыл отряд под командой его старого соратника по Коломне Семена
Глебова, якобы проявил осторожность и «с вором не нача ссылаться»7. Но династия
Шуйских уже не оправилась от самоубийственного удара. 24 июня под Клушином
бездарный и жадный Дмитрий Шуйский был разбит гетманом Станиславом Жолкевским. Клушинская битва лишила царя дворянского войска, даже неразбитой его
части: люди просто разъехались по своим поместьям. Влиятельные члены Боярской
думы, в том числе такие как князь В. В. Голицын, перебравшийся в Москву ростов­
ский митрополит («почти патриарх») Филарет Романов вместе с П. П. Ляпуновым
готовили окончательную расправу над царем Василием. Окрестные южные города,
ввиду бессилия правительства Шуйских, опять перешли к тушинцам, в том числе
Калуга, Кашира, Тула. В этой ситуации гарнизон и посад Коломны опять целовали
крест Лжедимитрию II, и их представители агитировали зарайцев последовать их
примеру. В городе начался бунт. Жители «приидоша ж на него всем градом, чтоб поцеловати крест вору»8. Дмитрий Михайлович знал, что воеводу соседней Каширы,
его однородца князя Г. П. Ромодановского, жители чуть не убили за отказ присяг­
нуть «вору». Но Пожарский собрал верных ему людей и неожиданно для горожан
заперся в каменном городском кремле «с теми, которые стояху в правде», взяв под
прицел пушек и пищалей деревянный посад. Депутация усмиренных служилых и
посадских людей направилась к воеводе и предложила такую компромиссную фор­
мулировку —«Хто будет на Московском государстве царь, тому и служить». Однако
верный присяге князь внес свои изменения, и в окончательном варианте сошлись
на следующем: «будет на Московском государстве по-старому царь Василий, ему и
служити, а будет хто иной —и тому так же служите»9, что и подтвердили крестным
целованием. «В те поры многие городы смутилися, Серпухов и Кошира и Коломна,
и во граде Заразском смута была великая,... и Божиею милостью и помощию вели­
кого чудотворца Николы Заразской город устоял»10 —писал неизвестный автор за­
писи на печатном церковном Уставе 1610 года —вкладе князя Дмитрия Михайлови­
ча Пожарского. После этого городовые дворяне и посадские люди даже встали под
знамена Пожарского, «начаша быта в Зараском городе без колебания и утвердишася меж себя, и на воровских людей начаша ходити и побивати», совершили рейд на
Коломну, заставив ее опять признать царя Василия. Но дни его царствования были
сочтены. Логика Пожарского была недоступна не только простолюдинам, но и
большинству аристократов с их придворно-холуйской и стяжательской психологи­
ей, намеренно державших одних членов семьи в Тушине, а других в Москве (иногда
и третьих —в лагере Сигизмунда), и везде выпрашивавших чины и владения. В кон12
СЙИТНОЕ ВРЕЙІЯ Н З Е Л И Е М Н Е Н И Я Б НЙЧЙЙЕ BUH ВЕКИ
це концов, московская оппозиция Шуйскому договорилась с тушинцами, решив
одновременно избавиться от обоих хозяев. 17 июля 1610 г. группа заговорщиков —
князья В. В. Голицын, И. М. Воротынский, брат Прокофия Ляпунова Захарий и
другие —организовали переворот. О свержении было объявлено на Лобном месте
на Красной площади, однако на следующий день выяснилось, что тушинский «царик» удержал власть. Патриарх Гермоген потребовал выпустить сидевшего под до­
машним арестом царя. В этих условиях заговорщики организовали насильственное
пострижение, приведя монахов из Чудова монастыря, но Шуйский пострижения
своего не признал, отказавшись участвовать в обряде, согласно которому необхо­
димо личное произнесение слов обета11. В августе к столице подошли войска гет­
мана С. Жолкевского. 27 августа возникшее на вакантном престоле правительство
из членов Боярской думы заключило с ним договор о приглашении на престол ко­
ролевича Владислава. Тем временем в Москве сторонники приглашения на престол
Владислава организовали посольство в королевский лагерь под Смоленском. В него
вошли видные политические фигуры того времени: митрополит ростовский Фила­
рет Романов, боярин князь В. В. Голицын (их удаляли из столицы, как возможных
претендентов на престол), окольничий князь Д. И. Мезецкий, а также несколько
десятков представителей всех чинов государства, в том числе стольников, стряпчих,
московских дворян, провинциальных дворян, купцов и ремесленников. Посольство
должно было официально от лица всего государства предложить шапку Мономаха
королевичу. Однако Сигизмунд был недоволен заключенным С. Жолкевским с боя­
рами договором12, он потребовал присоединения к Речи Посполитой Смоленщины
и признания Владислава царем без перекрещивания. На таких условиях посольство
не могло продолжать переговоры, и послы вскоре были интернированы и сосланы.
В январе 1611 г. практически потерял власть и боярский совет в Москве. Сигизмунд
назначил главами важнейших приказов своих сторонников —М. Г. и И. М. Салты­
ковых, князя Ю. Д. Хворостинина, И. Т. Грамотина, И. И. Чичерина, Ф. Андронова,
И. Р. Безобразова, Н. Д. Вельяминова и др.13 Среди населения России росло разоча­
рование —обещанный царь не являлся.
Тем временем в Московском государстве складывалась новая общественнополитическая ситуация. Жители множества уездов — «земство» — и посадское
торгово-ремесленное население, и дворяне-помещики, и крестьяне перестали на­
деяться на рассыпавшуюся верховную власть. Воеводами в городах (раньше они при­
сылались Разрядным приказом и часто не знали местной специфики) стали изби­
раться наиболее влиятельные местные дворяне (как Ляпунов в Рязани), посадские
и городовые дети боярские собирали местные ополчения, защищая свою жизнь и
имущество от разбойных «воровских» казачьих и наемничьих отрядов, лишившихся,
в свою очередь, части своих предводителей14. Одни тушинцы продолжали разорять
страну, но другие начинали прислушиваться к агитации П. П. Ляпунова, рассылав­
шего прокламации по городам, где постепенно формировалось единое ополчение.
В противовес присяге королевичу Владиславу Ляпунов разослал новую крестоце­
ловальную запись, в которой призывал объединиться на новой политической плат­
форме: «Целую, имярек, ... крест на том, что нам за православную... веру стояти и
от Московского государства не отстати... а королю польскому и литовскому... креста
не целовати и не служили... и короля... на московское государство не хотели... и с
королем... и с русскими людьми, которые королю прямят, ... не ссылатися... А кого
нам на Московское государство... Бог даст, и нам ему государю служили и прямили
история
затскик ополчений е России начааа кон века
в
и добра хотети... по сему крестному целованию... А буде король не даст сына своего
на Московское государство, и польских и литовских людей с Москвы и изо всех го­
родов не выведет... и из-под Смоленска не отступит,... и нам битися до смерти...»15.
Такая программа Пожарского видимо могла устроить. Общество консолидирова­
лось в борьбе с иноземным монархом, не выполнившим заключенного его пред­
ставителем договора о престолонаследии и пытающимся завладеть частью страны,
как минимум, и получить ее корону, каковую ему не предлагали, как максимум; но
королевичу путь к трону пока открыт, и «битися до смерти» собираются только про­
тив нарушения договора.
В этот момент Д. М. Пожарскому довелось, возможно, спасти инициатора
нового национального объединения. Пока в Калуге бывшие тушинские «бояре»
кн. Д. Т. Трубецкой и И. М. Заруцкий собирали остатки армии рухнувшего «госу­
дарства» и налаживали связи как с отрядами «вольных казаков» братьев Просовецких, так и с отрядами знатных дворян А. В. Измайлова, князей Ф. Ф. Волконского
и В. М. Масальского, московское боярское правительство попыталось обезвредить
самого Ляпунова. Прокопий Петрович находился в Пронске, откуда он в сентябре
выбил отряд запорожцев («черкас»), однако там его осадил принявший сторону
Владислава бывший тушинец, опытный воин Исак (Исай) Сунбулов. Ляпунов от­
правил гонца ко все еще находившемуся в Зарайске Пожарскому. Дмитрий Михай­
лович быстро организовал солидный отряд из рязанских и коломенских служилых
людей и двинулся на помощь. Узнав об этом, Сунбулов, не ввязываясь в бой, снял
осаду и отступил к Михайлову, а Ляпунов вернулся в Рязань. Тем временем Сун­
булов, рассчитав, что Пожарский, вероятно, ушел из Зарайска с большей частью
гарнизона, «приидоша ж с черкасы с Михайлова нощию»16, и попытался с отрядом
запорожцев взять полупустой город. Но разгадавший его маневр князь обогнал про­
тивника. Он успел скрытно зайти в цитадель раньше, и когда тушинцы с запорож­
цами увязли в посаде, где был небольшой острог, примериваясь к захвату каменного
кремля, ворота его неожиданно открылись —Пожарский пошел на вылазку. «И выйде из города с невеликими людьми, и черкас из острога выбиша вон, и их побита.
Исай же Сунбулов, видя крепкостоятельство московских людей, побежа к Москве.
Ачеркасы поидоша на Украйну»17. Произошло это сражение, судя по записи на цер­
ковном Уставе из Зарайского собора, о котором сказано выше, 1 декабря 1610 г.,
в ознаменование чего Пожарский и вложил в собор книгу, велев записать в синодик
и поминать своих предков18.
Так окончательно определилась позиция зарайского воеводы. Возможно, он
целовал крест Владиславу, но на условиях, которые отказался принять Сигизмунд.
А значит, царя на Руси по-прежнему нет, и правительство, сидящее в Московском
Кремле, никого не представляет, поскольку сам же своим зарайцам обязался слу­
жить только тому, кто «на Москве будет царствовать». После этих событий москов­
ское правительство стало считать князя Дмитрия «изменником». Почти никаких
сведений о Пожарском со времени этих событий (декабрь 1610 г. —март 1611 г.) мы
не имеем. В сохранившемся подлинном боярском списке рубежа 1610—1611 гг., со­
ставленном, судя по преамбуле, «до Московского разорения при Литве», в перечне
стольников при его имени стоит помета «в Зараском», но она зачеркнута, а рядом
проставлена буква «Е», вероятно —«есть»; скорее всего, это означало, что он нахо­
дится в Москве19. Помета «в Зараском» переставлена к имени боярина Н. Д. Велья­
минова, причем с позднейшим пояснением «пущон при Литве»20, то есть назначен
сшатноЕ вреііія н " ікмскиі: ополчения в нише вин ВЕКИ
уже боярским правительством. В другом варианте этого списка, видимо чуть более
позднем, но опять же точно не датированном, при имени Пожарского никакого на­
значения уже нет, указано только воеводство Вельяминова; пометы эпохи между­
царствия, как установил А. А. Булычев, относятся к ноябрю 1610 —январю 1611 гг.21
Вероятно, после декабрьских событий боярское правительство сочло Пожарского
неблагонадежным и «законным порядком» убрало из Зарайска, возможно отозвав в
Москву. Тем временем I Ополчение под началом Ляпунова, Трубецкого и Заруцкого к рубежу 1610—1611 гг. сформировалось на Рязанщине в значительную силу и в
начале марта 1611 г. выступило в поход. Задачей его, по мысли вождей, было «очи­
стить» Москву от польско-литовского гарнизона, «выручить» боярское правитель­
ство, которое в официальной пропаганде ополчения (отраженной в рассылавшихся
по городам грамотах) объявлялось не изменническим, а «плененным», и избрать
нового царя.
Входил ли Пожарский формально в это ополчение? Красочный рассказ Нового
летописца о Московском восстании 16—17 марта 1611 г. уделяет немало места боям
на Сретенке, где «соединясь с пушкарями» (рядом находился Пушечный двор, где,
конечно, были и недавно отлитые и возможно привезенные в починку орудия, а
те, кто их делал, умел и стрелять), бился Пожарский, у Яузских ворот «на Кулишках» —И. М. Бутурлин, за Москвой-рекой —Иван Колтовский22. Может быть, не­
сколько опытных воевод заранее проникли в город и начали восстание по плану.
Однако какую цель они преследовали? Все трое принадлежали к среде «Государева
двора». Еще один человек их круга, И. В. Плещеев, прибывает с отрядом от Ляпу­
нова наутро следующего дня. Заметим, что ни одного воеводы из простолюдинов,
выдвинувшихся в Тушине или ранее, во главе восстания нет. Во время боев по на­
ущению русских сторонников Владислава явный враг их князь Андрей Васильевич
Голицын, казалось бы мирно проживавший под домашним арестом в своем дворе,
был убит. Не следует ли из этих фактов, что внутри ополчения социальный кон­
фликт уже существовал и его дворянская часть во главе с П. П. Ляпуновым в союзе с
московскими аристократами попыталась упредить события и установить контроль
над городом до прихода основных сил Ополчения —казаков Трубецкого и Заруцкого, от которых ничего не чаяли, кроме хаоса и кровопролития?
Известно, что дворянин Григорий Никитич Орлов 17 августа 1611 г. получил
от имени царя «Владислава Жигимонтовича всея Русии» и «наияснейшего велико­
го государя Жигимонта, короля польского» грамоту на поместье Д. М. Пожарского
село Нижний Ландех как подлежащее конфискации имущество изменника23. Но
Орлов бил челом позднее, летом, заявляя, что «князь Дмитрей вам государем из­
менил, отъехал с Москвы в воровские полки», что как будто доказывает переход
Пожарского к Ляпунову и Трубецкому. Но, поскольку далее он пишет об участии
князя в мартовском Московском восстании 1611 г., термин «отъезд» можно пони­
мать и более обобщенно. Д. В. Лисейцев полагает, что помета «Е» проставлена уже
в лагере I Ополчения, может быть летом 1611 г., и отражает участие Пожарского
в мартовских боях в Москве24. Первая биография Д. М. Пожарского 1817 г., напи­
санная А. Ф. Малиновским, содержит упоминание о селе Воронине Костромско­
го уезда, грамоту на которое Трубецкой и Заруцкий якобы прислали Пожарскому
во II Ополчение в Ярославль, однако он от этого пожалования отказался, вероят­
но, желая сохранить независимость. Этот факт повторялся затем в некоторых попу­
лярных изданиях. Почти 200 лет сведение это выглядело легендой, несмотря на то,
история
земских оиопченнн в России начала хон еека
іи
что автор биографии, знаменитый ученый архивист, к фантазиям был абсолютно не
склонен. Еще П. Г. Любомиров заметил, что в книге Малиновского при этом сведе­
нии отсутствует какая-либо ссылка25. В настоящее время все прояснилось. Грамота
эта заново была обнаружена А. В. Антоновым в двух списках: конца XVII в. —среди
столбцов Поместного приказа, и начала XIX в. — среди материалов, которые Ар­
хив прежних вотчинных дел подготовил по запросу управляющего Архива колле­
гии иностранных дел А. Ф. Малиновского в 1802 г.26 Очевидно, А. Ф. Малиновский
уже тогда начинал собирать материалы для биографии Пожарского, но данный до­
кумент прочел невнимательно. Судя по отложившемуся в архиве отпуску27, чинов­
ники Архива прежних вотчинных дел собрали и скопировали для авторитетного и
высокопоставленного коллеги все, что отыскали о Д. М. Пожарском, в том числе
и эту грамоту, но при публикации он почему-то не указал на архив-источник ин­
формации — возможно, полученный им беловик был утерян во время эвакуации
МАКИД в 1812 г., а по возвращении автору, страшно занятому приведением архи­
ва в порядок, было недосуг проверить. Готовя книгу к печати, Малиновский види­
мо имел данные об этой грамоте, но то ли не прочел ее, то ли явно забыл, что она
более раннего времени, но при этом явно помнил, (по сведениям той же выписки
из Вотчинного архива), что никакого села Воронина у Дмитрия Михайловича по­
сле Смуты не было. Отсюда он сделал вывод, что князь от пожалования отказался.
Оказалось, что ввозная грамота на Воронино —во-первых, не на вотчину, а на по­
местье, во-вторых, датирована 17 июня 1611 г., а в-третьих, еще при жизни П. П. Л я­
пунова и им заверена: «К подлинной грамоте думной дворянин и воевода Пркофей
Петрович Ляпунов печать свою приложил»28. Спустя месяц глава Боярской думы и
одновременно правительства, неточно именуемого «Семибоярщиной», визировал
послушную грамоту крестьянам конфискованного у Пожарского Нижнего Ландеха:
« вы б все крестьяне, которые в том селе... живут... Григорья Орлова слушели, пашню
на него пахали...» так как «князь Дмитрей нам изменил, ныне у воров в полках»29.
Но отобрано у князя было не все, а ровно столько, сколько полагалось четвертей
поместного оклада Г. Н. Орлову — 400 (в Нижнем Ландехе как раз было 405 или
416 четей), на остальное же имущество Пожарского претензий не возникало. Ве­
роятно Пожарский, узнав о происках Орлова30, потребовал возмещения убытков и
получил от I Ополчения Воронино, об этом свидетельствует то, что оно было при­
мерно такой же величины. В 1611 г. функционировали два Поместных приказа,
в Москве, при боярском правительстве, в лагере I Ополчения, а затем и третий —
в Ярославле, в II Ополчении. Из осажденной Москвы приказные бежали в массе,
например в июне 1611 г. глава Приказа Большого дворца дьяк М. Тюхин остался
без подчиненных —все подьячие ушли в «воровские полки» и некому было навести
справку по писцовым книгам; а из Кремлевского Поместного приказа в мае-июне
под Москву ушли дьяки Г. Мартемьянов и Н. Новокшенов, оставив в одиночестве
своего начальника И. Т. Ірамотина31. Кто-то из этого приказа наверное и сообщил
о хлопотах Орлова, почему П. П. Ляпунов и решил дать ему компенсацию32. В даль­
нейшем Орлову не удалось воспользоваться пожалованием несостоявшегося царя,
Нижний Ландех остался у Пожарского, а правами на Воронино князь не восполь­
зовался33. Печать П. П. Ляпунова на грамоте Пожарскому, приложенная за 34 дня
до его трагической гибели (22 июля 1611 г.) —официальное свидетельство службы
Дмитрия Михайловича в I Ополчении.
ш
стытнов
врейія
н мікмскш: о п о т я в нй'іййі: вин
веки
1 Вовина-Лебедева В. Г. Новый летописец.
История текста. СПб., 2004. С. 273.
21 Боярский список 1611г. Изд. Н. П. Лихаче­
вым. СПб., 1895. С. 8. Оба списка использовались
2 Там же. С. 302-306.
до 1613 г. включительно, в нем «4 пласта помет»,
3 Вероятно, 23—24 апреля 1610г. (Иконников В.
в том числе о событиях после избрания Романо­
Князь Михаил Васильевич Скопин-Шуйский / / Он
вых. (Булычев А. А. О Боярском списке 7119 (1610-
же. Историчны портрета. Кіив, 2004. С. 278-279.
4 Вовина-Лебедева В. Г. Новый летописец...
С. 274-275.
1611) г. / / Археографический ежегодник за 1986 г.
М., 1987. С. 69-71).
22 Новый летописец. С. 108.
5 Новый летописец. С. 97.
23 Забелин И. Е. Минин и Пожарский. С. 317;
6 Вовина-Лебедева В. Г. Новый летописец...
С. 274-275.
СГГиД. Т. 2. № 56, 267; Земельные пожалования
в Московском государстве при царе Владиславе.
7 Новый летописец. С. 97.
Сост. Л. М. Сухотин. М., 1911. С. 54.
8 Там же. С. 99.
24ЛисейщевД. В. Приказная система Москов­
9 Там же. С. 99.
ского государства в эпоху Смуты. М., 2009. С. 134.
10 Карамзин И. М. История государства Рос­
сийского. Т. XII. СПб., 1892. Прим. 532. С. 100.
11 Новый летописец. С. 238—239. По другой
версии —князь Василий Туренин (Абрамович Г. В.
Князья Шуйские и царский трон. Л., 1991. С. 172).
25 Любомиров П. Г. Очерки истории нижего­
родского ополчения 1611-1613 гг. Переизд. М.,
1939. С. 103, 329.
26 Акты служилых землевладельцев (далее —
АСЗ) / Сост. А. В. Антонов. М., 2002. Т. 3. № 329.
12 Хотя гетман пункт о принятии правосла­
27 Дело о выявлении документов по истории
вия смягчил, заявив, что королевич еще мал, что­
рода Пожарских в Московском архиве Вотчин­
бы разбираться в таких вопросах, религию же надо
ного департамента по запросу Московского ар­
менять сознательно, по достижении совершенно­
хива Іосударственной коллегии иностранных дел.
летия. (Флоря Б. Н. Польско-литовская интервен­
(РГАДА. Ф. 1209. On. 1. Д . 36/12725. Л. 296-334).
ция в России и русское общество, М., 2005. С. 211).
28АСЗ. Т. 3. № 329.
13 Платонов С. Ф. Очерки по истории Смуты
29 Земельные пожалования в Московском го­
в Московском государстве в XVI—XVII вв.: Опыт
сударстве при царе Владиславе. С. 56; Забелин И. Е.
изучения общественного строя и сословных отно­
Минины Пожарский, М., 1999. С. 317; СГІиД. Т. 2.
шений в Смутное время. М., 1937. С. 356.
№ 56, 267.
14 «Тушинский вор» был убит в декабре 1610 г.,
Я. П. Сапега умер в сентябре 1611 г.
15 Памятники
истории
30 Орлов, правда, получил поместье 17 июля,
то есть позднее, чем Пожарский Воронино, но о
Нижегородского
его хлопотах о поместьях Пожарского в Поместном
движения в эпоху Смуты и земского ополчения
приказе князю могли сообщить. В дальнейшем
1611-1612 гг. / / Действия Нижегородской ученой
Г. Н. Орлов сравнительно благополучно вынырнул
архивной комиссии. Сборник. Т. IX. Н.-Новгород,
из передряг Смуты (неясно, он ли или его двойной
1913. С. 65-66.
тезка провел отряд гайдуков в 1612 г. в осажденный
16 Новый летописец. С. 107.
Кремль), сделал вполне для своего ранга (москов­
17Там же. С. 107.
ского дворянина), успешную карьеру, в 1629 г. имел
18 Карамзин И. М. История государства Рос­
сийского. Т. XII. Прим. 532. С. 100.
900 четей поместного и получил ПО рублей де­
нежного оклада. (Боярская книга 1639 г. М., 1999.
19 Сторожев В .И. Материалы для истории
С. 106), бывал воеводой в Мангазее и Саратове (Го­
русского дворянства / / ЧОИДР. 1909. Кн. 3. М.,
лицын И. И. Указатель имен личных, упоминаемых
1909. С. 75, 79; РГДДА. Ф. 210. Оп. 9. Ст. 1066.
в Дворцовых разрядах. СПб., 1912. С. 184).
Стп. 3. Л. 4.
20 Сторожев В. И. Материалы для истории
русского дворянства / / ЧОИДР. 1909. Кн. 3. М.,
1909. С. 75,79.
история
зем сш оиопченнн в России начала ион еека
31ЛисейцевД. В. Приказная система Москов­
ского государства... С. 488—489.
32 Приводим текст ввозной грамоты: «Список
з грамоты слово в слово. Великие Росийские дер­
17
жавы Московского государства бояре и воеводы
помещиков на него платили. А как аж даст Бог на
князь Дмитрей Тимофеевич Трубецкой да Иван
Московское государство] государя, и тогды то по­
Мартынович Заруцкой да думной дворянин и во­
местье велит государь за [ним] по книгам справити
евода Прокофей Петрович Ляпунов по совету всей
и выпись с книг дати. К подлинной грамоте дум­
Земли дали в поместье столнику князю Дмитрею
ной дворянин и воевода Пркофей Петрович Ля­
Михайловичю Пожарскому в ево оклад в тысечю
пунов печать свою приложил. Писан в полкех под
че[ти] к старому ево резанскому, да к серпейско-
Москвою, лета 1119-го, июн[я] в 17 день. А у под­
му да к мидовскому поместью к штисот четвертям
линной грамоты пишет: Дьяк Иван Ефанов. Спра­
на Костроме кн[язь] Иванову вотчину Куракина
ва подьячего Ивана Карпова». (АСЗ. Т. 3. № 329).
селцо Воронино з деревнями, что дано было Се­
33
Судя по общ ей площади владений П о­
мену Коробьину, а после того у Семе [на] взято и
жарского в четвертях, поместья этого нет у него
отписано на землю до указу, в поместье со всеми
уже согласно так называемому «Земляному спи­
угодьи. И вы б, все крестьяне, которые в той князь
ску» 1613г. (Докладная выписка о вотчинах и п о ­
Иванове вотчине в селце Воронине и в деревнях
местьях 121 / 1613 г. Сообщ . А. П. Барсуков / /
живут, столника князя Дмитрея Михайловича П о­
ЧОИДР. 1895. Кн. 1. (172). М ., 1895. С. 5).
жарского слушали, пашню на него пахали и доход
18
Ш УТНОЕ ВРЕіТІЯ И ЗЕіТІСВИЕ ОПОЛЧЕНИЯ В НіІЧЙІІЕ КОН ВЕНЙ
Н. Е. Тюменцева, И. О. Тюменцев
ПЕРЕПИСКА САПЕЖИНЦЕВ С РУКОВОДСТВОМ
ПЕРВОГО ЗЕМСКОГО ОПОЛЧЕНИЯ И П. ЛЯПУНОВ
В ДОКУМЕНТАХ АРХИВА Я. САПЕГИ
Русский архив Я. П. Сапеги 1608—1611 гг. уникальный комплекс документов
который нам удалось реконструировать и изучить. В 2005 г. была опубликована мо­
нография, в которой были опубликованы результаты проведенного исследования1.
В том же году подготовлен к печати двухтомник «Русский архив Я. П. Сапеги 1608—
1611 гг.», в который включены дневник гетмана по всем известным нам спискам и
более 420 документов.
Сведения о думном дворянине П. П. Ляпунове содержатся в четырех группах
документов архива Я. Сапеги: 1) в перехваченных сапежинцами похвальных грамо­
тах царя В. Шуйского; 2) в переписке сапежинцев с жителями Калуги и Заокских
городов; 3) в письмах польского короля Сигизмунда III Вазы и 4) в переписке сапе­
жинцев с руководством первого земского ополчения.
Впервые имя П. П. Ляпунова в бумагах Я. Сапеги упоминается в начале лета
1609 г. (Табл. № 1). В похвальных грамотах воеводам «понизовой рати» боярина
Ф. И. Шереметева И. Д. Плещееву-Зайцу и Я. П. Прокудину после благодарностей
за верную службу царь приказал идти на помощь осажденным в Троице Сергиеве
монастыре, а если это не удастся —пробиваться к Коломне, на соединение высту­
пившим туда из Переяславля Рязанского П. П. Ляпуновым (№№ 1—2).
Таблица № 1
№
Название документа
Шифр
публикации
или единицы
хранения
1
2
3
4
5
6
1
Похвальная грамота В. Шуй­
ского воеводе И.Д. ПлещеевуЗайцу за усердную службу
в Понизовых городах
Архив
СПбИИ РАН
К. 124. On. 1.
Ед. хр. 325.
27.05
(6.06).
1609 г.
2(12).
06.
1609 г.
Sapieha.
S. 224.
2
Похвальная грамота В. Шуй­
ского воеводе Я. Прокудину
за усердную службу в Пони­
зовых городах и приведение
к присяге жителей Владими­
ра и Мурома
Архив
СПбИИ РАН
К. 124. Оп.1.
Ед.хр. 325.
28.05
(7.06).
1609 г.
2(12).
06.
1609 г.
Sapieha.
S. 224.
история зеіТісиии ополчений
e России начаоа кип ееиа
Время
отправ­
ления
Время
полу­
чения
Шифр ис­
точника, где
документ
упоминается
и
В то время этим планам не суждено было сбыться. Рати Ф. И. Шереметева удалось
пробиться на соединение с правительственным войском боярина кн. М. В. СкопинаШуйского лишь осенью 1609 г. П. П. Ляпунов и рязанцы смогли наладить поставки
хлеба в Москву лишь в начале 1610 г.
Два других документальных комплекса содержат данные об организации
П. П. Ляпуновым первого земского ополчения (Табл. №№ 2—4). Как известно, ги­
бель Лжедмитрия II вызвала волнения в Калуге. В конце концов, верх там одержали
бояре, которые настаивали на присяге королевичу Владиславу2. В Москву с вестью
о гибели царика отправились М. М. Бутурлин и Б. И. Сутупов3. Московские бояре
тотчас прислали приводить калужан к присяге на верность королевичу Владиславу
стольника кн. Ю. Н. Трубецкого. В начале января 1611 г. Ю. Н. Трубецкой известил
Я. Сапегу, что калужане присягнули королевичу Владиславу. 21 (31) декабря 1610 г.
жители Перемышля принесли повинную грамоту Я. Сапеге, а 28 декабря 1610 г.
(7 января 1611 г.), их примеру последовали горожане Белева и Одоева4. Отрезвление
произошло почти сразу. 4 (14) января 1611 г. запорожцы захватили и сожгли дотла
Алексин5. В январе 1611 г. против сапежинцев выступили жители Белева, Боровска,
Одоева. В окрестностях этих городов, как видно из писем Я. Сапеги и А. Хруслинского развернулись настоящие бои между сапежинцами и местными жителями, ко­
торые сопровождались короткими передышками и обменами пленных (№№ 7, 9,
11—12). Действия сапежинцев в значительной степени способствовали крушению
планов возведения на русский престол королевича Владислава и началу движения
первого земского ополчения.
Таблица № 2
№
Название документа
Шифр
публикации
или единицы
хранения
1
2
3
4
3
Донесение запорожцев о взятии
штурмом Алексина
не найдено
не из­
вестно
А И .Т 2 .
№ 313.
С. 171-172.
3(13).
01.
1611г.
не найдено
не из­
вестно
4
5
20
Отписка калужского воеводы
кн. Ю.Н. Трубецкого Я. Сапеге о
приведении калужан к присяге на
верность королевичу Владиславу
Письмо Тышкевича Я. Сапеге о
нападении земских отрядов на
Белев
Время
отправ­
ления
Время
получе­
ния
5
4(14).
01.
1611г.
6
Повинная грамота одоевцев ко­
ролевичу Владиславу
не найдено
не из­
вестно
7
Письмо А. Хруслинского Я. Са­
пеге из Пафнутиева-Боровского
монастыря с жалобами на разоре­
ние отведенных его полку в приставства сел и деревень у Одоева
солдатами Ю. Будилы
ЛНБ НАНУ.
Ф. 103. Оп.
1. № 61.
12(22).
01.
1611г.
6(16).
01.
1611г.
8(18).
01.
1611г.
9(19).
01.
1611г.
не из­
вестно
Шифр ис­
точника,
где доку­
мент упо­
минается
6
Sapieha.
S. 294.
Sapieha.
S. 294.
Sapieha.
S. 294.
Sapieha.
S. 295.
не упоми­
нается
ОПЫТНОЕ ВРЕгПЯ И З Е іШ И Е ОПОЙЧЕНИЯ В НЙЧЙЙЕ ВОН ВЕКЙ
Отписка калужского воеводы
Ю.Н. Трубецкого Я. Сапеге о за­
прещении литовским людям
воевать и брать в плен жителей
Калужского, Воротынского и Перемышльского уездов
Письмо Я. Сапеги кн. Ю.Н. Тру­
бецкому с товарищи о желании
быть с в совете с калужанами и
П. Ляпуновым
Отписка калужских воевод кн.
Ю.Н. и Д.Т Трубецких Я. Сапеге
с просьбой сохранять мир до при­
бытия в Россию королевича Вла­
дислава
Письмо Я. Сапеги и Ф.К. Пле­
щеева властям и жителям Одоева с
просьбой отпустить поляков и ли­
товцев, попавших в плен к казакам
Письмо Я. Сапеги и Ф.К. Пле­
щеева властям и жителям Одоева
с благодарностью за отпуск поля­
ков и литовцев, попавших в плен
к казакам
8
9
10
11
12
АИ Т.2. №
317.
до 24.01
(3.02).
1611 Е
не из­
вестно
не упоми­
нается
ААЭ Т. 2.
№ 182.2.6
24.01
(3.02).
1611 Е
не из­
вестно
не упоми­
нается
СМ. № 41.
С. 111-114.
После
24.01
(3.02).
1611 Е
не из­
вестно
не упоми­
нается
АИТ. 2
№ 144.1.
После
29.01
(9.02).
1611 Е
АИ Т.2 №
144.2.
1(11).
02.
1611 Е
н и ).
02.
1611 Е
неиз­
вестно
Sapieha.
S. 298.
не упоми­
нается
В январе-феврале 1611 г. новый калужский воевода кн. Ю. Н. Трубецкой изо
всех сил старался убедить польские власти и сапежинцев в стремлении калужан со­
хранять верность королевичу Владиславу (№№ 4, 8,10). Но у польского руководства
и сапежинцев уже в январе 1611 г. существовали серьезные сомнения относительно
лояльности кн. Д. Т. Трубецкого, И. М. Заруцкого и П. Ляпунова. Во второй поло­
вине января 1611 г. король уже прямо говорил Я. Сапеге о том, что П. П. Ляпунов
собирает в Переяславле Рязанском ополчение и готовится идти в Москву и изгнать
иноземцев и их приспешников (№ 13, Прил. № 1). Сведения, сообщенные королем,
полностью подтвердились, после появления в стане Я. Сапеги, бежавшего из Калу­
ги кн. Д. М. Черкасского7.
Таблица № 3
№
Название документа
1
2
Письмо польского короля Сигиз­
мунда III Я. Сапеге с просьбой
начать борьбу с П. Ляпуновым
13
14
история
Письмо короля Сигизмунда III сапежинцам с изложением плана бое­
вых действий против П. Ляпунова?
зе м н и опосіченин е России начала ко» века
Шифр
публика­
ции или
единицы
хранения
3
Kogn. № 14
BPUPAN
Ms.345.
К. 105
Время
отправ­
ления
Время
полу­
чения
4
17 (27).
01.
1611г.
5
25.01.
(04.02).
1611г.
5 (15).
07.
1611г.
не
из­
вестно
Шифр ис­
точника, где
документ
упоминается
6
Sapieha.
S. 297.
не упо­
минается
21
Проблема заключалась в том, что именно в это время «рыцарство» букваль­
но на глазах стало превращаться в неуправляемую толпу мародеров, соперни­
чающих друг с другом из-за дележа добычи. Наемники выставили королю такие
условия, какие он не мог и не желал выполнить. Переговоры о возвращении на
королевскую службу растянулись на несколько месяцев. Причем, ни король, ни
сенаторы, ни сапежинцы во время посольских дебатов о П. П. Ляпунове и опол­
ченцах вплоть до мая 1611 г. не вспоминали. Лишь в июле 1611 г. Сигизмунд III
начал обсуждать с Я. Сапегой план совместных действий по разгрому ополчен­
цев (№ 14. Прил. № 2).
Одновременно, Я. Сапега, как видно из анализируемых документов, вел дипло­
матическую игру с будущими вождями первого земского ополчения (№№ 9, 11—12,
15—17). Он пытался создать у них иллюзию того, что сапежинцы, разочарованные
нежеланием Сигизмунда III, удовлетворить требования солдат, готовы идти на ком­
промиссы с ополченцами. Наемники явно шантажировали короля, добиваясь у
него новых уступок.
В марте 1611г. Ян Сапега оставил командование войском и уехал к королю под
Смоленск, а затем в свое старостатство в Усвят, где пробыл «на отдыхе» до конца
мая 1611 г. К тому времени мощный подъем земского освободительного движения
отрезвляюще подействовал как на Сигизмунда III, так и наемных солдат. Они были
вынуждены пойти на взаимные уступки, что позволило Я. Сапеге вновь принять
командование отрядами наемников и выступить с ними на помощь Московскому
гарнизону.
В июне 1611 г. теперь уже П. П. Ляпунов вступил с Я. Сапегой в переговоры
и попытался уговорить сапежинцев перейти на сторону ополчения (№ 18. Прил.
№ 3). Во время переговоров окончательно прояснились реальные позиции сторон.
Произошли стычки между ополченцами и сапежинцами, и вскоре они встретились
на поле брани как непримиримые враги.
Таблица № 4
Шифр
источ­
ника, где
документ
упоми­
нается
6
№
№
Название документа
Шифр
публика­
ции или
единицы
хранения
1
2
3
4
5
15
Отписка Ф.К. Плещеева Я. Са­
пеге о намерении П. Ляпунова и
И. Заруцкого войти в дружествен­
ные отношения с сапежинцами
АИ Т.2.
№ 318
февраль
1611г.
нет
А А Э Т2.
№ 182.3.
С. 312.
16
Письма П. Ляпунова и И. Заруц­
кого Я. Сапеге и его солдатам
не найдено
не из­
вестно
14(24).
02.
1611 г.
Sapieha.
S. 300.
17
Письмо И. Заруцкого Я. Сапеге
с просьбой прислать послов для
переговоров о союзе
СХ 12.71.
Февраль
1611г.
18 (28).
02.
1611 г.
Sapieha.
S. 301.
Время
отправ­
ления
Время
получе­
ния
18
Письмо П. Ляпунова Я. Сапеге с
уведомлением об отправке к сапежинцам посла Ф.К. Плещеева для
переговоров о совместных дей­
ствиях
BPAU
PAN
Ms. 360.
К. 627.
Июнь
1611 г.
19
Материалы посольства И. Заруцкого к сапежинцам
не найдены
не из­
вестно
20
Письмо В. Валевского к сапежин­
цам с просьбой начать перегово­
ры с И. Заруцким
не найдено
не из­
вестно
21
Материалы посольства И. Заруцкого к сапежинцам
не найдены
не из­
вестно
15 (25).
06.
1611г.
8 (18).
08.
1611г.
13(23).
08.
1611 г.
15(25).
08.
1611 г.
Sapieha.
S. 310.
Sapieha.
S. 321.
Sapieha.
S. 322.
Sapieha.
S. 323.
В августе 1611 г. уже после гибели П. П. Ляпунова И. М. Заруцкий через быв­
шего полковника наемного войска В. Велавского вновь вступил в переговоры
с Я. Сапегой и его солдатами, но об их содержании практически ничего не известно,
кроме того, что они закончились безрезультатно. 4 (14) сентября 1611 г. Я. П. Сапега
неожиданно умер в осажденном земским ополчение Кремле. Его тело и архив сапежинцы вывезли в Речь Посполитую.
Документы и дневник Я. Сапеги, как свидетельствует проведенный анализ,
содержат уникальные данные о зарождении первого земского ополчения, которые
могут быть использованы для существенного уточнения сложившихся в литературе
представлений о событиях той поры. К сожалению, как видно из таблиц, далеко не
все документы отысканы и об их содержании приходится судить по скупым записям
дневника. Однако, шесть лет, прошедших с момента завершения нами работы над
двухтомником внушают оптимизм. За это время было обнаружено около десятка
новых документов архива Я. Сапеги, в том числе и те, существование которых мы
предполагали, опираясь на предложенную нами методику реконструкции. Мы уве­
рены, что этот комплекс уникальных материалов по истории России начала XVII сто­
летия будет пополняться.
Приложения
№ 1.1611 г. января 17 (27). - Письмо польского короля Сигизмунда III
Яну Canere из лагеря под Смоленском с просьбой начать борьбу с П. Ляпуновым
Urodzony wiernie nam mily! Wzi§lismy t§ wiadomo^d ze Prokopi Lepunow
zebrawszy ludzie w Rezatiskiey ziemi nie
malo, ku stolicy idzie, i tam z temi, ktorzy
nam
niech^tni porozumienie maj^c lu­
dzie nasze tamze w stolicy b^d^ce znosid
Благородный и верностью нам любез­
ный! Получено нами известие, что Про­
копий Ляпунов, собрав людей в земле
Рязанской немало, к столице идёт, и сго­
ворившись там с теми, кои к нам не рас­
положены, намеревается уничтожить людей
" Подготовка текстов И. О. Тюменцев, С. В. Мирский, перевод с польского - С. В. Мирский
и Н. А. Туликова
история
зе м н к опопченнн е России начало пин века
23
dice. A iz wrnc w. lacno baczysz, со nam i
Rptey nalezy na tym, aby ten czlowiek z zamyslow swoich byl zrazony. Dla tego dawamy to
pisanie nasze do wrnci w. pilnie z^daj^c, abys
zyczliwosc swoj^ nam i Rptey nieraz oswiadczon^, i teraz w razie takowym oswiadczyc
chciaL Uzyjesz wrnc w. ludzi tych, ktore masz
w tym tu panstwie pod spraw^ swoj^ zaci^gione, aby zaraz i niemieszkanie tam si§ z wrnc
w. wespdl, gdzie potrzeba ukazuje, ruszyli, i
takowym zamyslom czlowieka tego zabiegali,
ludzie jego znosili, i tego postrzegali, aby nieslawa zadna, uchoway Boze, na nas i Rpt^ st^d
nie przychodzila. Co wszystko cale po wrnci
w. obiecui^c sobie, jestesmy na tym, aby prace
i trudy wrnci w. i rycerstwa tamtego lask^ nasz^ райвЦ ukontentowane byly.
Zycz^c przytym wrnci w. dobrego od
Pana Boga zdrowia.
Dan w obozie pod Smolenskiem dnia 27
m<iesi^>ca stycznia, roku panskiego 1611,
panowania naszego <krolewstw> pol<skiego>
23, szwedzk<iego> 17.
Zygmunt krol.
наших, там же, в столице, находящихся. А
как и.в. легко усматривает, для нас и Речи
Посполитой очень важно, чтоб этот человек
был удержан от своих замыслов. А посему
пишем это наше письмо к п.в., и весьма же­
лаем, дабы вы доброхотство ваше, нам и Речи
Посполитой не один раз оказанное, показа­
ли и в настоящем случае. Употребите, п.в.,
те войска, которые в том государстве имеете
под предводительством вашим, и немедлен­
но теперь же выступайте с ними вместе туда,
куда указывает потребность; препятствуйте
исполнению означенных замыслов сего че­
ловека. Людей его истребляйте, наблюдая,
чтобы не постигло нас и Речь Посполитую
(чего боже упаси!) какое либо бесславие. В
исполнении всего этого, полагая надежды
на п.в., не преминем подвига и труды п.в. и
упомянутого рыцарства тамошнего нашею
милостию вполне наградить.
Желаем при этом верности вашей от Го­
спода Бога доброго здоровья.
Дано в лагере у Смоленска января 27
дня лета господня 1611 г, правления нашего
в королевствах наших: Польском 23, Швед­
ском 17 года.
Сигизмунд король.
BPAUPAN. Ms. 345. № 109. Подлинник. SRSPB. Е. 8597(Старый: № 335а).
Копия. Kognowicki К. Ор. Cit. Nota № 14. Муханов П. А. Записки гетмана
С. Жолкевского. СПб., 1871. Прил. № 40. Публикации.
№ 2.1611 г. июля 5 (15). —Письмо польского короля Сигизмунда III
сапежинцам с изложением плана боевых действий против П. Ляпунова
Urodzoni shlachetni wimie nam
mili! Aby wojsko nasze na stolicy
moskiewskiej przeciwko Lepunowa у
zmienikom moskiewskiem wsietkowane
bylo у gromadne iech гсЬгцпіс z mniejszym
niebezpieczenstwem у tym snadniej
zniesc by moglo: zywalismy urodzonego
starosty uswiatskiego у samych wmcej w.
aby scie pod stolice nast^piwszy tego tam
nieprzyjaciela sitq w^tpic dopomogli. A iz to
tem tu tez zdanie bylo panow rad naszych,
24
Благородные, шляхетные и верностию
нам любезные! Чтобы наше войско смогло
добиться успехов в столице против Ляпуно­
ва и прочих московских изменников, ему
надо собраться полностью с наименьшими
трудностями, тогда оно могло бы с уверен­
ностью сломить врага. Мы пожелали, чтобы
урожденный староста усвятский и самые
верные люди его по наступлении туда по­
могли усмирить этого неприятеля. То же
мнение было и у господ советников наших
СШаТНОЕ ВРЕіІІЯ Н З Е Л И Е ОПОЛЧЕНИЯ В HltHltltE ВОН ВЕКИ
abysmy dia snadniejszego znieszania tego
nieprzyjaciela у dia por/qdnicjszcgo wojska
naszcgo sprawowania poslali takiego z
hethmanow naszych, a wielmozny wojewoda
kijowski z innej strony niebezspierzenstwem
Rptej zabiega; posylamy do stolicy у do
wmciej w. wielmoznego hethmana WXLit.
ktorego
m?stwo,
przewaga,
czulosc
w dziele wojennym glosi у przeciwko
nieprzyjaciolem
narodow
naszycn
szcz?sliwq wiadomosc miec b?dziecic. Z
wmcej w., ktorzyscie pospolu z nim zdrowia
swoje mocy nieprzyjacielskiej... nieras
fortunie z pochwalq wiclkq zostawal; tyrri
pewniej jestesmy ze go wmci w. widziec у
miec u siebie radzi b?dziccic. Przeto wrnci
w. pilno zqdamy у napominamy abyscie
si? do niego z wodzem swym przyl^czyli у
pod wladzq m?znie nierzyjacioly zniesz^c
na wigtszq slaw? z nim wespol zarabiceli.
Nie wqtpicmy ze wmci w. poczuwaj^c si?
w milosci swojej ku ojczyznie у powolaniu
swoim lycerskim slowem zqdania naszego
у wolej naszej uslawicze. A [jest] nadzieja
u Bogu prqdko ten tam nieprzyjaciel
szwankowac musi wmci w. tez lepiej ku
Rptej zyczliwosci powinnej ku nam ch?ci
z rozszerzenia slawy [naro]du swego tak
od nas jaki у od Rptej slusuna wdze?cznosc
у nagrod? z wodziem swoim niemyslnie
odnosic baczenie, ktorym zyczymy przy
tym dostatecznego od Boga zdrowia.
Z Borysowa XV lipca, roku MDLXI.
—ради несомненного расстройства дел вра­
га и для наиблагоприятнейших действий
нашего войска следует отправить такого из
наших гетманов, который бы справился, а
вельможный воевода киевский своей по­
спешностью мешает РПЛ. Поэтому я по­
сылаю в столицу к верным нам людям вель­
можного гетмана ВКЛ, мужество, отвага и
дарования в военном деле которого весьма
известны и это послужит хорошим извести­
ем вам и горестью для недругов народов на­
ших. В.м., которые вместе с ним, не щадя
сил, мощь неприятельскую по соблаговоле­
нию удачи сломить могут, со славою боль­
шою останутся. Мы тем боле уверены, что
в.м. это видят и сделают правильный выбор.
Помимо этого, мы очень желаем и напоми­
наем в.м., чтобы вы присоединились к мое­
му войску и надеемся, что вы мужественно
разобьете врага ради славы. Не сомневаем­
ся в том, что в.м., сохраняя свою любовь
к родине, рыцарским обещанием и делом
выполнят наше желание и волю. А вся на­
дежда на Бога, что и этот неприятель пасть
должен. При соблюдении должной добро­
детели к РПЛ и доброжелательности во имя
расширения своей славы мы и республика
не останемся в долгу перед в.м. Кроме это­
го мы видим, что вам присуща не только
жажда наград, но и внимание к делам и по­
сему надеемся на вас и желаем вам хорошего
здоровья.
Написано в Борисове 25 июля 1611
года.
BPAU PAN Ms. 345. К. 105. Подлинник. ЛНБ НАНУ. Ф 103.
№ 556/Ѵа Л. 501—501 об. Копия А. Прохазки.
№ 3. 1611 гг. июнь 25. — Письмо П. Ляпунова Я. Сапеге с извещением
об отправке к сапежинцам посла Ф. К. Плещеева для переговоров
о совместных действиях
Высокие Коруны Польские и Великого Княжьства Литовского во всем вы­
сочайшем начале державного королевства, ясновельможному и по истинной вере
правому поборнику и во иних многих странах преславному делами, уяснившему
крепостию своею и мужеством и целомудрием на противных, изящному победите­
история
замни ополчении е России начаиа нон ееиа
га
лю, прехраброму рыцарю, и правым своим утвержением многие раны на вые своем
носящему, и многие победы на противных являюще, и смотреливно правеще под
собою многое изрядное рыцерское войско, и повсюду в панстве широковластней­
шему, великому гетману Яну Петру Павловичи) Сопеге каштеляновичю киевскому,
старосте усвяцкому и керепецкому приобщитель прежебывших преславных царей
преименитого Московского государьства неотклонной их царского величества дум­
ной дворенин и воевода Прокофей Ляпунов челом бьет, ноипаче радости предлежит
твоем исправление к нашему поможению.
Июня в 4 день писал еси ко мне с посланным своим с паном Степаном, и
я твой лист прочел, паче же и свое имя явно твоим ко мне приятным тщанием
любезного ти приятелства слыша духовно веселяся зряще твою совершенную по
Бозе любезнейшую добродетель и в правде помощь всем правоверным, и тщишися прося у вышняго помощи явнопреименитое Московское государство от лука­
вого находу смирити, и кровь християнскую утолити, и хощеши с праведными за
правду стояти.
И я, приятный твой, со многим крестьянским воем вселюбезные сердечные
радости исполнися слышим тя ото многих истинного Божия слугу правоверно кре­
стьянина, велеумна поборника, по правде тщательна за благочестие подвижника,
и сего ради должни есмя против твоих благопохвальных дарованних к нам досто­
должную честь воздаяти, и всему твоему великому рыцерству душевную похвалу
приносити, и у создавшего всяческих, у содетеля своего Бога милости просим разгбенными сердцы еже бы всесильный Бог сподобил твоей ясновельможной державе
с нами быти в боголюбезном в совершенном братолюбстве и в соблюдение правды
благочестивого твоего совету и тщания нелесно явити во избавление верным, и про­
тив твоего правого добраго совету посылаем к тебе скоростью околничего и воеводу
Федора Кирилловича Плещеева по твоей прежней любви приятельного мне, да с
ним дворян и детей боярских разных городов.
И тебе б ясновельможному приятному моему милостивому пану Яну Петру
Павловичю с ними правый свой добрый договор наслове положить, и, укрепясь по
договору крестным целованьем и присягою, утвердити по своее к нам правде как
власне нелстиве в своем листу пишешь, и пришод бы тебе к Московскому государ­
ству за православную нашу веру и за правду стояти против лжесловного неисправления лукавых под присягою старосты Гасевского и полковников, и ротмистров,
и всего злопагубного их рыцерства, и против московских бояр непостоятельного
предания Московского государства, и отступления древняго своего благочестия,
тайно бо умыслиша по согласию с прежереченными польскими и литовскими
людьми сурово и немилостиво наскочиша на Христово стада и погубиша много
бесчисленного правого крестьянского народу. Но человеколюбец Господь не по­
пустит в конец лукавому их умыслу совершити по писанному: «В сети сей юже
скрыша увязенога их знаем есть Господи судьбы творя, и в делех рук своих увязе
грешник».
Мы ж стояще божью помощию безо всякого нарушения храними будем. А я
през весь час живота моего и доднесь с повинности своей крестьянской обедую
вашие милости, естли что скарбу при польских и литовских людех в Московском
государстве неправым их взятием всей его милости пана Яна Петра Павлавича и
всего рыцерства. А Московского государства до тово ни до чево жадному чело­
веку коснутися не велим, и за всю твою к нам помощь и справедливость будем
ОШТНОС КІ’ІІГПН н мікмскш: ОПОЛЧЕНИЯ
б ниш е
кин ВЕКИ
седмицею платити, и впред напоминаем твое имя в окресных странах во многих
государствах слышану похвалу твою вовеки учиним, и приятельство твое правое
незабыто будет вовеки.
Адрес. Ясновельможному великому гетману Яну Петру Павловичу Сапеге к ста­
росте усвяцкому и керепецкому.
Помета: Lepunow, dumny dworjanin і
woewoda. Lepuna.
Помета: Ляпунов, думный дворянин и воевода. Ляпунова.
BPAUPAN. M S 360К. 627(старый 257). Отписка датирована
на основании указания секретарей гетмана
о времени ее получения 25.06.1611 г.
1 Тюменцев И. О., Мирский С. В., Рыбалко Н. В.,
4 Sapieha J. Р. Dziennik / / Hirschberg A. Pol­
Туликова Н А , Тюменцева Н. Е. Русский архив Я. Са-
ska a Moskwa w pierwszej polowie weku XVII. Lwow,
пега 1608—1611 годов: опыт реконструкции и источ­
1901. T. 1. S. 293.
никоведческого анализа. Волгоград, 2005.
2 [Жолкевский С.]. Записки гетмана Жолкевского о Московской войне / Пер. с польск., предисл. и прим. П. А. Муханова. 2-е изд. СПб., 1871.
5 Sapieha J. P. Op. cit. S. 294.
6Документ сохранился в копии в архиве Со­
ликамской приказной избы. См.: ААЭ. Т. 2.
7 Sapieha J. Р. Op. cit. S. 297.
С. 113.
3 Белокуров С. А. Разрядные записи за Смут­
ное время (7113-7121 гг.). М., 1907. С. 217.
история зсі'іісніш оиопченнн
е России начала кин века
27
С. В. Мирский
БОИ ПОЛЬСКОГО ГАРНИЗОНА МОСКВЫ
С ВОЙСКАМИ ПЕРВОГО ЗЕМСКОГО ОПОЛЧЕНИЯ
ПО МЕМУАРАМ М. МАРХОЦКОГО
Смутное время является одним из самых ярких периодов русской истории. Его
по праву можно назвать поворотной вехой в развитии России. Братоубийственная
война разрушила Российское государство и поставила русский народ на грань наци­
ональной катастрофы. Польский король Сигизмунд III первым вторгся в Москов­
ское государство и взял в осаду Смоленск. Затем началось вооруженное вмешатель­
ство в русские дела со стороны Швеции. С юга обрушилась череда набегов татар. От
гибели Россию спасли земские ополчения, организованные в 1610—1612 гг.
Впечатления очевидцев событий Смутного времени легли в основу летописей,
хроник, сказаний. В России, и в Речи Посполитой появились свидетельства как сооте­
чественников, так и иноземцев. Смута в Московском государстве вызвала в Польше
интерес к участникам военных походов. При этом особой популярностью пользова­
лись записки ротмистра на службе Лжедмитрия II, а затем Сигизмунда III —Миколая
Скибора Мархоцкого. Материалы его сочинения, известного как «История Москов­
ской войны», использовал автор компиляции, известной под названием «Дневник
Мартина Стадницкого»1. Перемышльский епископ П. Пясецкий при составлении
своей хроники включил в нее отрывки из мемуаров Мархоцкого2. Труды П. Пясецкого хорошо знали в России, но рукопись самого Мархоцкого была найдена и опубли­
кована только в середине XIX в.
О личности автора «Истории Московской войны» известно немногое. Родился
он около 1570 г. в шляхетской семье среднего достатка из Малой Польши, в родовом
владении Мархочицы3. С 1608 по 1610 г. М. Мархоцкий воевал в армии Лжедмит­
рия II под командованием кн. Р. Ружинского4, затем служил в полку А. Зборовского,
на стороне короля Сигизмунда IIP. Вернувшись на родину в 1612 г., Мархоцкий по­
лучил должность цехавского старосты6. Умер он в 1636 г.7
«История Московской войны» М. Мархоцкого до сих пор остается абсолютно
неизученной в источниковедческом плане. Несмотря на наличие всех предпосылок
для успешной работы над мемуарами, этот источник ни разу не был научно издан.
В общей сложности выявлено шесть списков этого памятника8. По мнению совре­
менных польских историков Я. Экеса и Г. Котарского, протографом является спи­
сок, находящийся в Библиотеке им. кн. Чарторыйских (Краков)9. Сочинение впер­
вые было опубликовано по этому списку10в 1841 г. в Познани, с многочисленными
ошибками в тексте и без каких-либо ссылок на источник11. Оно давно стало библио­
графической редкостью. Поэтому в Польше текст этого издания был воспроизведен
в конце XX века12. В России только в начале XXI века был выполнен русский пере­
вод познаньской публикации 1841 г.13Археографический анализ списков «Истории»
28
стытнов
ВРЕШЯ
н
зешсвне ополчения в н й ч ш
вин
ВЕКИ
М. Мархоцкого пока не проводился вообще. Назрела необходимость специального
научного изучения и издания источника в комплексе с сохранившимися докумен­
тами тушинских наемников.
В тексте мемуаров есть хронологические реалии, которые позволяют опреде­
лить примерные сроки работы М. Мархоцкого над его сочинением. Рассказывая о
прибытии в Тушино П. Борковского, который по поручению польских послов дол­
жен был уговорить наемников покинуть пределы России, мемуарист упомянул, что
посланец позднее стал хорунжим Сендомирским14. П. Борковский был хорошо зна­
ком М. Мархоцкому, т.к. они вместе с ним ездили послами от московского войска
на сейм в 1611 г.15 После возвращения в Речь Посполитую П. Борковский принял
участие в работе сейма 1615 г.,16 участвовал в переговорах с русским посланником
дьяком Я. Желябужским17. В качестве хорунжего Сендомирского он упоминается с
1616 г. вплоть до его смерти в 1619 г.18Таким образом «История...» написана не ранее
1619 г. Говоря об А. Госевском, М. Мархоцкий упомянул, что в момент написания
мемуаров он являлся воеводой Смоленским19. А. Госевский был назначен королем
воеводой Смоленским в 1625 г. и оставался на этой должности до своей смерти в
1636 г.20 Если учесть, что М. Мархоцкий умер в 1636 г., можно прийти к заключению,
что его мемуары написаны в период между 1625—1636 г.
Хронологически записки охватывают время с 1602 по 1612 г. Однако основное
повествование начинается лишь с 1607 г., т. к. все, что происходило ранее, автор
описывает кратко, чтобы ввести читателя в курс дела21. Далее Мархоцкий описывал
лишь те события, в которых он был либо участником, либо очевидцем. Анализируя
текст, можно предположить, что в его основу легли заметки, сохраненные ротми­
стром. Часть этих документов он поместил в приложении к мемуарам как свиде­
тельство своей объективности22.
В отличие от своих соотечественников, оставивших свои впечатления в форме
дневниковых или путевых записей23, ротмистр М. Мархоцкий постарался придать
своему труду некую литературную форму. Его произведение написано выразитель­
ным языком, с использованием народной речи. Колоритный стиль Мархоцкого,
возможно, был одной из причин того, что его сочинение использовалось в основ­
ном для иллюстрации событий Смуты без какого-либо анализа24. Причины для это­
го были обоснованы: небольшое количество точных дат25, кажущаяся отрывочность
повествования, смесь разновременных и разноплановых фактов. Тем не менее, его
свидетельства почти во всех случаях поддаются проверке или уточнению по другим
источникам. Часть информации уникальна: это сведения о взаимоотношениях ли­
деров гарнизона Москвы26, характеристики русских бояр27, И. Заруцкого28, С. Жолкевского29 и др. Еще более важны свидетельства Мархоцкого как военного челове­
ка о занятии Москвы полками гетмана С. Жолкевского30 и сражениях с отрядами
Первого ополчения в 1611 г.31 Однако сопоставление данных «Истории...» с другими
источниками для уточнения хода событий и их датировки также не проводилось.
Долгое время для изучения истории Первого ополчения использовались в
основном русские источники и иностранные сочинения нарративного характера.
Привлечение материалов польской переписки современников событий и других
эпистолярных и мемуарных источников в сочетании с трудом М. Мархоцкого по­
зволяет уточнить и дополнить ряд моментов, связанных с противостоянием поль­
ского гарнизона Москвы и воинов Первого ополчения в 1611 г. Это еще один довод
в пользу специального исследования данного источника.
история
зшския ополчений е России начала «он века
29
Сообщения М. Мархоцкого о начале движения Первого Земского ополчения
подтверждаются и расширяются за счет данных из «Записок» С. Жолкевского и рус­
ских источников32. Убедившись, что Сигизмунд III не выполняет условия договора
17(27) августа 1610 г.33, рязанский воевода П. П. Ляпунов отказался признавать Вла­
дислава Вазу русским царем и начал уговаривать других воевод последовать его при­
меру34. Отмечая факт участия в начавшемся движении И. М. Заруцкого, М. Мархоцкийи С. Жолкевский дают ему характеристики. По М. Мархоцкому, И. М. Заруцкий
был «муж добрый»; оскорбленный отношением к себе в лагере под Смоленском и
интригами русских сторонников Сигизмунда III и Владислава, он начал бороться
против войск короля. Гетман С. Жолкевский как проводник польских интересов
в России характеризует его резко отрицательно. Ротмистр отмечает напряженную
обстановку в Москве, которая вместе с угрозой извне могла привести к трагедии.
Он акцентирует внимание на выплатах гарнизону за счет московской казны, что
вызывало недовольство русских. Командующий гарнизоном велижский староста
А. К. Госевский, предчувствуя опасность, запретил вывозить порох из Москвы35.
Был усилен контроль над городом, особенно над густонаселенными районами.
Сведения М. Мархоцкого о том, что литовский референдарий, не рассчитывая на
помощь короля, решил не ждать, пока к Москве подойдут русские войска, и пред­
принял ряд мер, можно дополнить и расширить за счет писем Я. Заджика и А. Госевского, а также мемуаров С. Маскевича36. Польско-литовские отряды усилили
контроль над башнями Китай-города, Кремля и Белого города. Оружие, которое
пытались ввозить в город, подвергалось конфискации37. А. Госевский намеревал­
ся сосредоточиться на обороне двух центральных районов, т.е. вывести полки из
Белого города и усилить ими защиту Кремля и Китай-города38. Он не располагал
достаточными силами для того, чтобы защищать стены Белого города протяжен­
ностью более 9 км39.
В связи с беспорядками, вспыхнувшими 19(29) марта 1611 г. в Китай-городе,
Мархоцкий использует выражение: «случилось [это] так неожиданно и для наших, и
русских». При внимательном анализе его воспоминаний напрашивается иная при­
чина начала боев гарнизона с населением столицы. Ротмистр приводит предосте­
режение боярина М. Г. Салтыкова о восстании40. Вместе с тем сведения Мархоцко­
го содержат другую важную деталь — беспорядки были начаты немецкой пехотой,
размещенной в Кремле раньше остальных войск41. Все это приводит к выводу, что
неурядицы в Москве начались по распоряжению Госевского. Следует обратить вни­
мание: такое развитие событий явилось полной неожиданностью для Мархоцкого.
Вероятно, А. Госевский не давал указаний отдельным полкам о том, как им над­
лежит действовать, поскольку они уже давно находились в состоянии повышенной
боевой готовности.
Когда москвичам удалось не только сдержать натиск польско-литовских сол­
дат, но и перейти в наступление, командование гарнизона приказало поджечь Бе­
лый город и Замоскворечье. Как участник сражения под Иосифо-Волоколамским
монастырем 1610 г., М. Мархоцкий проводит аналогию между этими двумя собы­
тиями. Его рассказ в целом подтверждается К. Буссовым42, информацией из «Раз­
рядных записей...»43 и данными польских источников44. Параллельно с поджогами
поляки осуществляли грабежи и погромы45. (21)31 марта жители города смири­
лись и решили снова присягнуть на верность царю Владиславу. Но уже 2—3 апре­
ля, после подхода к городу сил ополчения, они отказались от этого (свидетельства
30
СтаТНОЕ ВРЕАІЯ и ЗЕАІСВИЕ ополчения в начале вон вева
М. Мархоцкого уточняется данными из письма А. Госевского королю и показания­
ми анонимного автора сочинения «Смятение великое в Московии и столице...»)46.
Более подробные сведения о дислокации отрядов земского ополчения, чем у Мар­
хоцкого, мы находим у С. Маскевича, в «реляции», приложенной к письму А. Го­
севского и в «Новом Летописце»47. Москва была блокирована с юга, востока и се­
вера. 6(16) апреля начались бои. В результате противоречий между полковниками
М. Казановским и П. Борковским, о которых М. Мархоцкий умолчал, удар
польско-литовских войск в направлении р. Яузы и Семеновского монастыря был
отбит48. Ротмистр лишь упоминает, что удалось удержать ключевые оборонитель­
ные пункты Белого города, обеспечивающие связь с Кремлем. Причиной неудач
он считает нехватку пехоты, способной противостоять ополченцам в городе. Но не
следует забывать, что конным хоругвям полка А. Зборовского, где служил будущий
автор «Истории...», ранее приходилось участвовать в боях в качестве пехоты (пер­
вая половина 1610 г.).
Ситуация изменилась после появления у Москвы войск усвятского старосты
Я. П. Сапеги49. Сапежинцы долго пытались подороже продать свои сабли, пред­
лагая услуги как Сигизмунду III, так и Первому Земскому ополчению. Об этом у
М. Мархоцкого нет ни слова. Наконец они сумели договориться с земляками и вы­
ступили в поддержку польского гарнизона Москвы. Мархоцкий определяет чис­
ленность отрядов Сапеги в 5 тыс. солдат и пахоликов50. Эта цифра явно завышена.
По более поздним сведениям из реестров, они могли насчитывать около 1700 чел51.
Для доставки провианта в осажденный город Я. П. Сапега организовал рейд.
К нему присоединилась часть гарнизонных войск. М. Мархоцкий считает это глав­
ной причиной неудачи боев 4(14)—5(15) июля и появления русских укреплений в
Замоскворечье. Однако он не говорит, что более опасным для гарнизона была бло­
када Москвы. 6(16) июля отряды Первого ополчения заняли Новодевичий мона­
стырь и перерезали еще один путь снабжения столицы.
Оказавшись в нелегком положении, А. Госевский прибегнул к провокации,
о которой сообщают М. Мархоцкий и С. Маскевич. Он знал о конфликтах между
дворянской частью ополчения и казаками, вызванных самоуправством последних.
В канцелярии гарнизона был изготовлен документ, уличающий П. П. Ляпунова
в связях с противником. Фальшивку подбросили в лагерь ополченцев. 22 июля
(1 августа) 1611 г. казаки дважды вызывали Ляпунова к себе, а когда он так и не
появился, привели его силой. Он был зарублен52. Смерть Ляпунова привела к заме­
шательству в рядах русских войск. Многие дворяне, опасаясь за свою жизнь, бежа­
ли из-под Москвы в свои усадьбы53. Количество добровольцев в сентябре-октябре
1611 г. уменьшилось54. Но А. Госевскому не удалось расколоть движение Первого
ополчения.
4(14) августа 1611 г. Я. П. Сапега вместе со своим полком и подкреплениями из
числа гарнизона вернулся к Москве. Секретари Сапеги записали, что «неприятель
от фортеций против него не вышел на расстояние полета стрелы»55. М. Мархоцкий
уточняет, что успеху способствовали маневры М. Коссаковского и встречный удар
войск гарнизона. Ю. Будило подводит итог: подкрепления и обоз с провиантом
были доставлены в город.
Тем временем положение в Московском государстве изменилось: 3(13) июня
1611 г. после 20-месячной осады пал Смоленск. Это одна из немногих точных
дат, приведенных в «Истории...» М. Мархоцкого. Очевидно, он и его товарищи
история
земик ополчении е России начаиа кип ееиа
зі
надеялись, что победа Сигизмунда III повлияет на расклад сил у Москвы. Но
король не пошел на столицу. Заботу о гарнизоне он поручил литовскому гетману
Я. К. Ходкевичу. Для этого сил Ходкевича было явно недостаточно56. Одно­
временно Я. П. Сапега со своими ротмистрами оказывал давление на А. Госевского, чтобы тот уравнял его войска в оплате со «столичными» полками. П о­
ляки требовали денег у московских бояр. После тяжелых переговоров на рубеже
августа-сентября 1611 г. стороны пришли к соглашению. Сапежинцы согласи­
лись принять в качестве жалования за два квартала 40 тыс. злотых и царские
драгоценности в залог оплаты «двух четвертей». Согласно М. Мархоцкому, они
получили «две шапки золотом расшитые и каменьями украшенные, которыми
царей своих русские короновать привыкли; скипетр и державу, тоже золотые,
каменьями украшенные»57.
18(28) августа 1611 г. Я. П. Сапега заболел. До 3 сентября он продолжал ис­
полнять свои обязанности. Развитие болезни привело к тому, что усвятский старо­
ста был перевезен в Кремль. Командование полком принял мозырский хорунжий
Ю. Будило. Однакоему не хватало авторитета. Когда 5 сентября в лагерь «сапежинцев»
пришли сведения о критическом состоянии усвятского старосты, часть хоругвей пол­
ка Сапеги, игнорируя приказы А Госевского, оставила лагерь и проследовала к гра­
ницам Речи Посполитой. Мы предполагаем, что так поступили те, кто не согласился
принять вознаграждение только за два квартала службы. В результате из 1700 солдат
с Ю. Будилой остались только 95058. 5(15) сентября в 4 часа утра Я.П. Сапега умер.
Скорее всего, причиной смерти была инфекция, которая проникла в одну из откры­
тых ран59. В ответ на неспособность короля оплатить «подмосковным» полкам задол­
женность по службе у солдат появляется мысль о конфедерации.
9(19) сентября 1611 г. из Москвы были отправлены послы на сейм, который от­
крывался 16(26) сентября в Варшаве. Каждый полк направил туда представителей,
которые должны были заставить короля выплатить причитающееся жалование.
В случае неуступчивости монарха они имели право пригрозить заключением конфе­
дерации и уходом из Москвы. По сообщениям польских мемуаристов, король обязан
был выплатить наличные деньги до 6 января 1612 г.60В число послов вошел и М. Мархоцкий. Вместе с посольством солдат из Москвы были отправлены представители Бо­
ярской думы Ю. Трубецкой, М. Салтыков-Морозов и думный дьяк В. Янов61. Русские
послы добрались только до Вязьмы. Там литовский гетман Я. К. Ходкевич вернул их
обратно. Таким образом он хотел принудить русскую сторону к уступкам. Однако, как
вспоминает М. Мархоцкий, «от русских, вернувши их послов в столицу, не добился
он иного... ибо бояре сказали: «даже если придется нам жизни свои отдать, иного от
нас не добьетесь». Он добавляет: «Послали их с этим за нами, но они уже опоздали на
сейм; это им пан гетман устроил. Свершили они то свое посольство через три либо
четыре недели после сейма»62.
15(25) сентября отряды земского ополчения предприняли штурм Китай-города63.
Он был отбит64. 25 сентября (4 октября) под Москвой появился литовский гетман
Я. К. Ходкевич с отрядом, насчитывающим около 2500 чел. Состав его группы войск
мы находим в реестрах того времени65. Гетман привел с собой 12 хоругвей конницы и
2 хоругви пехоты своего полка, а также взятый им из состава смоленского гарнизона
полк из 11 хоругвей конницы. С такими силами он не имел возможности освобо­
дить от блокады Кремль и Китай-город. Даже при поддержке отряда Ю. Будилы
гетман лишь мог ослабить ее. Это удалось ему лишь частично66.
32
статноЕ
врепія и зепісвие ополчения в нйчййе кон вевй
Череда боев польско-литовского гарнизона Москвы против войск Первого Зем­
ского ополчения в 1611 г. в описании участника событий ротмистра М. Мархоцкого
отмечена огромным напряжением с обеих сторон. Несмотря на все усилия, силам
ополчения не удалось достичь цели и разгромить врага. Но и гарнизон оставался в
трудном положении —не хватало провизии и боеприпасов, все более ощутимыми
становились потери. Солдаты сами были виноваты в этом: они сожгли и разгра­
били все, что могло помочь им удержаться в осажденной столице67. Все же только
после ухода части наемных войск в Речь Посполитую в первой половине 1612 г. и
поражения Я. К. Ходасевича в боях со Вторым Земским ополчением 22—24 августа
(1—3 сентября) 1612 г. польский гарнизон Москвы оказался в безвыходной ситуации
и вынужден был сдаться.
Проанализировав отрывки из сочинения М. Мархоцкого, и, сопоставив их
с другими источниками, можно прийти к определенным выводам. Его мемуары до­
ведены до конца 1611 г. и поэтому в отношении Первого Земского ополчения они
более информативны, чем произведения С. Жолкевского и К. Буссова. В отличие
от мемуаров С. Маскевича здесь нет ошибочных дат, которые не кореллируются
с данными остальных памятников68. Хотя войска Я. П. Сапеги не входили в состав
гарнизона Москвы, при описании боев 1611 г., составители его «Дневника» и Ю. Бу­
дило уделяют основное внимание действиям «сапежинского» полка. Для уточнения
и дополнения сведений, изложенных в «Истории Московской войны» можно при­
влечь данные эпистолярных69, а также других малоизвестных источников70. К сожа­
лению, переписка А. Госевского и московского гарнизона с наемниками Я. П. Са­
пеги в архивах отсутствует полностью. Скорее всего, материалы этого «фонда» были
уничтожены либо сапежинцами, считавшими А. Госевского главным виновником
всех неудач поляков в России, либо велижским старостой, игравшим важную роль в
руководстве Речи Посполитой в 20—30-е гг. XVII в.
В описании М. Мархоцкого у поляков есть своеобразный кодекс «рыцарской
чести», им не чужды понятия долга, славы, доблести и заслуг. Но их интересы вра­
щались главным образом вокруг денег и богатства. Остальное интересовало их в
меньшей степени. При случае автор не забывает отдать должное противнику, од­
нако скорее для того, чтобы подчеркнуть «заслуги» польских воинов: тогда счита­
лось, что победа над слабым врагом не делает чести победителям. Подобно другим
польским мемуаристам, он завышает численность русских войск в боях 1611 г.71 и
объясняет успехи гарнизона храбростью его солдат. Однако он справедливо сооб­
щает о губительных последствиях алчности своих соотечественников, о склоках и
зависти в кремлевском гарнизоне Госевского и войсках короля Сигизмунда III. В
«Истории Московской войны» М. Мархоцкого изображены реальные люди и их во­
енные будни. Это позволяет еще раз отдать должное мужеству воинов Первого и
Второго ополчений, которые выстояли против сильного врага, отбросив «шатость»
ради спасения родной земли.
Несомненно, «История Московской войны» требует специального изучения,
проведения археографического анализа и последующего научного издания. Только
после этого речь может идти о более результативном использовании этого сочине­
ния в научных изысканиях.
история
затскии ополчений е России начааа кон века
зз
1 История Дмитрия Московского и М арин,i
Мнишек, дочери Сендомирского воеводы, цари­
цы Московской / / Русский архив. 1906. Кн. 2. № 5.
С. 129-174; № 6. С. 130 131, 177-222.
2 [Piasiecki P.J Kronika Pawla Piasieckiego, biskupa przemyslskiego. Krakow, 1870; Пясецкий 11.
Смутное время и московско-польская война
/ / ПамятШ'іки древней письменности и искусства.
СПб., 1887. Выл. 68. С. 1 73.
3 Boniecki A. Herbarz polski. Т. 16 / / Ulozyli
Adam Boniecki i Artur Reiski. Warszawa, 1913; Dunin-Borkowski J.S. Genealogie zyjqcych tytulowanych ro­
dowpolskich. I,wow, 1895.
4 Rejestr wojska polskiego, ktore jest przy Caru na
Moskwic / / Отдел рукописей Львовской Научной
Библиотеки Национальной Академии Наук Укра­
ины (далее - ОР ЛНБ НАНУ). Ф.5. № 5998/111.
Уа. Л. 323 324; Biblioteka Jagiellonska (далее - BJ).
Rkps.102. Sir. 315 316; Biblioteka ini. Czartoryskich
(далее
BCz). Rkps 2245, nr. 10, s. 81; Вержбовский Ф. Ф. Материалы к истории Московского го­
сударства в XVI и XVII столетиях. Выл. II. Война с
IІолыпеюв1609 1611годах. Варшава, 1898.С.8идр;
Instruktia poslom z wojska Cara do krola poslanym... / /
Marchocki M. Historya wojny moskiewskiej. Poznan,
1841. S. 148—151; Сборник Императорского Русско­
го исторического общества (далее - Сборник РИО) /
Публ. С. А. Белокурова. М.. 1913. Т. 142. С. 38-40.
5 Sunmiariusz zoldu wojska stolecmego moskiewskiego po rachunkom posledniejszym w obozie pod
Grodkiem uczynionym / / BJ. 108, K. 9—10; Spisek
Wojska Stolcc/nego PP. Confederatow wyszedlszy na
odpoczynek na Biala Rus ijako sie polozyli //Arcliiwum
Glowny Aktow Dawnych (далее - AGAD). AR. II.
12. K.641 642; ВсйнасПолынек>в1609—ІбПгодах./
Изд. Ф. Вержбовский. Варшава, 1S9S. С.7. 9; М.
Marchocki. Op. Cit. S. 78; S. Maskiewicz. Pamietnik / /
Pamiytniki Samuela i Boguslawa Kasimieiza Maskiewiczow (wiek XVII). Wroclaw. 1961. S. 167—170;
S. /dlkiewski. Op. Cit. S. 187-141; W. Polak. 0 Kremli
Smoleitszczyzny. Polityka Rzeczypospolitej wobec Moskwy w latach 1607 — 1612 / / RocznikiTowarzystwa Naukowcgo wToruniu, R. 87. z. 1. Tonui 1995. s. 137-141;
Он же. Dwa listy dowodcy wojsk polskich w Moskwie
Aleksandra Gosiewskiegoz 1611 roku. / Z dziejow Europy wczesnonowozytnej. / / Pod red. J.Wijaczka. Kielce.
1997. S. 192 193, 194 196.
:ki
Ekes J. Marchocki M. / / Polski Slownik biogra-
6
ficzny (далее - PS В). Warszawa, 1974. T. XIX. S. 558.
Ibid; Biblioteka Naukowa Polskiej Akademii
Umiejytnosci i Polskiej Akademii Nauk (далее
BPAU PAN). Rkps. № 688 (на лат. яз).
Biblioteka Zakladu Narodowego im. Ossolinskich (ВО). Rkps. № 129; Biblioteka Polskiej Akade­
mii Nauk w Korniku (BK), Rkps. № 319; ОР ЛНБ
IIAIІУ. Ф. 5. № 5268/1 ( здесь же находятся семей­
ные документы Мархоцких № 4042/1); Stokholm.
Riksarkivet. Skoklostersamlingen. Polska brev (далее
SRSPB). E. 8603 - Фрагмент мемуаров M. Mapхоцкого, а также информация о семье Мархоцких
есть в: BPAU PAN. Rkps. № 688.
9Ekes J. Op.Cit.
1(1Ekes J. Op. Cit.
11 Marchocki M. Historya wojny moskiewskiej.
Poznan, 1841.
12 M. Marchocki. Historia moskiewskiej wojny
prawdziwa przez mie Mikolaja Scibora z Marchocic
Marchockiego pisana j j Moskwa w rykacli polakow.
Pamiytniki dowodcowiolicerowgarnizonu polskiego w
M oskwiewlatach 1610—1612/W y b o r ioprac. M. Kubala, T. Sciezor. bmw 1995.
15
Мархоцкий H. История Московской вой­
н ы / Подг. публ., перев, ввод, стат, ком. Е. Куксиной. М.. 2000.
11М. Marchocki. Op. Cit. S. 88.
15 Tyszkomki К. Borkowski P.D. / / PSB. Krakow.
1936. T. II. S. 336; Состав посольства быт следую­
щим: полковники М. Казановский и П. Борков­
ский, ротмистры М. Мархоцкий и Я. Гречина,
поручики пан Войтковский и В.Средзинский, «то­
варищи» Я. Оборский и Е. Троян (Maskiewicz■ Op.
Cit. S. 170).
16 Tyszkowski. К. Wojna о Smolensk: 1613—1615.
Lwow, 1932. S. 147 169.
17 Сборник РИО. Т. 142. С. 549-556; Акты,
относящиеся к истории Западной России, собран­
ные и изданные Археографическою комиссиею
(далее
АЗР): В 5 ч. СПб., 1851. Ч. 4. С. 436-441.
ls Tyszkowski К. Borkowski P.D. / / PSB. Krakow.
1936. T. II. S. 336.
19M. Marchocki. Op. Cit. S. 88.
Herbst S. Gosiewski A. / / PSB. Warszawa.
1959 1960. T. VII.S. 339-340.
21 M. Marchocki. Op. Cit. S. 1-5.
СЛИТНОЕ К РЕНІЯ И ЗЕЙІСИИЕ ОПОЛЧЕНИЯ В Ніі Чіі і і Е HUH BEBli
22 l.Instruktia poslom z wojska Cara do krola poslanym...; 2.Respons slowny przez J.M. Pana
отношений в Смутное время. 3-е изд. СПб., 1910.
С. 335, 574, 588.
Podkanclerzego Coronnego (F. Krvjskiego - С. M.);
25 Точной датировкой отмечены лишь важ­
3. Respons na pismie poslom rycerstwa pod Moskw^...; нейшие с точки зрения автора события: Вол­
4. Poselstwo przez pana Stadnickiego...; 5.Script poda- ховское сражение 1608 г., битва под Клушиным
ny od kola rycerskiego...; 6.List od Carowey... / / Mar-
1610 г., волнения в Тушине 20 марта 1610 г., взятие
chocki M. Historya wojny moskiewskiej. Poznan, 1841.
Смоленска 13 июня 1611 г. (Marchocki М. Op. cit.
5. 146—162. Текст документов идентичен соответ­
S. 21-22, 66,88, 121, 146-147).
ствующим фрагментам из рукописи SRSPB. Е.
26 М. Marchocki. Op. Cit. S .123-124.
8597 —копийной книги, в которую, по-видимому,
в архиве канцлера Л. Сапеги в первой половине
27 Ibid. S. 109,112 (А. Голицын), S. 113 (М. Г. Сал­
тыков).
XVII в. были включены важнейшие польские ди­
28 Ibid. S. 108.
пломатические документы 1609—1610 г. К сожале­
29 Ibid. S. 85-93.
нию, она не имеет пагинации, что затрудняет точ­
30 M. Marchocki. Op. Cit. S. 98-105.
ные ссылки. См. также: Сборник РИО. Т. 142. М.,
31 Ibid. S. 117-121 и далее.
1913. С. 3 7 -4 7 , 55-56.
23 Бельский С. Дневник 1609 г. / /
32 S. Zdlkiewski. Pocz^tek i progres wojny m o­
ЧОИДР.
1848. № 6. Отд. 3. С. 1—24; Дневник происшествий
skiewskiej. Warszawa, 1966. S. 184; СГГиД. T. 2; АИ.
T. 2.
московских и посольства в Москву пана Н. Олес-
33 В начале XVII в. Россия жила по юлианско­
ницкого и его секретаря А. Гонсевского / Пер. с
му календарю (т. н. «старый стиль), а европейские
польск., предисл. и прим. Н. Г. Устрялова / / Ска­
страны, в т. ч. Речь Посполитая - по григориан­
зания современников о Дмитрие Самозванце. 3-е
скому («новый стиль»). Во избежание путаницы
изд. СПб., 1859. Ч. 2. С. 199-262; [Немоевский С ].
здесь и далее первая дата приводится по старому
Записки Станислава Немоевского / Публ., пре­
стилю, вторая — по новому. Даты по умолчанию
дисл. А. А. Титова; Пер. с польск. под ред. А. А. Ко-
даны по новому стилю.
чубинского / / Титов А. А. Рукописи славянские
34 Московские бояре -
Сигизмунду III и
и русские, принадлежащие ... И. А. Вахрамееву.
царю Владиславу. Москва, январь 1 6 1 1 г.// СГІиД.
М., 1907. Вып. 6; Niemojewski S. РаишДпік (1606—
Т. 2. С. 489-490; Прокопий Ляпунов — жителям
1608) / Wyd. A.Hirschberg. Lwow, 1899; [Рожнятов-
Нижнего Новгорода, Рязань, 31 января 1611 г. / /
ский А.]. Дневник Марины Мнишек / Отв. ред.
СГГиД. Т. 2. С. 497-498; Он же - жителям Вла­
Д. М. Буланин; Пер., предисл. и коммент. В. Н. Коз-
димира. Рязань, февраль 1611 г. / / СГГиД. Т. 2.
лякова. СПб.: Изд-во Д. Буланин, 1996. (Studio­
С. 509-510; Отписка воеводы Прокофия Ляпуно­
rum slavicorum monumenta. Т. 9); Dyamentowski W.
ва пану Чернатскому (одному из командиров от­
Diariusz 1605-1609 / / Hirschberg A. Polska a Mos-
рядов Я. П. Сапеги) о присылке послов в Москву
kwa w pierwszej polowie wieku XVII. Lwow, 1901.
для совещания, на каких условиях хочет он соеди­
T. 1. S. 1-166.
ниться с русскими полками для совокупных дей­
24 Соловьев С. M. История России с древней­
ствий против поляков. Февраль 1611г. / / АИ. Т. 2.
ших времен / / Соч.: В 18 кн. М.: Мысль, 1989.
С. 375-376; Uniwersal Lepunowa Rezanskiey prowin-
Кн. ГѴ. Т. 8. С. 573, 618 (С. М. Соловьев приводит
cyi pobudzaj^cy do woyny przeciwko krola JMci. 11
речь А. Голицына, адресованную А. Госевскому,
lutego 1611 r / / Biblioteka im. Raczynskich (Далее -
целиком заимствованную из «Истории Москов­
BR), rkps. 33, k. 238-239V.
ской войны»); Костомаров Н. И. Смутное вре­
35 Отписка нижегородцев к вологжанам, о
мя Московского государства в начале XVII ст. / /
походе Прокопия Ляпунова к Москве, о всеоб­
Собр. соч.: В 5 кн. СПб., 1868. Кн. II. С. 134, 137,
щем вооружении нижегородцев и о немедленной
142-143; Платонов С. Ф. Очерки по истории Сму­
присылке ратных людей на помощь столице, с
ты в Московском государстве в XVI-XVII вв.:
приложением двух воззваний московских лю­
Опыт изучения общественного строя и сословных
дей и отписки Ляпунова о всеобщем ополчении
история
зеюсш опопченнн е России начала ион века
3S
на поляков и литовцев». Конец января — начало
февраля 1611г. //А А Э . Т. 2. С. 296-302.
52 S. Maskiewicz. Op. Cit. S. 202.
53 Новый Летописец. С. 113-114; Из Хроно­
36 Jakub Zadzik do Lawrentego Gembickiego,
графа, принадлежавшего историографу Карамзи­
spod Smolenska / / Riksarkivet Stockholm. Extranea
ну (Столяровский список, Л. 322-582, 643-688) /
Polen (Далее - RaS, EP), 105 (sygn. AGAD), EP,
Изборник славянских и русских сочинений, вне­
63—64; W. Polak. Dwa listy dowodcy wojsk polskich
сенных в хронографы русской редакции / Изд.
w Moskwie Aleksandra Gosiewskiego z 1611 roku...
А. А. Попов. М., 1869. С. 352.
S. 192-193, 194-196; S. Maskiewicz. Op. Cit. S. 178.
37 S. Maskiewicz. Op. Cit. S. 178.
54 Окружная грамота (в списке) ТроицыСергиева монастыря от архимандрита Дионисия
38 Wjazd K.J.M. Polskiego Zygmunta Trzecie-
и келаря Авраамия Палицына во все российские
go do Moskwy A.D. 1610... / / AGAD, AR, II, 12,
города: о гибельном состоянии государства, с
k. 637-638.
убеждением, святостию закона, верных сынов
39M. Marchocki. Op. Cit. S. 87; W. Polak. Op.Cit.
S. 192-193; 194-195.
40 M. Marchocki. Op. Cit. S. 87.
Отечества ускорить на избавление Москвы от
иноплеменных и присоединиться к находящимся
там, под начальством князя Трубецкаго, войскам.
41 Ibid.
6 октября 1611 г. / / СГГиД. Т. 2. С. 577-579; Доли-
42Буссов К. Указ. Соч. С. 323.
нин Н. П. Подмосковные полки («казацкие табо­
43 Белокуров С. А. Разрядные записи за Смут­
ры») в национально-освободительном движении
ное время (7113-7121 гг.). М., 1907. С. 221.
44Aleksander Gosiewski do Zygmunta III, Moskwa,
1611-1612 гг. Харьков: Изд-во Харьковского гос.
ун-та, 1958. С. 83-84.
27. III. (6. IV). 16 1 1 // BCz, rkps. 106, без пагинации;
55 Sapieha J. Р. Dziennik / / Hirschberg A. Polska
Relacja ustna bojaizyna, ktory dostarczyl list Gosiew­
a Moskwa w pierwszej polowie weku XVII. Lwow, 1901.
skiego, 1611 / / BCz, rkps. 106, k. 661-664; Relacjapana
T. 1. S. 320; /. Budzillo. Op. Cit. S. 123.
Gloskowskiego taka towarzysza pana Strusza, 1611 / /
56 S. Maskiewicz. Op. Cit. S. 201.
BR, rkps. 139, k. 348; Новый Летописец, С. 109.
57 M. Marchocki. Op. Cit. S. 104.
45 Anonimna relacja z wydarzen moskiewskich,
pierwsza polowa 1611 / / BR, Rkps. 139.
58/ . Budzillo. Op. Cit. S. 482-483.
59Частное письмо Петра Нащокина Максиму
46 W. Polak. Op.Cit. S. 192-193; 194-195; Tu­
Яковлевичу Строганову о событиях того времени / /
mult wielki w Moskwie i Stolicy za nast^pieniem woj-
Долинин / / П. Указ. соч. С. 120—121; Отписка из
ska naszego w Roku Panskim 1610 / / BCz, rkps.105,
Верхотурска в Туринск о присылке польских плен­
k. 347-347v; S. Maskiewicz. Op. Sit. S. 188.
ников и их расспросных речей / / Акты времени
47 M. Marchocki. Op. Cit. S. 87; S. Maskiewicz.
Op. Cit. S. 178; Relacja ustna bojarzyna, ktory dostarczyl
list Gosiewskiego, 1611 11 BCz, rkps. 106, k. 661-664;
Новый Летописец, С. 109.
48 Bohun T. Moskwa 1612. / Wyd. «Bellona».
Warszawa, 2004. S. 135.
49Kognowicki K. Zycie J.P. Sapiehi 11 Zycie Sapiehow. Wilno, 1791. T. 2. S. 271; Korzon T. Dzieje wojeni
междуцарствия 1610—1612 гг. / Сост. С. К. Богояв­
ленский, И. С. Рябинин. М ., 1915. С. 4—48.
60 M. Marchocki. Op. Cit. S. 103; S. Maskiewicz.
Op. Cit. S. 204; J. Budzillo. Op. Cit. S. 128-133.
61 Diariusz poselstwa moskiewskiego wyslanego
do Warszawy z koncem r. 1611 / / Polska a Moskwa w
pierwszej polowie wieku XVII / Wyd. A. Hirschberg.
Lwow, 1901. S. 339-340.
wojskowosci w Polsce. T. 1. Lwow-Warszawa-Krakow,
62M. Marchocki. Op. Cit. S. 103.
1923. S. 151; Wimmer H. Wojsko polsko-litewskie w
63 S. Maskiewicz. Op. Cit. S. 202.
pierwszej polowie XVII w. / / Studia i materialy do Hi-
64 S. Maskiewicz. Op. Cit.
storii Wojskowosci. T. XIX. Warszawa, 1972.
50 M. Marchocki. Op. Cit. S. 125.
65 Tamze, s. 203-204; Вержбовский Ф. Ф. Указ,
соч. С. 66—67; полк Ходасевича состоял из хоругвей
51 Regestrum rationis publicae in comitis Var-
Е Глебовича (93 чел.), С. Воловича (63), С. Конец-
soviensibus generalibus anno 1613... / / Вержбов-
польского (89), А. В. Радзивилла (112), Т. Домбро-
ский Ф. Ф. Указ. соч. С. 56.
вы (153),Я. Киш ки(85), Платемберга(71), М. Кор-
фа (61), Околовича (100), татарских хоругвей
под Москву, его смерть и последующий распад
Чаровича (100) и Богдана (100), а также из пехо­
войска.
ты Я. К. Ходасевича (?) и Ф. Руцкого (200). См.:
69Jakub Zadzik do Lawrentego Gembickiego... / /
А. Namszewicz. Zywot J. К. Chodkiewicza, Wojewody
RaS, ЕРД05 (sygn. AGAD, EP,63-64; W.Polak. Dwa
wilenskiego, Hetmana Wielkiego W. Ks. Lit., Krakow,
listy... S. 192-193,194-196; Aleksander Gosiewski do
1858. T. II. S. 3; «смоленский» полк под командо­
Zygmunta III... / / BCz, rkps. 106, без пагинации;
ванием С. Конецпольского состоял из хоругвей
Relacja ustna bojarzyna, ktory dostarczyl list Gosiew-
С. Конецпольского (150), Тарновского (100), С. Лю-
skiego, 1611 / / BCz, rkps. 106, k. 661—664.
бомирского (200), кн. Я. Корецкого (50), Р. Хой-
70 Relacja pana Gloskowskiego... / / BR, rkps.
ского (50), Снопковского (100), Течинского (100),
139, k. 348; Tumult wielki w Moskwie i Stolicy... / /
Щита (100), К. М. Дорогостайского (150), рейтар­
BCz, rkps. 105, k. 347-347v; M. Hofmanski. Porazka
ских хоругвей Розена (100) и Сея (?).
cudowna... / / BCz., dop. 32021.
66 S. Maskiewicz. Op. Cit. S. 204.
71 Напр., силы A. 3. Просовецкого определе­
67 «...Взяли выгоду очень великую, ибо сто­
ны в 30 тыс. чел (М. Marchocki. Op. Cit. S. 117). По
лицу всю опустошили до 500 злотых [полностью
современным подсчетам, численность всех во­
- С.М.]». (М. Hofmanski. Porazka cudowna wojska
йск Первого Земского ополчения не превышала
moskiewskiego w stolice po szcz^sliwym odjechaniu
12 тыс.чел ( Т. Bohun. Moskwa 1612. Warszawa,
K.J.M. przez Zolnierza tamze b^d^cego i na ratunek
2004. S. 124; см. также Relacja ustna bojarzyna... / /
od Krola Jego Mosci poslanego otrzymana. Poznan,
BCz, rkps. 106, k. 661-664; Wjazd K.J.M. Polskie-
1611 / / BCz., dop. 32021).
go Zygmunta Trzeciego... / / AGAD. AR. II, 12,
68 S. Maskiewicz. Op. Cit. S. 202-203. Мемуа­
k. 637-638.
рист ошибочно датирует приход Я. П. Сапеги
история зсііісшій опоіічсніін е
России начала кин века
37
И. О. Тюменцев
ДВИЖ ЕНИЕ ЗЕМСКИХ ОПОЛЧЕНИЙ
И ЛЖЕДМИТРИЙ III
В конце 1610 —начале 1611 гг. польский король Сигизмунд III и его окруже­
ние окончательно похоронили Московский договор, арестовав членов «великого
посольства» и потребовав от семибоярщины прислать новых послов для присяги
самому королю. Бесчинства и насилия, чинимые польскими солдатами и наемни­
ками в Москве и в провинции за полгода до предела накалили обстановку в стране1.
Большинство бояр во главе с кн. Ф. И. Мстиславским и значительная часть членов
государева двора в страхе перед народным бунтом были готовы согласиться с тре­
бованиями Сигизмунда III. Патриарх Гермоген, наоборот, резко осудил действия
короля и в своих окружных посланиях освободил русских людей от присяги короле­
вичу Владиславу. Именно поэтому призывы вождя рязанских служилых людей дум­
ного дворянина П. П. Ляпунова поднять восстание против оккупационных властей
в Москве попали на подготовленную почву. В Замосковье, Поморье, Новгородской
земле начали создаваться отряды земского ополчения. В своем письме 17 (27) янва­
ря 1611 гг. польский король прямо предупредил Я. Сапегу о «бунте» П. П. Ляпунова2.
В начале февраля 1611 г. из Калуги к Я. Сапеге бежали бывший «боярин» самозванца
кн. Д. М. Черкасский, «спальник» Иг. И. Михнев и Д. Микулин, которые сообщи­
ли о намерениях И. М. Заруцкого и калужан присоединиться к движению перво­
го земского ополчения и выбирать Государя «всею Землею», после освобождения
Москвы3. Впервые с начала гражданской войны открылась реальная возможность
объединения всех земских сил для борьбы за освобождение страны от иноземцев и
их приспешников.
Серьезной проблемой для земского движения стало появление в конце марта
1611 г. в Новгороде Великом нового Большого вора —Лжедмитрия III. История это­
го самозванца долгое время находилась на периферии исследований. В самозванце
видели местного вождя «воровских» казаков4, предводителя «антифеодальных эле­
ментов»5, выразителя интересов верхов псковского посада6. Р. Г. Скрынников считал
события связанные с Лжедмитрием III прямым продолжением гражданской войны
в России, а его движение —этапом в развитии повстанческого движения7. Написав­
ший единственное специальное исследование о самозванце П. В. Седов пришел к
выводу, что самозванец не «отражал интересы какой-то одной социальной группы»,
а лишь «приспосабливался к обстоятельствам»8. Недавно А. А. Селин вообще на­
звал Лжедмитрия III гротескной фигурой, значение которой заключалась лишь в
том, что он несколько недель властвовал в Пскове и ему присягнуло Первое земское
ополчение и некоторые российские города9. Исследователи обычно рассматривали
историю Лжедмитрия III как локальное явление вне движения земских ополчений.
OW HOE ВРЕіТІЯ И "ІКМСННЕ ОПОЛЧЕНИЯ В НЛЧЛЛЕ ВОН ВЕКЛ
Между тем анализ этих двух феноменов во взаимосвязи, а также опыт, накоплен­
ный современной историографией в изучении самозванства, позволяет по-новому
взглянуть на его историю.
Современники называли Лжедмитрия III Новым большим, Ивангородским,
Псковским вором. Высказывались мнения, что имя «царя Дмитрия» на этот раз взял
казак Сидорка10, сын дьякона московской церкви из-за Яузы Матвей (Матюшка)11,
незаконно рожденный сын Я. К. Ходкевича12. Предположение о беспутном сыне
аристократа почти сразу же было отброшено. Казаком Сидоркой современники,
как видно из анализа актового материала, называли самозванца до его разоблаче­
ния в Пскове и в Москве весной-летом 1612 г., после этого события в обоих городах
всплыло имя Матюшки. Путаница возникла позднее, когда Авраамий Палицын на­
звал Матюшкой Веревкиным Лжедмитрия II13, а авторы Нового летописца исполь­
зовали в тексте памятника оба имени самозванца14.
Сведения о первых шагах Лжедмитрия III собрали шведы, готовившие захват
Новгорода Великого. Они выяснили, что будущий самозванец в начале 1611 г. не­
которое время прожил среди новгородцев под видом бродячего торговца ножами,
вероятно, под именем казака Сидорки15. В сентябре-феврале 1611 г. новгородцы
признавали власть королевича Владислава и подчинялись назначенным сюда во­
еводами боярину И. М. Салтыкову, К. Чеглокову и дьяку П. Третьякову. Ситуация
изменилась, когда около 22 февраля 1611 г. в город из Москвы с паном Микулаем
Юргою прибыл крупный отряд казаков во главе с атаманами Б. Березиным, С. Заруцким, И. Зворыкиным, М. Паниным и есаулом Т. Кайдашевым. Между 25 фев­
раля и 12 марта 1611 г. в Новгороде произошел переворот, в результате которого
назначенная А. Гонсевским местная администрация была отстранена от власти, а
боярин И. М. Салтыков казнен16. Примечательно, что уже 27 февраля 1611 г. почти
за месяц до объявления Лжедмитрия III шведский король Карл IX написал письмо с
предложением помощи против поляков и их пособников17. Если учесть прямые ука­
зания источников, что самозванца в Новгород Великий привели казаки и им ока­
зался сын московского дьячка церкви «из-за Яузы», то можно с большой степенью
вероятности предположить, что сын московского дьячка прибыл в город с отрядом
казаков из-под Москвы около 22 февраля 1611 г. и в течение месяца шла подготов­
ка его объявления. Неслучайно, среди атаманов оказался «мнимый родственник»
И. М. Заруцкого — С. Заруцкий, больше ни разу нигде не упомянутый. Повсюду
распускались слухи об очередном чудесном спасении «царя Дмитрия» и его скором
появлении в Новгороде Великом. Эти слухи, видимо, подвигли шведского короля
на написание письма еще не объявившемуся самозванцу которое по этой причине
было отправлено Я. Делагарди из Выборга назад в Стокгольм18. Сделанные наблю­
дения дают основание уточнить наблюдение П. В. Седова. Самозванец готовился
тогда, когда русские города собирали ополчение для «очищения» Москвы19.
Автор Псковской летописной повести и шведский историк Ю. Видекинд уста­
новили, что Лжедмитрий III объявился в Новгороде Великом не сразу после свер­
жения пропольских властей, а около 23 марта 1611 г.20 как раз тогда, когда вести о
восстании в Москве 19—20 марта 1611 г. достигли Новгородской земли21. П. Г. Любо­
миров, ссылаясь на обличения в окружных посланиях кн. Д. М. Пожарского, К. Ми­
нина и московских бояр, пришел к выводу, что инициаторами новой самозванческой интриги являлся атаман И. М. Заруцкий и бывшие тушинцы22. В пользу этой
гипотезы, казалось бы, говорит имя одного из атаманов, появившихся незадолго
история
зе м и к ополчений е России начала кон века
39
до объявления самозванца —С. Заруцкий. Тем не менее, построения исследователя
вызывает серьезные сомнения. И. М. Заруцкий являлся фаворитом «царицы» Ма­
рины Мнишек и рассчитывал править Россией именем ее малолетнего сына —«воренка Ивана»23. Лжедмитрий III был для него помехой на пути к власти. Неслучай­
но, он, по свидетельству весьма осведомленного бывшего полковника Тушинского
вора Й. Будилы, противился присяге первого земского ополчения Лжедмитрию III24
и, как видно из отписок руководителей подмосковных таборов, приложил немало
усилий для разоблачения самозванца25.
Шведы выяснили, что будущий самозванец около 23 марта (2 апреля) 1611 г.
явился в Новгород Великий с «сотней конных товарищей по беспутству», «таких
же, как сам, разбойников и проходимцев» и попытался объявить себя перед горо­
жанами в очередной раз «чудом спасшимся царем Дмитрием». Однако новгородцы
не поверили ни единому слову бывшего продавца ножей и вынудили его бежать в
Ивангород, где он был принят с праздничным салютом и многодневными торже­
ствами26. Весьма осведомленный автор Псковской летописной повести сообщил
любопытную деталь, что отряд, с которым самозванец появился в Новгороде Вели­
ком, а затем бежал в Ивангород, состоял из «новгородского казачья»27. Арзамасский
дворянин Б. Болтин, служивший от города, который целовал крест Лжедмитрию
III, также отметил, что отряды самозванца в Ивангороде в основном состояли из
казаков и «холопей боярских»28. Таким образом, у истоков самозванческой интриги
на Северо-Западе страны, как и на Юго-Западе и Юге стояли московские и местные
казаки. Именно поэтому, потерпев неудачу в Новгороде Великом, они бежали не
куда-нибудь, а в Ивангород, который вместе с Великими Луками и Псковом в 1608—
1610 гг. являлся одним из центров переживавшего глубокий кризис местного по­
встанческого движения29. Местный гарнизон состоял из детей боярских, стрельцов,
пушкарей и затинщиков30. В 1607 г. сюда было сослано 300 казаков-болотниковцев,
которые, в прочем в 1608 г. ушли в Тушино31. Во время осады Ивангорода шведа­
ми осажденным помогали псковские казаки во главе с атаманами, которых звали
Иосиф и Агафон Мощи32. По составу гарнизона Ивангород мало чем отличался от
Моравека и Стародуба-Северского, в свое время принявших Лжедмитриев. Вскоре
после снятия осады города в конце 1610 г. на вопрос за кого они за В. Шуйского или
Лжедмитрия II, ивангородцы ответили, что «вскоре у них будет покровитель I и II.
Примечательно, что во время переговоров со шведами после, на которого стоит по­
смотреть при свете дня и солнца!»33.
На роль «царя Дмитрия» казаки, так же как в свое время терские казаки, взя­
ли жившего в Москве человека — Матюшку — сына дьякона церкви из-за Яузы.
В Ивангороде, также как в Стародубе, были устроены трехдневные празднества в
честь вновь обретенного «царя Дмитрия»34. Вместе с Ивангородом Лжедмитрию III
присягнули новгородские пригороды Ям, Копорье и Ідов с уездами35. Псков отка­
зался целовать Вору крест. Горожане отправили послов к «боярам» кн. Д. Т. Трубец­
кому и И. М. Заруцкому с известием о появлении Ивангородского вора, жалоба­
ми на бесчинства А. И. Лисовского, нападения литовцев на Печеры и на шведов36.
В городе явно произошло размежевание сил между посадом и служилыми людьми по
прибору. Неслучайно к Лжедмитрию III ушли псковские стрельцы37, а 15 (25) апре­
ля 1611 г. —псковские казаки38.
В Ивангороде как в свое время в Путивле и Стародубе начала формиро­
ваться новая Боярская дума: «боярин» князь И. Ф. Хованский, дьяк М. И. Ми­
40
стытнов BPEfffil Н ЗЕГТІСКИЕ ОПОЛЧЕНИЯ В НіІЧіЫЕ ВОН ВЕКИ
лославский, стрелецкий голова Н. Хвостов, «конюшей» стрелецкий сот­
ник Ф. Аминев, кн. Б. К. Мещерский, «ближний дворянин» Н. Зиновьев, и
Государев двор: «временник и стольник» Д. И. Чертов. Различными путями на
службе у самозванца появились дворяне и дети боярские стрелецкий пятиде­
сятник копорянин П. Воронин, ореховляне И. П. Чертов и Ф. А. Бровцин, ямлянин Н. Брюхов, И. Мунзорин39. В Ивангороде и затем в Пскове явно начал
зарождаться новый центр повстанческой власти со своей администрацией и вой­
ском40. Подлинные организаторы самозванческой интриги казаки, как в 1606 г.
в Путивле, и в 1607 г. в Стародубе Северском, вскоре оказались в тени.
На третий день своего пребывания в городе, также как в свое время Лжедмитрий II в Стародубе, Лжедмитрий III вступил в переговоры о помощи с иноземцами,
но не с поляками, а со шведами. Шведских переговорщиков возглавлял комендант
Нарвы Ф. Шединг. Сам самозванец перед шведами не появлялся, но они смогли
составить его словесный портрет: «человек скрытный, но смелый, по характеру на­
ходчивый и краснобай, каждому предлагал свое содействие»41. Лжедмитрий III ока­
зался в курсе того, что шведский король после Клушинской битвы предложил Лжедмитрию II союз и помощь, и умолял о присылке к нему шведских войск. Вместе с
экспедиционным корпусом самозванец намеревался изгнать поляков из России и
занять московский престол42. В отличие от стародубских событий ни один швед­
ский отряд на помощь Лжедмитрию III не прибыл. Дальнейшее поведение шведов
свидетельствовало, что ни власти, ни шведские солдаты к появлению самозванца
никакого отношения не имели. Комендант Нарвы отправил предложения само­
званца и всю собранную информацию в Стокгольм. В мае 1611 г. в Нарву для пере­
говоров с самозванцем по поручению короля Карла IX прибыл известный шведский
дипломат П. Петрей. Он лично знал Лжедмитрия I и легко мог разоблачить обман.
Самозванец вновь проявил удивительную для казачьего царевича осведомленность
и уклонился от личной встречи43. В мае 1611 г. командующий шведским экспеди­
ционным корпусом Я. Делагарди получил письма короля к сословиям Московии и
Новгородской земли и Лжедмитрию III, в которых объяснял необходимость втор­
жения шведов в Россию и призвал им помогать. Я. Делагарди отправил письма
москвичам и новгородцам, а письмо самозванцу оставил у себя. Шведы предпоч­
ли иметь дело с властями земского ополчения, вступившими с ними в переговоры
«о помощи против поляков». 28 мая 1611 г. шведе кий экспедиционный корпус
вторгся в Россию. Я. Делагарди выдвинул проект возведения шведского королевича
Карла-Филиппа на русский престол и отказался от идеи поддержки самозванца, но
Ивангородский вор в то время об этом не подозревал44.
Подавление народного восстания в Москве, вторжение шведов и появление
нового самозванца вынудило ополченцев помимо осады Москвы всерьез заняться
государственным строительством и налаживанием государственного управления
страной. Большинство членов Боярской думы и Государева двора находились в
осажденной Москве, будучи изменниками Родины или пленниками. По этой при­
чине земцы не могли созвать земский собор правильного состава и избрать царя
«всею» землею. Именно поэтому, в подмосковных таборах из земских представи­
телей был образован экстраординарный орган высшей государственной власти —
Совет всей земли, который назначил трех руководителей земского ополчения
«бояр» кн. Д. Т. Трубецкого, И. М. Заруцкого и думного дворянина П. П. Ляпуно­
ва и передал им всю полноту исполнительной власти. 30 июня 1611 г. Совет всей
история
зам ни
ополчении е России начаиа к о н века
иі
земли утвердил приговор —временный конституционный акт, который определил
государственное устройство и порядок управления страной до освобождения «цар­
ствующего града Москвы», созыва земского собора правильного состава и выбора
царя «всею Землею».
Призывая русских людей идти в ополчение, П. Ляпунов обратился к вольным
казакам с просьбой прийти на помощь земщине, пообещав им «жалование и порох
и свинец»45. Войско Донское во главе с атаманом С. Чертенским, как и в прошлые
годы, предпочло выждать, чем закончится противоборство марионеточных властей
и ополченцев. Их примеру, судя по всему, последовала основная масса терских,
яицких и волжских казаков. Запорожцы же воевали в России на стороне короля.
Участие вольных казаков в земском движении не вышло за рамки отдельных ста­
ниц. Источники не содержат данных о появлении в России новых крупных отрядов
вольных казаков во главе с авторитетными атаманами или «казачьими царевичами».
Неслучайно вопрос о вольных казаках оказался на периферии проблем в земском
приговоре 30 июня 1611 г.
Гораздо больший эффект, как установил А. Л. Станиславский, дал призыв И. И. Л я­
пунова к «боярским людям крепостным и старинным» идти под Москву «безо вся­
кого сумнения и боязни», поскольку за участие в земском деле они получат отпуск­
ные грамоты «по всей земли приговору». Когда Лжедмитрий II летом 1610 г. осаждал
Москву, к нему в лагерь бежали сначала тысячи холопов46. Бывшие кабальные холо­
пы приняли широкое участие в ополчении и в короткий срок превратили казачество
во влиятельную силу земского движения47. Буквально за несколько месяцев весны
1611 г. организационные структуры казачества в земском движении претерпели се­
рьезные изменения. В феврале-марте 1611 гг. в источниках можно встретить упо­
минания о казачьих полках И. М. Заруцкого, А. 3. и И. 3. Просовецких и казачьих
сотниках. Летом 1611 г. полки распались на многочисленные станицы. «Казачьи
головы и сотники» превратились в атаманов и есаулов. Станицы стали складывать­
ся в Войско, высшим органом которого стал Казачий круг, значение которого, по
мере развития кризиса в стране, возрастало. Для полного оформления Вольного ка­
зачьего войска, по меткому наблюдению А. Л. Станиславского, не хватало только
войскового атамана. Именно поэтому в таборах в отличие от предшествующего вре­
мени, не было Казачьего приказа, и казаками ведал Разрядный приказ48. «Боярин»
И. М. Заруцкий, запятнавший себя сотрудничеством с «изменниками боярами» и
службой королю, на роль абсолютного лидера казачьего движения претендовать уже
не мог. В условиях назревающей национальной катастрофы в таборах под Москвой
в результате массового показачивания населения России начало формироваться
Всероссийское вольное казачье войско.
Проблема освобождения кабальных холопов, как прежде, стала одной из глав­
ных во взаимоотношениях между дворянами и казаками. В земском приговоре
30 июня (10 июля) 1611 г., вопреки обещаниям П. П. Ляпунова, она не нашла одно­
значного решения. Р. Г. Скрынников полагал, что земские власти «молчаливо при­
знали свободными людьми» казаков-ополченцев из бывших кабальных холопов
и крепостных крестьян49. А. Л. Станиславский совершенно справедливо отметил,
что это «молчаливое согласие» действовало до созыва земского собора и избрания
царя, которые должны были окончательно решить этот вопрос. По мнению исто­
рика, это явилось результатом временного компромисса между дворянами и каза­
ками50. Наблюдения историков нуждаются в уточнениях. Земский приговор подпим
статноЕ врепія и зепісвие ополчения в нйчййе кон вевй
сали главным образом авторитетные представители старого, а не нового казачества.
В действительности это был компромисс между дворянами и «старыми» служилыми
казаками. Он никак не мог удовлетворить широкие слои «новоприбылого казаче­
ства», которое в условиях гражданской войны требовало решения проблемы «здесь
и сейчас» и восприняло происшедшее как очередной обман властей, стоивший
П. П. Ляпунову жизни.
Еще более серьезной проблемой для руководителей ополчения стало обеспе­
чение казаков жалованием. В отличие от бояр, дворян, служилых людей по при­
бору казаки не имели вотчин, поместий, городских дворов и промыслов и не могли
использовать их ресурсы для обеспечения службы. Единственными источниками
доходов для них являлось государево жалование хлебом, деньгами, порохом и свин­
цом и военная добыча. Земские власти в приговоре 30 июня 1611 гг. обещались «ста­
рых» атаманов и казаков верстать поместными и денежными окладами, а тем кото­
рые «верстаться не похотят» давать хлебный корм с дворца и денежное содержание
с Большого приходу и четей. Вопреки «тушинской практики», под страхом смерти
казакам категорически запрещалось забирать села и деревни себе в «приставства»,
в случае задержки жалования51. Примечательно, что в документе вновь говорится
только о «старых» казаках, а о «новых» - полное молчание. Сделанное наблюдение
подтверждает гипотезу о том, что земский приговор явился результатом компро­
мисса провинциального дворянства и «старого казачества». Многочисленное «но­
вое» казачество вновь оказалось обойденным и обманутым.
Отказ Подмосковных властей, Новгорода Великого и особенно Пскова при­
знать самозванца поставило Лжедмитрия III и организаторов самозванческой ин­
триги в чрезвычайно затруднительное положение. В 1608—1610 гг. псковичи были
главными поставщиками хлеба и фуража в Ивангород, Ям, Копорье и Ідов. Именно
поэтому самозванец и его бояре решили захватить Псков летом 1611 г., воспользо­
вавшись тем, что переговоры между шведами, властями земского ополчения и нов­
городцами затянулись. 24 июня (4 июля) 1611 г52 Лжедмитрий III во главе войска
из 1 тыс. человек с несколькими пушками ушел из Ивангорода к Пскову53. 26 июня
(6 июля) 1611 г. посланные самозванцем к Новгороду Великому псковские казаки
появились у стен Пскова. Посадские во главе с дьяком И. Л. Луговским отказались
пустить их в город54. 4 (14) июля 1611 г. из подмосковных таборов вернулись в Псков
послы с грамотами от «бояр», в которых, судя по всему, были четкие инструкции
Лжедмитрия III не принимать. Неслучайно, когда 28 июня (8 июля) 1611 г. само­
званец появился у Пскова со своим войском, его в Псков не пустили и сели в осаду.
Раздосадованный самозванец захватил городское стадо и пустил его на пропитание
своему войску. Разозленные этим псковичи начали боевые действия против войска
самозванца55. В отместку Ивангородский вор приказал обстреливать кварталы горо­
да зажигательными снарядами56. Все чего добился самозванец: присяги только двух
псковских пригородов —Изборска и Печер57.
Тем временем 3 (13) июня 1611 г. Сигизмунд III штурмом взял Смоленск.
16—17 июля 1611 г. шведы вероломно захватили Новгород Великий. 22 июля 1611 г.
погиб П. П. Ляпунов. Ситуация в стране кардинальным образом изменилась. Автори­
тету властей первого земского ополчения был нанесен непоправимый удар. Лжедми­
трий III, подобно Лжедмитрию II, летом 1610 г. стал превращаться в реальный центр
притяжения патриотических сил. Самозванец тут же начал рассылать всюду грамоты
с призывом объединяться против поляков и шведов58. Я. Делагарди, якобы по просьистория
зшскии опопченин е России начала ион ееиа
с
бе псковичей, отправил к Пскову одного из лучших шведских полководцев Э. Горна
с 4,5 тыс. шведским и новгородским войском. Имея в своем тылу враждебный
Псков, Лжедмитрий III и его войско явно не могли противостоять шведам и новго­
родцам в полевом сражении. 23 августа (2 сентября) 1611 г. самозванец и его воины
бежали в Гдов, бросив у стен города всю свою артиллерию. Псковичи тотчас зата­
щили пушки в крепость59.
Шведско-новгородское войско подошло к Пскову 31 августа (10 сентября).
Э. Горн ждал, что «позвавшие» шведов и новгородцев псковичи с ликованием откро­
ют ворота перед своими освободителями. Однако, псковичи вопреки ожиданиям на­
отрез отказались пустить в город своих «освободителей», сели в осаду. Волей-неволей
Э. Горну пришлось приступить к подготовке штурма города. 8 (18) сентября 1611 г.
шведы взорвали петардами двойной ряд Взвозских (Водяных) ворот и сделали об­
ширный пролом в стенах крепости. Если бы войска тотчас ринулись в этот пролом,
то город неминуемо был бы взят. Псковичей спасла неразбериха в шведском войске.
Минеры подали команду штурмовым отрядам отступить, чтобы не пострадать от
мощного взрыва. Солдаты же восприняли команду как отказ от штурма и отступили
к своему лагерю. Пока шведы и новгородцы разбирались что к чему, псковичи успели
собрать достаточно ратных у пролома, чтобы отбить нападение врага, а затем заделали
брешь в стене60. В следующую ночь шведско-новгородское войско неожиданно атако­
вало город с противоположной стороны, рассчитывая взобраться на, казалось бы, бо­
лее низкие стены, но штурмующих вновь постигла неудача. В течение последующих
пяти недель шведы пытались рыть подкопы под крепостные стены, однако вскоре
наступившие холода, отсутствие необходимых для этого оборудования и снаряже­
ния сделали эту работу бессмысленной61. Э. Горн был вынужден снять осаду Пскова
и 7 (17) октября 1611 г. с 2,5 тыс. войском пошел к Гдову где засел самозванец62.
Шведский полководец, также как в свое время гетман С. Жолкевский на перего­
ворах с Лжедмитрием II, предложил Лжедмитрию III отказаться от русского престола,
стать вассалом шведского короля и получить удельное княжество. Самозванец, как
в свое время Лжедмитрий II, ответил категорическим отказом, вывел из Ідова свою
рать в 1 тыс. человек и приказал открыть огонь по противнику. Имевшие более чем
двойное численное превосходство, шведы решительно атаковали боевые порядки
Лжедмитрия III и обратили ратников самозванца в паническое бегство. Большинство
командиров «воровского» войска было перебито, а их солдаты были загнаны в Ідов.
На следующий день Лжедмитрий III с остатками своего войска попытался прорвать­
ся к Ивангороду, но был настигнут шведами у реки Плюсы и на голову разгромлен.
Сам Лжедмитрий III едва успел по мосту прорваться в Ивангород. По свидетельству
Ю. Видекинда, почти все его бояре и два предводителя конницы бежали к шведам и
немало способствовали дискредитации самозванца. Интерес к нему среди населения
резко упал. Ивангородцы даже стали подумывать о его выдаче шведам63.
Анализируя события в России после 22 июля (1 августа) 1611 г. исследователи
обычно спорят о последствиях происшедшего для земского дела: произошел ли раз­
рыв между дворянской и казачьей частями ополчений, подвергся ли ревизии курс
проводимый П. П. Ляпуновым и т.д. Если взглянуть на происшедшее сквозь призму
развития казачьего движения, то можно заметить, что появившийся в июле 1611 г.
на арене гражданской войны новый орган центральной власти —Казачий круг, по­
сле убийства П. П. Ляпунова, не только не был распущен, а наоборот усилился. Н и­
кто за убийство руководителя ополчения даже не был наказан. Казачий круг оказалт
а ш т ю і: врстя н
зеш ские ополчения в нй ' іййі :
вин
вевй
ся способным диктовать условия Совету всея Земли и тандему кн. Д. Т. Трубецкого
и И. М. Заруцкого. В таборах под Москвой фактически возникло двоевластие, кото­
рое в перспективе грозило расколом движения земских ополчений, новым витком
гражданской войны и национальной катастрофой.
Главная проблема казачьего движения, как совершенно справедливо заметил
А. Л. Станиславский заключалась в том, что среди казаков не было единства64. «Ста­
рые казаки», как уже говорилось выше были готовы идти на союз с земщиной во
главе с П. П. Ляпуновым, а затем кн. Д. М. Пожарским и К. Мининым и выбрать
царя «всею Землею», другие —поддержать И. М. Заруцкого, М. Мнишек и возвести
на русский престол «Воренка», третьи —вместе с оставшимися не у дел бывшими тушинцами кн. Г. П. Шаховским, батьями Шереметевыми и др. ввязаться в авантюру
Лжедмитрия III. Гибель П. П. Ляпунова сделала И. М. Заруцкого реальным руково­
дителем ополчения при родовитом, но лишенном качеств лидера кн. Д. Т. Трубец­
ком. Патриарх Гермоген тут же отреагировал на это окружным посланием, в кото­
ром призвал земцев воспротивиться «казацкому войску», если оно будет выбирать
на царство «Маринкина сына»65. Обладавший выдающимися личными качествами,
боярин-атаман, несмотря на все усилия, не смог стать общенациональным лидером
и добиться избрания на царство «своего» кандидата. Все, чего ему удалось — это,
продолжая в общих чертах курс П.П. Ляпунова, сохранить земское движение.
Между тем обстановка в стране резко ухудшалась. Вопреки военным и дипло­
матическим усилиям руководства ополчения, сапежинцы пробились в Москву и
оказали помощь московскому гарнизону. Затем они совершили рейд за продоволь­
ствием и фуражом в район Переславля-Залесского и Юрьева-Польского и достави­
ли их в осажденную столицу. Осенью в столицу стали поступать сведения о готовя­
щемся походе на Москву литовского гетмана Я. К. Ходкевича с польско-литовским
войском. Сапежинские рейды показали, что без решительных совместных действий
земщины во главе с дворянством и казаков ополчение неминуемо будет разгромле­
но. В сложившихся условиях роль национального духовного центра взяли на себя
власти Троице-Сергиева монастыря архимандрит Дионисий Зобниковский и келарь
Авраамий Палицын. Окружные грамоты троицких старцев, призывавшие русских
людей к единению и совместной борьбе против иноземцев повлияли на подвижни­
ческий подвиг К. Минина и кн. Д.М. Пожарского. К концу 1611 г. нижегородское
ополчение, усиленное дворянскими ополчениями Смоленска, Дорогобужа и Вязь­
мы готово было выступить на помощь подмосковным таборам по кратчайшему пути
по Владимирской дороге, но всем этим планам не суждено было сбыться. Помеша­
ли события происшедшие в Пскове и под Москвой.
Неожиданно для шведов, 4 (14) декабря 1611 г. Лжедмитрий III, воспользовав­
шись тем, что Э. Горн отправился к Орешку, прошел в Псков и был принят пскови­
чами как «царь Дмитрий». П. В. Седов, ссылаясь на данные X. Альмквиста и автора
Псковской 3 летописи, нашел объяснение столь разительным переменам в настрое­
ниях псковичей в том, что после отступления шведов в Пскове с помощью изборских
казаков был совершен переворот в пользу самозванца, а затем в Псков пришел отряд
Ивангородцев во главе с Н. Хвостовым и М. Милославским, который и подготовил
появление в городе самозванца67. Псковичи-авторы Псковской 3 летописи и «Пове­
сти о смятении и междоусобии...» ничего не говорят о перевороте в пользу самозванца
вплоть до его появления в городе. Автор Псковской летописной повести написал, что
«оле безумия последнего» псковичи «ниоткуда помощи ненадеющися, понеже Mo­
история
зшскии опопченин е России начала ион ееиа
ds
сква бе за литвою, а в Новгороде немцы, яко окружены отовсюду, и положиша на том,
еже позвати ложного царя»66. В «Повести о смятении и междоусобии...» говорится,
что иноземцы не смогли совладать с Псковом, в то время, когда им руководил один
дьяк И. Л. Луговской, «а совладели, как воевод (выделено нами — И. 7.) во Пскове
приумножило...»67. Одновременно с Н. Хвостовым и М. Милославским в Псков с
псковскими челобитчиками и с грамотами кн. Д. Т. Трубецкого и И. М. Заруцкого
из-под Москвы прибыл воевода Н. Д. Вельяминов-Зернов68. Он, как видно из рас­
сказа летописца, явно был причастен к появлению вора в городе. Будучи однородцем
царя Бориса Годунова, Н. Д. Вельяминов в его правление сделал блестящую карьеру и
стал чашником. В 1605—1606 г. сослан Лжедмитрием I на воеводство в Ядрин. В 1608—
1609 г. боярин и воевода Лжедмитрия II в Костроме. Весной 1610 г. в составе тушин­
ского посольства к Сигизмунду III принес присягу королевичу Владиславу. В 1610 —
начале 1611 гг. боярин, глава Ямского приказа в Москве. Летом 1611 г. в таборах под
Москвой69. Этого человека метко характеризует его прозвище —Обиняков.
В августе-сентябре 1611 г. остро нуждавшийся в средствах И. М. Заруцкий по­
шел на беспрецедентную меру — начал назначать бояр и дворян на воеводства за
плату70. Этим, видимо, воспользовались оказавшиеся на периферии земского дви­
жения бывшие тушинцы кн. Г. П. Шаховский, И. В. Плещеев-Глазун, братья И. П.
и П. П. Шереметевы и др71. Летом 1611 г. они, по данным Н. П. Долинина, при­
ложили руку к убийству П. П. Ляпунова73. Теперь они добились назначения воево­
дой в Псков Н. В. Вельяминова, став в последствии наиболее последовательными
приверженцами самозванца в подмосковных таборах. Сразу же после утверждения
Лжедмитрия III в Пскове под Москву было отправлено посольство во главе с ата­
маном Герасимом Поповым74. На этот раз легенду о чудесном спасении «царя Дми­
трия» подтвердили ни кто-нибудь, а бывший тушинский «боярин» Н. Д. Вельями­
нов, хорошо знавший Лжедмитрия II.
Появление Г. Попова и псковских послов, судя по данным январской грамоты
московских бояр, вызвало бурную реакцию в подмосковных таборах. Кн. Г. П. Ш а­
ховский и его приятели, видимо, стали убеждать ополченцев присягнуть Вору и
спровоцировали волнения в таборах75. Кн. Д. Т. Трубецкому и И. М. Заруцкому уда­
лось взять ситуацию под контроль, направив в Псков посольство, которое возгла­
вили дворянин московский К. Д. Бегичев и бывший тушинский думный Ф. В. Ло­
пухин76. Прибыв в Псков, послы публично признали в Лжедмитрии III калужского
государя и отправили под Москву известие о том, что Псковский вор —«чудом спас­
шийся царь Дмитрий»77.
Происшедшее в подмосковных таборах и в Пскове вынудило кн. Д. М. Пожар­
ского и К. Минина круто изменить свои первоначальные планы. Вместо намечав­
шегося движения к Москве по прямой через Владимир, Нижегородское ополчение
двинулось вверх по Волге в Ярославль, который вскоре превратился в столицу Вто­
рого земского ополчения. И.М. Заруцкий, добивавшийся избрания на российский
престол Воренка, попытался созвать в январе-феврале 1611 г. Совет всея Земли,
чтобы устранить конкурента и не позволить кн. Д. М. Пожарскому и К. Минину
создать Второе земское ополчение78.
В конце февраля —начале марта 1612 г. в таборы под Москвой вернулись по­
слы с известием, что Лжедмитрий III прежний «царь Дмитрий», что вызвало новые
волнения в подмосковных таборах, переросшие в открытый бунт против руковод­
ства первого земского ополчения. Приверженцы Псковского Вора смогли одержать
СШаТНОЕ ВРЕіІІЯ Н ЗЕЛИЕ ОПОЛЧЕНИЯ В НіІЧіЫЕ ВОН ВЕКИ
победу на Казачьем круге и организовали 2 (12) марта 1612 г. присягу самозван­
цу. Руководители Первого ополчения кн. Д. Т. Трубецкой и И. М. Заруцкий были
приведены к кресту силой79. Дворяне М. Вельяминов, И. Погожий и др. бежали из
таборов80. Однако из российских городов, ранее поддерживавших первое земское
ополчение, вслед за подмосковными таборами Лжедмитрию III целовали крест
только Арзамас, Курмыш и Алатырь, жители которых были недовольны попытками
кн. Д. Т. Трубецкого и И. М. Заруцкого испоместить здесь служилых людей —опол­
ченцев, лишившихся своих поместий в других уездах81.
Присяга таборов Псковскому вору привела к размежеванию находящихся под
Москвой политических сил и резко обострила кризис земского освободительного
движения. Значительная часть служилых людей отъехала в Ярославль. Здесь вскоре
был созван новый Совет всей земли, возложивший на кн. Д. М. Пожарского и К. Ми­
нина руководство Новым Земским ополчением. Более того, многие «старые» весьма
авторитетные атаманы и казаки, отколовшись от «Казачьего войска», также явились
в Ярославль и поступили на земскую службу. Лишившиеся поддержки земщины
кн. Д. Т. Трубецкой и И. М. Заруцкий оказались один на один с Казачьим кругом.
«Бояре» предприняли экстренные меры для разоблачения самозванца и восстанов­
ления своего авторитета и власти. И. М. Заруцкий добился, чтобы главами посоль­
ства к Лжедмитрию III были назначены близкий к М. Мнишек бывший калужский
«боярин» И. В. Плещеев-Глазун и дьяк И. А. Шевырев. Прибыв в Псков 11 (21) ап­
реля 1612 г., они подобно К. Бегичеву и Ф. В. Лопухину целовал крест самозванцу, но
сделал это лишь для того, чтобы подготовить почву для его разоблачения82.
Первое, что сделал Лжедмитрий III, явившись в Псков, —совершил реальный
переворот в городе, приказав выпустить из тюрьмы 200 больших людей с семьями
и заточить туда руководителей меньших людей83. Сделал он это не из альтруистских
побуждений. Псковский посад, большие и меньшие люди были тотчас обложе­
ны большими налогами, которые пошли на содержание самозванца и его двора84.
В Пскове «воровская» Боярская Дума, Государев Двор пополнились новыми людь­
ми. К ивангородским боярам и дворянам прибавились бояре Н. Д. Вельяминов,
И. В. Плещеев-Глазун, кн. В. А. Тюменской, дворяне и дети боярские —П. А. Обухов,
кн. 3. Белосельский, А. Бочкин, С. Львов, С. Одинцов, М. Ф. Арцыбашев, И. Севергин, Б. Маврин, Д. Алексеев, В. Бедринский, Б. Сеславин, В. Скобельцын. Воеводы
Лжедмитрия III сидели в псковских пригородах: Себеже (Г. И. Лодыгин, И. А. Нее­
лов, в Печерах (А. Ю. Пустошкин и Н. В. Белый), Изборске, Гдове, в новгородских
пригородах: Ивангороде, Яме и Копорье85. «Воровские бояре» точно также как в свое
время Р. Ружинский удалили радикально настроенные отряды казаков из Пскова под
предлогом борьбы с А. Лисовским и шведами и использовали полученную власть в
своих интересах. Дворяне и дети боярские стали получать от самозванца в пожалова­
ние вотчины и поместья «изменников»86.
Принимая Лжедмитрия III, псковичи рассчитывали, что самозванец, сможет
привлечь для обороны города значительные силы, прогонит из Псковщины А. Ли­
совского и не допустит захват города шведами. Их ждало горькое разочарование.
Отряды самозванца в войне с А. Лисовским терпели поражение за поражением, ко­
торые компенсировали грабежом крестьян87. Им так и не удалось изгнать «лисовчиков» из Псковского уезда. Аналогичным образом шла борьба со шведами. Лишь
накануне разоблачения Вора, его отряды освободили Порхов88. Недовольство само­
званцем росло день ото дня.
история зам ни ополчений е России начаоа
кин века
(17
Лжедмитрий III как в свое время Тушинский вор тоже почувствовал, что власть
ускользает из его рук, запил горькую, стал похищать и насиловать жен и дочек пско­
вичей, чем вызвал еще большую ненависть89. Сложившейся ситуацией не преминул
воспользоваться И. В. Плещеев-Глазун, который, по всей видимости, имел тайное
поручение от кн. Д. Т. Трубецкого и И. М. Заруцкого. Используя острое недовольство
псковичей Вором, он составил заговор90. Самозванцу, видимо, что-то стало извест­
но и он, как в свое время Тушинский вор, решил бежать в Порхов, где находились
верные ему казаки. В ночь на 18 (28) мая 1612 г. заговорщики попытались захватить
самозванца, но Лжедмитрий III вместе с «боярином» кн. И. Ф. Хованским в плаще,
одетом на исподнее, побежал из Пскова в Порхов. В темноте беглецы заблудились и
попали в Гдов. Буквально на следующий день «чудом спасшийся царь Дмитрий» стал
предметом торгов между И. В. Плещеевым-Глазуном и кн. И. Ф. Хованским, которые
завершились выдачей Вора послу земского ополчения 20 (30) мая 1612 г91. Самозванца
под охраной отправили под Москву, где он содержался в тюрьме в стане кн. Д. М. Тру­
бецкого вплоть до избрания царя Михаила Романова и последовавшей затем казни92.
Разоблачение Псковского вора не примирило Подмосковное и Ярославское
правительства. Осознав, что власть ускользает из его рук, а избрание Воренка на
царство становится призрачным, «боярин» И. М. Заруцкий организовал покушение
на кн. Д. М. Пожарского, но потерпел неудачу. Разоблачение привело к новому, еще
более масштабному расколу «Казачьего войска». И. М. Заруцкий попытался дикто­
вать свои условия земщине, уведя от Москвы «едва ли не половину казаков», силь­
но ослабив силы осаждавшие Москву накануне решающего сражения с войском
Я. К. Ходкевича. Волей-неволей кн. Д. Т. Трубецкой и кн. Д. М. Пожарский, при по­
средничестве властей Троице-Сергиева монастыря, были вынуждены договаривать­
ся о совместных действиях. Договор о создании Объединенного ополчения был за­
ключен уже после победы над литовским гетманом Я. К. Ходкевичем в Московском
сражении 22—24 августа 1612 г., в котором подмосковные казаки сыграли важную
роль. В соответствии с соглашением Совет всей Земли избрал трех руководителей
Объединенного ополчения «боярина» кн. Д. Т. Трубецкого, кн. Д. М. Пожарского и
К. Минина, на которых была возложена вся полнота исполнительной власти в стра­
не. Казачий круг ушел в тень, но его позиции после присоединения казаков Второго
земского ополчения к Подмосковному казачьему войску явно укрепились.
Проведенное исследование показало, что движение Лжедмитрия III со времени
его зарождения до ареста самозванца было тесно связано с земским освободительным
движением. У истоков самозванческой интриги, по всей видимости, стояла группа
бывшихтушинцев во главе с кн. Г. П. Шаховским, которые после гибели Лжедмитрия
II и усиления позиций И. М. Заруцкого как фаворита М. Мнишек, оказались на обо­
чине земского освободительного движения. Они неоднократно пытались навязать
земскому освободительному движению в качестве «царя» своего самозванца, кото­
рый по подготовке и выдвижению являлся типичным «казачьим царевичем». Осе­
нью 1611 г. им удалось добиться утверждения самозванца в Пскове —главном центре
повстанческого движения на Северо-Западе страны. С конца 1611 —до лета 1612 гг.
они неоднократно пытались навязать Лжедмитрия III первому земскому ополчению
и спровоцировали острый конфликт с нижегородским ополчением. Весной 1612 г.
кн. Г. П. Шаховский с товарищами смогли наконец добиться присяги ополчения кн.
Д. Т. Трубецкого и И. М. Заруцкого Вору, что едва не привело к военным столкно­
вениями между отрядами обоих ополчений и возобновлению гражданской войны.
СШаТНОЕ ВРЕіІІЯ Н З Е Л И Е ОПОЛЧЕНИЯ Б НЙЧЙЙЕ БОН ВЕКИ
Разоблачение и арест самозванца во Пскове, видимо, организованный кн. Д. Т. Тру­
бецким и И. М. Заруцким, позволили избежать военного противостояния ополчений
и возобновить переговоры о примирении и выводе страны из кризиса.
1 Отписки Я. Сапеги и Ф. К. Плещеева Одо­
евским воеводам в феврале 1611 г. с требованием
выпустить захваченных донскими казаками фура­
жиров / / АИ. Т. 2. № 144.
2 Письмо польского короля Сигизмунда III
Я. Canere с просьбой начать борьбу с П. Ляпуно­
вым 17 января 1611 г. / / Kognowicki К. Zycie J.P. Sapiehi / / Zycie Sapiehow. Wilno, 1791. T. 2. Nota № 14.
3 Письмо князей Ю. H. и Д. Т. Трубецких
Я. Сапеге с просьбой сохранять мир до приезда в
Россию королевича Владислава / / Жолкевский С.
Указ. соч. Прил. № 41; SapiehaJ.P. Dziennik/ / Hirschberg A. Polska a Moskwa w pierwszej polowie weku
XVII. Lwow, 1901. T. 1. S. 297; Будила Й. История
ложного Дмитрия 1603—1613 гг. / / Памятники, от­
носящиеся к Смутному времени начала XVII ст.
Русская историческая библиотека (далее — РИБ).
СПб., 1872. T. 1. Стб. 225-226.
4 Любомиров П. Г. Очерки истории нижего­
родского ополчения 1611—1613 гг. М., 1939. С. 93,
96-105; Аракчеев В. А. Псковский край в X V XVII вв. Общество и государство. СПб., 2003. С. 92.
5Долинин Н. П. Подмосковные полки («ка­
зацкие таборы») в национально-освободительном
движении 1611-1612 гг. Харьков, 1958. С. 104.
6 Проскурякова Г. В. Классовая борьба в
внесенных в хронографы русской редакции. М.,
1869. С. 354-355.
12 Видекинд Ю. История десятилетней швед­
ско-московской войныXVII в. М., 2000. С. 242.
13 Палицын А. Сказание. М.; Л., 1955. С. 116,
267.
14 Новый летописец. С. 115.
15Видекинд Ю. Указ. соч. С. 165.
16 Селин А. А. Указ. соч. С. 346—348.
17Almkvist Н. Sverge och Rysland Ibrbundet mot
Polen, 1595-1611. Upsala, 1907. S. 229-230.
18 Ibid.
19 Седое П. В. Указ. соч. С. 23.
20 Повесть о смятении... С. 139; Псковская 3
летопись / / ПЛ. М.; Л., 1955. Т. 2. С. 275.
21 Повесть о смятении... С. 139; Видекинд Ю.
Указ. Соч. С. 164.
22Любомиров П. Г. Указ. соч. С. 101.
23 Петрей П. История о Великом княжестве
Московском / Пер. с нем. и предисл. А. Н. Шемя­
кина М., 1867. С. 360.
24 Будила Й. Указ. соч. Стб. 286-287.
25 Окружная грамота кн. Д. М. Пожарского / /
СГГиД. Т. 2. № 281. С. 597.
26 Видекинд Ю. Указ. соч. С. 164-165; Пет­
рей П. Указ. соч. С. 360.
Пскове в период польско-шведской интервенции:
27 Повесть о смятении... С. 139.
Автореф. дис. ... канд. ист наук: 07.00.02. Л.: ЛГУ,
28 Болтин Б. Указ. соч. С. 354.
1954. С. 13.
7 Скрынников Р. Г. Минин и Пожарский. М.,
1981. С. 220-224 и др.
29 Повесть о смятении... С. 139; Болтин Б.
Указ. Соч. С. 354; Новый летописец. С. 79; Шаум М. История достопамятных происшествий,
8 Седов П. В. Лжедмитрий III / / Вопросы исто­
случившихся со Лжедмитрием, и взятии шведами
рии Европейского Севера. Петрозаводск, 1993. С. 33.
Новгорода / Публ. кн. М. Оболенского / / ЧОИДР.
9 Селин А. А. Новгородское общество в эпоху
Смуты. СПб., 2008. С. 223.
10 ААЭ. Т. 2. № № 202-203; СГГиД. Т. 2.
С. 593-597.
11 Повесть о смятении и междоусобии и от­
1847. № 2. Отд. 3. С. 13; Петрей П. Указ. соч. С. 295;
Видекинд Ю. Указ. соч. С. 164-165;
30 Материалы и исследования по археологии
СССР. М ., 1951. Т. 31. С. 305.
31 Псковская 3 летопись... С. 270.
ступлении пскович от Московского государства / /
32Там же. С. 272.
Псковские летописи (далее —ПЛ). М .; Л., 1941. T. 1.
33 Видекинд К). Указ. соч. С. 150.
С. 137, 139; Болтин Б. [Записки] / / Попов А. Из­
борник славянских и русских сочинений и статей,
история
земик опопченин е России начала кин века
34 Видекинд Ю. Указ. соч. С.164—165; Пет­
рей И Указ. соч. С. 360.
09
35 АИ. Т. 2. С. 317-318; Петрей П. Указ. соч.
С. 298.
65ААЭ. Т. 2. № 197; АИ. Т. 2. № 333.
66 Седов П. В. Указ. соч. С. 25.
36 Псковская 3 летопись. С. 276.
67 Повесть о смятении... С. 140.
37 Повесть о смятении... С. 139.
68 Псковская 3 летопись. С. 276.
38 Псковская 3 летопись. С. 276.
69Там же.
39 Седов П. В. Указ. соч. С. 24; Селин А. А. Указ,
соч. С. 260,419,455,499.
*
Отписка
ивангородскою
70 Разрядная книга 1559—1605 гг. М., 1974.
С. 181, 292-293, 297, 299, 351; Белокуров С. А. Раз­
воеводы
рядные записи за Смутное время (7113—7121 гг.).
кн. И. Ф. Хованского шведским послам М. Олоф-
М., 1907. С. 114, 71, 192, 243; АИ. Т. 2. С. 194, 2 9 7 -
сену и Анцелисову после 3 (13) октября 1608 г. / /
298, 372; Акты, относящиеся к истории Западной
Riksarkivet. Extrenea. Ruska brev. № 27; Псковская
России, собранные и изданные Археографическою
третья летопись. С. 276—277.
комиссиею: В 5 ч. СПб., 1851. Ч. 4. С. 324, 394,403.
41 Видекинд Ю. Указ. соч. С. 165.
71 Болтин Б. Указ. соч. С. 352.
42Там же. С. 165-166.
72Долинин Н. П. Указ. соч. С. 89.
43 Там же. С. 165.
73Там же. С. 48.
44Там же. С. 166.
74 Новый летописец. С. 115.
45ААЭ. Т. 2. С. 326-327.
Ф. И. Мстиславского с товарищами костромичам
47 Станиславский А. Л. Гражданская война в
26 января 1612 г. с обличениями руководителей
России XVII в.: Казачество на переломе истории.
М.: Мысль, 1990. С. 34—35.
48 Станиславский А. Л. Указ. соч. С. 36.
49 Скрынников Р. Г. Минин и Пожарский.
Хроника смутного времени. М ., 1981. С. 207.
50 Станиславский А. Л. Указ. соч. С. 39.
51 Платонов С. Ф. Социальный кризис Смут­
ного времени. Л., 1924. С. 51.
52 П. В. Седов считал, что даты Ю. Видекинда
приведены по григорианскому календарю, поэто­
му датировал начало похода вора 14 июня. Дата
прибытия вора в Ивангород у шведского историка
свидетельствует, что значительная часть его сведе­
ний датирована юлианским календарем.
53 Видекинд Ю. Указ. соч. С. 191—192.
54 Псковская 3 летопись. С. 276.
55 Там же.
56 Повесть о смятении. С. 139.
57Almguist Н. Op. cit. S. 261.
58Almguist Н. Op. cit. S. 258-259.
59 Almguist H. Op. cit. S. C. 276; Видекинд Ю.
Указ. соч. С. 205—206.
60 Almguist Н. Op. cit. S. C. 276; Видекинд Ю.
Указ. соч. C. 209.
61 Видекинд Ю. Указ. соч. С. 210.
62Almguist Н. Op. cit. S. С. 276.
63 Видекинд Ю. Указ. соч. С. 211.
64 Станиславский А. Л. Указ. соч. С. 35.
SO
75 Новый летописец. С. 115; Грамота кн.
46 Sapieha J. Р. Op. cit. S. 268—269.
земского ополчения / / СГІиД. Т. 2. № 77. С. 585.
76 Грамота кн. Ф. И. Мстиславского... / /
СГГиД. Т. 2. № 77. С. 585.
77 Болтин Б. Указ. соч. С. 354; Новый лето­
писец. С. 115.
78 Курмышские акты / / Летопись занятий Ар­
хеографической комиссии. СПб., 1862. Т. 1. № 13.
79 Новый летописец. С. 118; Будила И. Указ,
соч. Стб. 286-287.
80Там же.
81 Седов П. В. Указ. соч. С. 27.
82 ААЭ Т. 2. С. 252; Псковская третья лето­
пись. С. 277; Болтин Б. Указ. соч. С. 354; Новый
летописец. С. 115.
83 Повесть о смятении... С. 137.
84Седов П. В. Указ. соч. С. 29.
85Там же. С. 28.
86Там же.
87 Псковская третья летопись. С. 277; Виде­
кинд Ю. Указ. соч. С. 241.
88Там же.
89 Псковская третья летопись. С. 277.
90 Псковская третья летопись. С. 277; Новый
летописец. С. 118.
91 Псковская третья летопись. С. 277; Виде­
кинд Ю. Указ. соч. С. 241.
92 Псковская третья летопись. С.277; Болтин
Б. Указ. соч. С. 354; Новый летописец. С. 115.
статное
вреітія и з е щ и е ополчения в нйчйле «он вевй
Д. А. Ляпин
ВЗГЛЯД НА ВЛАСТЬ
ЛИДЕРОВ ПЕРВОГО ОПОЛЧЕНИЯ
Безусловно, 1611 г. (119-й) является наиболее трагическим в истории Смутно­
го времени. В это время многим современникам спасение России казалось делом
практически невозможным. В Москве находились поляки, Новгород был занят
шведами, по стране ходили разбойничьи банды, везде царили хаос и разброд.
В таких тяжелейших условиях сложилось первое ополчение. Неудивительно,
что разброд и шатанье были не только в делах, но и в умах жителей Московского го­
сударства. Тяжелый 1611г. поставил страну на самый край пропасти и те из россиян,
которые еще надеялись и хотели спастись должны были хвататься за любую возмож­
ность, даже самую малую и нереальную. По самым различным причинам наиболее
здравомыслящая часть общества сконцентрировалась в рядах первого ополчения.
Поэтому достаточно важным представляется вопрос о том, как представляли себе
свою власть и власть вообще лидеры ополченцев, что ценили, а что считали невоз­
можным. Разобравшись в этом вопросе, мы, наверное, сможем лучше понять их
взгляды, политические предпочтения и судьбу.
Источником данной статьи послужат делопроизводственные материалы, со­
хранившиеся от деятельности первого ополчения. Совершенно очевидно, что во­
прос о материальных средствах был для первого ополчения принципиально важ­
ным, ведь весь хозяйственный порядок в условиях Смуты находился в совершенном
расстройстве. Фактически во многих уездах к власти пришел «мир», т.е. местное об­
щество само регулировало повседневные вопросы уездной жизни. В некоторых уез­
дах появились местные лидеры, исполнявшие функции воевод1. Доходы ополчен­
цам приходилось собирать заново с большим трудом. Документы о сборе средств на
содержание войска ополченцев были опубликованы С. Б. Веселовским. Они были
в центре внимания историков, изучавших политическую историю Смуты, а также
привлекались при рассмотрении вопроса о снабжении и влиянии ополчения.
На мой взгляд, эти ценнейшие документы могут служить источником и по во­
просу о взглядах лидеров ополчения на свою власть, они также показывают отноше­
ния к ним «миров», признававших власть первого ополчения.
Начну с того наблюдения, что мнение лидеров ополчения Д. Трубецкого, И. Заруцкого и П. Ляпунова на свою власть не было единодушным. Трубецкой и Заруцкий
неизменно подписывались боярами, и писали, в основном, от своего имени. Они
требовали выполнения своих распоряжений от местных начальников, в основном
от воевод. П. Ляпунов, напротив, считал, что дело ополчения является всеобщим,
делом всего «мира» и от традиционной московской бюрократической практики
нужно отойти. В черновиках грамот во Владимир и Тверь имеются его добавления,
история
зшскии опопченин е России начала ион ееиа
:а
в которых он требует не слушать грамот, которые будут приходить без его подписи и
ссылается на то, что решения должны приниматься «приговором всей земли»2.
Заруцкий и, особенно, аристократ Трубецкой, реже ссылались на совет всей
земли, иногда они писали довольно грубо и прямо, четко говоря о необходимости
воеводам и всяким людям выполнять их распоряжение, так что дьяку Г. Витовтову
такие грамоты и послания часто приходилось переделывать. Например, Заруцкий
и Трубецкой в грамоте в Путивль (начало октября 1611 г.) писали воеводе о том,
чтобы тот всякие доходы на тех, кто не будет платить «доправлял нещадно, чтобы
им вперед ослушатись было не повадно». Дьяк Витовтов существенно изменил со­
держание грамоты, адресовал ее не только воеводе, но и всему посаду, затем вместо
«нещадного провежа» прибавил воззвание к совести жителей, просил «за Бога и за
Пречистую Богородицу стати»3.
Анализируя документы первого ополчения можно отметить одну особенность:
отсутствие стандартных религиозных фразеологизмов и клише. Во всяком случае,
обычные даже в делопроизводственных материалах высказывания о Божьей по­
мощи, Божьей воле, «даст Бог», «Божьим промыслом», упоминания Богородицы и
проч. не встречаются в документах. Единственный случай сводится к призыву путивльцев помочь ополченцам «за Бога и за Пречистую Богородицу стати» —являет­
ся припиской дьяка Витовтова.
В документах лета 1611 г., написанныхдо гибели П. Ляпунова, иногда встреча­
ется этикетная форма челобитья. Например, в грамоте в Тверь «господам» Н. П. Борятинскому и М. 3. Шапилову читаем о том, что «великие Российские державы
Московского государства бояря и воеводы, Дмитрий Трубецкой, Иван Заруцкий,
думной дворянин и воевода Прокофий Ляпунов челом бьют». Из приведенного от­
рывка видно, лидеры ополчения называют себя без отчеств, обращаются к воево­
дам как к равным себе, называя их господами и, ко всему прочему, «бьют челом»4.
Такой стиль характерен для переписки между собой равных по значению воевод,
с разницей в том, что воеводы называли друг друга обычно термином «государь»5.
Таким образом, лидеры ополчения не считали свою власть верховной и старались
делать в своих посланиях уклон в сторону того, что делают общее дело. Однако впо­
следствии, особенно после убийства Ляпунова, этот аспект, практически, исчезает,
а грамоты становятся требовательней.
В челобитных к лидерам ополчения обычно их называли как «Великие Россий­
ские державы Московского государства бояре», т.е. их считали боярами, предста­
вителями верховной власти. Однако часто челобитчики просили сделать что-либо
«по вашей государевой милости», подчеркивая их особый статус. Интересно, что в
тех случаях, когда челобитная содержала упоминания имен лидеров ополчения, а не
просто адресовалась «к боярам», первым шло имя Д. Т. Трубецкого, затем И. М. Заруцкого и потом П. Ляпунова.
Трудно проследить какие-то социальные предпочтения Заруцкого и Трубец­
кого. Они обращались к воеводам, не делали льгот никаким социальным группам.
Одинаково жаловали и дворян и посадских людей. Они требовали «прямодушия» от
подданных и полного исполнения их приказаний6.
Вообще, после смерти П. Ляпунова делопроизводственные материалы по сво­
ему содержанию все более приближаются к обычной московской практике. Хотя
Трубецкой и Заруцкий видели себя не в роли правителей, а скорее влиятельных
бояр, советников, временщиков. Они считали, что их взгляд на личность будуще­
S2
с іш т н о е
BPiirtiH н 'iiKticwii:
оп олчени я в н й ' ій й і :
вин
векй
го царя должен иметь важнейшее значение. Поэтому Заруцкий поддержал «воренка» —малолетнего сына Марины Мнишек Ивана, от имени которого легко можно
управлять страной. Взгляды Трубецкого известны не так хорошо, но, вероятно, он
был сторонником влиятельной аристократии. За время командования ополчением
Заруцкий и Трубецкой хорошо почувствовали вкус власти, оказавшись значимыми,
влиятельными людьми, в руках которых находилась судьба всей страны. Ставший
боярином атаман Заруцкий не пожелал делить свою роль с кем-то еще, и отказался
соединиться с войсками второго ополчения.
Из сохранившихся документов мы видим, как менялись взгляды Трубецкого и
Заруцкого на свою власть. Идея приговоров всей земли была фактически оставлена,
они требовали от воевод, а не от всего мира четкого исполнения своих распоряже­
ний. Конечно, нужно было считаться с воеводами, и лидеры ополчения обращались
с ними как с равными, хотя, фактически, после убийства И. Ляпунова, было ясно,
что свою власть они ни с кем делить не намерены.
1Акты подмосковных ополчений и Земского
ских уездах в XVII веке (по материалам ГАВО) / /
собора 1611—1613 гг. Под ред. С. Б. Веселовского.
Архивы и историческая наука: материалы между­
М., 1913.
народной
2 Там же. С. 1-9 .
3 Там же. С. 9.
4 Там же. С. 4, 7.
межвузовской
конференции.
СПб.,
2009. С. 82-85.
6
Акты подмосковных ополчений и Земского
собора 1611-1613 гг.... С. 13.
5 См.: Ляпин Д. А. Документы провинциаль­
ных архивов о местном управлении в южнорус­
история
зсі 'і'існіш
оиопченнн е России начала кин века
S3
Н. В. Рыбалко
ПРИКАЗНАЯ СИСТЕМА УПРАВЛЕНИЯ
В ПЕРВОМ ОПОЛЧЕНИИ
Решение образовать альтернативное правительство и органы государственного
управления в Подмосковном ополчении было принято после того, как стало оче­
видным, что осада Москвы, начавшаяся 19 марта 1611 г., продлится долго, а Бояр­
ское правительство показало свою недееспособность.
Документы делопроизводства Первого ополчения, тем не менее, появились
раньше этого срока. Дьяки Анфиноген Голенищев, Петр Пивов, Василий Панов
приложили руки на Росписи П. Ляпунова от 7 марта 1611 г., где указывалось, «с ка­
кого города кто пошел с ратными людьми из воевод»1.
Сразу же стали решать вопрос материального обеспечения ратной службы в
ополчении —дьяк Богдан Иванович Губин, еще вянваре 1611 г. служивший в Приказе
Большого дворца у Сигизмунда III, 11 апреля составил отписку П. Ляпунова к вычегодцам «о немедленной присылке денежных доходов на жалованье ратным людям»2.
Официальное оформление системы приказов было закреплено Приговором
30 июня 1611 г.3 В документе названы 6 основных приказов: Поместный, Большого
дворца, Большого прихода, Разбойный, Земский, Большого Разряда и четверти, по
примеру московских. Удается восстановить имена и деятельность служащих только
двух из этих приказов — Поместного, Разрядного. Но, помимо указанных в При­
говоре, функционировали Приказ Казанского и Мещерского дворца, Челобитный,
Холопьего суда, Ямской. Четвертных было три: Галицкой, Владимирской, Ярослав­
ской четей. Сложились приказные учреждения тоже несколько раньше подписания
Приговора.
Известны имена 2-х думных дьяков, 3-х дьяков, 13 подьячих, служивших в По­
местном приказе Первого ополчения.
Думными дьяками были Петр Алексеевич Третьяков и Федор Дмитриевич Шушерин. Приписи П. А. Третьякова есть на грамотах с 20 августа 1611 г. по 7 марта
1612 г.4
Приписи Ф. Шушерина встречаются с 20 августа 1611 г. по 22 июля 1612 г. —об
отводе поместий Троице-Сергиеву монастырю, на ввозных грамотах на поместья и
вотчины и на отдельных книгах на земли в Романовском, Арзамасском, Переславском, Брянском, Кинешемском и других уездах5. После объединения ополчений
оба думных дьяка остались в Поместном приказе.
Дьяк Герасим Мартемьянов служил в Поместном приказе еще в царствование
Лжедмитрия I, В. Шуйского и в учреждениях Боярского правительства. Ввозные и
указные грамоты на поместья и отдельные книги за его приписью в период службы
в Первом ополчении датируются с 1 июня по 20 декабря 1611 г.6 В январе 1612 г.
статноЕ
врегтія и зеітісвие ополчения в нйчме
кин
века
Г. Мартемьянов перешел служить во Второе ополчение к Д. Пожарскому, где был
повышен в чин думного дьяка Поместного приказа.
С 4 по 25 июля 1611 г. встречаются грамоты на поместья в Рязанском, Костром­
ском уездах, подписанные дьяком Иваном Яковлевичем Ефановым7. Это человек с
большим стажем службы —с 1584 г. в чине подьячего, а с 1595 г. —дьяка Поместного
приказа (был также при Б. Годунове, Лжедмитрии I, В. Шуйском). В ноябре 1611 г.
служил дьяком в Ярославле.
С апреля до 21 сентября 1612 г. дьяком в Поместном приказе служил Иван Афа­
насьевич Шевырев8. Его административная деятельность продолжилась в новом
правительстве Михаила Романова.
Грамоты приказа приписывались дьяками, а составлялись подьячими. Из
подьячих на службе в Поместном приказе известны Федор Баскаков, Васюк Гав­
рилов, Петр Груньков, Иван Дубровский, Иван Карпов, Ермолай Кашин, Пятуня Колобов, Григорий Никифоров, Осип М оншин, Яков Обросимов, Илейка
Перемякни, Петр Трунов, Михаил Царевский.
В июне 1611 г. по Приговору всей Земли было определено назначение Большого
Разряда: наравне с Владимирской четью «собирать в Разряд деньги из городов и вы­
давать из Разряда же на всякие расходы всех бояр»9.
В Разряде служили практически одновременно 3 думных дьяка, что само по
себе является незаурядным явлением (впрочем, как и 2 думных дьяка в Поместном
приказе). По традиции, сложившейся в России к началу XVII в., в чиновной среде
одновременно лишь 4 дьяка имели чин думных —из Посольского, Поместного, Раз­
рядного, Казанского и Мещерского дворца.
Итак, думным дьяком Разрядного приказа и печатником в ополчении служил
Денис Игнатьевич Софонов. Как известно, ранее он был печатником и думным дья­
ком Разряда в Тушино у Второго самозванца. За его приписью было дано денежное
жалование 6 сентября 1611 г., 21 октября 1611г. его резолюция имеется на челобитье
боярам Д. Трубецкому и И. Заруцкому дворян и детей боярских Алексина с прось­
бой «не брать с их поместий и вотчин шуб для их разорения». 25 июля 1612 г получил
денежное жалованье по боярскому приговору 28 руб.10
Думным дьяком служил Тимофей Андреевич Витовтов, за его приписью из Раз­
ряда даны грамоты с 22 августа 1611 г. по 5 октября 1611 г.11 Позже он перешел на
службу в ополчение Д. Пожарского.
Судя по содержанию делопроизводственной документации, думный дьяк Сыдавной Васильев также служил в Разрядном приказе Подмосковного ополчения
(но прямых указаний на это нет) —10 февраля 1612 г. за его приписью дана грамота
во Владимирскую четь о невзимании шуб и денежных доходов с владимирцев12. По
памяти за его приписью 20 февраля 1612 г. был учинен оклад И. Д. Корсакову13. Был
там же 13 марта 1612 г. —от имени бояр Д. Трубецкого и И. Заруцкого он приписал
челобитные посадского человека и крестьянина Я. Кириллова из Коломны14.
Удается установить имена еще 5-ти дьяков и 3-х подьячих Разряда. Дьяком
Разряда был Марк Поздеев — 30 июня 1611 г. он в числе остальных скрепил При­
говор15. Начинал карьеру в подьячих Разрядного приказа при Лжедмитрии I, затем
был дьяком Посольского приказа при В. Шуйском, потом служил в Костроме. 2 ав­
густа 1611 г. в чине дьяка Разрядного приказа он приписал наказ от воевод Первого
ополчения пронскому воеводе Р. Федорову16. По боярскому приговору Д. Трубец­
кого и И. Заруцкого 25 ноября 1611 г. ему велено было ехать на Кострому17.
история
зам ни
ополчений e
России начааа кин ееиа
ss
В Разряде служил дьяк Николай Никитич Новокщенов — 30 июня 1611 г. его
скрепа имеется на Приговоре ополчения18. Был в Разряде все лето и осень 1611 г., его
припись на грамотах, составленных в январе 1612 г. —занимался вопросами «сбора
шуб» и рассмотрением челобитных19. Н. Новокщенов упоминается в источниках до
1637 г.20
Дьяк Дорога Хвицкий (Дороха Хвицкой) в Разряде занимался вопросами сбора
оброчных денег —его припись на грамотах с 20 июня по 13 августа 1611г.21
По памятям за приписями дьяков приказа давалось денежное и поместное жа­
лованье из Разряда: за приписью Петра Евдокимова —в феврале 1612 г.22; Меркурия
Любученинова —с мая по сентябрь 1612 г.23
Подьячему Разрядного приказа Ивану Никитину, «жившему без съезда» в полку
Д. Трубецкого, 2 ноября 1611 г. был учинен поместный оклад24. По вышеупомяну­
тым документам удается установить имена еще двух подьячих Разряда —Григория
Ларионова и Гаврилы Отлипаева.
В Приказе Казанского и Мещерского дворца служил шестой думный дьяк —
Другой Тимофеевич Рындин, за его приписью и дьяка Алексея Шапилова 29 июля
1611г. дан наказ Мисюру Соловцову по случаю назначения его воеводой в Ядрин25.
Д. Г Рындин был в приказе также 18 сентября 1611 г.26.
Дьяк Алексей Захарьевич Шапилов 23 июня 1611г. приписал окружную грамо­
ту от воевод ополчения в сибирские города о вероломстве поляков27. О приходных
книгах его письма 1611/12 г. упоминается в грамоте от 10 января 1613 г.28
В Приказе Холопьего суда 5 марта 1611 г. служили дьяк Пешек Жуков и подья­
чие Грязной Никифоров Колоднич, Максим Григорьев Матюшкин, Второй Иванов
Шестаков29. Позднее, 2 сентября 1611 г. дьяк Пешек Жуков приписал челобитную
келаря Иосифо-Волоколамского монастыря Геннадия в Поместный приказ ополче­
ния о восстановлении владельческих прав монастыря на земли в Козельском уезде30.
Его карьера началась с 1585 г., а при Лжедмитрии I и В. Шуйском служил там же —
в приказе Холопьего суда.
Четь Ярославская, Владимирская, Галицкая.
В Галицкой чети служил дьяк Михаил Федорович Огарков — 12 июля 1611 г.
брал в казну чети оброк по справе подьячего Федора Постникова31. На службе из­
вестен со времен царствования Б. Годунова. Ф. Постников в 1611—1613 гг. составлял
дозорные книги32.
Здесь же 20 октября 1611 г. был дьяк Семен Владимирович Головин вместе с
подьячим Федькой Постниковым33. Есть упоминание о закладной кабале Праско­
вьи, вдовы Вешняка Баскакова, дьяку С. В. Головину на пустоши в Московском
уезде 1611/12 г.34 С. В. Головин — посольский подьячий с 1581 г., в мае 1612 г. —в
Ярославле у Д. Пожарского.
В 1611/12 г. —дьяк Михаил Петрович Бегичев, 1 февраля 1612 г. с сыном Федо­
ром получил от воевод Первого ополчения поместье в Арзамасе35. Был в той же чети
при В. Шуйском и позже, в Объединенном ополчении.
В Приговоре была определена функция Владимирской чети —собирать деньги
из городов и выдавать из чети на всякие расходы всех бояр «по приговору»36.
Сложно разделить функционально Галицкую, Владимирскую и Ярославскую
чети. Да и служащие были, вероятно, одни и те же. Так, Григорий Яковлевич Витовтов одновременно в ополчении ведал все три чети. Он начал свою дьяческую
карьеру в Пскове с 1594 г., затем при Б. Годунове был в Разряде, при В. Шуйском —
:;с
СЛИТНОЕ ВРЕіІІЯ Н З Е Л И Е ОПОЛЧЕНИЯ В НЙ'ІЙПЕ » 0» ВЕКИ
во Владимирской чети. Первые грамоты, выданные с его приписью во время служ­
бы в ополчении, содержат распоряжения о немедленном сборе и присылке под Мо­
скву в полки всяких доходов и документов, по которым их собирают. Датируются
грамоты с 29 июня по 29 августа 1611 г.37
Позже, с сентября 1611 г. и до 10 февраля 1612 г., Г. Витовтову в четь из Разряда
выдавались распоряжения по челобитным о невзимании шуб с ряда монастырей,
поместий и жителей городов: с лихвинцев, владимирцев, ему перенаправлялись че­
лобитные с просьбой об освобождении от сбора податей, в частности, с осадного
двора у Николы Зарайского38. Далее об его деятельности известно по документам
Объединенного ополчения.
Недолго пробыл в ополчении в Ярославской чети дьяк Иван Пестриков — за
его приписью составлена грамота от 5 марта 1611 г., был с Г. Витовтовым39. 14 апреля
1611 г. сделал вклад и постригся в Троице-Сергиев монастырь (в иноках —Иосаф),
где пробыл более 25 лет40.
Во Владимирской чети служили подьячие Борис и Олешка Никитины, но сбе­
жали с земскими четвертными деньгами —о том 7 августа 1611 г. во Владимир дана
грамота об их сыске и отправке под Москву41.
Предположительно в Челобитном приказе служил дьяк Иван Алексеев —сохра­
нились указания на то, что он направлял челобитные в четь к дьяку Г. Витовтову
об освобождении двора от податей —3 декабря 1611 г., о назначении таможенных и
кабацких голов в Михайлов —11 ноября 1611 г., в январе 1612 г.42
В Челобитный приказ перешел служить в апреле 1611 г. из В. Новгорода дьяк
Семейка Самсонов —он принимал челобитные и распределял их по соответствую­
щим приказам —документы датируются с июня по август 1611 г. Так, его припись
имеется на челобитных, перенаправленных во Владимирскую четь из Владимира,
Переславля Рязанского, Твери43. В дальнейшем его служба проходила в ополчении
Д. Пожарского.
Дьяком в Ямском приказе в ноябре 1611 г. служил Филипп Семенов сын Ла­
рионов44.
В ополчении Д. Трубецкого и И. Заруцкого, кроме того, служили еще несколь­
ко дьяков, но конкретное учреждение установить не удается.
До лета 1611 г. в ополчении был дьяк Истома Захарьевич Карташев — в 1611 г.
скрепил земскую уставную грамоту, также его подпись имеется на Приговоре
30 июня 1611 г. В августе 1611 г. он был определен на городовую службу во Вла­
димир45.
Дьяк Алексей Григорьевич Витовтов — 6 июня 1612 г. прислан в Ярославль
от князя Д. Трубецкого из-под Москвы с повинной грамотой, что целовали крест
псковскому «вору», ранее служил дьяком у Лжедмитрия II46.
Дьяк Афанасий Евдокимов — 25 декабря 1611 г. получил от Д. Трубецкого и
И. Заруцкого поместье в Курмышском уезде47.
Дьяк Гаврила Богданов —20 апреля 1612 г. под Москвой48.
Дьяк Яков Литвинов —его припись имеется на наказной памяти И. Заруцкого
о выборе земских старост —от 29 сентября 1611 г. и указе И. Заруцкого неделыцику
Ю. Зехову поставить «очи на очи» всех, о ком говорил в расспросных речах Терентий
Зехов 13 октября 1611 г.49
ДьякАфанасий Царевский —22 августа 1611 г. подал челобитную о невзимании
пошлин с его пустого поместья в Твери50.
история
зшскии опопченин е России начала ион ееиа
S7
Итак, за период функционирования Первого ополчения удается установить
имена 36 дьяков и 22 подьячих. Почти все они имели опыт приказной службы ра­
нее. Приказная система Московского государства продолжала оставаться основой
центрального управления и в период Междуцарствия. В целом реальную власть Бо­
ярское правительство имело лишь до осады Москвы, до марта 1611 г. Образование
ополчений способствовало массовым переходам приказных служащих в подмо­
сковные органы власти, тем самым обнаруживая несостоятельность этого прави­
тельства, просуществовавшего, тем не менее, до 1612 г.
Анализ делопроизводственной документации позволяет утверждать, что Под­
московное ополчение продолжало функционировать весь 1611 г., несмотря на кри­
зис в июле 1611 г. Переходы приказных служащих во Второе ополчение начали
осуществляться лишь с марта-апреля 1612 г., когда там сформировались альтерна­
тивные приказные учреждения. Часть служащих, тем не менее, продолжала службу
в Подмосковном ополчении, а позже вошли в состав приказной администрации но­
вого правительства Михаила Романова.
1 Об этой росписи упоминается в отписке
6 Акты А. И. Юшкова. № 300. С. 321; № 302.
казанцев к пермичам от 12 июня 1611г., речь идет
С. 323; АСЗ. Т. 3. № 43. С. 36-37; № 109. С. 9 5 -
о присяге всего казанского народа содействовать
96; № 531. С. 452; Т. 4. № 26. С. 23; № 137. С. 101;
освобождению Москвы от поляков. См.: ААЭ. Т. 2.
№ 150. С. 115; № 288. С. 379; № 289. С. 379, 380;
№ 188 (II). С. 323.
№ 315. С. 234; Арзамасские поместные акты...
2ААЭ. Т. 2. № 185. С. 315-316.
№ 282. С. 371; № 298. С. 391; № 299. С. 392; Акты фе­
3Забелин И. Е. Минин и Пожарский. Прямые
и кривые в Смутное время. М., 1901. Приложение.
одального землевладения и хозяйства ХГѴ-ХѴІ ве-
№ 1.С. 260-267.
тыря/П одг. к печати А. А. Зимин. М ., 1956. № 424.
4 ААЭ. Т. 2. № 192. С. 331 (в книге ошибочно
241); Самоквасов Д. Я. Архивный материал. Новоот­
ков:в2ч.Ч.2.АктыИосифо-ВолоколамскогомонасС. 484—485; Забелин И. Е. Минин и Пожарский...
Приложение. № 4. С. 277.
крытые документы поместно-вотчинных учреждений
7 Научно-исследовательский отдел руко­
Московского царства. В 2 т. Т. 2. (ХѴІ-ХѴІІ вв.). М.,
писей Российской государственной библиотеки.
1909. С. 603—604; Моисеев М. В. К истории землевла­
Ф. 204. Карт. 26. № . 27. Л. 1; АСЗ. Т. 3. № 39. С. 3 3 -
дения рода Юсуповых в начале XVII века / / Русский
34; № 329. С. 270; Арзамасские поместные акты...
дипломатарий (далее - РД). Вып. 10. М., 2004. С. 202
№ 291. С. 382.
(в публикации ошибочное прочтение фамилии —Гре­
8Арзамасские поместные акты... № 305. С. 401—
ков); Арзамасские поместные акты (1578—1618 гг.) /
402; № 306. С. 404; № 337. С. 441; Акты А. И. Юшко­
Подред. С. Б. Веселовского М., 1915. № 293. С. 384;
ва. № 310. С. 331-332; АСЗ. Т. 4. № 518. С. 416.
№ 296. С. 388; № 301. С. 396; № 304. С. 400.
5ААЭ. Т. 2. № 192. С. 331 (в книге ошибочно
241); № 207. С. 351 (в книге ошибочно 261); Ар­
9Акты под московных ополчений и Земского
собора (1611—1613 гг.) / Под ред. С.Б. Веселовско­
го. М ., 1911. № 95. С. 114. № 1.С . 1-3 .
замасские поместные акты... № 307. С. 406; Акты
10ЗерцаловА. Н. Из актов Московского Архи­
XIII—XVII вв., представленные в Разрядный при­
ва Министерства Юстиции: о сыске поместных и
каз представителями служилых фамилий после от­
денежных четвертных и городовых окладах с 1614
мены местничества / Собрал и издал А. И. Юшков
по 1619 гг. и о большом сыске окладов 1622 г. / /
(далее: Акты А. И. Юшкова). Ч. 1. М., 1898. № 305.
ЧОИДР. М., 1900. Кн. 2. С. 40; Акты подмосков­
С. 327; № 307. С. 329; № 309. С. 331; АСЗ. Т. 3. № 133.
ных ополчений... № 40. С. 52-53; № 75. С. 93.
С. 113-114; № 451. С. 371-372; Т. 4. № 138. С. 102;
№ 258. С. 193.
S8
11Акты под московных ополчений... № 13. С. 20;
№ 31. С. 38.
СЛІНТНОЕ ПРЕНІЯ Н ЗЕЛІСВИЕ ОПОЛЧЕНИЯ В НЛЧЛЛЕ ЯОН ВЕКЛ
12Там же. № 59. С. 75.
С. 163.
13 Кормленая книга Владимирской четверти
32Антонов А. В. Частные архивы русских фе­
7123 г. / / Сухотин Л. М. Четвертинки Смутного
одалов XV — начала XVII века / / РД. Вып. 8. М.,
времени (1604-1617 гг.). М., 1912. С. 48.
2002. № 3253. С. 407.
14 Забелин И. Е. Минин и Пожарский... При­
ложение. № 6 . С. 281.
33 Дополнения к актам историческим, со­
бранные и изданные археографическою комис-
15Там же. Приложение. № 1. С. 267.
сиею: в 12 т. СПб., 1846. Т. 1. № . 232. С. 399-400.
16Акты А.И. Юшкова. № 303. С. 324.
34Антонов А. В. Частные архивы...№ 706. С. 94.
17 Забелин И. Е. Минин и Пожарский... При­
ложение. № 4 . С. 277.
35 Арзамасские поместные акты... № 302.
С. 398; Веселовский С. Б. Дьяки и подьячие...
18Там же. Приложение. № 1. С. 267.
С. 46-47.
‘''Арзамасские помсстпысакты... № 239. С. 379;
№ 289. С. 379-380; № 349. С. 453; Акты подмос­
36 Акты подмосковных ополчений... № 1.
С. 1 - 3.
ковных ополчений... № 15. С. 21; № 16. С. 22,
37 Там же. № 1. С. 1 -3 ; № 6. С. 7 -8 ; № 7.
23; № 17. С. 23; № 26. С. 33; № 34. С. 43; № 39.
С. 9 -1 0 ; № 10. С. 15; № 11. С. 17; № 11. С. 17; № 13.
С. 51; Акты А. И. Юшкова. № 306. С. 128; Кормле­
С. 20; № 19. С. 26; № 17. С. 23.
ная книга Владимирской четверти 7123 г. ... С. 58;
РГАДА. Ф. 396. Оп. 1 .4 . 24. № 37431. Л. 1.
38 Там же. № 26. С. 33; № 32. С. 41; № 34.
С. 43; № 37. С. 48; № 39. С. 51; № 45. С. 57; № 50.
20 Веселовский С. Б. Дьяки и подьячие XV
С. 63; № 58. С. 72-73; № 59. С. 75.
XVII вв.М ., 1975. С. 376.
39Там же. № 8. С. 10-11.
21 РГАДА. Ф. 396. On. 1. Ч. 32. № 49906. Л. 1;
РГАДА. Ф. 396. On. 1. Ч. 32. № 49913. Л. 1; Акты
40 Веселовский С. Б. Дьяки и подьячие...
С. 407-408.
подмосковных ополчений... Приложение. № 9.
С. 12-13; № 11. С. 161; № 13. С. 162; № 18. С. 163.
41 Акты подмосковных ополчений... № 122.
С . 200.
22 Акты подмосковных ополчений... № 60.
С. 76; Кормленая книга Владимирской чети... С. 53.
23 Кормленая книга Владимирской чети...
С. 48, 53; Акты А. И. Юшкова. № 311. С. 333; АСЗ.
Т. 4. № 518. С. 416; Веселовский С. Б. Дьяки и под­
ьячие... С. 309.
42 Там же. № 45. С. 57; № 50. С. 63; № 53.
С. 67.
43 Там же. № 4. С. 5 -6 ; № 11. С. 17; РГАДА.
Ф. 396. Оп. 1 .4 .2 4 . № 37429. Л. 1.
44 Веселовский С. Б. Дьяки и подьячие...
С. 288-289.
24 Акты Московского государства / Под ред.
45 Забелин И. Е. М инин и Пожарский... При­
Н. А. Попова, Д. Я. Самоквасова: в 3 т. Т. 1 (1571 —
ложение. № 1. С. 267; Веселовский С. Б. Дьяки и
1634 гг.). СПб., 1890. № 45. С. 82.
подьячие... С. 231.
25 Акты, относящиеся до юридического быта
древней России / Под ред. Н. В. Калачева: в 3 т.
СПб., 1857-1884. Т. 2. № 168. Стб. 528.
46 СГГиД. Т. 2. № 281. С. 593.
47 Памятники истории нижегородского дви­
жения в эпоху Смуты и земского ополчения, 1611 —
26Арзамасские поместные акты... № 295. С. 386.
1612 гг. Действия Нижегородской губернской уче­
27 СГГиД. Т. 2. № 262. С. 548.
ной архивной комиссии: сборникХІ. Н. Новгород,
28 Акты подмосковных ополчений... № 95.
1912. С. 132.
С. 114.
48 Белокуров С. А. Разрядные записи за Смут­
29 Веселовский С. Б. Дьяки и подьячие...
С. 185, 252, 325, 579.
30 Баранов К.
ное время (7113—7121 гг.). М ., 1907. С. 25; Веселов­
ский С. Б. Дьяки и подьячие... С. 55.
В.
Новые
акты
Иосифо-
49 Акты юридические, или Собрание форм
Волоколамскоп) монастыря / / РД. Вып. 4. М., 1998. №
старинного делопроизводства. СПб., 1838. № 58.
10.С. 35.
С. 98; № 340. С. 366.
31РГАДА. Ф. 396. Оп. 1.4.32.№ 49908. Л. 1;Акты
50 РГАДА. Ф. 396. On. 1. Ч. 24. № 37429. Л. 2.
подмосковных ополчений... Приложение. № 17.
история
зшскии опопченин е России начала ион ееиа
S9
Д. В. Лисейцев
СИНТЕЗ УПРАВЛЕНЧЕСКИХ СТРУКТУР
I И II НАРОДНЫХ ОПОЛЧЕНИЙ*
В 1611 г. продолжавшаяся седьмой год Смута в Московском государстве подо­
шла к своей кульминации. Надежды на прекращение бедствий после избрания на
российский престол польского принца Владислава Вазы не оправдались: отец из­
бранного государя король Сигизмунд III взял курс на полное подчинение Руси своей
власти. С начала 1611 г. в русских городах стало формироваться земское национальноосвободительное движение, которое после полутора лет борьбы сумело освободить
от польско-литовской оккупации Москву и положить начало преодолению Смут­
ного времени. Не вызывает сомнений поэтому огромное значение I и II Ополче­
ний в событиях российской истории начала XVII в. Тем не менее, они (особенно I
Ополчение) не избалованы пристальным вниманием ученых. В обобщающих тру­
дах по истории Смуты о I Ополчении говорится обыкновенно очень кратко, при­
чем подчеркивается его изначальная обреченность на поражение в силу социальной
неоднородности его состава1. Немногим более повезло II Ополчению: единствен­
ным специальным исследованием, посвященным ему, до сей поры остается работа
П. Г. Любомирова2. И если социальному составу Ополчений и ходу военных действий
1611—1612 гг. внимание исследователями все-таки уделялось, то административные
структуры, сложившиеся при Ополчениях, исследованы до сих пор крайне недоста­
точно. Между тем, их изучение позволило бы прояснить многие моменты истории
политической борьбы между течениями в национально-освободительном движении
1611—1612 гг. В настоящей статье мною будет рассмотрена эволюция приказных ор­
ганов, оформившихся при правительствах I и II Ополчений.
Начало открытой борьбы против польско-литовских оккупационных сил в Мо­
скве относится к началу марта 1611 г. «Новый летописец» повествует о начале оса­
ды Москвы в связи с рассказом об аресте поляками патриарха Гермогена, в главе
«Об отдаче патриарха приставам»: «Прокофий же Ляпунов и всех городов воеводы
собрались и пришли под Москву». Арест патриарха автор «Нового летописца» объяс­
няет именно отказом Гермогена написать воеводам грамоту с призывом «воротиться
вспять»3. Это событие имело место в первой половине марта 1611 г. Рать Ляпунова
выступила из Коломны к Москве 3 марта 1611 г., о чем предводитель Ополчения уве­
домил жителей Ярославля: «писал воевода и думной дворянин Прокофей Петрович
Ляпунов и ратные люди, что они пошли с Коломны под Москву»4. Известно, что
* Исследование выполнено в рамках Программы фундаментальных исследований Президиума
РАН «Историко-культурное наследие и духовные ценности России».
60
статноЕ
вреоія и з е щ и е ополчения в нйчйіе кон вевй
в Вербное воскресенье, 17 марта 1611 г., поляки временно выпустили патриарха изпод стражи, чтобы тот смог принять участие в традиционном «шествии на осляти».
Передовые отряды Ополчения (под командой князя Д. М. Пожарского, И. М. Бутур­
лина, И. А. Колтовского) к тому времени уже стояли под Москвой: именно они всту­
пили в бой с поляками во вторник 19 марта 1611 г. На другой день подоспел воевода
И. В. Плещеев, в то время как основные силы ополченцев к городу еще не подош­
ли. Лишь после сожжения столицы поляками войска ополченцев, соединившись
у Николо-Угрешского монастыря, подступили к Москве. «Новый летописец» со­
общает, что во главе войска стояли П. П. Ляпунов, князь Д. Т. Трубецкой и И. М. Заруцкий, которые и были выбраны «всей ратью... в начальники»5. Исходя из этого,
мы должны сделать вывод о том, что уже в конце марта —начале апреля 1611г. под
Москвой сложился своего рода «триумвират», продержавшийся около 4 месяцев,
вплоть до гибели П. Ляпунова от рук казаков И. Заруцкого. Однако сохранившиеся
документы показывают картину более сложную.
I Ополчение оформилось из двух основных военно-политических сил, сло­
жившихся в годы Смуты. Во-первых, это были представители земщины Рязанских,
Поволжских и Поморских городов (Ляпунов в грамоте в Ярославль сообщал о том,
что к нему на соединение идут отряды из Мурома, Нижнего, Суздаля, Владимира,
Вологды и Поморских городов, Романова, Галича, Костромы)6. Второй составляю­
щей сил I Ополчения были казачьи отряды под руководством И. Заруцкого и князя
Д. Трубецкого, дислоцировавшиеся зимой 1610/11 г. в Калуге и Туле. В массе своей,
это были недавние сторонники Лжедмитрия II.
При всей многочисленности земских сил, они не могли еще иметь собствен­
ных оформившихся административных структур, поскольку до недавнего времени
все они подчинялись находящемуся в Москве правительству (сначала — Василия
Шуйского, затем — королевича Владислава). Впрочем, Н. В. Рыбалко в специ­
альной статье, посвященной реконструкции системы центрального управления в
Московском государстве периода «междуцарствия», указывает, что в Ополчении
до 30 июня 1611 г. делопроизводство велось дьяками А. Голенищевым, П. Пивовым и В. Пановым7. Однако обращение к документу, на который ссылается иссле­
довательница, вышеназванного вывода сделать не позволяет: дьяк А. Голенищев
нес в марте 1611 г. службу в воеводской администрации в Ярославле и никак не
мог вести делопроизводства Ополчения под Москвой. П. Пивов и В. Панов также
находились на службе в Ярославле (их подписи стояли на грамоте, направленной
в марте 1611г. из Ярославля в Казань)8. Однако дьяками они в тот момент не были:
эта часть их карьер осталась в прошлом: Пивов и Панов носили дьячий чин еще
до начала Смуты9.
Оформление правительственных органов при земских отрядах П. Ляпунова на­
чалось лишь в начале апреля 1611 г., когда Ополчение стало лагерем под Москвой.
19 марта 1611 г. (в день восстания против поляков в Москве) руководители Опол­
чения приняли решение о выделении стрелецкому голове А. Микулину поместья
в Муромском уезде. На челобитной Микулина стояла помета Прокофия Ляпунова.
Замечу, что поместье было дано челобитчику временно, «до московского строенья».
В дальнейшем предполагалось «как ождаст Бог на Московское государство госуда­
ря, и тогды велит государь то помесье... на Москве в Поместном приказе в книги в
ево оклад справить». 28 марта 1611 г. из этого поместья часть была выделена на про­
житок вдове и дочерям прежнего владельца, решение по этому вопросу вновь было
история з а м н и ополчений e
России начааа кин ееиа
бі
вынесено Ляпуновым. Через неделю, 6 апреля 1611 г., вопрос о муромском поместье
вызвал очередную челобитную, по которой 11 апреля была сделана выпись, на кото­
рой значилась помета дьяка Ивана Ефанова10, служившего в Поместном приказе в
1595—1609 гг., а затем в том же ведомстве I Ополчения11. Таким образом, Поместный
приказ в полках Ляпунова функционировал с начала апреля 1611 г.
С этого времени в стане Ляпунова начинают вести правильное делопроизвод­
ство. 11 апреля, в частности, была отправлена грамота в Соль Вычегодскую. Адре­
сантом грамоты были «Росийского Московского великого государства бояре и
воеводы, и думный дворянин Прокофей Петрович Ляпунов, и дети боярские всех
городов, и всякие служилые люди». Речь в этом документе шла о замене в горо­
де одного воеводы другим; грамота, как и полагалось по традициям российского
делопроизводства, имела дьячью припись —ее поставил на документе дьяк Богдан
Губин; судя по характеру грамоты, он выполнял в апреле 1611г. обязанности разряд­
ного дьяка12. Интересно, что Губин незадолго до того получил дьячий чин от адми­
нистрации королевича Владислава (в Боярском списке 1611 г. напротив его имени
имеется помета —«написан при литве») и был назначен служить в приказ Большого
дворца13. У истоков приказной администрации Ополчения Ляпунова стояли, таким
образом, дьяки, покинувшие после мартовского восстания 1611 г. Москву. Тако­
вых было немало. В указе от 20 апреля 1611 г. король Сигизмунд III констатировал:
«ныне учинилось нам ведомо, што некоторые дьяки, целовав сыну нашому крест,
изменили, побежали с Москвы в воровство к Ляпунову»14. Бежали, разумеется, не
только дьяки, но и подьячие. В июне 1611 г. остававшийся верным польской пар­
тии дворцовый дьяк М. Тюхин в своей отписке сообщал о невозможности навести
справки по вопросам земельного владения, поскольку «подьячие все в воровских
полкех, и писцовых книг сыскати не мочно»15. Приказные служащие вливались в
формирующуюся администрацию Ополчения. Важно подчеркнуть, что в распоря­
жениях земских властей фигурирует лишь имя П. Ляпунова: остальные члены «три­
умвирата» —Д. Трубецкой и И. Заруцкий —в них не упоминаются.
В иной ситуации были силы, возглавляемые Трубецким и Заруцким. Еще во
время движения Лжедмитрия II в их лагере были сформированы административ­
ные структуры, претендовавшие на то, чтобы заменить собой московскую админи­
страцию Василия Шуйского. Автор этой статьи далек от того, чтобы утверждать,
будто «тушинская приказная система... в своей основе являлась точной копией мо­
сковской и мало чем от нее отличалась»16. Тем не менее, функционирование трех
«воровских» приказов: Поместного, Большого дворца и Казанского дворца —под­
тверждается источниками17. Продолжали прежние «воровские» приказы действо­
вать и в начале марта 1611 г. В августе 1611 г. в Ярославской чети при I Ополчении
рассматривался один из документов, созданных административными структурами
бывших тушинцев —грамоту о передаче в оброк кабака в городе Перемышле —па­
мять, «какову положил в Ярославской чети... Жданко Микулин за моею боярина и
воеводы князя Дмитрея Тимофеевича Трубецкого печатью за приписью диака Ива­
на Пестрикова нынешнего 119-го году марта в 5 день»18.
По всей вероятности, административные структуры, сложившиеся в окружении
Трубецкого и Заруцкого продолжали действовать обособленно довольно продолжи­
тельное время. Во всяком случае, даже 20 июня 1611 г. дьяк Д. Хвицкий (видимо,
как дьяк Ямского приказа) взимал подати с населения Галицкого уезда по прика­
зу боярина князя Д. Т. Трубецкого. П. П. Ляпунов в соответствующем документе
62
опытное
штат н зегиские
ополчения б нйчіме бон веко
не упомянут19. Вскоре, правда, соглашение о единстве действий было вождями па­
триотических сил достигнуто. 23 июня 1611 г. из-под Москвы в Кетский острог была
отправлена грамота от лица всех трех воевод: Трубецкого, Заруцкого и Ляпунова20.
Формальное объединение земских и казачьих сил в I Ополчение произошло неде­
лю спустя с принятием известного Приговора от 30 июня 1611 г., который ненадол­
го сплотил разнородные и разрозненные силы, стоявшие под Москвой. Приговор
подразумевал, в числе прочего, и объединение административных органов, кото­
рые ранее действовали по отдельности у Ляпунова и Трубецкого. Об этом напрямую
говорится в некоторых статьях Приговора: «А ратные всякие большие дела ведать
бояром и разрядным дьяком в Большом в одном разряде... А поместные и вотчин­
ные всякие дела ведати в одном Поместном приказе, а в иных полкех поместных дел
не ведати, и грамот поместных и вотчинных не давати»21. И действительно, вскоре
после принятия Приговора, 12 июля 1611 г. подати с населения Галицкого уезда со­
бирались уже по приказу троих воевод —Трубецкого, Заруцкого и Ляпунова, причем
деньги принимал уже другой дьяк —М. Огарков, возглавивший, вероятно, в объеди­
ненной администрации I Ополчения Ямской приказ22.
По всей видимости, лидирующие позиции в формировавшихся при I Ополче­
нии приказах заняли дьяки, оказавшиеся весной 1611 г. в лагере Ляпунова. В Раз­
рядном приказе дела вершили дьяки И. Карташов, М. Поздеев и Н. Новокшенов.
Все они ранее служили в Разрядном приказе подьячими; Карташов и Поздеев успе­
ли побывать в этом приказе в Москве также и дьяками. Их подписи стоят на При­
говоре 30 июня 1611 г.; припись М. Поздеева, кроме того, имеется и на боярском
списке 1611 г., который составлялся, вероятнее всего, в лагере Ляпунова23. Помест­
ный приказ возглавили дьяки И. Ефанов и Г. Мартемьянов, служившие в том же
ведомстве в Москве; Ефанова мы видим в окружении Ляпунова уже в апреле 1611г.,
Мартемьянова —по меньшей мере —с мая. Приказом Казанского дворца руководил
дьяк А. Шапилов24, тот же приказ ведавший и в правительстве Василия Шуйского.
С. Самсонов, служивший в Москве в Челобитном приказе, то же учреждение воз­
главлял и в Ополчении в июле 1611 г. Четвертные приказы также возглавили мо­
сковские дьяки —Балицкую четь, возможно, М. Огарков, Владимирскую и, вероят­
но, Костромскую —Е Витовтов.
Однако единство I Ополчения продержалось не более месяца —22 июля 1611 г.
П. П. Ляпунов был убит казаками. За этим последовали раскол основных сил Опол­
чения и переворот в его властных структурах. Уже с конца июля 1611 г. во главе под­
московных приказов появляются связанные с бывшим тушинским лагерем дьяки,
постепенно вытеснившие из администрации прежних д ьяков Василия Шуйского, со­
ставлявших костяк приказной администрации в войске Ляпунова. 29 июля 1611г., че­
рез неделю после гибели вождя земских сил, Трубецкой и Заруцкий отправили нового
воеводу в Ядрин; составленный для воеводы наказ завершался распоряжением отчи­
тываться по всем делам «в приказе Казанского и Мещерского дворца дияком думно­
му Другому Тимофеевичю Рындину да Олексею Шапилову»25. Как видно, тушинец,
примкнувший к Лжедмитрию II еще в 1607 г., оттеснил в приказе на вторые позиции
бывшего царского дьяка. К середине сентября 1611 г. Рындин, похоже, вовсе остался
единоличным администратором в Казанском дворце: 18сентября 1611 г. арзамасский
воевода действовал уже на основании грамоты, присланной «ис Козанского дворца за
приписью думнаго дияка Другова Рындина»26. А. Шапилов был из Ополчения удален;
в 1611/12 г. мы видим его дьяком в Белоозере27.
история зсіисшій
оиопченнн е России начала кин века
63
Разумеется, кадровые перемены не могли не коснуться головного учреждения
приказной системы —Разрядного приказа. Довольно быстро из этого ведомства вы­
был дьяк М. Поздеев: 2 августа 1611 г. он еще находился в подмосковном лагере
Ополчения, а в сентябре того же года уже нес службу в Костроме. Еще раньше из
Разрядного приказа был удален дьяк И. Карташев — он находился во Владимире
уже 7 августа 1611 г. Из прежних дьяков в Разряде остался сидеть лишь Н. Новокшенов: его присутствие в подмосковном лагере фиксируется документами вплоть до
12 марта 1612 г.28 Выбывших разрядных дьяков руководители I Ополчения стре­
мились заменить другими лицами. В августе 1611 г. Разрядный приказ возглавил
Т. Витовтов, ранее имевший при Василии Шуйском чин думного дьяка, но в конце
царствования этого государя находившийся в фактической опале на службе в Свияжске. Во главе Разряда при Ополчении он находился 22 августа —13 октября 1611 г.29
С середины октября 1611 г. упоминания о Т. Витовтове из документов I Ополчения
исчезают. Около трех месяцев после этого Разрядным приказом ведал, видимо, в
одиночестве, Н. Новокшенов, а в январе-феврале 1612 г. вместе с ним служил дьяк
П. Евдокимов30. В феврале 1612 г. Разрядный приказ возглавил дьяк С. Васильев,
принимавший активное участие в делах Ополчения на его ранней стадии: после со­
жжения Москвы он был отправлен из Троице-Сергиева монастыря на сбор ратных
людей для I Ополчения, а летом 1611г. послан на переговоры в Новгород31. Его мы
видим думным разрядным дьяком около месяца, 11 февраля — 13 марта 1612 г.32
Схожей была ситуация в Поместном приказе. Дьяк Иван Ефанов в последний
раз упоминается как глава Поместного приказа 25 июля 1611 г., после чего его вы­
слали на службу в Ярославль, где он находился уже в сентябре 1611 г.33 Его това­
рищ Е Мартемьянов оставался в приказе и к середине марта 1612 г. даже получил от
вождей Ополчения думный чин34. Однако уже 20 августа над Мартемьяновым были
поставлены бывшие тушинцы —Ф. Шушерин и П. Третьяков (причем оба —в чине
думных дьяков)35. Третьяков между 15 декабря 1611 г. и 25 января 1612 г. перешел
на службу в оккупированную поляками Москву36, но административная группа По­
местного приказа была еще в ноябре 1611 г. пополнена отозванным из Арзамаса дья­
ком И. Шевыревым, и до середины марта 1611 г. Поместный приказ в I Ополчении
возглавляли думный дьяк Ф. Шушерин и дьяки И. Шевырев и Е Мартемьянов37.
Аналогичные процессы протекали в других подмосковных приказах. В Ямском
приказе М. Огаркова заменил дьяк Д. Хвицкий, ранее собиравший подати в войско
Трубецкого. 15 августа 1611 г. жители Еалицкого уезда вновь платили деньги дья­
ку Хвицкому38. Впрочем, и последний оставался в приказе относительно недолго:
спустя 3 месяца, 15 ноября 1611 г. во главе Ямского приказа стоял уже дьяк Ф. Ла­
рионов, получивший дьяческий чин, вероятно, под Москвой39. В Челобитном при­
казе некоторое время оставался еще дьяк С. Самсонов, занимавший тот же пост в
правительстве Василия Шуйского и королевича Владислава: во главе Челобитного
приказа он упоминается 28 июля —22 августа 1611 г.40 Но к 11 ноября 1611г. это ве­
домство возглавлял дьяк И. Алексеев41, который, как и Ф. Ларионов, дьяческий чин
получил, видимо, из рук вождей Ополчения.
Относительно стабильной оказалась лишь администрация четвертных прика­
зов. В Еалицкой чети, которой при Ляпунове, по предположению С. К. Богоявлен­
ского, руководил дьяк М. Огарков, уже в августе 1611 г. распоряжался Г. Витовтов42.
Этот же дьяк вплоть до осени 1612 г. оставался на службе в Костромской (Ярос­
лавской) и Владимирской четверти43. Это был едва ли не единственный дьяк, пере6(1
опытное
штат н зеіиские
ополчения в нпнме вон веко
шедший из московских приказов в лагерь Ляпунова, сумевший после гибели своего
патрона не только до конца удержаться в приказной администрации I Ополчения,
но и увеличить свое влияние, сконцентрировав в своих руках сразу три четвертных
приказа. Объясняется это, вероятно, тем, что его родной брат, Евдоким Витовтов,
служил в Тушинском лагере44, из которого и вышли предводители I Ополчения Тру­
бецкой и Заруцкий. В целом же в кадровой политике бояр Трубецкого и Заруцкого
в августе 1611 г. —феврале 1612 г. наблюдается тенденция к вытеснению из приказов
дьяков, чье политическое прошлое было связано со службой в правительстве Васи­
лия Шуйского и лагере Прокофия Ляпунова. Этих дьяков отправляли на службу в
города, заменяя их бывшими тушинцами или, в некоторых случаях, новопожало­
ванными в дьяческий чин лицами.
Весна 1612 г. ознаменовалась для I Ополчения кризисом. 2 марта 1612 г. казаки
из I Ополчения присягнули Лжедмитрию III (Псковскому вору). В связи с этим из
стана Ополчения начали посылать челобитные в Коломну, где находилась «царица
и великая княгиня Марина Юрьевна» и «царевич Иван Дмитриевич»; одна из та­
ких грамот (по челобитной жителей Зарайска) датирована 13 марта 1612 г.45 К концу
апреля 1612 г. от лица «царя Дмитрия Ивановича» действовала администрация Ар­
замаса (город подчинялся Лжедмитрию III как минимум до 21 июня 1612 г.). В мае
1612 г. власть нового самозваного царя утверждалась в Северской земле: 14 и 20 мая
1612 г. служилые люди получали прибавки к жалованью «за путимскую службу при
воре при Матюшке... как вору Матюшке крест целовали»; направлен был новый во­
евода в Стародуб. В этих сложных обстоятельствах Разрядный приказ в I Ополчении
возглавлял дьяк М. Любученинов, остававшийся на этом посту и в августе 1612 г.46
Происходившие под Москвой перемены, надо полагать, были негативно восприня­
ты многими приказными служащими. С марта 1612 г. мы не располагаем сведения­
ми о пребывании под Москвой разрядных дьяков С. Васильева и Н. Новокшенова,
поместного дьяка Г. Мартемьянова.
Не прибавляло стабильности подмосковному лагерю и оформление Ополчения
под руководством князя Д. М. Пожарского и К. Минина: в апреле 1612 г. оно обо­
сновалось в Ярославле, и многие поволжские и поморские города стали переходить
под управление II Ополчения. К концу лета 1612 г. II Ополчение контролировало
уже города по Волге от Нижнего Новгорода до Ярославля и Ростова; власть Пожар­
ского признана была в Галиче, а также в городах на пути из Ярославля к Белому
морю — в Белоозере, Вологде, Архангельске. Под контроль земского Ополчения
переходили и города к востоку от Москвы — Владимир, Шуя и Арзамас47. I опол­
чение продолжало еще держать под контролем города к югу от Москвы —Коломну,
Тулу, Калугу, Переславль-Рязанский, Волхов48, но его сфера влияния быстро сокра­
щалась. Так, жители Переславля-Залесского присылали к Пожарскому челобитье
о защите от казаков Заруцкого; явившиеся под Москву дети боярские из «украинных городов» также просили себе защиты от атамана Заруцкого в Ярославле. Между
земцами и казаками летом 1612 г. дело доходило до прямых военных столкнове­
ний, как, например, в Пошехонье и под Угличем. В итоге, когда в середине августа
1612 г. Ополчение Пожарского выступило из Ярославля к Москве, Заруцкий со сво­
ими казаками бежал через Коломну в Рязанские земли49.
Подступившее к Москве II Ополчение, в отличие от сил, осадивших столицу
весной 1611 г., уже имело сформированное правительство со своими администра­
тивными структурами. Складывание приказов в Ополчении Пожарского произо­
история
зем ик ошчвннн е росснн начала кин века
шло во время пребывания войска в Ярославле. Первые упоминания о работе при­
казных органов в Ярославле относятся к началу апреля 1612 г. Уже 9 апреля галичане
платили оброки и подати в Ополчение Пожарского: 12 мая 1612 г. эти деньги при­
нимал от них дьяк В. Юдин, возглавивший приказ Галицкой чети. Тем же приказом
Юдин руководил и в июле, а затем до конца 1612 г. под Москвой и в самой Москве
после ее освобождения50. Некоторое время Юдин руководил и другим четвертным
приказом —Новгородской четью. 25 апреля 1612 г. он удостоверил своей приписью
грамоту, отправленную на Двину51. Позднее Новгородской четью управляли дьяки
И. Булыгин и А. Степанов52, а затем, уже под Москвой, А. Иванов и С. Романчуков
—грамота, отправленная 4 октября 1612 г. на Вымь, предписывала присылать деньги
в четь именно этим дьякам53.
Начали действовать и другие приказы. Уже 14 апреля 1612 г. из Ярославля в
Белоозеро была направлена грамота о назначении на службу туда дьяка Б. Ильи­
на. Этот документ был скреплен приписью дьяка М. Данилова, который служил
в Разрядном приказе у Василия Шуйского, а позднее и в администрации царя
Михаила54. Под Москвой в Разрядном приказе у Пожарского служил также дьяк
А. Вареев55. С мая 1612 г. при II Ополчении действовал приказ Казанского дворца,
руководить которым был назначен дьяк С. Головин56. В июне в Ярославле действо­
вал также приказ Большого дворца (им руководили дворцовые дьяки Н. Емельянов
и П. Насонов)57. Последний из них месяц спустя служил уже в другом приказе —
в Большом приходе58. Начиная с июня — июля 1612 г. упоминается в источни­
ках Поместный приказ при II Ополчении. Там служили дьяки Г. Мартемьянов и
Ф. Лихачев59. С июля 1612 г. в сформированном в Ярославле Монастырском при­
казе служили дьяки Т. Витовтов и Н. Дмитриев60. К августу 1612 г. при II Ополче­
нии, выступившем уже к Москве, сложился, надо полагать, Посольский приказ,
управлять которым было доверено дьяку Савве Романчукову, имевшему длитель­
ный опыт службы подьячим в дипломатическом ведомстве61. Сложно сказать, воз­
главлял ли во II Ополчении какой-либо приказ дьяк С. Самсонов. Он одним из
первых примкнул к войску Пожарского, находился у него в Нижнем Новгороде
и оттуда был отправлен в составе войска для занятия Ярославля; позднее, в июле
1612 г. в составе передового отряда С. Самсонов выступил к Москве62. Возможно,
под Москвой ему подчинили Челобитный приказ — ведомство, которым он по­
следовательно руководил при Василии Шуйском, в I Ополчении и правительстве
Михаила Романова63.
Всего по документам нам известно о деятельности в составе II ополчения
10-ти приказов64, деятельностью которых руководили 16 дьяков. Ни один из при­
казных дьяков II Ополчения не был связан с тушинским лагерем. В большинстве
своем это были люди, имевшие за спиной стаж приказной службы. Некоторые из
приказных дьяков II Ополчения перешли в его ряды из Ополчения Трубецкого и
Заруцкого. К числу таковых относятся Т. Витовтов, С. Головин, Г. Мартемьянов,
С. Самсонов.
С конца августа 1612 г. Москву осаждали одновременно два Ополчения, дер­
жавшихся обособленно друг от друга. При каждом из Ополчений продолжали са­
мостоятельно действовать приказные учреждения. В частности, 1 сентября 1612 г.
из I Ополчения была направлена грамота в Тулу с требованием передать банные
оброчные деньги во Владимирскую четь дьяку Г. Витовтову65. По меньшей мере, до
конца сентября 1612 г. обособленно действовали Поместные приказы обоих Опол­
66
СітаТНОЕ ВРЕгТІЯ И В Е Щ И Е ОПОЛЧЕНИЯ В НЙЧЙІЕ KUII ВЕВЙ
чений: 21 сентября 1612 г. при Ополчении Трубецкого этим ведомством все еще
руководили думный дьяк Ф. Шушерин и дьяк И. Шевырев, тогда как из Ополче­
ния Пожарского грамоты по поместным делам приписывали дьяки Г. Мартемьянов и Ф. Лихачев66.
Отношения между двумя Ополчениями оставались напряженными. Отлич­
ной иллюстрацией тому является грамота, отправленная 9 сентября 1612 г. из-под
Москвы от князя Пожарского в Вологду. Рассказав о боях с гетманом Ходкевичем,
воевода ни словом не упомянул участия в сражениях отрядов I Ополчения. Более
того, по словам земцев, казаки Трубецкого имели намерение убить Пожарского;
«атаманы и казаки учинили в полкех и по дорогам грабежи и убивства великие, и
хотят итти по городом в Ярославль и на Вологду и в иные городы, чтоб их засесть
и православных християн разорять, ... а нас бы всех ратных людей переграбить
и от Москвы отженуть»67.
Преодолеть рознь удалось далеко не сразу. Автор «Нового летописца» непо­
средственно после рассказа об отражении нападения войск гетмана Ходкевича
поместил статью «О съезде бояр и воевод». В ней сообщается, что «Начальники
же начали между собой быть не в совете из-за того, что князь Дмитрий Тимофее­
вич хотел, чтобы князь Дмитрий Пожарский и Кузьма ездили к нему в таборы.
Они же к нему не ездили..., боясь убийства от казаков. И приговорили всей ратью
съезжаться на Неглинной. И тут же начали съезжаться и земское дело решать»68.
Подтверждение этому летописному сообщению содержится в тексте грамоты, от­
правленной из-под Москвы в Белоозеро: «И были у нас по ся места под Москвою
розряды розные, а ныне по милости Божии меж себя мы Дмитрей Трубетцкой и
Дмитрей Пожарской, по челобитью и по приговору всех чинов людей, стали во
единачестве и укрепились, что нам да выборному человеку Кузьме Минину М о­
сковского государства доступать и Российскому государству во всем добра хотеть
безо всякие хитрости, и розряд и всякие приказы поставили на Неглимне, на Тру­
бе, и снесли в одно место и всякие дела делаем заодно»69. К сожалению, эта грамо­
та не датирована; в Белоозеро ее доставили 11 ноября 1611г. Текст самой грамоты
дает довольно широкие рамки для ее датировки: в ней сообщается об отражении
войска Ходкевича, но не сказано еще о взятии Кремля и Китай-города, т.е. на­
писана эта грамота могла быть между 24 августа и 22 октября 1612 г. Попробуем
уточнить момент, в который вожди Ополчений договорились о единстве действий.
Иначе говоря, попытаемся выяснить примерную дату образования Объединенно­
го Ополчения.
25 сентября 1612 г. объединения ополчений еще не произошло: в этот день
грамота в Арзамас была отправлена от имени одного князя Д.М. Пожарского.
Спустя неделю, 2 октября, в тот же город была послана грамота, которую подпи­
сали «Московского государства бояре и воеводы Дмитрей Трубецкой да Дмитрей
Пожарской»70. Вероятно, объединение двух Ополчений произошло незадолго до
2 октября. Об этом говорят некоторые фрагменты грамоты, отправленной 4 октя­
бря 1612 г. на Вымь. Она составлена от имени вождей обоих Ополчений: «Бояря и
воеводы Дмитрей Трубецкой, Дмитрей Пожарской с товарыщи челом бьют». Од­
нако далее в тексте грамоты имеется интересный момент: «И мы, бояря и воеводы,
видя такие настоящие беды и Московскому государству толикое розоренье, сослався со всеми людми Московского государьства, пришел я, Дмитрей Пожарской под
Москву, 120 августа в 20 день»71. Нетрудно заметить, что грамота составлялась пер­
история зеі Гі с ш опояченнн
e Россия начааа ион вена
67
воначально от лица одного князя Пожарского, вставка «мы, бояря и воеводы» была
сделана позже и стилистически не согласуется с последующим «пришел я, Дмитрей
Пожарской». Кроме того, во всем тексте грамоты мы не обнаруживаем информации
об участии сил I Ополчения в отражении нападения гетмана Ходкевича. В этом пла­
не цитируемая грамота близка к упоминавшемуся выше посланию руководителей
II Ополчения в Вологду от 9 сентября 1612 г. Следовательно, объединение двух
Ополчений к моменту составления грамоты не было еще до конца осмысленным
фактом. Более того, по всей вероятности, делопроизводственные структуры Опол­
чений не успели еще к этому моменту объединиться, и грамота на Вымь составля­
лась в канцелярии Новгородской чети II Ополчения.
Влияние лидеров II Ополчения в приказах еще долго оставалось решающим.
Приведу один пример. 2 декабря 1612 г. по челобитной жителей города Шуи было
вынесено решение: «121-го декабря в 2 день диаку Василью Юдину. Боярин и вое­
вода князь Дмитрей Тимофеевич Трубецкой да стольник и воевода князь Дмитрей
Михайлович Пожарской велели дать грамоту в Шую к приказному человеку»; рас­
поряжение было удостоверено приписью дьяка И. Озерецкого. Однако оформлен­
ного по всем правилам делопроизводства того времени решения оказалось недоста­
точно. Документ содержит еще одну любопытную запись: «121-го декабря в 2 день
дать грамота. Приходил от стольника и воеводы от князя Дмитрея Михайловича
Пожарскова Василей Костентинов сын Ртищев, а сказал —велел де князь Дмитрей
Михайлович дати грамоту против сей челобитной»72. Следовательно, в Галицкой
четверти, где делами ведал дьяк II Ополчения В. Юдин, даже к декабрю 1612 г. пред­
почитали действовать по прямому указанию князя Пожарского.
На протяжении некоторого времени, не менее месяца, в деле управления госу­
дарством доминировали, судя по всему, приказы, сформированные в Ополчении По­
жарского. Вплоть до 21 октября 1612 г. грамоты по поместным делам оформлялись
исключительно дьяком Г. Мартемьяновым (около 8 октября из Поместного приказа
выбыл его товарищ Ф. Лихачев). На грамоте, датированной 15 ноября 1612 г., появля­
ется припись дьяка Н. Новокшенова73. Напомню, что этот дьяк до марта 1612 г. слу­
жил в Разрядном приказе I Ополчения; где он находился следующие 8 месяцев, уста­
новить не удается. Не исключено, что после присяги I Ополчения Лжедмитрию III
он перешел в Москву, предпочитая служить польскому королевичу, а не очередному
самозванцу. 19 ноября 1612 г. руководство Поместного приказа уже явно объединило
в себе представителей обоих Ополчений: приказом ведали к этому дню дьяки Ф. Шушерин, Н. Новокшенов и Г. Мартемьянов74.
В ноябре 1612 г. мы видим изменившимся состав руководства ряда других при­
казов. Во главе Разрядного приказа, судя по всему, уже к началу ноября встал дум­
ный дьяк С. Васильев: 6 ноября он оформил грамоту на Белоозеро, а 16 ноября рас­
порядился отправлением служилых людей для сопровождения казны в Москву75.
С. Васильев, как и Н. Новокшенов, служил в Разрядном приказе I Ополчения до
марта 1612 г., после чего упоминания о нем исчезают из документов до ноября 1612 г.
15 декабря 1612 г. руководство Разрядного приказа лежало на думном дьяке С. Васи­
льеве и дьяках М. Любученинове и А. Барееве76.
В приказе Большого дворца 16 декабря 1612 г. руководителем был тот же дум­
ный дьяк С. Васильев и дьяки И. Софонов и Г. Золотарев. О прежней службе И. Софонова в дьяках ничего не известно (но, вероятно, как карачевский сын боярский
и родственник тушинского печатника Д. Софонова, он был связан с Ополчением
САІЧТНОЕ ВРЕгПЯ И ЗЕгПСКИЕ ОПОЛЧЕНИЯ В НАЧАЛЕ КОН ВЕКА
Трубецкого); Золотарев был дворцовым дьяком в Москве в феврале 1611г., сведений
0 его участии в национально-освободительном движении нет77. Позже, в марте 1613
г., с перечисленными выше дьяками в приказе Большого дворца служил дьяк П. На­
сонов, ранее состоявший в этом приказе в Ярославле78.
К концу ноября 1612 г. оформился и новый состав руководства Посольского
приказа. 21 ноября 1612 г. это ведомство в Москве возглавили дьяки П. Третьяков и
С. Романчуков79. Первый из них, бывший тушинец, был участником I Ополчения,
а затем перешел на сторону оккупационного режима; второй пришел под Москву в
составе II Ополчения.
Приказ Казанского дворца возглавляли дьяки С. Головин и А. Евдокимов.
Головин, успев послужить в Ополчении Трубецкого, перешел в итоге во II Опол­
чение. Евдокимов в 1609 — 1610 гг. служил Лжедмитрию II80. Это позволяет пред­
положить его близость к лидерам I Ополчения, вышедшим из лагеря самозванца.
В Челобитном приказе в конце 1612 —начале 1613 гг. служили три дьяка: И. Булы­
гин, С. Самсонов (пришли под Москву в составе II Ополчения) и И. Алексеев (дьяк
1 Ополчения)81. Во главе Владимирской чети бессменно оставался дьяк Г. Витовтов,
политическое прошлое которого было прочно связано с I Ополчением82. В Галицкой
четверти до середины декабря 1612 г. вершил дела дьяк В. Юдин, стоявший у самых
истоков II Ополчения. Однако во второй половине декабря 1612 г. он был отослан
на службу в Нижний Новгород; в приказе его сменил дьяк М. Бегичев, тесно свя­
занный с I Ополчением83.
Итак, если около месяца (октябрь 1612 г.) приказным аппаратом Объединенно­
го ополчения ведали дьяки, пришедшие под Москву с князем Пожарским, то после
освобождения столицы ситуация заметно изменилась. Дьяки II Ополчения в боль­
шинстве случаев были оттеснены в приказах на вторые позиции, уступив первенство
выходцам из I Ополчения и даже дьякам, сотрудничавшим с оккупационным режи­
мом. Вероятно, это объясняется численным преобладанием казаков I Ополчения в
Москве в конце 1612 — начале 1613 гг.84 Замечу также, что руководство I Ополче­
ния и значительная часть дьяков оккупационного правительства были выходцами
из одной политической группировки: тушинского лагеря Лжедмитрия II. Оказав­
шись в 1610—1612 гг. в условиях гражданской войны «по разные стороны баррикад»,
они потерпели поражение в борьбе с земскими силами II Ополчения (руководители
I Ополчения были вынуждены временно признать их верховенство, московские вла­
сти —капитулировать). Однако уже в ноябре —декабре 1612 гг. проигравшие объеди­
нились и сумели оттеснить от властных рычагов вождей II Ополчения. В этом плане
любопытно выглядит перечисление заслуг предводителя I Ополчения боярина князя
Д. Т. Трубецкого в жалованной грамоте от января 1613 г. Именно он, а не патриарх
Гермоген и П. Ляпунов, представлен в этом документе инициатором национальноосвободительной борьбы против польско-литовских интервентов; князь Д. М. По­
жарский в изложении грамоты выглядит всего лишь как сподвижник Трубецкого,
пришедший к нему «в сход под Москву»; победителем гетмана Ходасевича назван ис­
ключительно Трубецкой85.
Тем не менее, воссоздать работоспособную администрацию с участием пред­
ставителей практически всех национальных военно-политических сил (земцев,
поднявшихся на борьбу с оккупантами по призыву Ляпунова и Пожарского; быв­
ших тушинцев —казаков и служилых людей, державшихся ополчения Трубецкого;
недавних сторонников приглашения на престол польского принца Владислава, вы­
исто рн я
з е м и к ополчении в России начааа ко» века
69
державших осаду в Кремле) на рубеже 1612—1613 гг. все же удалось. Документы де­
монстрируют нам функционирование в начале 1613 г. 20-ти приказов, в которых
было задействовано около полусотни дьяков86, из которых не менее половины более
или менее продолжительный срок прослужили в рядах I Ополчения; участников
II Ополчения в московской администрации было примерно вдвое меньше.
Подводя итог, можно констатировать, что изучение развития административ­
ных структур, сложившихся в 1611—1612 гг. при I и II Ополчениях, позволяет со­
ставить более детальное представление о политической борьбе между течениями в
национально-освободительном движении во время кульминации Смуты. I Ополче­
ние, вопреки устоявшемуся в историографии мнению, не было расколото внутрен­
ними противоречиями к лету 1611 г.: оно не было единым изначально, и принятый
30 июня 1611 г. Приговор сумел лишь ненадолго отсрочить разрыв между земцами
и казачеством. В немалой степени развалу I Ополчения способствовало нежела­
ние земского лидера П. Ляпунова делиться властью с предводителями тушинскокалужского казачества. Расправившись с вождем земства, Д. Трубецкой и И. Заруцкий повторили ту же ошибку, поставив на все ключевые должности в приказах
бывших сторонников Тушинского вора. Отказ от компромисса лишил их движе­
ние социальной базы и стал причиной противостояния с возродившимся к началу
1612 г. земским движением, которому участники I Ополчения были вынуждены
в итоге подчиниться. Расстановка военно-политических сил, сложившаяся по­
сле освобождения в октябре 1612 г. Москвы, заставила победителей — лидеров
II Ополчения — пойти на непростой компромисс в распределении власти, вслед­
ствие чего они, как ни парадоксально, оказались отодвинуты на второй план. Было
ли это осознанным решением Пожарского и Минина, или данный шаг был про­
диктован сложившимися обстоятельствами, но очевидно одно —этот компромисс
позволил создать общенациональное правительство, сумевшее в конечном итоге
вывести Московское государство из многолетней Смуты.
1 Соловьев С. М. История России с древ­
нейших времен. Т. VIII. М., 1989. С. 606-607;
Забелин И.Е. Минин и Пожарский. Прямые и
кривые в Смутное время. СП б., 200 5. С. 14-15; Вол ков В. Ополчение первое. Расколотое. Почему ему
не удалось взять Москву / / Родина. 2005. № 11.
С. 67-68.
2Любомиров П. Г. Очерк истории Нижегород­
ского ополчения 1611-1613 гг. М., 1939.
3 Новый летописец / / Хроники Смутного
времени. М., 1998. С. 354.
4ААЭ. Т. 2. СПб., 1836. № 188 (II). С. 323.
5 Новый летописец / / Хроники Смутного
времени... С. 354—356.
6ААЭ. Т. 2. № 188 (II). С. 323.
7Рыбалко Н. В. Власть и система центрально­
индивид в средневековой Европе: [сборник]. М.,
2008. С. 106. [См. также статью Н. В. Рыбалко
«Приказная система управления в Первом опол­
чении», опубликованную в настоящем сборнике.
- Ред.]
8ААЭ. Т. 2. № 188 (II). С. 323.
9 Веселовский С. Б. Дьяки и подьячие X V -
XVII вв. М., 1975. С. 395,413.
10АСЗ. М ., 2008. Т. 4. № 518. С. 417-420.
11Лисейцев Д . В. Приказная система Москов­
ского государства в эпоху Смуты. М ., Тула, 2009.
С. 601.
12ААЭ. Т. 2. № 185. С. 315-316.
13Лисейцев Д. В. Приказная система... С. 597.
14 Акты, относящиеся к истории Западной
России, собранные и изданные Археографиче­
го управления в Московском государстве в период
скою комиссиею императорской Академии наук.
междуцарствия (1610-1613) / / Власть, общество,
Т. IV. СПб., 1851. № DCCLIX. С. 406.
70
ОПЫТНОЕ ВРЕЙІЯ н мікмскні: ОПОЛЧЕНИЯ Б НЙЧЙЙЕ БОН ВЕКО
15 Сухотин Л. М. Земельные пожалования в
Московском государстве при царе Владиславе.
30 Сухотин Л. М. Четвертинки. С. 44, 48, 49,
56, 135.
1 6 1 0 - 1611 гг. М., 1911. С. 67.
31 Сказание Авраамия Палицына. М.; Л.,
16 Тюменцев И. О. Смута в России в начале
XVII столетия: движение Лжедмитрия II. Волго­
1955. С. 218; Новый летописец / / Хроники Смут­
ного времени... С. 326, 332, 350, 360.
град, 1999. С. 308.
32 Веселовский С. Б. Указ. соч. С. 85-86.
17ЛисейцевД. В. Указ. соч. С. 352.
33 Арзамасские поместные акты... № 291.
18 Новые акты Смутного времени. Акты
С. 384-385; Веселовский С. Б. Указ. соч. С. 178.
подмосковных ополчений и Земского собора
1611-
1613 гг. / / ЧОИДР. 1911. Кн. 4. (Далее -
34 Акты подмосковных ополчений.... С. 8 3 84; Арзамасские поместные акты... № 303. С. 398.
Акты подмосковных ополчений...). С. 10-11.
Утверждение Н. В. Рыбалко о том, что 5 марта
35 ААЭ. Т. 2. С. 331; Арзамасские поместные
акты... № 293. С. 384.
1611 г. дьяки Г. Витовтов и И. Пестриков вместе
возглавляли Ярославскую четъ (Рыбалко Н. В.
% Арзамасские поместные акты... № 304.
С. 400; Веселовский С. Б. Указ. соч. С. 523.
Власть и система... С. 107—108), ошибочно: Ви­
37 Богоявленский С. К. Приказные судьи XVII
товтов на тот момент, вероятнее всего, находился
века / / Богоявленский С. К. Московский приказ­
еще в Москве, в Ополчении документы фикси­
ный аппарат и делопроизводство XVI-XVII веков.
руют его присутствие только с июня 1611 г. Пе­
М., 2006. С. 125; Арзамасские поместные акты...
стриков же вскоре, в апреле 1611 г. стал монахом
№ 301. С. 395-396; № 302. С. 398; № 306. С. 404.
Троице-Сергиева монастыря (Веселовский С. Б.
38Акты подмосковных ополчений.... С. 163.
Указ. соч. С. 94, 407).
39 Веселовский С. Б. Указ. соч. С. 288.
19 Акты подмосковных ополчений.... С. 161 —
40Акты подмосковных ополчений.... С. 6,17,19.
162.
41 Веселовский С. Б. Указ. соч. С. 16.
20 СГГиД. Т. 2. С. 547-548.
21
Приговор
Ляпуновского
42 Богоявленский С. К. Указ. соч. С. 59; Весе­
ополчения
ловский С. Б. Указ. соч. С. 94. С. Б. Веселовский вы­
30 июня 1611 года / / Забелин И. Е. Минин и П о­
сказал предположение, согласно которому 20 ок­
жарский. С. 226.
тября 1611г. Галицкую четъ возглавил дьяк С. Голо­
22 Акты подмосковных ополчений.... С. 163;
вин (Веселовский С. Б. Указ. соч. С. 121).
«А нынеча, государи, в Емьском приказе дьяки
Михайла Огарков дает денги по нову указу полтре-
43 Акты подмосковных ополчений.... С. 1011,38,94.
44 Тюменцев И. О. Указ. соч. С. 606.
тья рубли» (ЧОИДР. 1916. Кн. 2. № 97. С. 79).
23 Аргументы, касающиеся времени и места
составления боярского списка 1611 г. см.: Лисей­
45 Забелин И. Е. Минин и Пожарский. С. 239—
240.
цевД. В. Указ. соч. С. 131-135.
46 Арзамасские поместные акты... № 304;
24 СГГиД. Т. 2. С. 547-548.
С. 400; № 307. С. 406; Сухотин Л. М. Четвертчики.
25 Акты, относящиеся до юридического быта
С. 43, 48; ЧОИДР. 1916. Кн. 2. № 100. С. 82.
древней России (далее - АЮБ). Т. 2. СПб., 1864.
№ 168. Стб. 526-528.
26 Арзамасские
47 Акты времени междуцарствия. (1610 г.
17 июля - 1613 г.). М., 1915. С. 51, 57-59; Акты
поместные
акты
(1578—
1618 гг.). М., 1915. № 295. С. 386.
подмосковных ополчений.... С. 84, 164; Арзамас­
ские поместные акты... № 309. С. 410.
27 Веселовский С. Б. Указ. соч. С. 572.
28 Там же. С. 231,376,418.
48 Акты подмосковных ополчений.... С. 92,
94.
29 Лисейцев Д. В. Указ. соч. С. 593; Веселов­
49 Новый летописец. С. 369-372.
ский С.Б. Указ. соч. С. 95; Акты подмосковных
ополчений.... С. 20, 38; Сухотин Л. М. Четверт­
50 Акты подмосковных ополчений.... С. 164;
Веселовский С. Б. Указ. соч. С. 590.
инки Смутного времени (1604-1617 гг.). М ., 1912.
С. 48, 127.
история
вом ни ополчений е России начаоа кии века
51 Акты подмосковных ополчений.... С. X I XII.
71
52Веселовский С. Б. Указ. соч. С. 72.
66 Веселовский С. Б. Указ. соч. С. 577, 585;
53ААЭ. Т. 2. № 213. С. 272.
Арзамасские поместные акты... № 311. С. 413;
54 Акты подмосковных ополчений.... С. 84;
№ 315. С. 417; АСЗ. Т. ГУ № 518. С. 416.
Лисейцев Д. В. Указ, соч С. 598.
67АЮБ. Т. 2. № 191. Стб. 601-603. В докумен­
55 АЮБ. Т. 2. № 191. Стб. 603.
те допущена ошибка: по невнимательности пере­
* ЧОИДР. 1905. Кн. 4. Смесь. С. 65.
писчика он датирован только что завершившимся
57 Акты подмосковных ополчений.... С. 85.
7120 (1611/12) годом, т.е. 9 сентября 1611 г, в то
58 Веселовский С. Б. Указ. соч. С. 354-355.
время как на самом деле он был составлен 9 сен­
59 Арзамасские поместные акты... № 309.
тября 1612 г. Эта неточность ввела в заблуждение
С. 410; Веселовский С. Б. Указ. соч. С. 296-297,
даже такого видного знатока Смутного времени,
320. Данные Н. В. Рыбалко о том, что Поместный
каким являлся С. Б. Веселовский (Веселовский С. Б.
приказ функционировал при Ополчении уже в
Указ. соч. С. 79, 231).
мае 1612 г., ошибочны. Упоминаемый ею как дьяк
Поместного приказа А. Подлесов был тогда горо­
довым дьяком в Костроме (Рыбалко Н. В. Система
управления в Нижегородском Ополчении / / М и­
нинские чтения. Труды научной конференции.
68 Новый летописец / / Хроники Смутного
времени... С. 376.
69ААЭ. Т. 2. № 214. С. 273-274.
70 Арзамасские поместные акты... № 315.
С. 417; № 319. С. 422.
71ААЭ. Т. 2. № 213. С. 272.
Н. Новгород, 2007. С. 154).
60 Веселовский С. Б. Указ. соч. С. 9 4 -9 5 , 153.
61 Лисейцев Д. В. Указ. соч. С. 620.
72Акты подмосковных ополчений.... С. 103.
73 Арзамасские поместные акты... № 334.
62 Новый летописец. С. 366, 371.
С. 437; № 342; С. 446-447.
63Лисейцев Д. В. Указ. соч. С. 621-622.
74 АСЗ. Т. ГУ № 518. С. 421.
64 Н. В. Рыбалко в администрации II Опол­
чения насчитывает 9 приказов, из которых 2 та­
75 Акты подмосковных ополчений.... С. 97;
АСЗ. Т. ГѴ. № 186. С. 142.
ковыми не являлись. В частности, упоминаемая
76Акты подмосковных ополчений.... С. 104.
ею «Судная изба» на самом деле функциониро­
11Лисейцев Д. В. Указ. соч. С. 603.
вала не во II Ополчении, а в Арзамасе, причем
78 Сухотин Л. М. Первые месяцы царствова­
задолго до начала формирования II Ополчения
ния Михаила Федоровича. (Столбцы Печатного
(Арзамасские поместные акты... № 295. С. 386).
приказа). М ., 1915. С. 3.
Равным образом, нет оснований утверждать, что
79 Акты подмосковных ополчений.... С. 171.
при II Ополчении действовал Казенный приказ:
80 АИ. Т. 2. № 238. С. 280; № 341. С. 407;
обе ссылки, на которых держится данное предпо­
№ 342. С. 407; Сухотин Л. М. Первые месяцы. С. 2,
ложение, отсылают нас к двум разным публика­
78, 81; РГАДА. Ф. 127. «Сношения России с ногай­
циям одного и того же документа от 23 мая 1612г.
скими татарами». On. 1. Д. 3. (1613 г.). Л. 1; Фло-
(Акты юридические, или собрание форм старин­
ря Б. Н. Польско-литовская интервенция в России
ного делопроизводства. СПб., 1838. С. 236-237;
и русское общество. М., 2005. С. 323.
Русская историческая библиотека, издаваемая
Археографическою комиссиею (далее -
81 РГАДА. Ф. 396. «Оружейная палата». On. 1.
РИБ).
Ч. 33. Д. 49995. Л. 2; On. 1. Ч. 24. Д. 37498. Л. 1 об.;
Т. 35. П г, 1917. Стб. 229-230). Речь в этом доку­
Ф. 89. «Сношения России с Турцией». On. 1. Д. 1.
менте идет лишь о том, что дьяк Ч. Абатуров вме­
(1613 г). Л. 100—100 об.; СухотинЛ. М. Четвертин­
сте с воеводой И. Ф. Наумовым приняли деньги
ки. С. 42, 43; Он же. Первые месяцы. С. VI; РИБ.
за лошадей для земской службы. Вместе с тем,
Т. 9. Стб. 224; Веселовский С. Б. Указ. соч. С. 16.
исследовательницей не отмечен факт существо­
вания при II Ополчении приказов Казанского
дворца и Большого прихода (Ср.: Рыбалко Н. В.
Власть и система... С. 108).
65Акты подмосковных ополчений.... С. 94.
72
82 Акты подмосковных ополчений.... С. 98;
Веселовский С. Б. Указ. соч. С. 94.
83 Акты подмосковных ополчений.... С. 103,
171; Документы Печатного приказа (1613—1615 гг.).
М., 1994. С. 25, 30, 31, 62, 137; Арзамасские по­
МЯТНОЕ БРЕШИ Н 2ЕШСКНЕ ОПОЙЧЕНИЯ Б М Н Е БОН ВЕБЙ
местные акты... № 302. С. 398; Веселовский С. Б.
службу 26 дьяков (Ср.: Рыбалко Н. В. Российская
Указ. соч. С. 383; РГАДА. Ф. 396. On. 1. Ч. 24.
приказная бюрократия в Смутное время нача­
Д. 37498. Л. 1.
ла XVII столетия. Автореферат дисс. ... канд. ист.
84 Станиславский А. Л. Гражданская война в
наук. Волгоград, 2001. С. 18; Онаже. Институт дья­
России XVII в.: Казачество на переломе истории.
ков в структуре государева двора начала XVII века
М., 1990. С. 85-91.
в России / / Государев двор в истории ХѴ-ХѴІІ
85 Забелин И. Е. Минин и Пожарский. С. 228—
232.
столетий.
Материалы международной научно-
практической конференции. 30.Х — 01.XI. 2003
86 Лисейцев Д. В. Указ. соч. С. 498-499. По
данным Н. В. Рыбалко, при Объединенном опол­
г., Александров. Владимир, 2006. С. 215; Она же.
Власть и система. ..С . 111 —114).
чении действовало 12 приказов, в которых несли
история
за к и п и опопченнн е
России
начала ки н века
п
А. П. Павлов
«СОВЕТ ВСЕЯ ЗЕМЛИ»
И ИЗБИРАТЕЛЬНАЯ БОРЬБА В 1613 г.
В историографии давно отмечена видная роль руководителей земских ополче­
ний князей Д. Т. Трубецкого и Д. М. Пожарского в организации созыва избиратель­
ного земского собора. По освобождении Москвы от интервентов функции времен­
ного правительства взял на себя «Совет всея земли» —правительство объединенного
земского ополчения во главе с Д. Т. Трубецким и Д. М. Пожарским. Уже в ноябре
1612 г. от имени Трубецкого и Пожарского на места посылались грамоты с пред­
писанием прислать в Москву на собор выборных представителей от разных чинов1.
Срок явки выборных представителей на собор был намечен на 6 декабря 1612 г. Од­
нако из-за задержки с прибытием делегатов с мест созыв избирательного собора
был перенесен на месяц —на Крещение, т.е. 6 января 1613 г.
Созыв избирательного земского собора протекал в сложной, специфической
обстановке. Традиционная боярская знать утратила в годы Смуты свою монополию
на политическую власть в стране. Сотрудничество с польскими оккупационными
властями в Кремле основной части бояр, членов Думы серьезно подрывало авто­
ритет боярства в обществе. Можно сказать, что собственно Боярская дума («бояре
князь Федор Иванович Мстиславский с товарищи») вплоть до освобождения Мо­
сквы находилась в оккупированном поляками Кремле. Из 30 человек, имевших к
началу 1613 г. думные чины, в земском освободительном движении участвовало
только 9 человек, из которых крупной, самостоятельной политической фигурой был
лишь кн. Д. Т. Трубецкой, получивший боярство в Тушино2. Опасаясь расправы со
стороны казаков и простонародья, бояре, бывшие «кремлевские сидельцы», были
вынуждены удалиться из Москвы в свои имения. Другой важной особенностью по­
литической обстановки конца 1612 —начала 1613 г. являлось то, что, ввиду отъезда
многих дворян после освобождения Москвы по своим имениям, доминирующей
военной силой в столице становилось «вольное казачество»3.
В сложившихся условиях «Совет всея земли» во главе с князьями Д. Т. Трубец­
ким и Д. М. Пожарским на протяжении всей избирательной кампании (в ноябре
1612 — феврале 1613 г.) оставался единственно правомочным и полновластным
органом власти в стране4. Первенствующая роль Трубецкого и Пожарского в стра­
не отмечена современниками —очевидцами событий. Попавший в конце 1612 г. в
плен к полякам смоленский дворянин Иван Философов говорил «в роспросе», что
«... во всем деи казаки бояром и дворяном сильны, делают что хотят... А бояр деи,
государи, князя Федора Ивановича Мстиславского с товарищи, которые на Москве
сидели, в Думу не припускают, а писали об них в городы ко всяким людем: пускать
их в думу, или нет? А делает всякие дела князь Дмитрей Трубецкой да князь Дмитрей
ѵ\
м я т н о е вреітія
и з е ш и е ополчения в н й ч й іе кин ВЕВЙ
Пожарской да Куземка Минин»5. Сходные сведения содержат расспросные речи
И. И. Чепчугова, Н. А. Пушкина и Ф. Р. Дурова шведам в Новгороде6.
В такой обстановке начались заседания земского собора, открывшегося, по
общему мнению историков, 7 января 1613 г. На этих заседаниях собора отсутство­
вало руководство Боярской думы. Знатнейшие бояре во главе с «первым» думным
боярином кн. Ф. И. Мстиславским находились вне столицы. В неполном составе
была представлена на соборе 1613 г. и другая важнейшая курия —Освященный со­
бор —высшая церковная иерархия7. Все это открывало широкие возможности для
проявления сословной инициативы на избирательном соборе.
Сведения о январских заседаниях собора сообщает шведский посланник Георг
Брюнно, выехавший из Москвы в 20-х числах января и 14 февраля дававший по­
казания в Новгороде Делагарди, т.е. бывший очевидцем московских событий того
времени. По словам Брюнно, ригстаг, или собор, хотя и заседает на Москве уже
несколько времени, однако его участники не пришли к соглашению. Инициатива
выдвижения кандидатов на престол принадлежала казакам. Они предлагали канди­
датуры знакомых им по Тушину кн. Д. Т. Трубецкого, «Филаретова сына» Михаила
Романова и князя Д. М. Черкасского. Но «бояре» отвергли их предложения и вы­
сказались за избрание на царский престол шведского принца Карла Филиппа8. Во
многом сходную информацию сообщали в своих показаниях в Новгороде русские
купцы, которые также, как и Брюнно, были свидетелями январских событий на
Москве. Согласно их показаниям, казаки пожелали на престол Михаила Романова,
«но бояре были совершенно против этого и отклонили это на соборе, который не­
давно был созван в Москве...»; «бояре с другими земскими чинами» пришли к со­
глашению не выбирать царя из местных бояр, а просить на царство принца из чуже­
земного королевского рода, а именно —шведского принца Карла Филиппа9. О том,
что «бояре»-участники собора склонялись в пользу кандидатуры Карла-Филиппа,
говорят и другие источники шведского происхождения10.
Следует сделать пояснение, что под термином «бояре» шведские докумен­
ты понимали не только думных бояр, но и всех служилых людей «по отечеству».
Отмеченная выше позиция служилых людей на соборе (склонность к избранию
Карла-Филиппа) станет во многом понятной, если принять во внимание то обсто­
ятельство, что среди дворян-участников собора доминирующие позиции занима­
ли представители западных и юго-западных «служилых городов». Действительно,
из 47 городов, представители которых подписались на утвержденной грамоте в маеиюне 1613 г., подавляющее большинство —28 городов11 —это города, расположен­
ные к западу и югу от Москвы. Преобладание на соборе дворянства юго-западных
«городов» прослеживается и по другим, более ранним источникам. Л. М. Сухоти­
ным и П. Г. Любомировым приведены имена 15 участников земского собора, ко­
торые отсутствуют в подписях утвержденной грамоты. Но среди них мы не видим
представителей новых городов по сравнению с подписями утвержденной грамоты12.
Представители западных и юго-западных уездов доминируют среди подписавших
грамоты от земского собора на Двину и в Пошехонье 25 февраля 1613 г.13Характерно
также, что среди лиц, подававших челобитные об освобождении от уплаты печат­
ных пошлин в марте-августе 1613 г. и реально присутствовавших на Москве в тот
период, решительно доминировали выходцы из западных и юго-западных районов
страны14. Дворянство западных и юго-западных уездов в Смутное время в значитель­
но большей степени, чем дворяне Замосковных «городов», оказалось связанным
история
з о н е ™ оиопченнн е России нанаоа «он века
7S
с московской службой и оторванным от местной службы. Дворянство юго-западного
края представляло собой основной костяк «московских осадных сидельцев» при
царе Василии Шуйском. Западнорусские дворяне составляли значительную часть
участников земских ополчений. Многие из них участвовали в освобождении Мо­
сквы в конце 1612 г. В отличие от дворян северо-восточных уездов Замосковного
края западные и южные дворяне не стремились и не имели возможности вернуть­
ся в свои разоренные имения. Как свидетельствуют источники, многие из них в
1613 г. непрерывно, на протяжении месяцев жили на Москве. Будучи выходцами
из западных уездов страны, находившихся под оккупацией иноземных (польсколитовских) войск или под угрозой оккупации, они были кровно заинтересованы в
восстановлении целостности государства и видели пути к этому в заключении антипольского союза со Швецией путем избрания на русский престол шведского прин­
ца. Об этих мотивах, склонявших русских дворян («бояр», по шведской термино­
логии) к избранию Карла Филиппа, прямо говорит цитируемый выше Г. Брюнно:
«... они (участники собора —А. 77.) больше озабочены тем, чтобы получить такого
великого князя (какой бы религии он ни был), который мог бы помочь восстановить
их стесненное отечество, привести его снова к покою и к единству»15. Решитель­
ным и последовательным противником избрания на престол «своих одноплемен­
ников» (в том числе Михаила Романова) и сторонником кандидатуры принца Кар­
ла Филиппа, как убедительно показал Г. А. Замятин, выступал лидер II Ополчения
кн. Д. М. Пожарский, который в данном вопросе продолжал прежнюю политиче­
скую линию земского ополчения16. Характерно, что костяк возглавляемого Пожар­
ским земского ополчения составляли именно западнорусские дворяне.
Имеются, правда, сведения о том, что кн. Д. М. Пожарский сам претендовал на
трон и вел агитацию в пользу своей кандидатуры —в 1635 г. дворянин Ларион Григо­
рьевич Сумин во время ссоры с кн. В. Г. Большим Ромодановским заявлял, что со­
родич последнего «Дмитрий Пожарский воцарялся и царства докупался, стало ему в
двадцать тысяч»17. Однако если в действительности и шла какая-то агитация в поль­
зу Пожарского, его относительная незнатность (по тогдашним понятиям) оставляла
ему мало шансов в борьбе за трон.
Гораздо большие шансы быть избранным на царство на начальных этапах дея­
тельности земского собора имел родовитый князь Д. Т. Трубецкой. Будучи главой
временного правительства, первым лицом триумвирата, Трубецкой всеми мерами
использовал свое положение в борьбе за власть и царский престол. Отъезд из Мо­
сквы Ф. И. Мстиславского и других бояр в конце 1612 г. способствовал укреплению
его позиций в Москве. Ярким показателем возросшей власти и влияния Д. Т. Тру­
бецкого явился торжественный акт передачи ему в январе 1613 г. от имени земского
собора в наследственное владение богатейшей Важской земли. Жалованная грамота
была торжественно вручена Трубецкому в Успенском соборе перед чудотворным об­
разом Владимирской Божией Матери и скреплена подписями высших церковных
иерархов и других соборных чинов18. Составители грамоты особо отмечали тот факт,
что прежде Вага была пожалована царем Федором Ивановичем правителю Борису
Годунову, а после царь Василий пожаловал ее своему брату кн. Д. И. Шуйскому —эти
ассоциации должны были подчеркивать значение Д. Т. Трубецкого как претендента
на царскую власть. Жалованную грамоту Трубецкому скрепили своими подписями
митрополит Ростовский и Ярославский Кирилл, бывший (за отсутствием патриар­
ха, митрополитов новгородского и казанского) старшим архиереем на земском со­
76
СШаТНОЕ ВРЕіІІЯ Н ЗЕЛИЕ ОПОЛЧЕНИЯ В НіІЧіЫЕ ВОН ВЕКИ
боре, рязанский архиепископ Феодорит, а также другие влиятельные представители
духовенства. От служилых людей грамоту подписали кн. Д. М. Пожарский, Василий
(Иванович или Матвеевич?) Бутурлин, подписавшийся и за кн. Д. М. Черкасского,
юз. Петр Иванович Пронский, кн. Алексей Михайлович Львов, расписавшийся и за
кн. Юрия Яншеевича Сулешова, Михаил (Матвеевич) Бутурлин, кн. Федор (Петро­
вич) Борятинский, Михаил (Евстафьевич) Пушкин, кн. Иван Андреевич Голицын,
Иван (Васильевич, Иванович?) Биркин, а также Игнатий (Истомин) Михнев, быв­
ший спальником Лжедмитрия П. Все эти лица —известные деятели земского дви­
жения, участники I и II ополчений, принадлежавшие к столичному дворянству19.
Однако на грамоте мы вовсе не встречаем подписей думных людей, в том числе и
тех думцев, которые участвовали в земских ополчениях, —бояр кн. В. Т. Долгоруко­
го, В. П. Морозова, кн. В. И. Бахтеярова-Ростовского, окольничего С. В. Головина,
присутствовавших на январских заседаниях земского собора20. Отсутствует подпись
на грамоте видного члена триумвирата Кузьмы Минина, а также представителей
других сословий —гостей, казаков и т.д. По-видимому, далеко не все представите­
ли земского движения поддерживали Трубецкого и внутри земского лагеря не было
единства по вопросу о кандидатуре на царский престол21.
Согласно утвержденной грамоте 1613 г., 7 февраля 1613 г. участники собора
«единомысленне» остановили свой выбор на кандидатуре Михаила Романова, от­
вергнув кандидатуры польского и шведского королевичей и прочих претендентов
на царский престол22. Эта версия была принята и в исторической литературе23. Со­
временная документация рисует, однако, иную картину состояния и деятельности
избирательного собора на начало февраля. В жалованной грамоте от 9 февраля
1613 г. дворянину Ивану Иванову сыну Хрипкову перечисляются следующие чины
собора, принимавшие решение о пожаловании ему вотчины за «московское очи­
щение»: «Московского государства митрополиты и архиепископы, и епископы,
и архимандриты, и весь Освященный собор, и боярин и воевода князь Дмитрей
Тимофеевич Трубецкой, да стольник и воевода князь Дмитрей Михайлович По­
жарской с товарищи, и окольничие, и стольники, и стряпчие, и дворяня, и дети
боярския, и все ратные люди»24. Обращает на себя внимание то обстоятельство,
что среди участников собора, согласно грамоте, как особый чин отсутствуют боя­
ре; упоминается только один боярин —кн. Д. Т. Трубецкой. Как соборный чин в
грамоте зафиксированы лишь окольничие. Характерно, что в январской грамоте
собора о пожаловании волости Ваги кн. Д. Т. Трубецкому, как мы отмечали выше,
вовсе отсутствуют подписи думных людей. Таким образом, в деятельности зем­
ского собора в январе — начале февраля 1613 г. сколько-нибудь активного уча­
стия Боярской думы не прослеживается. Источники явно свидетельствуют о том,
что реальная власть в столице и руководящая роль на соборе в январе — начале
февраля принадлежала руководителям земского освободительного движения —
Д. Т. Трубецкому и Д. М. Пожарскому. И тот и другой отнюдь не являлись сторон­
никами кандидатуры М. Ф. Романова. В данной обстановке об единодушном одо­
брении на соборе 7 февраля 1613 г. кандидатуры Михаила Романова не могло идти
речи. Действительно, в упомянутой нами жалованной грамоте И. И. Хрипкову от
9 февраля, выданной от имени собора, говорилось: «А как даст Бог на Московское
государство государя и тогды велит ему государь на ту вотчину дать свою царскую
грамоту за красною печатью...». Имени государя в грамоте не указывается и, сле­
довательно, вопрос о том, кому должен принадлежать царский престол (вопреки
история
земских оиопченнн в России начала кон века
77
позднейшим показаниям утвержденной грамоты), оставался открытым и после
7 февраля.
К 21 февраля в Москву стали съезжаться бояре кн. Ф. И. Мстиславский «с
товарищи», а также, видимо, и новые выборные от «городов», которые не успели
прибыть к первым заседаниям собора25. Избирательная кампания вступила в реша­
ющую фазу. Яркую картину хода последних заседаний земского собора рисует «По­
весть о земском соборе 1613 г.»26 Бояре, сообщается в Повести, выдвинули из своей
среды восемь знатных вельмож: «первый князь Федор Иванович Мстиславской,
вторый князь Иван Михайлович Воротынской, третий Дмитрий Тимофеевич Тру­
бецкой, четвертый Иван Никитич Романов, пятый князь Иван Борисович Черкас­
ской, шестый Федор Иванович Шереметев, седьмый князь Дмитрей Михайлович
Пожарской, но и осмый причитаючи князь Петр Иванович Пронской», из которых
предполагали выбрать царя путем жеребьевки, полагаясь на Божью волю. Казаки
же, узнав о боярском решении, которое было принято без совета с ними, заявили
боярам, что «не по Божией воли, но по самовластию и по своей воли вы избираете
самодержавного»; по Божией же воле «подобает державствовать» Михаилу Романо­
ву, отца которого благословил на царство умирающий царь Федор Иванович и толь­
ко его они желают на царский престол. Когда же один из бояр —Иван Никитич Ро­
манов —попытался возразить казакам, что «тот князь Михайло Федорович еще млад
и не в полне разуме», те ответили ему: «Но ты, Иван Никитич, верстой стар, в полне
разуме, а ему, государю, ты по плоти дядюшка прироженный и ты ему крепкий потпор будиши». Под давлением казаков бояре против своей воли вынуждены были
признать государем Михаила Федоровича и целовать ему крест. Особенно огорчен
был результатом соборного избрания, согласно Повести, кн. Д. Т. Трубецкой («паде
в недуг, и лежа много дней, не выходя из двора своего с кручины»), потративший
немало средств на агитацию среди казаков («учреждаше трапезы и столы честныя и
пиры многия на казаков... моля их, чтобы быти на Росии царем...») и горько обма­
нувшийся в своих надеждах: «казаки же честь от него принимающе», в душе «браняще его и смеющеся его безумию таковому»27. Свидетельства Повести во многих
важных деталях совпадают с показаниями других источников, что дает основание
сделать заключение о правдоподобности ее рассказа в целом. Источники самого
разного происхождения, как и Повесть, свидетельствуют о всевластии в Москве ка­
заков и большой популярности в их среде кандидатуры Михаила Романова. Впол­
не соответствующим действительности следует, по-видимому, признать сообщение
Повести о намерении бояр решить вопрос об избрании государя путем жеребьевки.
Согласно показаниям в Новгороде И. И. Чепчугова, Н. Е. Пушкина и Ф. Р. Дурова,
на одном из заседаний собора высказывалось предложение бросить жребий между
тремя кандидатами —кн. Д. Т. Трубецким, кн. Иваном Голицыным и Михаилом Ро­
мановым, «кого из них Бог пожелает дать им в государи»28. Весьма показательным
является совпадение с Повестью рассказа И. Чепчугова и его товарищей о том, что
в ответ на аргументацию казаков в пользу избрания Михаила Романова «бояре и
думцы, родственники упомянутого Михаила, высказали им некоторые затруднения,
а также указали на его молодость... (курсив мой —А. Л.)»29.
Хотя свидетельство Повести о поддержке со стороны казачества исключительно
кандидатуры Михаила Романова, по-видимому, является преувеличением, вызван­
ным законами литературного жанра (выше мы приводили показания источников о
выдвижении казаками и других кандидатов, в том числе кн. Д. Т. Трубецкого), сам
78
статное вреаія и з е ш и е ополчения в начале кон в ека
факт решающего влияния казачества в деле избрания на царство Михаила Федо­
ровича находит подтверждение в источниках самого различного происхождения30.
В отличие от избрания на царство Бориса Годунова, состоявшегося во многом
благодаря тому, что еще в годы своего правления государством он сумел заручиться
поддержкой со стороны верхов служилого сословия и духовенства, избрание Ми­
хаила Романова произошло «снизу», без широкой поддержки со стороны знати.
Противниками избрания Михаила Федоровича на царство выступали на соборе
лидеры земского движения. Д. Т. Трубецкой сам претендовал на царский престол.
Д. М. Пожарский, по-видимому, вплоть до последних заседаний избирательного со­
бора выступал за кандидатуру шведского принца и противился избранию на престол
«своих бояр». Эта линия, как отмечалось выше, встречала поддержку со стороны
значительной части делегатов из уездного дворянства (особенно, дворян западных
и юго-западных уездов).
Избрание Михаила Федоровича и присяга ему в столице 21 февраля не приве­
ли автоматически к прекращению полномочий временного земского правительства
Трубецкого и Пожарского. Грамоты от имени воевод-правителей продолжали пи­
саться вплоть до 25 февраля. И лишь с 26 февраля на грамотах появляются пометы
«по государеву указу»31. 25 февраля от имени собора (духовенства, бояр, дворян и
иных чинов) по всем городам была разослана окружная грамота с извещением об
избрании на царство Михаила Романова32. Сохранились тексты грамот 25 февраля
с подписями членов собора, посланных на Двину33, в Пошехонье34 и в Кольский
острог35. Среди представителей знати, подписавших эти грамоты, доминировали
думные люди, которые прежде находились в Кремле при польской оккупации36.
Если мы сравним состав подписей под соборными грамотами 25 февраля с под­
писями под январским соборным актом о передаче кн. Трубецкому во владение
Важской волости (январскую грамоту, как мы видели, подписали исключительно
участники земских ополчений), то сможем придти к выводу о том, что к концу фев­
раля расстановка сил на соборе претерпела существенные изменения. С 25 февраля
власть в Москве перешла из рук временного земского правительства к государевой
Боярской думе во главе с ее традиционным первым боярином Ф. И. Мстиславским.
В грамоте от 27 февраля 1613 г. в Волхов местному воеводе предписывалось, чтобы
он «безо всего собору и без боярского приговору никому ни на какие росходы давати
(собранные на месте деньги) не велели»37. Лишившаяся полученных от Сигизмунда
земель и привилегий и оттесненная от власти земскими правителями первостепен­
ная боярская знать стремилась вернуть свое традиционное положение в обществе
при новом царе Михаиле.
Однако переход власти от земского правительства к Боярской думе не обошел­
ся, вероятно, без борьбы. Между руководством Думы и земскими воеводами суще­
ствовали и серьезные политические противоречия. Д. Т. Трубецкой и Д. М. Пожар­
ский были людьми новыми в боярской среде. Трубецкой стал боярином в Тушине
и только благодаря заслугам в деле освобождения Москвы сохранил свой боярский
чин в дальнейшем. Исключительно благодаря своим заслугам перед государством
по случаю царского венчания был пожалован боярским чином кн. Д. М. Пожар­
ский, представитель захудавшей ветви рода Стародубских князей.
Если высокое положение в стране старого руководства Боярской думы поддер­
живалось силой традиции и прочными корпоративными связями внутри боярства,
то позиции земских воевод подкреплялись, прежде всего, их авторитетом и влияни­
исторня
зш скии опопченнн е России начала ион ееиа
79
ем в армии. И после избрания на престол Михаила Романова в руках Трубецкого и
Пожарского сохранялась определенная военная власть в столице. В апреле 1613 г.,
накануне вступления в Москву царя Михаила, Д. Т. Трубецкой и Д. М. Пожарский
били ему челом о дозволении им и «всем ратным людям», принимавшим участие в
освобождении Москвы, участвовать во встрече государя и «видеть царские очи»38
(т.е. сохранялись особые воинские подразделения, подчиненные Трубецкому и По­
жарскому). 28 апреля 1613 г. царю Михаилу бил челом есаул «полку боярина и во­
еводы князя Дмитрея Тимофеевича Трубецкого» Иван Данилов о пожаловании его
брата, участвовавшего в штурме Китай-города39.
Популярность Трубецкого и Пожарского в служилой среде (в среде бывших
земских ополченцев) в значительной мере обусловливалась широкими земельными
раздачами, проводившимися в I и II ополчениях. В раздачу шли не только дворцо­
вые и черные земли, но и владения бояр и дворян, служивших Сигизмунду40. Со­
гласно приговору I ополчения 30 июня 1611 г., поместья и вотчины бояр, «которые
ныне на Москве», должны быть конфискованы и пущены в раздачу41. Земским пра­
вительством в 1612—1613 гг. практиковались переводы поместных земель в вотчины
(подобно московским осадным сидельцам при царе Василии Шуйском) в качестве
пожалований «за Московское очищение». Почти у половины лиц (у 70 с лишним
из 160), перечисленных в земляном боярском списке 1613 г. (был составлен и ис­
пользовался весной 1613 г.), мы встречаем записи о пожалованиях им поместий и
вотчин «при боярех», т.е. в ополчениях42. По подсчетам Е. Д. Сташевского, почти у
половины лиц, упомянутых в земляном списке (у 73 человек), размеры земельных
владений превышали 1000 четвертей; наличие столь большого числа крупных зем­
левладельцев было в значительной степени обусловлено новыми пожалованиями
земель, прежде всего пожалованиями в земских ополчениях43. Еще 22 августа 1613 г.
в царском указе о порядке взимания печатных пошлин с земельных владений при­
знавалась законность пожалований вотчин как за московское осадное сидение при
царе Василии, так и «за подмосковную службу»44.
Результаты политики «земских бояр и воевод» не могли не вызывать тревоги
у членов Боярской думы и окружения царя Михаила, среди которых преобладали
лица, сидевшие на Москве при оккупационной власти, а не участники земских
ополчений. Сохранение обширных земельных пожалований «при боярех» грозило
серьезным обострением социальных и политических противоречий и внутри ши­
роких слоев служилого сословия. Наличие крупных (порой превышавших нормы
поместных окладов) земельных дач у одной части дворян и малоземелье другой ча­
сти приводили к нарушению традиционного и основополагающего принципа рав­
номерного и «справедливого» распределения земель в служилой среде. Массовые
раздачи поместий и вотчин «при боярах» способствовали также значительному ис­
тощению фонда дворцовых земель45. Правительство Михаила Федоровича до поры
было вынуждено считаться с подобным положением, учитывая большой авторитет
и влияние лидеров земского движения в армии, среди определенной части дворян­
ства и казачества.
Расстановка сил в столице изменилась осенью 1613г., когда Д. Т. Трубецкой во
главе войска находился в походе против шведов под Новгородом46. Пользуясь благо­
приятным моментом, Боярская дума («бояре князь Федор Иванович Мстиславской
с товарищи») 30 ноября 1613 г. приняла приговор, согласно которому у тех, «кому
дана вотчина против московских осадных сиделцов, а они были в Тушине, или кому
80
ОПЫТНОЕ ВРЕ01Я Н ЗЕ01СКИЕ ОПОЛЧЕНИЯ В НОШЕ ВОН ВЕКО
даны вотчины за московское очищенье», предписывалось эти вотчины переводить
в поместья в соответствии с поместными окладами; у тех же, кто вотчинные гра­
моты «утаит», вотчины подлежали конфискации «бесповоротно»47. В первом случае
(с тушинцами) имелись в виду лица, которые обманом получили вотчины «за мо­
сковское осадное сидение» —в осаде на Москве не сидели, а служили в Тушино48.
Однако во втором случае речь шла не о полученных обманным путем «за москов­
ское очищение» вотчинах, как считается в литературе49, а вообще о всех пожало­
ванных «за московское очищение» вотчинах, которые отныне надлежало перевести
в поместья. Каких-либо прямых указаний текста приговора на то, что упоминае­
мые в нем вотчины «за московское очищение» являлись именно «вылганными» или
связанными со службой в Тушино, мы не имеем. Постановление 30 ноября 1613 г.
о переводе в поместья вотчин, пожалованных «при боярах», последовательно пре­
творялось в жизнь50. Показательно, что в писцовых книгах 20—30-х гг. XVII в., в от­
личие от дозоров 1613 г., уже не содержится упоминаний об особом разряде вотчин,
пожалованных «за московское очищение», «при боярех»51.
Поход под Новгород, возглавляемый Д. Т. Трубецким, оказался неудачным.
Под Бронницами Трубецкой потерпел поражение и отступил к Торжку52. Причи­
ной поражения была недостаточная подготовленность похода. Попавшие в плен
к шведам в 1614 г. русские дворяне И. И. Чепчугов, Н. А. Пушкин и Ф. Р. Дуров
передавали слухи о том, что «бояре и думские советники в Москве, бывшие прежде
заодно с поляками и сидевшие вместе с ними в осаде на Москве, послали этого Тру­
бецкого из Москвы больше из ненависти, чем желая сделать хорошее дело, потому,
что им надоело, что он получил большое уважение у всего народа за осаду и взятие
Москвы, поэтому они искали случая и нашли послать его с небольшим войском в
такие места, где он мог бы осрамиться»53. Слухи эти, очевидно, не были совсем бес­
почвенными.
Косвенным свидетельством соперничества между лидерами земских опол­
чений и руководством Боярской думы может служить анализ подписей на грамо­
те от московских бояр к польско-литовским «панам-радам», отправленной с гон­
цом Ф. Г. Желябужским в конце 1614 г. Вначале здесь идут подписи старых бояр
Ф. И. Мстиславского, И. В. Голицына, И. Н. Романова, Ф. И. Шереметева, И. С. Куракинаидругих,илишьнадесятомместестоитподписьД.Т. Трубецкого, анаодиннадцатом —Д. М. Пожарского54. Здесь мы сталкиваемся с явным принижением положе­
ния и значения Трубецкого. В грамоте от земского собора, отправленной в Коль­
ский острог после избрания царем Михаила в конце февраля 1613 г., подпись боя­
рина кн. Д. Т. Трубецкого стоит выше подписей старых бояр кн. И. С. Куракина,
Ф. И. Шереметева и кн. Б. М. Лыкова55. Отправка гонцом с боярской грамотой
1614 г. Ф. Г. Желябужского может указывать, из каких думских кругов исходила
инициатива отправки грамоты —его сестра Соломонида Григорьевна была женой
кн. В. Ю. Голицына и матерью боярина И. В. Голицына; Желябужские были свя­
заны родством с Хлоповыми, а через них с кн. Ф. И. Мстиславским. Одним из по­
казателей падения власти и влияния лидеров земских ополчений явилось то, что
чина думного дьяка лишился (последний раз упоминается как думный дьяк 5 июня
1613 г.) Федор Шушерин, служивший поместным дьяком в ополчении Трубецкого
и в объединенном ополчении. В начале царствования Михаила Федоровича на не­
которое время в тень придворной жизни уходит Д. М. Пожарский. После 1613 г. мы
не встречаем сведений о нем в разрядах до июня 1615 г.56
история
земских оиопченнн в России начала кон века
81
Падение политического влияния лидеров земского движения не привело, од­
нако, к победе старой думской аристократии. Отсутствие корпоративной сплочен­
ности внутри княжеско-боярской знати, наличие серьезных противоречий между
старыми боярами («кремлевскими сидельцами) и руководителями земских ополче­
ний способствовало приходу к власти новой придворной знати во главе с Салтыко­
выми, группировавшейся вокруг матери царя Михаила. Придворный клан во главе
с матерью царя после 1613 г. оказался по существу единственной сплоченной поли­
тической силой, способной взять реальные бразды управления в стране.
1 Черепнин Л. В. Земские соборы Русского го­
сударства в XVI-XVII вв. М., 1978. С. 187 и сл.
тому, что к ним враждебно относились простые
люди страны... и в настоящее время в Москве не
2 В земском освободительном движении
осталось никого из бояр и думных людей, лишь
(в составе I и II ополчений) участвовали 5 бояр
князь Дмитрий Трубецкой и князь Дмитрий П о­
(кн. Д. Т. Трубецкой, кн. А. П. Куракин, кн. В. Т. Дол­
жарский» {Арсеньев В. Арсеньевские шведские
горукий, В. П. Морозов, кн. Вл. И. Бахтеяров-Рос-
бумаги. 1911-1615 гг. / / Сборник Новгородского
товский), 2 окольничих (А. В. Измайлов, С. В. Го­
общества любителей древностей. Вып. 5. Новго­
ловин), думный дворянин Гавр. Г. Пушкин, думный
род, 1911 (далее - Арсеньевские бумаги). С. 30).
дьяк Сыдавный Васильев. Большинство их не игра­
7Любомиров П. Г. Очерки. С. 187 идр.
ло в земском движении особо заметной, самостоя­
8 Замятин Г. А. К истории земского собо­
тельной роли (см. о них: Любомиров П. Г. Очерки
ра 1613 г. / / Труды Воронежского государствен­
истории Нижегородского ополчения 1611—1613 гг.
ного ун-та. Т. III. Воронеж, 1926. Приложения.
М., 1939. С. 272, 275, 277, 279, 283, 284, 287, 292).
С. 71-73.
Из представителей первостепенной знати (помимо
9Арсеньевские бумаги. С. 21-22.
Д. Т. Трубецкого) среди участников ополчений мы
10Там же. С. 22-33.
видим лишь боярина кн. А. П. Куракина. Как отме­
11 Алексин, Брянск, Белгород, Вязьма, За­
тил И. Г. Любомиров, руководители земского дви­
райск, Калуга, Козельск, Коломна, Курск, Ливны,
жения не считали необходимым иметь в ополчении
Малоярославец, Мещовск, Мценск, Новосиль,
как можно больше членов Думы и не стремились
Одоев, Оскол, Осташков, Перемышль, Рыльск,
создавать в ополчении настоящую Думу боярскую
Рязань, Серпейск, Серпухов, Солова, Старица,
{Любомиров П. Г. Очерки. С. 130).
Тверь, Торжок, Тула, Чернь.
3 Станиславский А. Л. Гражданская война в
России XVII в.: Казачество на переломе истории.
М., 1990. С. 88.
12Любомиров П. Г. Очерки. С. 179.
13 Грамоты подписали выборные от Боровска,
Вологды, Каширы, Мценска, Одоева, Погорело­
4 Так, в декабре 1612 г. «по приговору» Тру­
го Городища, Рязани, Торжка, Торопца, Устюжны
бецкого и Пожарского и «по совету всей земли»
Железопольской. Среди подписавших грамоты мы
была направлена грамота галичским воеводам и
встречаем выборных от городов, отсутствующих в
дьяку с предписанием оказывать содействие сбор­
подписях утвержденной грамоты, — Боровска, Ка­
щикам денежных четвертных доходов, послан­
ширы, Погорелого Городища, Торопца; все эти го­
ным с Москвы {Черепнин Л. В. Земские соборы.
рода расположены к западу и юго-западу от столи­
С. 189).
5 Hirschberg A. Polska a Moskwa w pierwszej роlowie wiekuXVII. Twow, 1901. S. 361-364.
6 «...Знатнейшие бояре, сидевшие с поляка­
цы {Любомиров П. Г. Очерки. С. 305—306; Зимин А. А.
Акты земского собора 1612—1613 гг. / / Записки
Отдела рукописей Государственной библиотеки
СССР им. В. И. Ленина. Вып. 19. М., 1957. С. 191).
ми в Москве, после ее взятия выехали из Москвы
14 Сухотин Л. М. Первые месяцы царствова­
и отправились в разные места под предлогом, что
ния Михаила Федоровича (Столбцы Печатного
они хотят съездить на богомолье... но больше п о­
приказа). М., 1915. С. 31-202.
82
статноЕ
врелія и зегпские опойчения в нйчййе
кин
вена
15 Замятин Г. А. К истории земского собора
1613 г. Приложения. С. 72.
соборе (см., например: Замятин Г. А. К истории
земского собора 1613 г. С. 29). Действительно, со­
16 Замятин Г. А. К истории земского собора
гласно показаниям Г. Брюнно, собор в январе от­
1613 г. С. 10, 33—44, 55. —О поддержке Пожарским
клонил кандидатуру Д . Т. Трубецкого и, более того,
кандидатуры
Карла-Филиппа
свидетельствуют
его делегаты прямо высказывались о неспособ­
источники различного происхождения. П о сло­
ности Трубецкого к правлению. Однако у нас нет
вам новгородского дворянина Никиты Калити-
оснований считать, что Трубецкой окончательно
на, Пожарский был наиболее непримиримым
признал в то время свое поражение и отказался от
противником избрания на престол «своих одно­
предвыборной борьбы. Основную ставку в избира­
племенников» и выступал на соборе в поддержку
тельной борьбе он делал на казачество. Согласно
кандидатуры принца Карла Филиппа и против
«Повести о земском соборе 1613 г», он в течение
Михаила Романова (Арсеньевские бумаги. С. 27).
полутора месяцев, т.е. всей избирательной кампа­
Показания Н. Капитана косвенно подтвержда­
нии (ровно столько времени прошло от первого до
ются известием Хронографа кн. Оболенского, со­
заключительного /с 7 января по 21 февраля/ засе­
гласно которому Пожарский вплоть до последних
дания земского собора), вел активную агитацию
заседаний избирательного собора ратовал за канд и­
среди казаков, устраивая им богатые пиры (Моро­
датуру иноземного (шведского) «прирожденного»
зов Б. //., Станиславский А. Л. Повесть о земском
принца и сомневался в целесообразности избрания
соборе 1613 г. / / Вопросы истории. 1985. № 5.
царя из «своих» бояр, в том числе избрания Ми­
С. 95; Станиславский А. Л. Гражданская война
хаила Федоровича —накануне соборного заседания
в России. С. 87). Сам тон жалованной грамоты
21 февраля он вопрошал делегатов, «есть ли у нас
на Вагу отнюдь не свидетельствует о поражении
царское прирождение?» (РІАДА Ф. 201 (Собрание
Трубецкого - в ее тексте не просто воздавалось
М. А. Оболенского). On. 1. Д. 128. Л. 540—543). Воз­
должное его заслугам перед Отечеством, но под­
можно, на начальном этапе деятельности «Совета
черкивалась его роль как главного организатора и
всея земли» (в конце 1612 г.) к кандидатуре Карла-
военачальника земского движения, как признан­
Филиппа вместе с Д. М. Пожарским склонялся и
ного («за его разум и премудрость, и за дородство,
кн. Д. Т. Трубецкой (см.: Замятин Г. А. К истории
и за храбрость, и за правду...») верховного прави­
земского собора 1613 г. С. 10). Однако, согласно
теля страны. Князь Дмитрий Пожарский выступа­
приведенному выше сообщению Г. Брюнно, уже
ет в грамоте как помощник Трубецкого, продол­
на январских заседаниях собора 1613 г. Д . Т. Тру­
жатель начатого Трубецким земского движения:
бецкой выдвигал на престол свою кандидатуру,
«Акак по Божии милости стольник и воевода князь
которая быта отвергнута сторонниками избрания
Дмитрей Михайлович Пожарской, собрався ... со
шведского принца. Д. Т. Трубецкой вел активную
всякими служилыми людьми, пришел к боярину
агитацию в пользу своей кандидатуры и позднее.
и воеводе ко князю Дмитрею Тимофеевичу в сход
17 Сыскное дело о ссоре межевых судей,
под Москву; и положа меж себя они богосоюзной
стольника кн. Василия Большого Ромодановско­
совет... Московское государство очищали...» (Забе­
го и дворянина Лариона Сумина 1635—1639 гг. /
лин И. Е. Минин и Пожарский. Приложения.
Предисл. И.Е.Забелина. М., 1848. С. 1, 11, 13, 16;
С. 229—230). Первенствующая роль Д . Т. Трубецко­
Станиславский А. Л. Гражданская война в России.
го в деле освобождения Москвы (как и в жалован­
С. 87.
ной грамоте Трубецкому на Вагу) подчеркивается
18 Забелин И. Е. Минин и Пожарский. Пря­
в Утвержденной грамоте об избрании Михаила
мые и кривые в Смутное время. СПб., 2005 (пере­
Федоровича (Утверженная грамота об избрании
пел. с изд. 1901 г. с испр.). Приложения. С. 228—
на Московское государство Михаила Федоровича
233. — В литературе распространена точка зрения
Романова / С предисл. С. А. Белокурова. М., 1906.
о том, что пожалование Трубецкому Важской во­
С. 41). Однако позднее официальная романовская
лости являлось своеобразной компенсацией за
историография пересмотрела концепцию истории
отклонение его кандидатуры в цари на земском
земского движения. В составленном в окруже­
исторня
зелкннн
ополчений
е России начала ион века
83
нии патриарха Филарета Новом летописце глав­
ИИ РАН. Ф. 238. On. 1. № 292. Л. 7 7 -9 0 об.). Ее
ная роль в освобождении Москвы отводится уже
текст с некоторыми перестановками повторяет
кн. Д. М. Пожарскому.
19 Забелин И. Е. Минин и Пожарский. С. 232.
формуляр окружной грамоты об избрании Ми­
хаила Романова от 25 февраля 1613 г, в том числе
20Любомиров П. Г. Очерки. С. 200, 201.
указана дата избрания на царство Михаила Фе­
21 Скрынников Р. Г. Михаил Романов. М.,
доровича — 21 февраля. В данной копии грамота
ошибочно датирована 20 февраля (вместо 25 фев­
2005. С. 142.
22 Утверженная грамота. С. 42-43.
раля) . Приведены подписи под грамотой предста­
23 См., например: Черепнин Л. В. Земские со­
вителей духовенства, знати и дьяков, но отсутству­
ют подписи выборных от городов.
боры. С. 194.
24 Полный текст грамоты в копии конца
36 Грамоты подписали бывшие «кремлев­
XVIII в. см.: РГИА. Ф. 1343 (Департамент героль­
ские сидельцы» —бояре кн. Ф. И. Мстиславский,
дии). Оп. 51. Д. 247 (Родословная книга дворян
кн. И. В. Голицын, Ф. И. Шереметев, кн. И. С. Ку­
Московской губернии 1787-1796 гг. Буква X).
ракин, кн. Б. М. Лыков, Ан. Ал. Нагой и околь­
Л. 65. Эта грамота из Архива Департамента героль­
ничие кн. Д. И. Мезецкой и Ф. В. Головин. Из
дии была скопирована В. В. Руммелем и Н . В. Мят-
участников земских ополчений в грамотах значат­
левым для подготовки к изданию материалов де­
ся подписи боярина кн. Д. Т. Трубецкого, столь­
лопроизводства Палаты родословных дел, см.:
ников кн. Д. М. Пожарского и И. В. Морозова,
Архив СПб ИИ РАН. Ф. 131. № 106 (Копийные
московского дворянина кн. И. Н. Меньшого Одо­
материалы делопроизводства Палаты родослов­
евского. Среди подписавших грамоту в Кольский
ных дел, собр. В. В. Руммелем и Н. В. Мятлевым).
острог упоминается также имя кн. Ивана Ме­
Л. 101-103 (Роспись рода Хрипковых). Текст гра­
щерского. Возможно, это был кн. Иван Юрьевич
моты без начала из фонда Герольдмейстерской
Боровитинов-Мещерский, упомянутый как мо­
конторы по копии 1780-х гг. (РГАДА. Ф. 286. On. 1.
сковский дворянин в списке полка Д . Т. Трубец­
Кн. 241. Л. 960-961) опубликован А. И. Юшковым
кого 2 ноября 1611 г. (Акты Московского государ­
и А. В. Антоновым, см.: АктыXIII—XVII вв., пред­
ства. СПб, 1890. Т. I. С. 80). В подписях грамоты на
ставленные в Разрядный приказ представителями
Двину встречаем имя окольничего Н. В. Іодунова,
служилых фамилий после отмены местничества /
который незадолго до этого вернулся в Москву
Собр. и изд. А. И. Юшков. М., 1898. Ч. I. № 314;
из Уфы, где находился на воеводстве (в почетной
Акты служилых землевладельцев XV —начала XVII
ссылке) в течение всей Смуты.
века. Т. IV / Сост. А. ВАнтонов. М., 2008. № 474.
37Акты под московных ополчений и земского
25 Утверженная грамота. С. 44.
собора 1611—1613 гг. / Под. ред. С. Б. Веселовско­
26 Морозов Б. Н., Станиславский А. Л. Повесть
го. М ., 1911. С. 129.
о земском соборе 1613 г. С. 89-96.
27 Там же. С. 95.
38 Дворцовые разряды (далее - ДР). СПб.,
1850. Т. I. Стб. 1207-1208.
28Арсеньевские бумаги. С. 30.
39Сухотин Л. М. Первые месяцы. С. 11.
29 Там же.
40 Так, 17 июня 1611 г. вотчина боярина
30 Станиславский А. Л. Гражданская война в
России. С. 90.
кн. И. С. Куракина сельцо Воронино Костромско­
го у. была отдана кн. Д . М. Пожарскому (Акты слу­
31 Любомиров П. Г. Очерки. С. 231-232.
32 СГГиД. Т. 3. № 4. С. 11-14; Разрядные кни­
ги 1598-1638 гг. М., 1974. С. 210-215.
33 Зимин А. А. Акты земского собора 1612—
жилых землевладельцевXV - начала XVII века. М.,
2002. Т. III. / Сост. А. В. Антонов. С. 270; Флоря Б. / /
О приговоре Первого ополчения / / Исторические
записки. 2005. Т. 8 (126). С. 90).
1613 гг. С. 188-191.
34Любомиров П. Г. Очерки. С. 305-306.
35
41 Флоря Б. Н. О приговоре Первого ополче­
ния. С. 90.
Грамота на Колу сохранилась в составе ру­
кописного сборника начала XVIII в (Архив СПб
42 ЧОИДР. М., 1895. Кн. I. Отд. I. С. 1-24. -
Об атрибуции этого документа см.: Лукинев М. П.
статноЕ
врегпя и зешские опойчения в нйчййе
кин
вена
О «земляном» боярском списке 1613 г. / / Иссле­
грамотам царя Михаила (Документы Печатного
дования по источниковедению истории СССР
приказа. С. 398; РГАДА. Ф. 233 (Печатный при­
дооктябрьского периода. Сб. статей. М., 1983.
каз). № 663. Л. 23; РГАДА. Ф. 1209. Кн. 293. Л. 1026
С. 103-111.
и ел.; РГАДА. Ф. 1209. Кн. 7481. Л. 274).
43 Сташевский Е. Д. Очерки по истории цар­
ствования Михаила Федоровича. Ч. I. Киев, 1913.
С. 78-79.
44 Документы Печатного приказа (1613—
1615 гг.). М., 1994. С. 296-297.
45 Седашев В. //. Очерки и материалы по исто­
52ДР.Т. І.Слб. 104, 107-109.
53 Арсеньевские бумаги. С. 32. -
Общая
численность армии Д. Т. Трубецкого, отправлен­
ной под Новгород, составляла около 5500 чело­
век, включая членов государева двора, городо­
вых дворян, атаманов и казаков, служилых татар,
рии землевладения Московской Руси в XVII в.
стрельцов и «пеших людей» из посадских людей и
М., 1912. С. 6—7; Сташевский Е. Д. Очерки по
черносошных крестьян. В войске же, посланном
истории царствования Михаила Федоровича. Ч. I.
под Смоленск во главе с воеводой кн. Д . М. Чер­
С. 121-122.
касским, в общей сложности насчитывалось более
46ДР.Т. I. Стб. 104, 107-109.
14 тысяч человек (с прибавочными отрядами), т.е.
47 Законодательные акты Русского государ­
в два с половиной раза больше (Разрядные книги
ства второй половины XVI — первой половины
XVII века: Тексты. Л., 1986. № 70. С. 82.
48 Так трактовался смысл постановления
в деле по челобитной Алексея Чубарова «с то­
1598-1638 гг. С. 254-256, 259-263).
54 Соловьев С. М. История России с древней­
ших времен. Т. 9 / / Соловьев С. М. Сочинения.
Кн. V. М., 1990. С. 34.
варищами» 20 сентября 1616 г. (Сторожев В. Н.
55 Архив СПб И И РАН. Ф. 238. On. 1. № 292.
Указная книга Поместного приказа / / Описание
Л. 89 об. —В перечне бояр земляного списка 1613 г.
документов и бумаг, хранящихся в Московском ар­
имя кн. Д . Т. Трубецкого стоит на шестом месте по­
хиве Министерства Юстиции. М., 1889. Ки. VI. От­
сле князей Ф. И. Мстиславского, А. В. Трубецкого,
дел III. С. 40).
И. М. Воротынского, В. В. Голицына (находивше­
49 Ср.: Сторожев В. / /. Указная книга Помест­
гося в польском плену) и И. В. Голицына и выше
ного приказа. Приложения. № 2. С. 155; Сташев­
бояр И. Н. Романова, А. П. и И. С. Куракиных,
ский Е. Д. Очерки по истории царствования Ми­
В. П. Морозова, Ф. И. Шереметева, Б. М. Лыкова
хаила Федоровича. Ч. I. С. 118; Законодательные
и других (ЧОИДР. 1895. Кн. I. Отд. I. С. 1). В бояр­
акты Русского государства второй половины XVI -
ской книге 1615г. имя боярина Д. Т. Трубецкого сто­
первой половины XVII века: Комментарии. Л.,
ит после Мстиславского, Воротынского, И. В. Го­
1987.С. 120.
лицына, И. Н. Романова и И. Б. Черкасского (сле­
50 См., например: челобитную А. И. Баста-
дует отметить здесь отсутствие по сравнению с
нова 1615 г. об оставлении за ним в поместье зе­
земляным списком 1613 г. имен кн. А. В. Трубец­
мель, пожалованных ему из поместья в вотчину
кого и кн. В. В. Голицына) и выше Ф. И. Шере­
«за Московское очищенье» (Государственный ар­
метева, И. С. Куракина, Б. М. Лыкова и других
хив Ивановской области. Ф. 324 (колл. Гарелина).
бояр (Акты Московского государства. Т. I. С. 138).
On. 1. Д. 7. Л. 1, 3, 4. 9 (документ обнаружен
В боярской книге 1615 г. в порядке расположения
Ю. В. Анхимюком).
имен бояр наблюдаются некоторые изменения по
51 После 1613 г. из тех, кто владел вотчинами
сравнению со списком 1613 г. — перед боярином
«за московское очищение», мы видим лишь лиде­
кн. Д. Т. Трубецким стоят уже бояре И. Н. Романов и
ров земского движения - кн. Д . М. Пожарского и
кн. И. Б. Черкасский.
Кузьму Минина, но они были пожалованы этими
вотчинами уже не по «боярским» грамотам, а по
и стори я
зе м и к опооченин е России начала кин века
56 ДР.Т. I. Стб. 120-123, 181-182; Книги раз­
рядные. СПб., 1853. Т. I. Стб. 48,49.
8S
П0 П Н ТН Ч6С К 06
наспбднб стытного в р е т е н н
Н. М. Рогожин
РОССИЯ XVII ВЕКА ПОСЛЕ СМУТЫ ВРЕМЯ ВЫБОРА
XVII век в истории России занимает особое место. Социальные потрясе­
ния, войны, интенсивная законодательная деятельность, религиозные иска­
ния, расширение внешних контактов, экономический подъём —вот далеко не
полный перечень характерных черт, составляющих портрет эпохи. Но главное,
что это время исторического выбора дальнейших путей развития, активного
переосмысления государственной идеологии, напряжённой деятельности го­
сударственной мысли. В значительной степени причиной такого всплеска ста­
ло Смутное время.
В XVII в. возникли вопросы легитимности выбора царя, об объёме и пределах
царской власти, о преобразовании государственного строя. Выбор нового царя по
представлениям русских людей XVII века, не мог решаться иначе, чем «всей зем­
лёй», то есть Земским собором. Так на пороге XVII столетия во главе Московского
государства впервые встал выборный царь —Борис Фёдорович Годунов. Вопрос об
ограничении царской власти рассматривался в договоре от 4 февраля 1610 года об
избрании на русский престол польского королевича Владислава. Этот договор был
первым в истории России конституционным проектом1.
Для российского общества это был один из первых опытов демократии. В тоже
время народ постоянно искал защиты и покровительства со стороны государства,
которое персонифицировалось для него в фигуре государя. И далеко не случайно,
что даже после избрания Михаила Федоровича вплоть до 30-х годов появлялись но­
воявленные Дмитрии, и каждый раз находились верящие в них люди, ибо Дмитрий
прямой потомок Рюриковичей, т.е. царь природный и законный.
Другой проблемой стал выбор между самодержавной и ограниченной властью
государя. В условиях Смуты оформилось два варианта ограничения царской власти:
соправление царя с Боярской думой (аристократический вариант) или с Земским
собором (демократический вариант). Первый вариант ограничения имел место при
воцарении Василия Шуйского, за которым прочно утвердилась репутация «бояр­
ского царя». Второй при избрании Михаила Романова2.
Однако с воцарением Михаила Романова в 1613 г. и вплоть до «кондиций» верховников 1730 года тема ограничения царской власти больше не поднималась. В
результате Смуты Россия получила важный урок — власть в стране должна быть
сильной и самодержавной —автократической.
Царь, которого избирали на престол, безусловно, имел не только сторонников,
но и противников. Тем не мене всенародное избрание стало восприниматься как за­
лог будущего спокойствия государства3.
86
САІНТНОЕ ВРЕП1Я И ЗЕАІСВИЕ ОПОЛЧЕНИЯ В НАЧАЛЕ 81® ВЕНА
Воцарение Михаила Романова, за спиной которого стоял отец патриарх Фи­
ларет в содружестве с земскими соборами и мощной системой центральных госу­
дарственных учреждений —приказами, быстро возродили армию, но также систему
сыска и репрессий.
XVII столетье —это эпоха глубинного коренного перелома духовной жизни. Труд
утратил прежний идеологический характер «богоделания», и его конечной целью по­
степенно становятся доход и «нажива»4. В XVII столетии уже было около 30 ману­
фактур (черная металургия, солеварение, кожевинное производство), появляются
торговые ярмарки всероссийского масштаба (Макарьевская, Свенская, Ирбитская)
Подобный подход к труду определял дальнейшую судьбу страны. Уместно вспом­
нить, что не из бунтующих лихих людей, а из крепкой середины, из ярославских,
нижегородских ремесленных и торговых слоёв вышли основные силы, выступившие
за порядок и возрождение. Именно зажиточная Россия сделала ставку на патриоти­
ческое возрождение государственности5.
Выход из Смуты требовал средств. Пятнадцать посольств с объявлением воца­
рения Михаила Федоровича просили также денег. Никто не дал. В результате ещё
большее закабаление народа. Не случайно XVII век называют «бунташным». Пат­
риарх Никон писал: «Нищие, маломощные, слепые, хромые. Вдовицы, черницы
и чернецы-все обложены тяжкими данями. Середина века ознаменовалась целой
серией городских восстаний (Соляной бунт 1648 г. в 8-ми городах) Москве, Кур­
ске, Козлове, Великом Устюге, Сольвычегодске, Новгороде, Пскове, Медный бунт
(1662 г.) в Москве, Псковско-Новгородское восстание 1650 г.; восстание С. Разина
1670—1671 гг., «Хованщина» 1682 г. Финал столетия отмечен стрелецкими высту­
плениями 1698 г.
К этому следует добавить смятение в умах, вызванное многочисленными вой­
нами. В общей сложности в XVII в. Москва воевала 48 лет (Речь Посполитая, Шве­
ция, Крым, Турция). Все эти потрясения стали серьёзным испытанием для россий­
ской государственности, проверкой на прочность связей между властью и народом.
Смута и последовавшие за ней события продемонстрировали неразрывность этих
связей: государство никогда не смогло бы выстоять в условиях кризиса без поддерж­
ки народа. Однако эволюция взаимоотношений решается в сторону абсолютизма.
На исходе Смутного времени земские соборы играли значительную роль в по­
литической жизни страны. При Михаиле Романове Земские соборы собирались не
менее 10 раз, но при Алексее Михайловиче только 5, и то лишь в первые 8 лет цар­
ствования. В то же время если в 1638 г. в Боярскую Думу входило 35 членов, то в 1700 г.
94 человека. Уже в начале XVII века в титулатуре российских царей прочно утвержда­
ется слово «самодержец», отражавшее претензии российских государей на абсолют­
ную власть. Наиболее полно абсолютистская тенденция проявилась в царствование
Алексея Михайловича Тишайшего. После Переяславской рады 1654 г. он принял ти­
тул «Царь, Государь, Великий князь всея Великия и Малыя России Самодержец».
Укрепление центральных госучреждений —приказов также свидетельствует об
усилении царской власти. К середине XVII в. общее число приказов достигло 53-х
(государственные, дворцовые и патриаршие). При самых крупных работали спе­
циальные школы. Наряду с реставрацией старых приказов шло и создание новых
(Казачий, Иноземный, Рейтарский). Менялось число приказов территориального
управления и финансовых. В конце XVII в. создается ряд приказов, связанных с но­
выми веяниями: Военно-Морской, Адмиралтейский, Артиллерийский. Во главе их
политическое наследие статн ого еееглени
87
становятся новые люди и на высокие посты выдвигают иностранцев. Так сын гол­
ландского купца Андрей Андреевич Виниус (1641—1716 гг.), служил в Посольском,
Аптекарском, Артиллерийском, Провиантском и Сибирском приказах.
Однако вехой на пути перехода от сословно-представительной монархии к аб­
солютизму стало Соборное уложение 1649 года. В этом документе защите жизни и
достоинства государя, а также производству по делам о государственных преступле­
ниях отведена особая глава «О государьской чести, и как его государьское здоровье
оберегать». Новый свод законов, прежде всего, охранял права новых землевладель­
цев от посягательств «подлого» люда. В этой связи было разработано 60 вариантов
применения смертной казни6. Монопольное право владения крестьянами закре­
плялось за всеми категориями служилых людей «по отечеству» т. е. кадровыми гос­
служащими (номенклатурой)7.
И при этом XVII столетие впервые в русской истории породило идею государ­
ственного интереса (который именно тогда перестаёт отождествляться исключи­
тельно с государевым).
Смута подвигла церковь и государство к взаимному сближению, компромиссу,
поскольку события начала века показали, что единственный залог выживания пра­
вославия —защита со стороны государства, а государство не сможет устоять перед
внешним натиском и внутренними проблемами без поддержки церкви. Результа­
том осознания неразрывности связей церкви и государства стало складывание идеи
«православного царства».
В российском обществе XVII столетия имели хождение две идеи: «Москва —
третий Рим» и «Москва —Новый Иерусалим». Обе теории дошли до наших дней,
актуальны и имеют одну общую направленность —создание «православного цар­
ства»8. Однако расхождение в вопросе о главенстве между светской и духовной
властями породило противоборство двух тенденций, что и привело к торжеству
третьего направления —абсолютизма. Это направление отразилось в построен­
ной Петром I империи, где церковь была поставлена в полную зависимость от
государства9.
Была ещё одна серьёзная проблема — возможность или невозможность про­
ведения реформ, «модернизации» и европеизации российского общества. Смутное
время ярко продемонстрировало русскому обществу его наметившееся военно­
экономическое отставание, заставило задуматься о возможности и даже необходи­
мости преобразований на европейский манер10.
Однако, значительная часть русских людей, невольно соприкоснувшись в годы
Смуты с европейской культурой и цивилизацией, вынесли в качестве вывода лишь
отвращение к ним, поскольку носители иноземных ценностей — в большинстве
своём интервенты —не могли вызвать симпатий в русских людях. В результате Сму­
та породила и противоположное направление: отрицание необходимости перемен,
стремление оставить всё в прежнем, «святоотеческом» виде.
В первые два-три десятилетия по завершении Смуты господствующей была
консервативная линия. Подобная политика может быть признана вполне верной и
разумной. Московский народ вышел из Смуты материально разорённым и духовно
потрясённым. Падение старых общественных устоев, вторжение массы иностран­
цев в московскую жизнь, междоусобия и связанные с ними «измены» —расшатали
старое мировоззрение, поколебали прежнюю уверенность в том, что Москва есть
богоизбранный народ.
сшатноЕ
вреііін
н звтскиЕ
ополчения в нй' іййі: вин векй
Господство консервативных тенденций вовсе не исключало проведения от­
дельных реформ вроде создания «полков иноземного строя». Но потребности эко­
номического развития, активная внешняя политика Московского государства всё
более настойчиво демонстрировали невозможность дальнейшей самоизоляции, по­
требность и необходимость в просвещении и преобразованиях. Начиная с середины
столетия, всё активнее проводятся реформы в самых разных сферах жизни. Однако
консервативная тенденция имела продолжение. Наиболее ярко она проявляется в
наследии первых расколоучителей11.
Со времени царствования Алексея Михайловича спор между сторонника­
ми и противниками нововведений разрешается в пользу реформаторского курса.
В 1646 году была упорядочена система сбора налогов, в 1649 г. принят первый пе­
чатный кодекс русского права, Соборное Уложение, утверждены «Торговый устав»
и «Новоторговый устав», а также уголовный кодекс12. В числе важнейших преобра­
зований назовём церковную реформу и отмену местничества.
Альтернативный цивилизационный взлёт в России наблюдается после смерти
Алексея Михайловича, когда клан Милославских в лице высокообразованной и че­
столюбивой Софьи и один из самых ярких и образованных людей столетья —Васи­
лий Васильевич Голицын столкнулись в борьбе за власть с боярской группировкой
Нарышкиных. Девять лет правительство Софьи, пыталось осуществить реформы в
области гражданского миропонимания. Слово «закон» и «порядок» стали их главным
лозунгом. Предпринимались попытки улучшить процесс судопроизводства; началась
борьба с коррупцией. Голицыну были близки идеи освобождения крестьян, возвра­
щение им обрабатываемых земель. Просвещенный канцлер настаивал на переходе от
барщины к оброку, поощрял свободное предпринимательство. Он пытался перевести
армию на профессиональную основу. Указ 1685 года защищал крестьян, ушедших в
города, от преследования. Частично была отменена смертная казнь.
В 1687 году в Москве открылось первое высшее учебное заведение России —
Славяне-греко-латинская академия. Это время стало эпохой значительных перемен
в быту и нравах, науке и литературе, временем рождения отечественного театра и
светской живописи13. При этом радикальной, коренной ломки основ жизни русско­
го общества не происходило, реформы входили в русскую жизнь постепенно. Так
реформаторский дух набирал силу, и для деяний Петра Первого создавалась хоро­
шая почва. Такая линия способна была привести к не меньшим результатам, чем
массированные, волевые реформы Петра Великого, но достаться эти результаты
могли меньшей ценой.
Завершая обзор развития российской государственной идеологии XVII сто­
летия, отметим ряд важнейших моментов. Именно Смута впервые поставила на
повестку дня проблемы, требовавшие осмысления, принятия решений и идеоло­
гического обоснования этих решений. Появляется идея взаимной ответственно­
сти народа и государства, подтверждается и проходит через суровые испытания
давно известный тезис о необходимости совместного труда государства и церкви.
Общественная мысль активно размышляет о возможности выборности власти и
ограничения круга царских полномочий, останавливая в итоге свой выбор на са­
модержавной форме правления. Одним из самых спорных был вопрос о реформах
и преобразованиях: фактически, именно это расхождение во мнениях и раскололо
российское общество (в XVII столетии на уровне церковном, а в XVIII веке — на
государственном).
поантнческое наследие статного
времени
В ХѴІІ-м столетье в России восстанавливалось утраченное государственное
единство, постепенно приобретающее формы абсолютной монархии. Следующее
XVIII столетие стало ответом на все эти вызовы времени. Это закономерно. Ведь
в многонациональном, поликонфессиональном, социально неоднородном и кон­
фликтном, геополитически неустойчивом и нестабильном мере консолидировать
субъектов воспроизводственной деятельности способен только мощный властно­
государственный фактор14. Добавим очень агрессивное внешнеполитическое воз­
действие. Но надо помнить, что государство крепнет, властно-административная
жизнь упорядочивается лишь тогда, когда народ и политические элиты готовы пла­
тить ущемлением прав и свобод.
1 Медушевский А. / / Конституционные про­
С. 304-305. Мартысевич И .Д ., Шульгин В. С. Право
екты русского либерализма и его политическая
и суд. / / Очерки русской культуры XVII века. М.,
стратегия / / Вопросы истории. 1996. № 9. С. 3-23;
1979. С. 331-332.
Он же. Демократия и авторитаризм: российский
8 Успенский Б. А. Восприятие истории в Древ­
конституционализм в сравнительной перспек­
ней Руси и доктрина «Москва - Третий Рим» / /
тиве. М.,1998. С. 271—281. См. также: Крамми Р.
Успенский Б. А. Указ. соч. С. 145.
«Конституционная реформа» в Смутное время / /
9 Лебедев Л. Москва патриаршая. М., 1995.
Американская русистика: Вехи историографии
С. 27; Успенский Б. А. Восприятие истории...
последних лет. Самара, 2001. С. 240—258.
С. 137-139.
2 Новый летописец / / Хроники Смутного
времени. М ., 1998. С. 308-309.
3 Успенский Б. А. Царь и самозванец. Само-
10 Костомаров Н. И. Смутное время М о­
сковского государства начала XVII века. М ., 1994.
С. 567.
званчество в России как культурно-исторический
11 Успенский Б. А. К истории троеперстия на
феномен / / Успенский Б. А. Этюды о русской ис­
Руси. / / Успенский Б. А. Этюды о русской исто­
тории. М., 2002. С. 154.
рии. С. 362.
4Лебедев Л. Десять московских патриархов / /
Лебедев Л. Москва патриаршая. М., 1995. С. 7.
5 Ключевский В. О. Русская история. Полный
курс лекций. Кн. 2. М., 1995. С. 204.
6 Писарькова Л. Ф. Государственное управле­
ние России с конца XVII до конца ХѴПІ века. М.,
2007.С. 71.
7 Леонтьев А. К. Образование приказной си­
стемы управления в Русском государстве. М., 1961.
90
12 Мартысевич И. Д., Шульгин В. С. Право и
суд. С. 324-325.
13 Богданов А. П. В тени Великого Петра. М.,
1998; Седов П. В. Закат Московского царства: Цар­
ский двор конца XVII века. СПб., 2006.
14Рогожин Н. М. Россия в XVII в. Зарождение
институтов абсолютизма в системе государствен­
ного управления / / История государственного
управления в России. М., 2007. С. 53-77.
СітаТНОЕ ВРЕіТІЯ И ЗЕ0ІСКИЕ ОПОЛЧЕНИЯ В НіІЧЙІІЕ КОН ВЕВЙ
А. В. Лаврентьев
ВЫБОРЫ ЦАРЯ 1598,1606 и 1613 гг.:
ОПЫТ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
(к постановке вопроса)
Когда в 1598 г. после утверждения Земским собором на царском троне боя­
рина Бориса Федоровича Годунова летом этого года был составлен официальный
документ «обирания», Утверженная грамота1, в текст включили указание на буду­
щее место хранения грамоты. Ее предполагалось «внести» в «хранилища царские
к докончалным и утверженным грамотам», «иде же прежних государей... грамоты
утверженные и докончалные о всяких земских делах лежат»2. Формула подчерки­
вает общегосударственную значимость итогового документа Земского собора и, в
то же время, содержит некоторую делопроизводственную двусмысленность. Под
«утверженными» грамотами описи архивов XVI—XVII в. понимали договорные
грамоты великих и удельных князей XIV—XV вв.3, решения же предшествовавших
1598 г. Земских соборов, которых, по подсчетам Л. В. Черепнина состоялось не
менее десяти, оформлялись актами, носившими другое название, «приговорами»4.
Очевидно в 1598 г. просто не нашлось подходящего наименования для столь ори­
гинального документа, каковым была Утверженная грамота, равно как беспреце­
дентны были и сами события, в результате которых акт, утвердивший «обирание»,
появился на свет.
Утверженная грамота об избрании царя, равно как и само «обирание» — по­
рождение Смутного времени начала XVII в., эпохи во всех отношениях в русской
истории уникальной. В исторической науке давно не прекращается спор о том, что
считать началом Смуты в России и что ее завершением5. Несомненно, однако, одно
—само слово «смута», и в обиходном, и в политическом смысле, означало наруше­
ние устоявшегося порядка6. Характерно, что, несмотря на все кровавые эксцессы
эпохи правления Ивана Грозного, никто из современников опричных казней и бес­
судных расправ и их потомков не считал это время «смутным». Декларированное
царем право монарха распоряжаться по своему усмотрению жизнями подданных,
афористично сформулированное им в бессчетное количество раз цитированном по­
слании князю А. М. Курбскому7, подданными царя Ивана Васильевича сомнению
не подвергалось8, поэтому и «смутой» время Грозного не считалось.
Тот порядок вещей, нарушение которого стало причиной Смутного времени,
прежде всего, касался стержневого понятия русской государственности — особы
монарха. С кончиной 6 января 1598 г. царя Федора Ивановича, последнего в роду
московских Калитовичей, страна, впервые за столетия столкнулось с проблемой
отсутствия прямого, по мужской линии наследника московского стола9. Пресече­
ние дома Рюриковичей и наступившая вследствие этого Смута принесла с собой
«ряд фактов и отношений, которые... находились в коренном противоречии с попогінтнческое наследие статного времени
91
литическими теориями, выработанными... в XVI в.»10. Именно в это время сложив­
шееся за многие века на Руси представление о божественной святости верховной
власти, миф о «святом князе» приняли «политическое крещение» и прошли «пер­
вое испытание»11.
Смерть бездетного царя поставила российское общество перед сложнейшей
задачей наречения на царство нового, не принадлежавшего прямо к потомству
Калиты монарха. Здесь стандартные для человека русского средневековья поиски
решения в «старине» и «обычае» были обречены на провал в силу отсутствия пре­
цедентов12. Однако подобный ход событий в общественном сознании, очевидно,
все-таки допускался.
Теоретическое обоснование практики избрания монарха в русской публицисти­
ке было сформулировано письменно только во второй половине XVII в., в правле­
ние царя Алексея Михайловича. Оно принадлежит известному поборнику славян­
ского единства Юрию Крижаничу. Будучи католическим монахом, воспитанным на
далекой от православия политической и церковной традиции, твердо разделявшей
компетенцию власти церковной и власти светской, Крижанич в своих построениях
следует русской политической традиции и «не только стоит чрезвычайно близко к
русской литературе, но и во многих отношениях прямо примыкает к тем учениям,
которые в ней выработались до него»13.
Такчто есть основания полагать, что в своих построениях публицист исходил из
существовавшего в русском обществе понимания того, как следует «обирать» царя.
Рассматривая способы установления монархической власти (а монархия по
Крижаничу — идеальная форма правления, поскольку свою власть царь получает
непосредственно от Бога и никому кроме Бога не подчинен), Крижанич допускает
и народное избрание. Последнее, будучи необходимым в случае пресечения дина­
стии, может даже доставить трон лучшему, в то время как при наследовании на нем
может оказаться и дурной, хотя сама процедура избрания не гарантирует лучшего
выбора. Другая сторона избрания монарха, по Крижаничу, заключается в том, что
при наследовании престол может перейти к несовершеннолетнему, что принесет
все минусы регентства, избрание же предполагает кандидатуру взрослого претен­
дента со всеми плюсами самостоятельного правления14.
По русским средневековым представлениям, суммирует исследователь мысли
Крижанича, избрание монарха, хотя и допустимо, но имеет свои минусы и изна­
чально принадлежит, в отличие от наследования трона «из рода в род», к «извраще­
ниям» монархической власти как таковой, страдая неисправимыми «врожденными
дефектами», в виде участия человека в том, что человеку не подвластно15.
Другая сторона избрания монарха заключается в том, что необходим механизм
воплощения Божией воли, некая процедура реализации «обирания». К 1598 г. един­
ственной формой ее выражения мог быть только Земский собор, повременный ор­
ган, условно говоря, представительной власти. С точки зрения русского человека
существовало тождество воли Божией и «старины», и московские государи, пере­
давая власть по наследству, действовали по «старине», а не по своему желанию. Для
нашей темы принципиально важно, что «старину» мог отменить только «коллек­
тивный выразитель» воли Божией, Земский собор, и неслучайно, как в свое время
подметил В. И. Сергеевич, такой коренной элемент политической «старины» как
местничество был отменен не царским указом Федора Алексеевича, а соборным
определением 1682 г.16
92
статноЕ
врейія и зейісвие ополчения в нйчййе
кин
вевй
Самодержавие как форма власти совсем не означает власти неограниченной,
поскольку христианский монарх подчиняется учению Христа, христианской нрав­
ственности, ограничивающей его власть17. Аналогичным образом и в народном пра­
восознании русского средневековья царь, будучи абсолютной и сакральной ценно­
стью, сопоставимой с богом, божественной властью не обладает хотя бы потому, что
смертен18.
Так что иной формы избрания нового монарха, кроме решения Земского со­
бора, и быть не могло.
Сам по себе вопрос о Земских соборах и их месте в политической системе Рос­
сийского государства XVI—XVII вв., имеет огромную исследовательскую традицию.
Сведения о всех соборах, источники и историография с исчерпывающей полнотой
собраны и подробно исследованы Л. В. Черепниным. В книге предпринята попытка
классификации соборов по историческим периодам. Первые два избирательных со­
бора, 1598 и 1606 гг., отнесены к периоду «гражданской войны и военной интервен­
ции» , а собор 1613 г. к следующему, «народной борьбы с иноземной интервенцией»19.
Л. В. Черепнин, условно говоря, привязал их к периодизации Смутного времени,
предложенной еще С. Ф. Платоновым, с той только разницей, что последний, деля
Смуту на три периода, поместил в каждый из них по избирательному собору как
своего рода кульминационному событию, соответственно, начального, централь­
ного и завершающего ее этапов20.
Между тем, более оправданным представляется подходить к избирательным
соборам эпохи Смуты как, по сути, к однотипным явлениям, беспрецедентным как
в истории Земских соборов, так и, шире говоря, в истории России. Старая мысль
Н. П. Загоскина о типологической разнице между соборами, связанной с разными
задачами, разной степенью представительства21, во всяком случае, в избирательных
соборах, безусловно, получает подтверждение. Л. В. Черепнин полагал, что в эти ти­
пологические черты трудно уложить живую действительность22, и наблюдение ма­
ститого историка в целом справедливо —политические обстоятельства «обираний»
1598, 1606 и 1613 гг. действительно невозможно назвать сходными. Но, повторимся,
во всех трех случаях решалась одна и та же задача, от убедительности результатов
«обирания» для российского общества зависели судьбы государства, поэтому ито­
говые решения должны были, как минимум, быть российским обществом, или в
любом случае его большинством, особенно правящим, признаны. И, наоборот, не­
приятие или непризнание этих решений вело к катастрофическим последствиям,
что современники-организаторы «обираний» не могли не осознавать.
Во всех трех случаях стержневой проблемой выбора царя был совершенно осо­
бый статус царской власти на Руси, где, в отличие от прочих европейских монар­
хий23 и Византии, царь уподоблялся не ветхозаветным царям Израиля, а самому
Христу, что закреплялось в чине царского венчания особым обрядом двойного ми­
ропомазания24.
Это беспрецедентное положение русского монарха должно был распространять­
ся и на возможного претендента к избранию в цари, коль скоро таковое допустимо,
а также быть подтвержденным, во-первых, очевидной для всех богоизбранностью
претендента, ясными доказательствами воли Божией и, во-вторых, преемственной
родственной связью «обираемого» с «прежними царями», угаснувшей династией.
«Воля божия» в царском «обирании» могла быть явлена исключительно в еди­
ной позиции церковных иерархов, двора и «всенародного множества», и единствен­
погінтнчвское насгіедне шатново
в р б ім н
93
ным способом доказательного предъявления ее был, повторимся, Земский собор.
Если первая задача, связанная с доказательством близкого родства претендента
пресекшейся династии Рюриковичей, каждый раз представляла собой серьезную
проблему (об этом см. ниже), то вторая, предполагавшая наличие общепризнаваемого механизма «обирания», очевидно, была исполнима более легко при соблюде­
нии определенных процедур.
Таким образом, на собор 1598 г., о чем его организаторы, естественно, не за­
думывались, полагая, что он открывает в России эпоху долгого правления новой
династии, Годуновых, ложилась задача стать своего рода «эталонным» прецедентом
царского «обирания». Политические события Смуты, однако, сложились иначе,
стране еще дважды пришлось пройти через выборы царя. Более того, хотя второй и
третий претенденты, боярин В. И. Шуйский в 1606 г. и «малолетний» М. Ф. Рома­
нов в 1613 г., были в прошлом связаны с Годуновым, мягко говоря, непростыми от­
ношениями, в каждом из последующих «обираний» претенденты вынуждены были
опираться на опыт 1598 г.
Ниже, совершенно не претендуя на полноту охвата темы, сопоставлены две
важнейшие позиции трех «обираний» эпохи Смуты, родство избранного монарха с
«царским коренем» и вопрос о количественном составе Земских соборов.
1 . 1598 г.
С кончиной в январе 1598 г. бездетного Федора Ивановича царем, согласно ре­
шению Земского собора, стал «боярин и конюший и слуга» Борис Федорович Го­
дунов, шурин скончавшегося последнего потомка Калиты на московском троне.
Политическое первенство брата теперь уже вдовой царицы Ирины Федоровны в
Думе уже давно в России сомнению не подвергалось25, более того, полвека спустя
Г. К. Котошихин утверждал, что «когда у царя после ево смерти не останетца на­
следника...кроме... конюшего, иному царем быти некому, учинили бы его царем и
без обирания»26.
Р. Г. Скрынников понял слова Котошихина таким образом, что в случае пре­
сечения династии «вся полнота власти...переходила к Думе в лице первого из бояр,
конюшего»27, но речь у беглого подьячего идет не о временных регентских обязан­
ностях первенствующего боярина28, а именно о наследовании им, без участия Зем­
ского собора, царской власти, что, конечно же, ни в каком случае не могло иметь
места. Кроме того, регентские функции в 1598 г., похоже, принадлежали не Думе,
более того, о регентстве речь не шла, поскольку Россией в течение девяти дней по­
сле кончины царя правила, впервые в истории страны, легитимная царица, пере­
давшая свою власть наследнику.
Утверженная грамота события короткого периода между кончиной царя Фе­
дора Ивановича и «обиранием» царем Бориса Годунова описывает следующим об­
разом. Скончавшийся царь «о с т а в л ь свою благоверную ... царицу и великую
княгиню Ирину Федоровну... н а в с е х с в о и х в е л и к и х г о с у д а р ь с т в а х
скипетродержания Российского царьствия. Душу же приказа патриарху Иову и шу­
рину своему царьскому, а великие государыни... брату г о с у д а р ю Борису Федоро­
вичу». Однако вдовая царица, вопреки воле мужа, «на... государьствах... не изволила
быти, а изволила... оставити ...и восприятии иноческии образ», после чего «народ­
ное множество», от бояр до «всех православных крестьян» «с женами и с детьми и
с сущими младенцы», возглавляемое патриархом и церковным «сигклитом», било
Ирине Федорове челом, чтобы она «была на государьствах в содержании скифетра
90
СтЫТНОЕ ВРЕгТІЯ Н З Е Л И Е ОПОЛЧЕНИЯ Б Н И Ш Е БОН ВЕКИ
великих государьств российского царьствия, а правити велела брату своему царьскому шурину, государю Борису Федоровичу... а при... царе... Федоре Иванови­
че... по его царскому приказу правил он же... Борис Федорович». На девятый день,
с истечением траура царица, вторично получив предложение остаться «в содержа­
нии скифетра», «на с в о и х великих государьствах быть не изволила» и приняла
монашеский постриг, «а г о с у д а р я в с в о е м е с т о б л а г о с л о в и л а»29. «Бла­
гословленным» стал, что было понятно заранее, ближайший родственник царицы,
ее родной брат боярин Борис Федорович Годунов.
Употребленный в документе термин «скифетродержание» относительно вдо­
вой царицы означает только одно —вплоть до пострижения Ирина Федоровна, во
всяком случае, согласно Утверженной грамоте, в течение девяти дней царствовала
в России как законная монархиня —правопреемница скончавшегося мужа30. Фор­
мальным, хотя и единственным свидетельством этого девятидневного царствования
является указ о всеобщей амнистии, объявленный на следующий день после кончи­
ны царя и данный от имени царицы Ирины Федоровны31.
Русская государственная традиция, как известно, в принципе не знала прак­
тики перехода престола к великокняжеской или царской вдове. Судя по всему, эта
политическая новация была сформулирована только к лету 1598 г, времени, ког­
да окончательно сформировался текст Утверженной грамоты32. В составленном по
итогам «обирания» более раннем документе, названном публикаторами Соборным
определением (С. П. Мордовина относит его к весне того же года33) имя царицы
вообще не упоминается, Борис же Годунов получает благословение на царство пря­
миком от зятя, царя Федора Ивановича еще при его жизни и, более того, от само­
го Грозного. Царь, согласно Соборному определению, «вручает» на смертном одре
сына «по сочетанию брака царского корени сродичу, ближнему приятелю... его же
изначала предьизбра Бог... нарече от многа лет»34.
Второй мотив, явственно присутствующий в процессе принятия решения о
передаче трона Годунову и претерпевший в течение нескольких месяцев определен­
ную эволюцию, еще более необычен. Соборное определение, как и Утверженная
грамота, содержит историческое обоснование права быть избранным царем для
персонажей, впрямую с царским «коренем» не связанных. В качестве примеров в
обоих документах приводится близкий круг лиц (библейские цари, римские и ви­
зантийские императоры), но если, например, царь Давид Соборного определения,
хотя и «от царскаго рода», но «ни от славных высот, ни от великих синклит», то
в Уложенной грамоте он просто «царь... предьизбран Богом»35. Аналогичным об­
разом, Иосиф Прекрасный Соборного определения «не от царьского... произыде
рода» и он же в Уложенной грамоте всего лишь «от праведнаго семяни... произы­
де»36. Характерно также, что присутствовавший в Соборном определении импера­
тор Василий Македонянин «еже есть царев конюшей, и той... Фотием патриархом
на царьство помазан бысть»37 (как видим, едва ли не прямой аналог царю Борису
Федоровичу), отсутствует среди исторических примеров «обираний» Уложенной
грамоты. Неудивительно, что «историческую справку» Соборного определения за­
ключает сентенция о том, что «не на благородство зрит Бог..., но... душу благочести­
вую почитает..: мнози бо звании, мало же избранных»38.
В Уложенной грамоте о предпочтении «благочестия» «благородству» как мотиве
«обирания» не говорится. Логика передачи власти здесь построена на другом, род­
стве боярина с царским домом через правящую царицу. Как видим, идея о высоком
политическое наследие статн ого еееглени
95
родстве боярина, ставшая основным мотивом предпочтения в избрании его царем
Уложенной грамоты, первоначально выглядела иначе.
Высказывалось мнение, что царица Ирина Федоровна унаследовала власть
«по завещанию... царя Федора Ивановича», но «не захотела править и постриглась в
монахини»39. Надо заметить, что существование царского письменного завещания —
духовной грамоты вообще сомнительно40. Точно таким же образом, пострижение
вдовой великой княгини или царицы никак не регулировалось ее желанием —толь­
ко наличие «малолетних» детей делало постриг после кончины супруга невозмож­
ным41, их же отсутствие или достижение детьми совершеннолетия (как правило,
определявшегося браком), наоборот, предполагало постриг, и первые исключения
из правил известны только в последней четверти XVII в.42
Если в ситуации с Ириной Федоровной и говорить об исключении из прави­
ла, то оно тут другого рода —царица стала постриженицей подмосковного Ново­
девичьего монастыря43, а не Вознесенского монастыря в Кремле, обычного места
пострижения и погребения великих княгинь и цариц44 (где и была погребена ра­
нее единственная дочь царицы, малолетняя Феодосия Федоровна45). Единственная
на тот момент связь монастыря с правящим домом заключалась в том, что имен­
но в Новодевичьем монастыре был в августе 1549 г. заложен храм в честь рождения
первенца семьи Ивана Ерозного, царевны Анны46 и здесь же, а не в Вознесенском
монастыре, три года спустя она была погребена47. Кстати, скончавшуюся в Ново­
девичьем монастыре инокиню Александру похоронили все-таки в Вознесенском
монастыре48. Ни о каких вкладах инокини Александры в Новодевичий монастырь
не известно, но в Вознесенский бывшая царица вложила золотой ковчег с мощами
своего «ангела», св. вмч. Ирины49.
Кроме Утверженной грамоты публичную роль царицы Ирины Федоровны в
деле избрания нового царя подчеркивает Окружная грамота от 15 марта патриар­
ха Иова о молебствовании по случаю восшествия на престол царя Бориса Федоро­
вича. Именно ее «бояре и всенародное множество всего Российского государства»
просили «царство правити», и только нежелание вдовы («не восходе на царствии
быти») и ее воля предопределили появление га российском троне брата царицы50.
Л. В. Черепнин заметил, что в Окружной грамоте об «обирании» вообще не говорит­
ся, а рассказывается исключительно о том, как добивались согласия вдовы на благо­
словение Б. Ф. Годунова51. Заметим, что в отличие от Уложенной грамоты, извест­
ной, мягко говоря, узкому кругу лиц, окружные патриаршие грамоты рассылались
по уездам и подлежали публичному зачитыванию в соборных храмах и монастырях
по всей России52.
Немного забегая вперед заметим также, что после венчания на царство брата
вдова Федора Иоанновича, принявшая постриг, сочла необходимым проконтроли­
ровать собственный указ об амнистии «сидельцев», титулуясь при этом « г о с у д а ­
р ы н е й ц а р и ц е й и в е л и к о й к н я г и н е й » , но уже под иноческим именем,
Александрой Федоровной всеа Русии»53. И если употребление такого же титула в
Утвержденной грамоте при описании «умаления» инокини благословить брата на
царство как-то понятно54, то с появлением нового царя, Бориса Федоровича в стра­
не появилась и новая царица и великая княгиня, Мария Григорьевна. Последнюю в
специальной молитве, сочиненной по случаю венчания на царство супруга, называ­
ли «нововенчанной» царицей55, хотя собственно обряд венчания на царство цариц в
России отсутствовал.
96
СЛИТНОЕ ВРЕіІІЯ Н ЗЕГЛСКИЕ ОПОЛЧЕНИЯ В НОЧНОЕ ВОН ВЕКО
Возвращаясь к событиям девятого дня по кончине Федора Ивановича, отме­
тим, что царица приняла иноческий постриг, так и не выразив свою волю («а госу­
даря на свое место не благословила»56), формально предоставив свободу действий
Земскому собору.
Теперь о кандидатах на трон. Представить «обирание» как некий аналог совре­
менных выборов57 невозможно —с точки зрения человека Средневековья речь шла
только о том, чтобы угадать Божью волю. В круг лиц, среди кого надлежало делать
выбор, по определению входили только те, кто был связан очевидным родством с
угасшей династией. Известно, что он сложился задолго до кончины Федора Ивано­
вича и включал, кроме царского шурина Бориса Годунова, «принца крови» бояри­
на князя Василия Ивановича Шуйского58 и боярина Федора Никитича Романова,
двоюродного брата скончавшегося царя (матерью Федора Ивановича была родная
тетка Ф. Н. Романова, царевна Анастасия Романовна). Целиком соглашаясь с тем,
что к 1598 г. все трое обладали разной степенью влияния на государственные дела59,
констатируем, что в процессе «обирания» был важен только один мотив, кровно­
родственный. С этой точки зрения наследственное, подкрепленное волей мужа
«скифетродержавство» вдовой царицы не оставляло никаких сомнений, на кого па­
дет выбор —Ирина Федоровна состояла в родстве не с Романовыми или Шуйскими,
а Годуновыми.
В связи с формированием в 1598 г. неких принципов «обирания» особого вни­
мания заслуживает роль первоиерарха, в данном случае патриарха Иова, едва ли не
инициатора созыва Собора: «По какому праву патриарх присвоил себе право со­
зывать земские соборы... этого права ему никто не давал», — недоумевал один из
исследователей60. Между тем, кому как не Церкви надлежало возглавить процесс
усвоения российским обществом Божией воли, даже и по форме не особо отличный
от церковных церемоний.
«Шествие» (термин Л. В. Черепнина) «всенародного множества» во главе с Ио­
вом из Кремля в Новодевичий монастырь вообще-то правильнее называть крестным
ходом, который только и может возглавить лицо духовное. Добившись, наконец,
благословения на царство брата, того, что, будучи лицом светским, царица Ирина
Федоровна делать отказывалась, и что сделала (и не могла не сделать) в иноческом
сане, Иов пригрозил отказывавшемуся Годунову («желания и хотения на государ­
ство нет») лишением исповеди и причастия, т.е. отлучением от церкви61.
Земские соборы и действенность их решений традиционно оцениваются в
зависимости от степени представительности его состава62. В этом отношении
избирательный собор 1598 г. привнес в практику их созыва принципиально но­
вый элемент, привлечение к участию в «деяниях» провинциального дворянства,
«из городов выбор», о чем сообщает Утвержденная грамота. С. П. Мордовина
установила, что под этой формулой документа надо понимать не делегатов от
дворянских корпораций из уездов, специально приезжавших по случаю собо­
ра в Москву, а выборных дворян от двух десятков «городов», имевших почетное
право присылать «лутчих» детей боярских на временную службу в Москву, к «го­
судареву двору»63.
Дело надо понимать так, что в «обирании» они принимали участие, но специ­
ально «с мест» не созывались, оказавшись зимой 1598 г. в Москве по службе. Про­
винциальное дворянство являло собой «всенародное множество», хотя Собор огра­
ничился теми, кто в этот момент находился в Москве по служебной надобности.
погінтнческое насгіедне шитноео времени
97
В отличие от «обирания» собственно церемония венчания на царство в виде
письменно зафиксированного Чина в России существовала и была использована и
при поставлении Бориса Федоровича. В исследованиях отмечено принципиальное
сходство Чина 1598 г. с Чином венчания на царство царя Ивана Грозного 1547 г.,
но с одним выразительным дополнением. Церемонии был придан вид патриаршей
хиротонии —царский венец на нового царя возлагали дважды с троекратным про­
возглашением «аксиос»64.
Таким образом, в 1598 г. впервые в российской истории состоялось избрание
царя, потребовавшее поиска форм передачи власти от пресекшейся династии но­
вой. Эти формы должны были быть убедительными и утвердить в общественном
сознании правомерность перехода царской власти от династии Калиты к Борису Го­
дунову и, как были уверенны организаторы Собора, его потомкам. Очевидно, этот
опыт надо признать удачным —даже настроенные враждебно по отношению к но­
вому царю авторы не высказывали сомнений в законности его избрания65. Жизнь,
однако, распорядилась иначе. Появление претендента, занявшего трон под именем
царя Дмитрия Ивановича, пресечение династии Годуновых и гибель в 1606 г. перво­
го Самозванца вернули страну к той точке, в которой она находилась зимой 1598 г.,
необходимости выбора нового царя.
2 . 1606 г.
Избрание на царский трон боярина Василия Ивановича Шуйского проис­
ходило в политической обстановке, кардинально отличавшейся от мирного 1598 г.
Свержение Самозванца было делом рук только москвичей, и в Москве же решалась
судьба престола. Перед претендентом стояла та же задача, легитимизации пере­
хода к нему царской власти. Исследовательская проблема в изучении «обирания»
Шуйского усложняется еще и тем, что не сохранилось основного документа 1606 г.,
Утвержденной грамоты.
В отличие от Годунова, через сестру и по родству наследовавшего последне­
му Калитовичу, Шуйский не мог, естественно, апеллировать ни к Самозванцу, ни
к Годунову как предшественникам на троне и, в отличие от последнего, Шуйские
никогда не состояли в родстве с царским домом. В то же время, принадлежа, в от­
личие от Годунова, к природным Рюриковичам, ведя свое происхождение едва ли
не от того же «корени», что и московские Калитовичи66, боярин мог апеллировать
в своих претензиях только к родословной памяти соотечественников. Генеалогия
суздальско-нижегордских князей, предков Шуйского, возводит их прямо, как и
московских Калитовичей, к потомству великого князя Ярослава Всеволодовича, о
чем сообщает особая статья Никоновской летописи под 1365 г67. Согласно ей кня­
зья Шуйские принадлежали к той же ветви великого князя Александра Ярославича
Невского, что и московские великие князья и цари, включая, разумеется, Федора
Ивановича. Проблема для Шуйских, однако, заключалась в том, что они никак не
были связаны с правящим домом брачными узами и, соответственно, о какой-то
форме семейной преемственности власти речь идти не могла.
Кроме «генеалогической задачи» как будто бы существовала и чисто организа­
ционная, невозможность собрать весной-летом 1606 г. в Москве полноценный Зем­
ский собор, и то, что удалось собрать, Л. В. Черепнин называл «земским собором
усеченного состава»68. Новый летописец приписывает Думе желание «сослатца...
со всею землею и чтобъ приехали з городовъ к Москве всякие люди, как бы по со­
вету выбрати... государя»69, однако, как помним, для «обирания» Годунова вместо
«з городов всяких людей» вполне хватило московского «выбора». И с этой точки
зрения присутствие в мае 1606 г. в столице как Думы и двора, так и несших вре­
менную службу в Москве выборных детей боярских «из городов» сомнению не под­
лежит. Кроме того, в момент убийства Лжедмитрия под Москвой стояли лагерем
несколько тысяч дворян из провинции, готовившихся к походу на Крым70, которых
к «обиранию» не привлекали.
Надо заметить, что Новый летописец, описывая нарушения порядка избрания
Шуйского царем, апеллирует не к неродовитости боярина, как это делали против­
ники избрания Годунова71, а исключительно к непредставительности собора, «не
токмо что советова со всею землею, да и на Москве не ведяху многие люди»72. При
этом сама законность соборного «обирания» в принципе сомнению не подвергалась,
более того, эта практика представлялась вполне правомерной. Заговор 1610 г., кон­
чившийся «сведением» «царя Василья», строился на договоренности бояр с «тушин­
скими ворами» об избрании нового царя, которого намеревались «выбрать сопча»73,
т.е., надо понимать, созыве нового избирательного Земского собора.
3 . 1613 г.
Последняя из трех «избирательных кампаний» эпохи Смуты, завершившаяся
венчанием на трон нового царя, Михаила Федоровича в историографии освяще­
на наиболее подробно74. К моменту созыва Собора 1613 г., в третий раз решавшего
судьбу царского трона, его организаторы имели перед глазами опыт двух «обира­
ний», и положительный и отрицательный, который надо было учитывать. И он был
не только учтен, но и впрямую использован —хорошо известно, что образцом для
Утверженной грамоты 1613 г. послужил аналогичный документ 1598 г75. При этом
Утверженная грамота 1613 г, в отличие от аналогичного документа 1598 г., вводит
в число душеприказчиков Федора Ивановича «брата... царского», боярина Федора
Никитича Романова, помещая его имя, что показательно, впереди имени второго
светского душеприказчика, царского шурина Б. Ф. Годунова76.
Показательно также, что относительно Годунова, личного врага Романовых,
судебным преследованием 1600—1601 гг. едва не поставившего всю семью на грань
выживания, грамота 1613 г. говорит очень сдержанно, не отрицая правомочности
избрания его царем77.
В связи с нашей темой хотелось бы остановиться на двух аспектах «обирания»
1613 г, мотивах выдвижения кандидата и формировании состава Собора.
Если практически безальтернативный кандидат 1598 г. и, безусловно, таковой
же 1606 г. не имели конкурентов, то с Михаилом Федоровичем дело обстояло ина­
че. Не рассматривая здесь ни претендентов из иноземных «принцев», о которых
говорит Утверженная грамота 1613 г.78, ни представителей русской аристократии и
героев Смуты, слухи о возможном избрании которых циркулировали в обществе,
но в Утверженной грамоте не нашли никакого отражения, отметим, что принци­
пиальное значение, как и в предыдущих «обираниях», имело родство кандидата
с правящим домом.
Но с этой точки зрения сын Федора Никитича, Михаил Федорович, внучатый
племянник Ивана Грозного по жене, не был самым близким родственником пре­
секшегося в 1598 г. дома московских Калитовичей.
К 1613 г. были живы двое из пяти племянников Грозного по первой жене, братья
Филарет (в миру Федор) и Иван Никитичи Романовы, но если первый, отец буду­
щего царя, в силу иноческого сана на престол рассчитывать, естественно не мог,
политическое наследие матово времени
99
то его младший брат —вполне79. Боярин И. Н. Романов, в отличие от юного племян­
ника, обладал определенным опытом государственной и военной деятельности80,
был женат и к 1613 г. имел сына, такого же внучатого племянника царицы Анаста­
сии Романовны, как и Михаил Федорович81. Отношение дяди к кандидатуре пле­
мянника, похоже, было скептическим82, но характерно, что боярин И. Н. Романов
даже не фигурировал в слухах о возможных русских кандидатах на трон.
Очевидно, дело было в том, что старший брат, патриарх Филарет, воспринимал­
ся в любом случае как глава клана Романовых. Земский собор, избирая неженатого
и, следовательно, находившегося в 1613 г. под опекой матери Михаила Федоровича,
с неясными перспективами на продолжение рода, очевидным образом не исключал
возвращения в Россию Филарета и наверняка отдавал себе отчет о будущем неса­
мостоятельном характере правления нового государя. На самом деле, царствование
Михаила Федоровича, в первый и последний раз в истории России, сложилась си­
туация, когда у царя был жив отец —по всем русским понятиям глава рода.
Вторая сторона деятельности Собора 1613 г. растянувшиеся на деятельное вре­
мя усилия по привлечению к заседаниям, впервые в избирательной практике, дей­
ствительно делегатов «с мест». Здесь был учтен печальный опыт 1606 г., а избрание
Годунова исключительно «московскими чинами», в том числе и несшими времен­
ную службу при дворе выборными детьми боярскими, было, надо думать, признано
недостаточным аргументом. Сам процесс сбора делегатов продолжался почти три
месяца и завершился едва ли не в ходе «обираний» накануне принятия окончатель­
ного решения83.
Разумеется, в этом можно видеть и следствие тяжелых условий Смуты, но, ка­
жется, вопрос представительства в 1613 г. имел для организаторов воистину ключе­
вое значение.
1В публикациях, как правило, используется
М., 2003. Т. 8 (156). С. 318—327; Аверьянов К. А. Все­
прилагательное «Утвержденная», хотя докумен­
российская конференция «Смутное время: истоки
ты ХѴІ-ХѴІІ вв. употребляют написание «Утвер-
и уроки» / / РИ. 2010. № 6. С. 199-200.
женная».
2 ААЭ. СПб., 1836. Т. 2. С. 41; ДРВ. М., 1788.
Изд. 2. Ч. 7. С. 109-110. О времени появления и
6 Даль В. И. Толковый словарь живого вели­
корусского языка. М., 1980. Т. 4. С. 238—239 («смучить»).
взаимоотношениях текстов царского и патриарше­
7 «А жаловати есмя своих холопей вольны,
го списков см.: Мордовина С. П. К истории утверж­
а и казнити вольны же есми были» (Переписка
денной грамоты 1598 г. / / АЕ за 1968. М., 1980.
Ивана Грозного с Андреем Курбским / Текст под-
С. 132; Черепнин Л. В. Земские соборы русского го­
гот. Я. С. Лурье и Ю. Д . Рыков. Л., 1979. С. 26).
сударства ХѴІ-ХѴІІ вв. М ., 1978. С. 137-138.
3 Описи царского архива XVI в. и архива П о­
сольского приказа 1614 г ./ Подред. С. О. Шмидта.
М., 1960. С. 3 2 ,5 1 -5 8 ,6 0 -6 1 .
8 Лукин П. В. Народные представления о го­
сударственной власти в России XVII в. М ., 2000.
С. 19-20.
9 Русское прошлое знало ситуации не от­
4 Шмидт С. О., Князьков С. Е. Документы д е­
сутствия легитимного наследника, а проблемы
лопроизводства правительственных учреждений
выбора. После кончины в 1425 г. великого князя
России ХѴІ-ХѴІІ вв. М., 1985. С. 34-36.
московского Василия Дмитриевич в Великом кня­
5ЛисейцевД. В. Смутное время: происхожде­
жестве Московском почти на четверть века рас­
ние, содержание и хронологические рамки поня­
тянулась борьба за трон между внуком Дмитрия
тия / / Сборник Русского исторического общества.
Ивановича Донского, великим князем Василием
100
СГШ1ТН0Е БРЕШИ Н "ЕіІІСНІІЕ ОПОЛЧЕНИЯ Б ИШИМЕ БОН БЕКИ
Васильевичем Темным и его дядей, звенигород­
многа множества православных христиан» и даже
ским и галицким князем Юрием Дмитриевичем и
прямо «дворян из городов» (Барсов Е. В. Древне­
его сыновьями. Ее причиной стал конфликт между
русские памятники священного венчания царей
письменно зафиксированной волей деда и отца
на царство. М., 1883. С. 4 5 -4 6 , 94, 101). Показа­
противоборствующих сторон, а также политиче­
тельно, что Г. К. Котошихин, сообщая о венчании
ские реалии второй четверти столетия (подробнее
на царство в 1645 г. царя Алексея Михайловича,
см.: Зимин А. А. Витязь на распутье. Феодальная
казалось бы, прямо пишет, что нового царя «по­
война в России XV в. М., 1991. С. 7 - 9 , 31-36).
сле смерти прежнего царя на царство» «обирали»
Такова же была ситуация, сложившаяся более по­
съехавшиеся в столицу провинциалы (Котоши­
лувека спустя, когда великий князь московский
хин F. К. О россии в царствование Алексея Михай­
Иван
престо­
ловича. СПб., 1906. С. 5), но Л. В. Черепнин спра­
(Кашта­
ведливо считал, что речь ни о каком избиратель­
III
выбирал
между
нов
С.
рия
России конца XV -
М.
сыном
наследника
ла
и
внуком
Социально-политическая
исто­
ном соборе не шла, а говорить надо о «ставшем
первой половины
традицией церемониале соборного утверждения»
XVI вв. М., 1967. С. 79-1 4 4 ; Хорошкевич А. Л.
нового государя ( Черепнин Л. В. Указ. соч. С. 275).
Об одном из эпизодов династической борьбы в
Царское венчание 1645 г. Котошихин встретил
концеXVв. / / ИСССР. 1974. № 5. С. 129-139).
взрослым, по понятиям русского средневековья,
10 Вальденберг В. Е. Древнерусские учения о
человеком, и д о бегства за границу в 1667 г., где был
пределах царской власти. Очерки русской полити­
написан его труд, посольскому подьячему дове­
ческой литературы от Владимира святого до конца
лось стать свидетелем сбора трех Земских соборов,
XVII в. М., 2006. С. 290.
1648,1651 и 1653 гг., каждый раз сопровождавших­
11 Cherniavsky М. Tsar and People. Studies in
Russian Myths. New Haven - London, 1961. P. 53.
12 Фраза Нового летописца, «по преставле­
нии царя Ивана Василиевича приидоша къ Мо­
скве изо всехъ городовъ Московского государства
и молили со слезами царевича Федора Ивановича,
чтобы не мешкавъ селъ на Московское государ­
ство» (ПСРЛ. М., 1965. Т. 14. С. 35), а также сви­
детельства иностранных мемуаристов об имевшем
место сборе представителей сословий в Москве,
предшествовавшем венчанию на царство ново­
го царя, как будто бы дают основания говорить
ся съездом в столицу «всех людей», что, очевидно,
в глазах современников, и Котошихина в их числе,
как-то ассоциировалось с «обиранием».
13 Вальденберг В. Е. Указ.соч. С. 347 (см. так­
же: С. 335, 337).
14 Он же. Государственные идеи Крижанича.
СПб., 1912. С. 102, ПО, 114.
15Там же.
16Сергеевич В. И. Русские юридические древ­
ности. М., 1896. Т. 2. С. 604-605.
17 Там же. С. 102; Вальденберг В. Е. Указ. соч.
С. 33-34.
о созыве в 1584 г. избирательного Земского со­
18Лукин П. В. Указ. соч. С. 50, 52-54.
бора, решавшего судьбу трона — у слабого здо­
19 ЧеретинЛ. В. Указ. соч. С. 133-159,187—189.
ровьем Федора, как помним, был младший брат,
20 Платонов С. Ф. Очерки по истории Сму­
малолетний царевич Дмитрий Иванович ( Череп­
ты в Московском государстве ХѴІ-ХѴТІ вв. Опыт
нин Л. В. Указ. соч. С. 125-129; Скрынников Р. Г.
изучения общественного строя и сословных отно­
Борис Годунов. М., 1979. С. 105-106). Как пред­
шений в Смутное время. М., 1995. С. 125—135,193—
ставляется, в 1584 г. вопрос о выборе между царе­
204, 360-363.
вичами не стоял, другое дело, что сама церемония
21 Загоскин Н. П. История права Московского
венчания на царство предполагала некие формы
государства. Казань, 1877. Т. 1. С. 226-227.
«народного одобрения» в виде съезда провин­
22 Черепнин Л. В. Указ. соч. С. 53.
циальных дворян в столицу. Чины венчания на
23 Cherniavsky М. Op. cit. Р. 28-29.
царство Ивана Грозного (1547 г), Алексея Ми­
24 Подробнее см.: Успенский Б. А. Царь и пат­
хайловича (1645 г.) и Федора Алексеевича (1676 г.)
риарх. Харизма власти в России. (Византийская
предписывали участие в церемонии «всенародного
модель ее русское переосмысление). М., 1998.
пооитичвсков насовднв шнтноео
врвгтівнн
С. 20-21.
45 Новый летописец. С. 45.
25Павлов А. П. Государев двор и политическая
46 Забелин И. Е. Домашний быт русских цариц
борьба при Борисе Годунове. СПб., 1992. С. 50-51.
в XVI и XVII столетиях. М., 2001. Т. 2. С. 275-276;
26 Котошихин Г. К. О России в царствование
Жарков И. А. Малоизвестная разрядная запись се­
Алексея Михайловича... С. 81.
27Скрынников Р. Г. Россия накануне «Смутно­
го времени». М., 1980. С. 22.
28 «А кто бывает конюшим, и тот первой боя­
рин чином и честию» (Котошихин Г. К. О России в
царствование Алексея Михайловича... С. 81).
редины XVI в .// А Е за 1961 г. М., 1962. С. 257.
47 Токмаков И. Ф. Историческое описание
Московского Новодевичьего монастыря. М., 1885.
С. 1 3-14,81.
48 Новый летописец. С. 58.
49 [Пшеничников И.] Соборный храм Вознесе­
29ААЭ. М., 1836. Т. 2. С. 19-20.
ния Господня в Вознесенском девичьем монасты­
30 Словарь русского языка XI XVII вв. М.,
ре. М., 1886. С. 70.
2000. В. 24. С. 197-198.
31 Указ об амнистии 1598 г. Публикацию подгот. С. П. М ордовин а// СА. 1970. № 4. С. 84-86.
32 Мордовина С. П. К истории утвержденной
грамоты 1598 г. С. 130.
50ААЭ. Т. 2. С. 1.
51 Черепнин Л. В. Указ. соч. С. 137.
52 Словарь русского языка ХІ-ХѴІІ вв. М.,
1987. В. 12 («округнее послание»).
53 Указ об амнистии 1598 г .... С. 86.
33 Там же. С. 131.
54ААЭ. Т. 2. С. 33-34.
34ААЭ. Т. 2. С. 13-14.
55 Барсов Е. В. Указ. соч. С. XXXI.
35 Там же. С. 15, 22.
56Там же. С. 20.
36 Там же.
37 Там же. С. 23.
57 «Напрасно было бы искать в старой Руси
решений большинством голосов, баллотировок
38 Там же. С. 16.
шарами, протоколов заседаний с пришитыми
39 Морозова Л. Е. Россия на пути из Смуты.
к ним отдельными мнениями, и разных других
Избрание на царство Михаила Федоровича. М.,
внешних атрибутов современной коллегиально­
2005.С. 47.
сти» — руководящим был «принцип... товарище­
ства с коллегиальным оттенком» (Лихачев Н. И
Разрядные дьяки XVI в. М., СПб., 2007. С. 12).
58Абрамович F. В. Князья Шуйские и россий­
ский трон. Л., 1991. С. 123 (автор пишет о «неоспо­
римых правах боярина на царский трон»).
59Павлов А. П. Указ. соч. С. 35-43.
60 Беляев И. Д. Земские соборы на Руси.
СПб.,1902. С. 57-58.
61ААЭ. Т. 2. С. 28-30.
62Ключевский В. О. Состав представительства
на Земских соборах Древней Руси (Посвящается
Б. Н. Чичерину) / / Ключевский В. О. Сочинения в
десяти томах. М., 1990. Т. 8. С. 373-374.
63 Мордовина С. П. Характер дворянского
представительства на Земском соборе 1598 г. / /
ВИ. 1971. № 2 . С. 61-63.
64 Барсов Е. В. Указ. соч. С. XXXI. О визан­
тийских корнях нововведения см.: Успенский Б. А.
Царь и патриарх. Харизма власти в России. (Ви­
зантийская модель и ее русское переосмысление).
М., 1998. С. 137-138.
40 Единственная царская духовная, к тому же
известная по копии XVIII в., принадлежит Ивану
Грозному и являет собой и памятник публицисти­
ки, и юридический акт (Духовные и договорные
грамоты великих и удельных князей ХГѴ-ХѴІ вв.
М.; Л., 1950. С. 426-444). См. о ней: ЮргановА. Л.
О дате написания завещания Ивана Грозного / /
ОИ. 1993. № 6 . С. 137.
41 Цатурова М. К. Русское семейное право
ХѴІ-ХѴІІ вв. М., 1991. С. 53-54.
42 Первой вдовой царицей, так и не приняв­
шей постриг, была Марфа Матвеевна Апраксина,
жена царя Федора Алексеевича, скончавшегося в
1682 г.
43 Новый летописец / / ПСРЛ. М., 1965. Т. 14.
С. 50.
44 [Свщ. Александр Пшеничников]. Краткое
историческое описание первоклассного Возне­
сенского девичьего монастыря в Москве. Изд. на­
стоятельницы монастыря игуменьи Евгении. М.,
1894. С. 29-59.
102
СтаТНОЕ ВРЕАІЯ и ЗЕАІСВИЕ ополчения в начале вон вева
65 Павлов А. П. Указ. соч. С. 11 и след.
6 (предисловие С. А. Белокурова).
66Абрамович Г. В. Указ. соч. С. 80.
76 Там же. С. 27.
67 ПСРЛ. М ., 2000. Т. 11. С. 4 -5 .
77 Утверженная грамота об избрании на М о­
68 Черепнин Л. В. Указ. соч. С. 154.
сковское государство Михаила Федоровича Рома­
69 Новый летописец. С. 69.
нова. С. 28—30, 33.
70 Лаврентьев А. В. Царевич —царь —цесарь.
78 Утверженная грамота об избрании на М о­
Лжедмитрий I, его государственные печати, на­
сковское государство Михаила Федоровича Рома­
градные знаки и медали 1604—1606 гг. СПб., 2001.
нова. С. 43. В документе сообщается даже мнение
С. 128-130.
71 Ср. знаменитое «раб» И. Тимофеева при­
менительно к «царю Борису» (Временник Ивана
«Свейского короля», якобы писавшего в Москву с
предостережением «из ыных ни с которых земель
государя не обирати».
Тимофеева. М.; Л., 1951. С. 72). Разумеется, это не
79 На этот факт обратил внимание А. И. Мар­
единственное обвинение в адрес выборного царя,
кевич. См: Маркевич А. И. Избрание на царство
которому дьяк инкриминировал и убийства Ивана
Михаила Ф едоровича//Ж М Н П . 1891. № 9 . С. 181.
80Лаврентьев А. В. Романовы и «старый госу­
Грозного, Федора Ивановича и царевича Дмитрия
(там же. С. 15, 28).
дарев двор» на Варварке / / Лаврентьев А. В. Люди
72 Новый летописец. С. 69.
и вещи. Памятники русской истории и культуры
73 Там же. С. 99.
XVI—XVIII вв., их создатели и владельцы. М., 1997.
74 Черепнин Л. В. Указ. соч. С. 212-217; Моро­
С. 26, 28, 34.
зова Л. Е. Указ. соч. С. 117—210.
81 Там же.
75 Платонов С. Ф. Заметки по истории мо­
82 И. Н. Романов характеризовал в 1613 г. пле­
сковских земских соборов / / Платонов С. Ф. Ста­
мянника как «млад и не в полном разуме» (цит. по:
тьи по русской истории. СПб., 1912. Т. 1. С. 11;
Станиславский А. Л., Морозов Б. Н. Повесть о Зем­
Утверженная грамота об избрании на Московское
ском соборе 1613 г. / / ВИ. 1985. № 5. С. 95).
83 Морозова Л. Е. Указ. соч. С. 123, 134, 138—
государство Михаила Федоровича Романова. С. 5 139.
пойнтичвсков
насовднв шнтноео ервтвнн
юз
В. П. Курышкин
ЦЕРКОВЬ В ГОДЫ СМУТЫ
Одним из самых трагических периодов в истории Российского государства
был период Смутного времени. Современники называли его «великим московским
разорением», годами лихолетья. Страна была ввергнута в хаос непрекращавшейся
борьбы за власть и междоусобных распрей. В сущности, Смута представляла собой
первый в истории России государственный кризис, вызванный и развивавшийся
под влиянием разнородных и разнонаправленных противоречий —сословных, вну­
триклассовых, межклассовых, национальных и приобретший системный характер.
Кризис был усилен прямым вмешательством Польши и Швеции во внутренние дела
России, что поставило под вопрос само существование Русского государства. Рос­
сия как государство вполне могла исчезнуть с карты мира.
Причин Смуты было много, но, всё же, главной причиной было пресечение
династии Рюриковичей после поочерёдной смерти трёх сыновей Ивана Грозного
(старшего сына Ивана —в 1581 г., девятилетнего царевича Дмитрия —в 1591 г. и без­
детного царя Фёдора Ивановича —в 1598 г.). Дело в том, что в феодальном обществе
пресечение династии всегда было чревато потрясениями, так как рушились при­
вычные связи между правителем и подданными. А Россия, к тому же, была страной
идеократической. В ней всё держалось на идеи исключительности и богоданности
царской власти, которая передавалась по наследству внутри правящей династии
Рюриковичей.
Средневековое российское общество настолько было потрясено нарушением
вековых традиций престолонаследия, что поставило под сомнение легитимность
восшествия на престол представителя новой династии Б. Годунова, ставшего пер­
вым выборным царём. В ходе Смуты развернулась острая и бескомпромиссная
борьба «за Царя», ставшего символом русской государственности и социальных
упований православных христиан. В ходе этой борьбы, возникло самозванство, в
силу монархического сознания народа принявшее широкий размах. Все самозван­
цы выдавали себя за царевича Дмитрия — сына Ивана Грозного и его последней
жены Марии Нагой, погибшего 15 мая 1591 г. в возрасте девяти лет при не до конца
выясненных обстоятельствах.
В этих условиях многое зависело от Русской православной церкви, социальное
и политическое значение которой, в связи с введением в 1589 г. в России патриар­
шества, резко возросло. И не только в стране, но и в православном мире. Вместе с
тем Русская православная церковь всё более становилась церковью национальной.
Не случайно она окажет самое непосредственное влияние на процессы формиро­
вания национального самосознания и восстановления русской государственности.
10(1
статноЕ врегпя и зегпские опойчения в нй ч й й е к о н вевй
Первым патриархом стал близкий Б. Годунову Иов. Кроме него Борису Году­
нову до самой его смерти оказывал всяческую поддержку широко известный казан­
ский митрополит Гермоген1.
После смерти царя Бориса бояре, среди которых у него было много врагов, уби­
ли Фёдора Борисовича и его мать Марию Григорьевну, а сестру Бориса — Ксению
постригли в монастырь. Затем в июне 1605 г. они посадили на престол первого са­
мозванца —Лжедмитрия I. Патриарха Иова, пытавшегося остановить бесчинства,
свергли и заточили в Успенском монастыре в Старице, где он некогда был игуме­
ном. На кафедру низверженного патриарха без соборного избрания был возведён
рязанский архиепископ Игнатий2. Игнатий первым из иерархов приветствовал
Лжедмитрия как царя, за что тот его и возвысил.
Ещё находясь в Польше, самозванец тайно перешёл в католичество, в силу чего
оказался в сфере влияния папы римского. После своего воцарения в Москве он вёл
с ним активную переписку, готовя почву для соединения православия с католиче­
ством. Боярская дума была отодвинута от управления. Лжедмитрий I не боялся пре­
ступать православные традиции и демонстрировать свою приверженность к поль­
ским обычаям и порядкам. В частности, его свадьба с Мариной Мнишек прошла с
полным нарушением принятого в России порядка. Поляки, наводнившие Москву,
вели себя как хозяева. Все слои населения были возмущёны такой ситуацией. Ре­
зультатом этого стало свержение Лжедмитрия I в мае 1606 г. Новым царём стал Ва­
силий Шуйский.
Лжепатриарх Игнатий был обвинён в ереси, низложен и посажен под арест в
Чудов монастырь. Третьим патриархом по предложению царя Василия, был избран
казанский митрополит Гермоген, широко известный критикой Лжедмитрия I за то,
что тот собирался жениться на католичке Марине Мнишек. Вступив в должность
патриарха, Гермоген показал себя не только защитником православия, но и при­
верженцем законности и порядка. Не всем нравился новый царь. Считалось, что он
был избран келейно и занял трон в результате закулисных сделок. Гермоген, не ис­
пытывая особых симпатий к Шуйскому, в интересах государства считал Шуйского
законным царём и оказывал ему всяческую поддержку. В частности, когда летом
1606 г. под предлогом возвращения престола «настоящему царю» Дмитрию началось
восстание под руководством И. Болотникова, патриарх Гермоген разослал грамоты,
в которых доказывал законность его избрания, что помогло Василию устоять и раз­
бить И. Болотникова. С тем, чтобы поднять авторитет Шуйского, Гермоген посо­
ветовал ему жениться и сам лично венчал его 17 января 1608 г.
Но движение, вызванное слухами о якобы спасшемся Дмитрии, не заглохло.
Во главе его в 1608 г. стал Лжедмитрий II. За ним, как и прежде стоял папа римский.
Согласно наказу, данному папой, Лжедмитрий должен был открыть доступ униатам
и сторонникам унии из русских к государственным должностям. Во главе 40-тысяч ного войска он подошёл к Москве и, не имея сил взять её, расположился лагерем в
селении Тушино, которое на полтора года стало его резиденцией.
Помня о трагической судьбе своего предшественника, Лжедмитрий II, всяче­
ски подчёркивал свою приверженность православию, вёл благочестивый образ жиз­
ни, чем снискал уважение со стороны духовенства. Безвестного бродягу поддержала
и значительная по численности боярская верхушка, которая помогла самозванцу
образовать в Тушино альтернативную столицу, альтернативный двор и даже альтер­
нативный патриархат.
политическое наследие сматноео бреши
В этом лагере оказался и Филарет —в миру Фёдор Никитич Романов, отец буду­
щего царя Михаила Романова. При Борисе Годунове Филарет был насильно постри­
жен в монахи и сослан в далёкий северный монастырь. Как считает А. Г. Кузьмин,
и в монастыре он оставался «мирским» человеком, рассчитывал на возвращение в
мир и жаждал активной политической деятельности вплоть до оказания поддержки
самозванцам. В свою очередь и самозванцы держали его в поле зрения3.
Первый самозванец вернул опального монаха из ссылки и рукоположил в ро­
стовские митрополиты. Его жена, Ксения Ивановна Шестова (в иночестве Марфа)
с сыном, будущим самодержцем России Михаилом Фёдоровичем, приехали в Мо­
скву из своей вотчины. Второй самозванец осыпал Филарета новыми милостями
и произвёл в патриархи. В России оказалось два патриарха: в Москве — Гермоген,
в Тушино — Филарет. Филарет знал первого самозванца и потому понимал, что в
Тушино он служит проходимцу и обманщику. Но это, по всей видимости, не сму­
щало его. По поводу появления Филарета в Тушино существуют разные версии. Но,
как справедливо пишет В. Козляков: «Факт остаётся фактом, каким бы путём ни
появился Филарет в Тушино, никого другого более родовитого, чем он, в окружении
самозванца не оказалось. Несомненно, что нахождение в Тушино митрополита Фи­
ларета влияло на выбор разных городов в том, присягать или нет царику»4.
Патриарх Гермоген организовывал всенародные моления о даровании победы
над врагами, провозглашал анафему изменникам, призывал богатых делать пожерт­
вования ратникам, требовал от монастырей доставки продовольствия для царского
войска, предписывал монашествующим вооружаться. А к тем, кто поддерживал са­
мозванца, он обращался с посланиями, в которых укорял их: «Не своё ли отечество
разоряете, ему же иноплеменных многия орды чюдишася, ныне же вами обругаемо
и попираемо». Патриарх убеждал перестать поддерживать тушинского «царика» и
обещал, что «о винах ваших у государя упросим»5.
Но на тушинцев увещевания патриарха не действовали. Не имея силы взять
Москву, они занимались грабежами и мародёрством. Мирные жители не могли про­
тивостоять профессиональным головорезам. Только небольшой гарнизон стрель­
цов, иноков и добровольцев, героически сражаясь, начиная с сентября 1608 г., су­
мел выдержать беспримерную 16-месячную оборону пятнадцатитысячного войска
«Тушинского вора» и польско-литовских интервентов и отстоять Троице-Сергиев
монастырь, основанный ещё Сергием Радонежским. Ратный подвиг защитников
Троице-Сергиева монастыря дал возможность Василию Шуйскому возможность
перегруппировать силы.
На север был послан племянник царя Михаил Васильевич Скопин-Шуйский,
который должен был собрать там ополчение и привести его на помощь Москве.
Одновременно царь обратился за помощью к шведскому королю. В феврале 1609 г.
король Карл IX согласился помочь при условии, что Россия откажется от побережья
Балтики и выделил для помощи В. Шуйскому отряд в 5 тыс. человек под руковод­
ством Я. Делагарди.
В мае 1609 г. объединённые силы русских и шведов под началом М. В. СкопинаШуйского выступили из Новгорода на Москву. А польское правительство, ссылаясь
на появление шведских войск на территории России, летом 1609 г. начало открытую
интервенцию в России, осадив Смоленск.
Тушинские бояре, желая избавиться от В. Шуйского, послали к Сигизмунду
посольство, возглавляемое М. Г. Салтыковым с предложением посадить в Москве
сшатнов Ki’iirtiH н мікмскш:
ополчения б нй'іййі:
кин векй
царём его сына с условием, чтобы он принял православие, сохранил автономию
России, и правил с учётом мнения патриарха и Боярской думы. В феврале 1610 г.
король дал согласие, и соглашение было подписано, но из него был исключён ве­
роисповедный вопрос.
Тем временем М. В. Скопин-Шуйский в марте 1610 г. вступил в Москву. На­
метилась положительная тенденция. Но после неожиданной смерти СкопинаШуйского ситуация предельно обострилась. Русское войско, шедшее на выручку
Смоленску, в июне 1610 г. было разбито гетманом Жолкевским у села Клушино. По­
сле этого шведский отряд вышел из повиновения московского правительства, ушёл
на север и занялся там грабежами. Тем временем Тушинский вор с юга подошёл к
Москве и расположился лагерем в селе Коломенском. А с запада к Москве подошёл
С. Жолкевский во главе значительных сил и стал требовать признания царём коро­
левича Владислава.
В этих экстремальных условиях московская дума принимает решение свести
с престола В. Шуйского. Поверив слухам о причастности Шуйского к смерти Скопи­
на, рязанский воевода Прокофий Петрович Ляпунов начал открытую борьбу против
него. Только Гермоген продолжал оставаться на его стороне. Когда 17 июля 1610 г.
заговорщики ворвались во дворец, он попытался остановить их, но его изолировали,
а Шуйского вместе с женой насильно постригли в монахи.
Власть перешла к московской боярской думе. Фактически же управлять стало
временное правительство, состоявшее из семи бояр. Самым именитым из них был
младший брат митрополита Филарета — Иван Никитич Романов, дядя будущего
царя Михаила. Период их правления получил презрительное прозвище «семибояр­
щина» и стал символом национального предательства.
Члены боярской думы были обеспокоены не национальными интересами стра­
ны, а личным благополучием. Посчитав, что из двух зол (поляки и Лжедмитрий II —
В. К.) меньшим являются поляки, они начали переговоры с гетманом Жолкевским,
требовавшего признать российским царём королевича Владислава. Бояр не смуща­
ло, что они стали сотрудничать с иностранными интервентами, которые пришли
покорять Россию.
Когда условия воцарения Владислава были согласованы, бояре представили
проект договора Гермогену. Тот сразу же заявил, что главным условием возведения
королевича на престол является его переход в православие. Тем не менее, бояр­
ское правительство 17 августа подписало с гетманом Жолкевским мирный дого­
вор, признав царём королевича Владислава приблизительно на тех же условиях,
что ранее были выработаны тушинцами. Не дожидаясь утверждения договора ко­
ролём, бояре принесли Владиславу присягу. Затем организовали церемонию крестоцелования жителей столицы. Церемонию в Успенском соборе провёл патриарх
Гермоген.
После этого бояре для утверждения договора направили к Сигизмунду, осаж­
давшему Смоленск, посольство во главе с князем В. В. Голицыным и митрополитом
Филаретом. Гермоген умолял митрополита Филарета6 «стояти крепко и до конца»
в требовании к Владиславу принять православие7.
Опасения за свою судьбу побудило «седьмочисленное» боярство на новые шаги
по пути предательства. Надёжной гарантией оно посчитало ввод польско-литовских
войск в Москву. Патриарху Гермогену, выступившему против, выговорили за по­
пытку вмешательства «в земские дела», сказав, «чтобы смотрел за порядком в церк­
поантнческое наследие статного ееетенн
вях, а в земские дела не вдавался, так как перед тем никогда того не бывало, чтобы
попы государьскими делами распоряжались»8.
В ночь с 20 на 21 сентября 1610 г, пока посольство находилось ещё в пути, тихо,
чтобы возмущённые люди не помешали, бояре впустили четырёхтысячное поль­
ское войско в Москву. Передав командование польско-литовским гарнизоном в
Москве Гонсевскому, Жолкевский в октябре 1610 г. отбыл в королевский лагерь под
Смоленск, забрав с собой развенчанного царя Василия, которого ему отдали бояре.
Формально боярское правительство продолжало управлять страной, но власть по­
сле отъезда Жолкевского оказалась в руках Гонсевского, который стал править от
имени Владислава.
Признание Владислава русским царём превратило шведов из союзников во
врагов России. Отряд Делагарди во второй половине 1610 г. захватил Корелу и Корельский уезд, а в июле 1611 г. Новгород.
Под предлогом борьбы с самозванцем польско-литовские войска продолжали
хозяйничать в Русской земле. А Сигизмунд держал в осаде Смоленск, не давал со­
гласия на переход сына в православие и не отпускал его в Россию. Он передал бо­
ярскому правительству, что сам желает взойти на московский престол и объединить
Польшу и Россию. Бояре не возражали, но патриарх занял жёсткую позицию и от­
казался ставить свою подпись под соглашением, признающим Сигизмунда царём
без каких бы то ни было условий. Бояре тем не менее отправили текст соглашения
своим послам под Смоленск. Послы, увидев, что на тексте соглашения не было под­
писи патриарха, отказались его подписывать. В. В. Голицын заявил королю: «Теперь
по грехам, мы стали безгосударны, и патриарх у нас человек начальный. Без его на­
каза что-либо делать непригоже»9. Тогда король приказал арестовать послов. В июне
1611г. после 20-месячной осады он занял Смоленск.
В целом ситуация была трагическая. В. О. Ключевский верно отметил: «Госу­
дарство, потеряв свой центр, стало распадаться на составные части; чуть не каждый
город действовал особняком, только пересылаясь с другими городами. Государство
преображалось в какую-то бесформенную, мятущуюся федерацию»10. И всё же в
такой страшной обстановке поднимались и набирали мощь патриотические силы.
Большую роль в этом деле сыграла Русская православная церковь и прежде всего
патриарх Гермоген, который оставался в России единственным человеком, имев­
шим законную власть, так как царский трон пустовал.
Когда боярское правительство впустило в Москву польское войско, патриарх,
по всей видимости, решив, что в минуту опасности вправе призвать вверенную ему
паству к оружию. Ссылаясь на нарушение Польшей договорённостей, он освободил
всех от присяги Владиславу и призвал подниматься на борьбу с латинянами. Была
провозглашена идея защиты православия и спасения России, которая помогла осо­
знать приближение национальной трагедии, всколыхнула патриотические чувства
людей и сплотила их. Именно на этой основе стала вызревать идея создания народ­
ного ополчения.
6 декабря 1610 г. Гермогену вновь принесли грамоту королю, но он снова отка­
зался её подписывать и продолжил рассылать по городам свои письма, благослов­
ляя православных на борьбу с интервентами. За это поляки в начале 1611г. посади­
ли его под домашний арест. Но движение по созданию ополчений уже началось и
происходило оно «по благословению» патриарха. Так, рязанский воевода П. Ляпу­
нов, первым откликнувшийся на призывы патриарха, и начав собирать ополчение,
СітаТНОЕ ВРЕгПЯ И ЗЕАІСВИЕ ОПОЛЧЕНИЯ В НАЧАЛЕ ВОН ВЕНА
31 января 1611 г. направил грамоту в Нижний Новгород с призывом идти к Москве
«по благословению» патриарха Гермогена и Совету всей земли. Именно эта формули­
ровка —«по благословению» патриарха —и прижилась в посланиях времени первого
ополчения —грамотах городов. А в некоторых случаях патриаршее «благословение»
заменило «государев царев и великого князя указ» (в частности, по «благословению»
патриарха стали выдаваться казённые подорожные)11. Таким образом, глава Русской
православной церкви стал знаменем и духовным лидером ополчения.
В начале марта 1611 г. отряды ополченцев, из трёх сборных пунктов (Рязани,
Серпухова и Коломны) двинулись на Москву. Передвижение ополченческих отря­
дов напугало поляков и московских бояр, которые через патриарха Гермогена по­
пытались не допустить их к Москве: «Ты писал по городам; видиш, идут на Москву,
—убеждали его. —Отпиши же им, чтоб не ходили». —«Если вы изменники, и с вами
все королевские люди выйдете из Москвы вон, —бесстрашно отвечал патриарх, —
тогда отпишу, чтобы они воротились назад. А не выйдете, так я, смиренный, отпи­
шу им, чтобы они совершили начатое предприятие»12. После отказа сотрудничать
с предателями и их хозяевами Гермогена заточили под стражу на Кирилловом под­
ворье в Московском Кремле. Уже в заточении Гермоген обратился с последним по­
сланием к русскому народу, в котором призывал крепко стоять в вере и помышлять
лишь о том, как «души свои положите за дом Пречистой и за веру»13. Стойкость
патриарха вызвала гнев поляков и бояр и осенью 1611 г. его заточили в подземную
тюрьму Чудова монастыря, где стали морить голодом. 17 февраля 1612 г., он муче­
нически скончался от жажды и голода в возрасте 82 лет. Он канонизирован Русской
православной церковью как священномученик.
После смерти Гермогена местоблюстителем патриаршего престола отложив­
шиеся от поляков и предателей бояр города стали считать казанского митрополита
Ефрема, который поддержал второе ополчение и призвал последовать его примеру
остальных иерархов церкви и все города. В целом во время первого и второго опол­
чений центральной властью на местах считались церковные иерархи с Освящен­
ными соборами: они выполняли функции глав местных правительств. Именно им
адресовались грамоты с отчётами о действиях первого и второго ополчений и по­
ложении в стране, просьбы о присылке денег для жалованья и сбора ратных людей14.
Мощной опорой государства стали монастыри и особо досточтимый из них —
Троице-Сергиев монастырь. Он не только выдержал осаду, но и звал на борьбу
с интервентами. Братия монастыря под руководством архимандрита Дионисия и
келаря монастыря Авраамия Палицына рассылала во все концы страны послания,
в которых «православные люди» призывались к объединению для защиты страны,
а богатые к пожертвованиям.
Второе ополчение подошло к Москве в августе 1612 г. Его прибытие заставило
активизироваться казаков из первого ополчения. В ходе тяжёлых боёв произошло
объединение двух ополченческих армий, что позволило земским воеводам добить­
ся перелома в битве за Москву. 22 октября (4 ноября по новому стилю), казаками
Трубецкого был освобождён Китай-город. 26 октября сдался польский гарнизон
Кремля, и 27 октября отряды ополчения вступили в Москву. В их стане была икона
Казанской Божьей Матери. В дальнейшем её почитание превратилось в праздник
Казанской иконы Божией Матери, который символизировал освобождение Мо­
сквы. Праздник пришёлся на 22 октября, на день, когда был освобождён Китайгород казаками Трубецкого.
погінтнческое наследие статново времени
109
После освобождения Москвы перед руководством ополчения встал вопрос о
государственной власти. В те годы она мыслилась только в форме монархического
правления. А конкретно нового царя должен был назвать Земский собор. В ходе со­
борных заседаний представители различных группировок, образовавшихся за годы
Смуты, с целью упрочения позиций продвигали своего кандидата. Из-за неприми­
римости позиций соперничавших группировок избирательная деятельность Собора
зашла в тупик.
В этих условиях руководство Троице-Сергиева монастыря, предложило избрать
на царский трон 16-летнего Михаила Романова, родственника первой жены Ива­
на IV Анастасии Романовой. Он был относительно нейтральной фигурой, в силу сво­
ей молодости не принимал активного участи в авантюрах Смутного времени. Прав­
да, его отец в прошлом выполнял роль патриарха в Тушино, а дядя его был одним из
семи бояр, которых во все времена считала изменниками. Да и сам Михаил вместе со
своей матерью находился в Москве, сначала при дворе Василия Шуйского, а затем
при семибоярской думе. Тем не менее, эту кандидатуру поддержали многие бояре,
казаки и Освящённый собор (высшее православное духовенство), связывая с ним
надежды на преодоление смутных времён и возвращение к старине и покою.
21 февраля 1613 г. Земский избирательный собор провозгласил царём Михаила
Фёдоровича Романова. Так как Михаил находился под Костромой в Ипатьевском
монастыре, то к нему отправили делегацию собора во главе с архиепископом Ря­
занским и Муромским Феодоритом. Феодорит вручил Михаилу грамоту от собора,
выступил с пастырским поучением, и, после получения согласия принять царский
престол, благословил его и вручил ему царский посох.
Страна, которой предстояло править Михаилу, находилась в тяжелейшем со­
стоянии. И всё же именно Михаилу, несмотря на молодость (ему было 16 лет), уда­
лось обуздать те тенденции, которые олицетворяли собой Смуту —развал государ­
ства и войну всех против всех. По всей видимости, такая политика вырабатывалась
не без влияния его отца — Филарета, который вернувшись из плена, занял долж­
ность патриарха Русской православной церкви и стал всесильным соправителем
своего сына.
Таким образом, хотя многие иерархи Русской православной церкви в годы Сму­
ты вели себя не всегда последовательно и принципиально, лучшие её представители
во главе с выдающимся патриархом и патриотом Гермогеном, выдвинув идею борь­
бы «за веру православную», сыграли огромную роль в укреплении национального и
религиозного единства русского народа, результатом чего стал небывалый нацио­
нальный подъём, который позволил преодолеть Смуту и возродить легитимную,
сильную централизованную власть, являющуюся важнейшим условием существо­
вания Российского государства.
1
Его известность была вызвана тем, что
2
Игнатий был греком по происхождению.
он участвовал в открытии и прославлении чу­
Сведения о его прошлом противоречивы. Досто­
дотворной иконы Казанской Божией Матери.
верно известно, что он определённое время жил в
Икона была обнаружена при разборке дома, п о­
Риме, откуда попал в Москву. Борис Годунов, д о ­
страдавшего от пожара. Она оказалась целой и
верившись Игнатию, в 1603 г. дал ему огромную
невредимой, что было расценено как признак её
Рязанскую епархию. Многое свидетельствует, что
святости.
он был униатом (См.: Селищев Н. Свои и чужие в
C fW H O E ВРЕАІЯ И З Е Щ И Е ОПОЛЧЕНИЯ В НАЧАЛЕ КУН ВЕВА
Смутное время / / Русский Вестник. 2010. № 23.
С. 12-13).
3 См.: Кузьмин А. Г. История России с древ­
нейших времён до 1618 г.: Учеб, для студ. высш.
учеб, заведений: в 2кн . М., 2003. Кн. 2. С. 303.
4 Козляков В. Смута в России. XVII век. М.,
2007.С. 249.
5 См.: Там же. С. 255.
6 Филарет одним из первых оставил Лжедмитрия II и перебрался из Тушино в Москву, хотя он
7 См.: Морозова Л. Е. Гермоген, патриарх всея
Руси / / ВИ. 1994. № 2. С. 162.
8 Цит. по: Козляков В. Указ. соч. С. 314.
9 Цит. по: Морозова Л. Е. Гермоген, патриарх
всея Руси. С. 162.
10Ключевский В. О. Русская история. Полный
курс лекций в 2-х кн. Кн. 1. М ., 2003. С. 658.
11 См.: Кузьмин А. Г. Указ. соч. С. 354—355.
12 Цит. по: Косолапов Р. Гермоген / / Диалог.
1996. № 10. С. 4.
знал, что Гермоген проклял его как лжепатриарха.
13 Цит. по: 400 лет заточения польскими за­
У него была прочная база в семибоярщине в лице
хватчиками патриарха Іермогена / / Русский Вест­
его младшего брата. В Москве была и его семья -
ник. 2004. № 1. С. 1.
инокиня Марфа и сын Михаил. Кроме того, Гер­
14 См.: Кузьмин А. Г. Указ. соч. С. 355.
моген неожиданно объявил его пленником Лжедмитрия и признал его сан митрополита.
пооитичвсков насоедне шнтноео ерегоенн
ш
О. Н. Миронова
ОТГОЛОСКИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
В РУССКО-ШВЕДСКИХ посольских
ДОКУМЕНТАХ 1620-х ГОДОВ
После Смутного времени значительно ослабленное Московское государство
оказалось в дипломатической изоляции. От западноевропейских политических
событий оно было ограждено Польско-Литовским государством, по-прежнему
поддерживавшим претензии на царский трон королевича Владислава. Балтий­
ское море закрывала существенно расширившее свое территории (по Столбовскому мирному договору) Ш веция. Потеря западных и северо-западных земель
поставила перед Россией новые внешнеполитические цели, достижение которых
было невозможно без сильного союзника. Таким союзником выступило Ш вед­
ское государство. На протяжении 20-х годов шло дипломатическое сближение
между недавно враждующими странами, которое в начале 1630-х гг. привело к
попытке подписания русско-шведского военно-политического договора против
Речи Посполитой.
Соглашаясь на союз со Стокгольмом, Москва была вынуждена отложить свои
планы по возвращению северо-западных территорий и закрыть глаза на недавние
события шведской интервенции. Из двух зол, Россия выбрала меньшее —политиче­
ское сближение со Швецией, и поставила перед собой первоочередную цель —вер­
нуть Смоленские земли, отошедшие Польше по Деулинскому перемирию. Основой
дипломатического сближения Москвы и Стокгольма была борьба против, как писа­
лось в грамотах шведского короля Густава-Адольфа, «его королевского величества и
вашего царского величества злаго недруга польского»1.
Однако «дружба» с недавним оккупантом, хоть и ради важной цели, ставила
Россию в достаточно сложную ситуацию. Ее противоречивость порой читается в
посольских делопроизводственных документах. Основными источниками, сви­
детельствующими о событиях 1620-х гг., служат неопубликованные делопроиз­
водственные документы из архива Посольского приказа, хранящиеся в Россий­
ском государственном архиве древних актов, в фонде № 96 «Сношения России
со Швецией». Они представляют собой столбцы, содержащие в себе документа­
цию, связанную с приездом шведских послов и отправкой русских дипломатов
в Швецию.
Интересно изучить, как же отражаются события недавнего, относительно
к 1620-м гг., Смутного времени в новой внешнеполитической обстановке. Во вре­
мя русско-шведских переговоров к событиям начала XVII в. подходили, казалось,
очень осторожно, да и упоминались они крайне редко. Но обойти совсем вопросы
Смуты было невозможно. В грамоте шведского короля к московскому государю от
1626 г. было написано: Сигизмунд III «в вашего царского величества землях и го­
нг
опытное
ш тат н
зеіисвие ополчения в н л ч ім е в о н веко
сударствах великую войну и кровопролитие зачал и много лет такое чинил». Цель
этого высказывания —призвать к войне против Польско-Литовского государства,
отомстить за «ту великую неправду, что польские люди в вашей царского величества
земле подданным учинили»2. Естественно, что при обращении к Смуте в таком кон­
тексте, вопросы шведской интервенции опускали вовсе.
Отсылки к Смутному времени встречаются и в царских грамотах. Так в 1630 г.
уже окончательно приняв решение о союзе, и, даже действуя в его условных рамках,
царь Михаил Федорович пишет к шведскому и датскому королям: «...ведомо вам...
какие неправды и розорения московскому государству польской Жигимонт король
и Паны Рады при царе Борисе и при царе Василье учинили, называючи воров государскими детьми... и польской Жигимонт король нам многую неправду показал.
Присылал в наше Московское государство сына своего Владислава королевича со
многими ратьми, государству нашему многую тесноту учинил»3. Далее рассказыва­
лось о заключении Деулинского перемирия. Как следует из текста источника, Мо­
сква, видя явные плюсы от союза с северным соседом, также не стремилась напоми­
нать об оккупации Швецией Новгорода и других земель. Такой подход к событиям
Смутного времени создавал новую основу для сотрудничества, которую можно обо­
значить как «против кого дружить будем». В данном случае события Смуты «при­
способили» к новым внешнеполитическим реалиям.
Этому во многом помогал посольский этикет и церемониал, сформировав­
шийся за долгие годы дипломатических переговоров. Он указывал, как следует
вести себя в той или иной ситуации, сглаживая острые углы, и позволяя уклонить­
ся от сложных и неприятных тем. Но в документах Посольского приказа, все же,
есть отсылка к шведской интервенции. Так в наказе приставам, встречающим на
границе шведское посольство в 1626 г., говорилось, что в случае, если дипломаты
будут жаловаться, что «людского и конского корму мало», следовало «свейским
послам говорити, что по дороге места разоренье и пустовье от их же неметцких
людей»4.
Вообще, отношение к шведским послам было благожелательным, как то тре­
бовал посольский этикет. Однако простые люди, не сведущие в дипломатических
планах царя, позволяли себе достаточно нелестные высказывания в адрес северных
соседей. Так, в «жалобном письме»5 шведских купцов на новгородцев, поданном
царю в 1630 г., было написано: шведам «по улицам повольностью ходить не мочно,
потому что за ними кличут и называют их шалакушники и курятными тати и иными
позорными словесы»6.
Также в «жалобном письме» указывалось на плохие условия торговли, на не­
возможность получить «наученья языку, и грамоте, и письму», на произвол чинов­
ников, взяточничество и т.д. Все вышеуказанное можно свести к торговой конку­
ренции, недобросовестному отношению к своим обязанностям чиновников... Но
в этих статьях явно прослеживается и личная неприязнь, корни которой уходят в
Смутное время.
Еще один отголосок Смуты в посольских документах 1620-х гг. — это упоми­
нания об участниках русско-шведских переговоров, чьи судьбы коренным образом
были изменены благодаря событиям начала XVII века.
Осенью 1626 г. с русско-шведской границы приходит сообщение о приезде оче­
редного шведского посольства, возглавляемого Александром Рубцовым. Личность
посла сразу вызывает большой интерес. Сопровождавший шведских дипломатов
политическое наследие статн ого еееліени
из
пристав Григорий Овшенцов, писал в Посольский приказ, что Александр Рубцов
«руской человек, а служил под Смоленску», затем «был в Литве в Малборке в тюрь­
ме»7. Юрьевский воевода Нильс в своих письмах сообщал, что посол сидел в «малбогской тюрьме» за «старые греческие веры» одиннадцать лет, а когда шведский
король «тот город польского короля взял», он «Александра ис полону милостиво
освободил», после чего Александр Рубцов служил Іуставу-Адольфу «во всяких ве­
ликих делех»8.
Довольно интересно одно из прошений посла, где он пишет, что был у «литов­
ского короля в заточенье в Малборне в железех 11 лет и от железвенного у него»
болят ноги, и поэтому он просил «ему дать старого пива дву годон, чем бы ему ноги
излечить»9. Просьба посла была выполнена. Целью такого письменного прошения,
по-видимому, было не только получение пива, но и попытка лишний раз напомнить
о своих несчастьях и страданьях, полученных в заточенье, куда он «засажен был за
старые греческие веры».
Как известно, сам Филарет Никитич провел 9 лет в польском плену. Есть све­
дения, что когда Александр находился в мальбургской тюрьме, «в то де время был
в Малбурку отец наш великий государь светлейший патриарх Филарет Никитич...
и его де Олександра терпенье и нужа, как он в Малборке был при отце нашем пол
третья года, отцу нашему., известно, а после де отца нашего сидел он в Малбурку в
заточенье пол девята года скован...»10. Эта схожесть в судьбе двух совершенно раз­
ных людей сближала их.
В Москве в соборной церкви по просьбе посла состоялась неофициальная
встреча Рубцова и патриарха Филарета, на которой патриарх «Олександра благославил по обычаю» и позволил ему послушать в соборе обедни и молебен. На обрат­
ном пути послу по разрешению Филарета ходить «к церквам везде поволено, потому
что он человек православные веры». Этот наказ соблюдать следовало очень строго.
Если же, писалось сопровождающему посольство Степану Чемесову, «Александр
твоим воровством или глупостью в Новгороде... во Пскову... и у мирских церквей
не будет, и ты ему в том учинишь неволю мимо нашего наказу, и тебе от нас быти
в великой опале и в казни»11.
Видимо, не только религия и схожесть судеб сближала патриарха Филарета
и Александра Рубцова, но и политический интерес. Можно только догадываться,
о чем разговаривали эти люди при личной встрече. Однако в деле о русском по­
сольстве в Швецию 1631 г. имеется следующий наказ: найти Александра Рубцова и
передать ему «государева жалованья по его челобитья и по письму», а также следо­
вало записать «всех вестей», что скажет А. Рубцов. Не указывает ли этот наказ на то,
что тонкий политик Филарет Никитич не смог упустить возможность завербовать
Рубцова в тайные агенты?
Итак, спустя десятилетие, и даже более, отголоски Смуты находят свое про­
должение в русско-шведских отношениях, продолжая влиять уже на новую полити­
ческую ситуацию.
1РГАДА. Ф. 96. On. 1.1629 г. № 2. Л. 189-191
2Там же. 1626 г. № 2. Л. 249-264.
5
Там же. 1629 г. № 2. Л. 332-335; Соловьев
С.М. История России с древнейших времен / /
3Там же. 1630 г. № 10. Л. 52-61.
С. М. Соловьев. Сочинения. В 18 книгах. Кн. V.
4Тамже. 1626 г. № 2. Л. 49.
Т. 9—10. М., 1990. С. 128.
ОПЫТНОЕ ПРЕНІЯ Н ЗЕШСКНЕ ОПОЛЧЕНИЯ В НИШЕ ВОН ВЕКО
6
С. М. Соловьев вместо слова «шалакушниС. 128; Ожегов С. И. Словарь русского языка. М.,
ки» употребляет «салакушники». По-видимому,
1987. С. 565.)
уничижительное «салакушники» произошло от
7 РГАДА. Ф. 96. Оп. 1. 1626 г. № 3. Л. 30.
слова «салака» или «салакушка», маленькая рыб­
8Там же. Л. 45.
ка, балтийская разновидность сельди. А шведских
9Там же. Л. 220.
купцов так называли, скорее всего, за то, что они
10Там же. Л. 316-317.
в больших количествах включали в свой рацион
11 Там же. Л. 289.
эту рыбу, салаку. Кто же такие «курятные тати»?
На этот вопрос также можно найти ответ у Соло­
вьева, употреблявшего вместо «курятные тати» —
«куриные воры». (Соловьев С. М. История России...
политическое наследие шитноео времени
IIS
Е. В. Ш аптова
ПРЕДСТАВЛЕНИЕ О ГОСУДАРСТВЕ И ВЛАСТИ
ПОСЛЕ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
(по материалам московских изданий
первой половины XVII века)
Экономическая разруха и запустение, доставшиеся первому царю новой дина­
стии в наследство от Смутных лет, сопровождались идеологическими и духовными
исканиями пережившего «смутные годы» российского общества. Обострившаяся
церковно-идеологическая борьба выражалась в отстаивании «чистоты» правосла­
вия как одного из оплотов государственной власти. Важнейшим орудием идеологи­
ческой политики новой правящей династии стало государственное печатание книг,
содержащих не только основы православного вероучения, но и наиболее актуаль­
ные положения государственной идеологии. Это идеи единства Русской земли и
преемственности между Русью и Византией, особой роли России в христианской
истории, идеи первенства и исторической роли Москвы («Москва —третий Рим»),
которые играют в это время особую, консолидирующую роль. А с приходом к власти
Михаила Фёдоровича важным становится обоснование авторитета и богоизбранно­
сти самодержавной власти, идейной и наследственной преемственности династии
Романовых. Неслучайно поэтому, что в первые же месяцы своего правления новая
династия связывает своё имя с книгой, и именно с книгой печатной, тиражирован­
ной, с книгой разнообразного репертуара и ориентированной на все социальные
слои российского общества.
Работы по восстановлению сгоревшего в годы Смуты (1611) здания Московско­
го печатного двора, единственной в России государственной типографии, были на­
чаты в 1613 году, и уже через два года в свет вышло первое после перерыва издание —
Псалтырь учебная. Это издание, подготовленное знаменитым мастером-печатником
Никитой Фофановым, завершалось послесловием с повествованием о разграблении
Русской земли, когда «царствующий град Москву и все грады российская земля огнём
пожгоша, царские же домы и сокровища разориша». Но не это, с точки зрения авторов
текста было самым страшным, основную опасность представляло «волнение, на ис­
тинную непорочную христианскую веру зло хитрых и многоглавных ересей прельщенных
ухищрением подлеты и тщеславием и самомнением ослепших окаянных польских и ли­
товских и проклятыхлатин немецких людей». И добавлялось, что именно для борьбы
с этими ересями «во общую духовную пользу благочестивому царствию... и всему за­
конному исполнению» необходимо «книжное писание печатного дела». «Спасительна­
го корне браздодержателем»1 и истинным поборником о благочестии авторами по­
слесловии называется богомудрый и благочестивый царь и великий князь Михаил
Федорович.
Весь репертуар издававшихся в Москве книг, должен был проводить основные
положения государственной идеологии, обосновывая приход к власти новой цар­
иін ’шоі:
Ki’iirtm н зеітіские
ополчения б нлчие кии веки
ской династии. В московских изданиях эту задачу с успехом решали развернутые
предисловия и послесловия, по сути, представлявшие собой публицистические
тексты и литературные памятники своего времени. Показательно, в связи с этим,
что к работе на Печатном дворе в качестве составителей и справщиков привлека­
лись наиболее образованные люди своего времени, лучшие богословы, «ревнители
благочестия»: протопоп собора Черниговских чудотворцев Михаил Рогов, ключарь
Успенского собора Иван Наседка. Несмотря на то, что все предисловия и послес­
ловия московских изданий XVII в. содержали ряд обязательных схожих элементов2,
каждое наименование московских изданий имело свою определённую, несколько
отличную от остальных структуру и текстовые элементы. В основу исследования
положены издания Евангелия, наиболее необходимой для богослужения и одно­
временно популярной четьей книги.
Сличение текстов послесловий девяти изданий Евангелия Московского пе­
чатного двора, выпущенных в рассматриваемый период, позволило сделать вывод
о том, что на протяжении более 30 лет они сохраняли определенную структуру, а
некоторые элементы имели полную идентичность. Неизменными во всех девяти
изданиях является обращение «К благоверному и православному, всякого чина, воз­
раста же и сана читателю», а главной темой послесловий —развернутая характе­
ристика самодержца. Идея, что все лучшие качества правителя дарованы ему самим
Богом, и именно божественная воля приводит очередного монарха к власти, стала
особенно актуальна в период Смуты и в первые десятилетия правления новой ди­
настии, когда необходимо было доказывать и подчеркивать ее легитимность. Уже
Борис Годунов показан в московских изданиях как «богом избранный и святым елеем
помазанный», при Михаиле Федоровиче характеристика идеального православного
монарха становится наиболее пышной, а государь «благочестием воссиявшим во всех
вселенныя концах»3.
Таблица 1
В издании 1606 г.4
«...Хранителя и поборни­
ка святыя православныя
христианския веры, благо­
верного и христолюбиваго
Великаго государя царя и
Великаго князя Василия
Ивановича всея Русии са­
модержца...»
В изд. 1627, 16285, 1633,
16376,16407 гг.
В изд. 1644®, 16489,
165110, 1653 11 гг.
«...Хранителя и поборника свя­
тыя православныя христианския
веры, благоверного и христолю­
биваго богом венчанного и богом
почтеннаго и богом ппевознесеннаго Великаго госѵдаѵя иаря
и Великаго князя Михаила Феодоровича всея Русии самодерж­
ца...»
«...Хранителя и поборни­
ка святыя православныя
христианския веры, благо­
верного и христолюбиваго
Великаго государя царя и
Великаго князя Михаила
Феодоровича (Алексея Ми­
хайловича) всея Русии само­
держца...»
Однако, кроме богоизбранности, необходимым качеством правителя признава­
лась преданность православной вере и возможность за неё постоять. «Благочестия
истинный поборник и божественных велений усердный послушник», «Хранитель и по­
борник святыя православныя христианския веры, благоверный и христолюбивый великий
государь царь и великий князь», такова формула восхваления царя Бориса Федоровича,
она не изменилась и в изданиях, выпущенных при царе Василии Ивановиче.
политическое наследие статн ого еееліени
117
После воцарения Михаила Фёдоровича, редакторы послесловий посчитали
необходимым вставить в формулу восхваления царя еще несколько гиперболиче­
ских эпитетов, усиливающих идею богоизбранности царской власти. Очевидно, что
в 1640-е гг. эта проблема уже не стояла столь остро —начиная с издания 1644 г., пе­
чатники вновь упрощают пышную формулу похвалы самодержца.
Другой стороной доказательства законности новой династии, является ее исто­
рическое и наследственное право на власть. Как правило, эта проблема особенно
подробно разрабатывается именно в тех случаях, когда царская власть получена не в
результате прямого престолонаследия. И хотя Михаил Романов был в действитель­
ности двоюродным племянником царя Федора Ивановича, в тексте послесловий
к московским изданиям 1620—1640 гг. он именуется прямым наследником Рюри­
ковичей. Важно, что состав венценосных предков, упоминаемых в послесловиях,
меняется от издания к изданию. Так, в послесловии к изданию Евангелия 1637 г.
предком Михаила Федоровича назван Иван IV, но уже в следующем издании этой
книги в 1644 г. кровным и духовным «древлепрародителем» монарха назван киев­
ский князь Владимир. Преемником великого князя Владимира в московских из­
даниях провозглашается и Василий Шуйский. Очевидно, что в первые десятилетия
правления Романовых новые политические задачи заставляют авторов послесловий
обратиться к авторитету более близких по времени предков —к великим государям
Ивану Васильевичу и Федору Ивановичу. Историческое и наследственное право на
власть доказывается также путём постоянно повторяющегося в текстах послесло­
вий напоминания о «благочестием просиявших царях» Константине и Елене. Это ещё
одна важная аргументация «исконности» природного царя, ведущего свой род от
византийских императоров. «Византийское происхождение» Романовых через Рю­
риковичей, связанных с Византией непосредственным родством —постоянная тема
книжной публицистики XVII века.
Таблица 2
В изд. 1627, 1628, 1633,
1637, 1640 гг.
В изд. 1606 , 1644, 1648,
1651, 1653 гг.
«...иже на престоле Великих государей:
деда своего государя царя и Великаго
князя Иоанна Василиевича Всея Русии,
и дяди своего государя царя и Великаго
князя Феодора Ивановича всея Русии»
«...ревность в нем распали, яко же древлепрародителю его, равноапостольному Великому князю Вла­
димиру, нареченному во Святом крещении Василию,
еже идольское нечестие искорени, исторгати и
люди светом богоразумия благочестие просвещати...егда воспѵият свой иаѵский исконный скийетюодеѵжавный пѵаѵодительский пѵестол»
В недолгое царствование Лжедмитрия печатником Иваном Андроником Неве­
жей в Москве была издана единственная книга —Апостол [1606]. Формула восхва­
ления царя в этом издании сразу же отразила своеобразие политического момента и
особенности наследования власти. Авторы послесловия подбирают для нового «за­
конного» государя эпитеты, которых не удостаивались предшествующие правители
Годунов и Шуйский, называя Дмитрия Ивановича «исконным государем всея великия
России, крестоносным царём», воспринявшим «свой прародительский и отеческий цар­
ский престол»11.
Ш
СітаТНОЕ ВРЕгПЯ И ЗЕАІСВИЕ ОПОЛЧЕНИЯ В НАЧАЛЕ ВОН ВЕКА
В старопечатных послесловиях традиционно перечисляются не только предки,
но и дети самодержца. Поминание царских детей —наследников трона, приобрело
особый смысл с приходом новой династии. Так в послесловии Евангелия 1640 г. по­
является фраза о том, что книга напечатана «при державе Великого князя Михаила
Феодоровича... и при сыне его благоверном царевиче князе Алексее Михайловиче»13. Уже
в следующем издании Евангелия, предпринятом в 1644 г. эта фраза имеет несколько
другой вид: «при державе Великого князя Михаила Феодоровича... и при сыне его госу­
даре нашем благоверном царевиче князе Алексее Михайловиче»14. Упоминание Алек­
сея Михайловича в качестве государя, а не просто царского сына в издании 1644 г.,
а не более раннем не случайно. На четырнадцатом году жизни (в 1642 г.) состоялся
так называемый акт объявления царевича. Это событие было важно как для самого
Алексея Михайловича, так и для всего государства. Оно означало, что наследник
престола, до того оберегаемый от чужых взоров и злых умыслов, представал перед
придворными и народом как человек, достигший совершеннолетия и получивший
право участия в церемониях и государственных делах15.
Великие княгини в текстах послесловий к московским изданиям в период
раннего московского книгопечатания не упоминались, единственное исключение
имело место при Федоре Ивановиче. В период правления этого государя издатели
дополнительно к традиционным панегирическим текстам сообщали читателю, что
государь правит не только с «непрестанною молитвой ко Христу Богу», но и «благо­
верной и христолюбивой царицы и великая княгини Ирины советом».
Важнейшей ступенью, позволяющей самодержцу подняться на высоту «духов­
ной добродетели» авторы послесловий признают его участие в создании книги. Од­
нако не всегда книжная публицистика приписывает заслуги в развитии книжного
дела одному царю. В зависимости от времени выхода издания в свет, эта тема ре­
шается различно, отражая соотношение власти царя и власти церкви. Характер из­
ложения темы книгопечатания существенно меняется в годы так называемого «дво­
евластия» (Изд. 1627, 1628, 1633 гг.), когда Михаил Федорович принимает решение
о начале печатания книг не только по благословению патриарха, но и по его совету.
Тон послесловий сразу же меняется после смерти Филарета (1633 г.)
Таблица 3
В изд. 1627, 1628, 1633
гг.
В и з д . 1637,
1640 гг.
« По совету же и по благосло-
«По
вению. По плотскому рождению отца его, а в духовном
чину отца и богомольца ве­
ликаго господина и государя
святейшаго кира Филарета»
«а свидетельствована бысть
(книга) великим господином
и государем святейшим Фи­
ларетом»
нию отца своего
и богомольца ее-
политическое наследие статного времени
благослове-
В изд. 1644,
1648,1651 гг.
В изд. 1653 г.
«И благословетем великаго гоеподина Святейшаго
«И благословением великаго государя Святейшаго
ликаго господина Иосифа»
святейшаго кира
Иоасафа»
Никона патриар­
ха Московскаго и
Всея Руси»
Как видно, каждый последующий церковный правитель заслуживает у авторов
послесловий все меньше эпитетов в свой адрес, так, Филарет называется «господи­
ном и государем», Иоасаф —«господин», а упоминание о роли патриарха Иосифа в
деле книгопечатания и вовсе становится формальностью. В изданиях, выпущенных
при Никоне, патриарх именуется «великим государем».
Не обойдено вниманием в послесловиях московских изданий указание на об­
ширность владений российских государей. «Скипетры Великих государств содержа­
щаго, на востоке и на севере, и иных многих стран государя и обладателя» —эта фраза
в характеристике владений самодержца повторяется от издания к изданию без су­
щественных изменений.
Однако значительно более важным было постоянное расширение территории
Российского государства, и этот процесс также нашёл своё отражение в продукции
московских типографов. В издании Триоди цветной, выпущенной в 1603 г. при упо­
минании обширности владений Бориса Феодоровича Годунова ему в заслугу постав­
лено объединение «под царскую десницу» «множайшая окрестныя языческия страны».
О «многих новоприятных государствах» упоминается на титульном листе другого из­
дания —знаменитого «Учения и хитрости ратного строения пехотных людей» (1647).
Здесь же даётся наиболее полный из всех известных московских изданий первой
половины XVII в. опубликованный список владений царя Алексея Михайловича,
который помимо исконно русских территорий Замосковного края, является обла­
дателем «злочестивых поганских властей Золотой Орды», государем «Иверской земли,
Карталинских и Грузинских царей, Черкасских и Горских князей», и «даже и на Востоке
солнца, до Китайских предел, всем крепкий повелитель»16.
Как уже отмечалось, авторы послесловия не обошли вниманием такую важную
сторону деятельности российского государя, как руководство книжной справой
и книгопечатанием. «[Государь] с высоким проповедыванием повсюду слово истинны
исправляти... всем верующим во исполнении законного утвержения, яко некия боже­
ственная сокровища, словесного любомудрия предложи, во своем царском дому иде же
божественного писания печатных книг дело совершается, повеле напечатати сию
богодухновенную книгу». В послесловии первого московского издания Евангелия
с толкованием (Благовестного) (1649 г.) издательская деятельность названа «типо­
графским художеством», а побудил государя Алексея Михайловича приступить к из­
данию книги «Бог», который «вложил мысль в сердце благоверному и благочестивому
государю». Именно Послесловие Евангелия толкового отличает более конкретная и
обширная адресация к читателю. В нем говорится, что книга «наказательна... царем
и князем, начальником и начальствуемым, иноком и мирским, воинам и простым, бога­
тым и убогим, мужем и женам, юным и престаревшимся, бесчисленно всем ко спасению
полезна»11, то есть книги, выпускаемые в государственной типографии и содержав­
шие идеальные образы самодержавного правителя и страны были ориентированы
на самые широкие слои российского общества.
Необходимо отметить ещё одну группу исторических источников, представ­
ленных московскими изданиями первой половины XVII в., и возникших в процессе
использования владельцами и читателями отдельных книжных экземпляров. Речь
идёт о сохранившихся на страницах книг разнохарактерных записях, наличие ко­
торых является скорее правилом, а не исключением. При этом, самыми частыми
среди записей являются — вкладные и владельческие. В таких записях сообщает­
ся об обстоятельствах приобретения книги, конкретизируется место и время вкла­
120
ОПЫТНОЕ ВРЕгПЯ И З Е іШ И Е ОПОЛЧЕНИЯ В НАЧАЛЕ ВОН ВЕКА
да. Характерно, что простого указания на год совершения вклада или покупки, по
представлениям людей первой половины XVII в., было недостаточно, часто допол­
нительно сообщалось, что данное событие совершено «при державе» того или иного
царя, а далее следовали имена «благоверной царицы» и «благоверных чад», и уже толь­
ко после царевичей и царевен, назывались, согласно иерархии, имена патриарха,
епископа и наконец приходского священника. Именно эти люди и были, в созна­
нии представителей всех социальных слоёв российского общества, воплощением
власти в государстве.
Кроме того, из анализа книжных записей становится очевидным, что владелец
книги старался придерживаться официальной, предложенной авторами послесло­
вий издания формулы восхваления самодержца, т.е. если в типографском тексте го­
сударь именовался «благоверным царём и великим князем», то и вкладчик книги при
упоминании царя употреблял именно такие эпитеты.
Важнейший тезис христианской догматики «Нет власти не от Бога» объясняет
постоянно встречаемые во вкладных записях указания на необходимость «по той
книге возсылаетъ молитвы за царя и государя и великого князя ... за благоверную и хри­
столюбивую царицу и за их царския дети», или отдельные рукописные вставки мо­
литв «о здравии царя Михаила Федоровича, царицы Евдокии Лукьяновны и их чад»18.
Таким образом, из всего сказанного можно заключить, что московские издания
первой половины XVII века —исторический источник, содержащий на своих страни­
цах как официальную точку зрения на весь комплекс идей государственной идеологии,
так и историческую информацию, раскрывающую представления о власти и государ­
стве в сознании самого широкого круга людей «всякого чина, возраста и звания».
1 Цит. по: Поздеева И. В., Пушков В. И , Дадыкин А. В. Московский печатный двор - факт и
фактор русской культуры 1618-1652 гг. М., 2001.
Публикации. С. 178-179.
2 Елеонская А. С. Русские старопечатные пре­
дисловия и послесловия второй половины XVI —
первой половины XVII в. (патриотические и пане­
гирические темы) / / Тематика и стилистика пре­
дисловий и послесловий. М ., 1981. С. 71.
3 См. например: Строев П. М. Обстоятельное
описание старопечатных книг славянских и рос­
сийских, хранящихся в библиотеке... графа Федо­
ра Андреевича Толстова. М., 1829. № 78.
4 Цит. по: Строев П. М. Обстоятельное опи­
сание старопечатных книг славянских и россий­
ских... С. 106—108.
5 Цит. по.: Евангелие. Моек. печ. двор. 01.06.
1628. Экземпляр РИАМЗ. КП 17240.
6 Цит. по: Евангелие. Моек. печ. двор. 03.02.
1637. Экземпляр РИАМЗ. КП 17239.
7 Цит. по: Евангелие. Моек. печ. двор. 19.01.
1640. Экземпляр РИАМЗ. КП 17265.
политическое наследие статного еееліени
8 Цит. по: Евангелие. Моек. печ. двор. 20.07.
1644. Экземпляр РИАМЗ. КП 17253.
9 Цит. по: Евангелие. Моек. печ. двор. 06.01.
1648. Экземпляр РИАМЗ. КП 17233.
10 Цит. по: Евангелие. Моек. печ. двор. 04.06.
1651. Экземпляр РИАМЗ. КП 17251.
11 Цит. по: Евангелие. Моек. печ.д вор. 25.10.
1653. Экземпляр РИАМЗ. КП 17290.
12 Цит. по: Строев П. М. Указ. соч. С. 116.
13 Цит. по: Евангелие. Моек. печ. двор. 19.01.
1640. Экземпляр РИАМЗ. КП 17265.
14 Цит. по: Евангелие. Моек. печ.д вор. 20.07.
1644. Экземпляр РИАМЗ. КП 17253.
15 Андреев И. Л. Алексей Михайлович. М.,
2003. С. 45.
16Цит. по: Строев П. М. Указ. соч. С. 246-247.
17 Цит. по: Поздеева И. В., Пушков В. //., Д адыкин А. В. Московский печатный двор... Публи­
кации. С. 181—182.
18 Кириллические издания Ростово-Ярослав­
ской земли (1493-1652 гг). Каталог. Ярославль Ростов, 2004. № 127, 142, 254.
ш
Е. Г. Тарабрин
ТЕРМИН «СМУТА»
В ТРАКТОВКЕ ШКОЛЬНЫХ УЧЕБНИКОВ ИСТОРИИ
Поколения школьников доперестроечного времени период отечественной
истории рубежа XVI—XVII вв. изучали по учебнику Б. А. Рыбакова и А. А. Преоб­
раженского. Термины «Смута», «Смутное время» тогда были упразднены за не­
надобностью как буржуазные и несостоятельные с методологической и фактоло­
гической точек зрения. Событийный ряд этой эпохи был разделен на два, как бы
не связанных друг с другом, сюжета, составивших содержание двух параграфов:
«Крестьянская война в начале XVII в.» и «Борьба русского народа против инозем­
ных захватчиков в начале XVII в.». В контекст этих параграфов, хронологически
охватывавших царствование Федора Ивановича и последующих царей до избрания
на престол Михаила Романова включались и династический кризис, и движения
самозванцев, и экономическое разорение страны, и борьба с внешним врагом и
многое другое1.
В начале 90-х гг. XX века монополия на единственный учебник закончилась,
и в свет вышло немало других пособий, где авторы вернулись к термину «смута».
Попробуем выяснить, насколько продуктивным оказался возврат к дореволюцион­
ному термину, насколько богаче стало освещение этой эпохи. Для анализа нами ис­
пользованы следующие пособия для средней школы:
1. А. А. Данилов; Л. Г. Косулина. «История России (конец X V I—XVIIIвв.)»;
2. А. Л. Юрганов, Л. А. Кацва. «История России X V I—XVIIIвв.»;
3. Т В . Черникова. «История России X VII —X V III вв.».
4. А. И. Сахаров, В. И. Буганов. История России с древнейших времен до конца XVIIв.
Первые три пособия предназначены для 7 класса, причем два последних атте­
стуются как учебники «нового поколения». Это означает отход от заранее преду­
смотренной схемы и однозначных выводов и оценок2. Текст приглашает к диалогу
и сотрудничеству учителя и ученика, большое внимание уделяется историческим
альтернативам Смутного времени. Поскольку учебник Данилова на такой статус не
претендует, обратимся поначалу именно к нему. Авторы, надо сказать, сумели вы­
строить материал в логической взаимосвязи. Глава 1. Россия на рубеже XVI—XVII ве­
ков состоит из трех параграфов: §1. Внутренняя и внешняя политика Бориса Году­
нова; §2. Смута и §3. Окончание Смутного времени. §2 начинается с обстоятельного
анализа причин и сути Смутного времени. В тексте параграфа это иллюстрируется,
в конце подводится итог анализа, и ответы на вопросы для учащихся не должны со­
ставить чрезмерного труда. То же самое и можно сказать о §33.
Учебник Г В. Черниковой рассчитан на два уровня сложности, с учетом под­
готовки и способностей учащихся, запросов школы и иных факторов. В преамбуле
122
СтаТНОЕ ВРЕАІЯ и ЗЕАІСВИЕ ополчения в начале вон вева
автор делает следующее заявление: «Хотелось, чтобы ученики, знакомясь с факто­
рами и мнениями исследователей, задумались и попытались выразить собственный
взгляд на прошлое. Жанр обычного школьного учебника не совсем подходит для
этой цели, поэтому предлагаемый учебник несколько выходит за рамки традицион­
ной школьной программы. Его задача —дать ученику возможность увидеть историю
с ее частностями и мелкими подробностями, неопределенностями, альтернативами
и несбывшимися надеждами, живыми людьми»4.
Наверное, следует сказать сразу: с этой программой, утопичность которой бро­
сается в глаза уже при первом чтении, Татьяна Васильевна не справилась, по край­
ней мере, если говорить о проблемах Смуты. Такая задача требует не одной, хотя, и
довольно обширной главы, а значительно большего по объему раздела. Название
главы —«Смутное время». Но логически это не всегда прослежено, так, к примеру,
входящее в главу царствование Федора Ивановича представлено в основном со зна­
ком «плюс». Неоправданны, с нашей точки зрения, вопросы и задания к §2, предла­
гающие назвать экономические и социальные причины Смуты. В частности, пред­
ставляется преждевременным и некорректным вопрос, заданный, что называется в
лоб: «Что такое Смута?». Такой вопрос можно ставить только в самом конце, когда
изучен и проработан весь материал всей главы, а не первых двух параграфов, хотя
справедливости ради отметим: без помощи хорошего учителя школьнику только на
основании текста учебника составить себе четкое представление о Смуте весьма за­
труднительно. Добавим, что нарушая собственную, сформулированную ранее за­
дачу: «дать ученику увидеть историю с... живыми людьми», автор как бы подчеркну­
то избегает характеристик, приводя пунктиром только мнение В. О. Ключевского
о Лжедмитрии I5.
Учебник А. Л. Юрганова и Л. А. Кацвы говорит о причинах Смуты в главе, по­
священной Ивану Грозному, где отмечено, что итогами его царствования «остались
разоренная, истерзанная и запуганная страна и опасный династический кризис.
Деятельность Ивана ГѴ подвела Россию к краю пропасти, имя которой —Смутное
время»6. Однако в следующей главе, озаглавленной «На перепутье», включающей
в себя события с 1584 по 1613 гг., авторы как бы старательно лавируют, всячески
избегая употребления термина «Смута». Всплывает он уже в рассказе о создании в
Нижнем Новгороде второго ополчения, при этом они никак не поясняют его, по­
лагая, очевидно, что все предыдущее изложение делает его понятным. Второй раз
употреблен термин «Смута» при подведении итогов второй главы, где говорится о
воцарении Михаила Романова, причем трактовка этого события, в отличие от боль­
шинства авторов не однозначно положительная. Приведем цитату: «Новая власть
настойчиво стремилась вытравить из памяти русских людей то время, когда царя
избирали, когда можно было раздумывать, спорить и решать, кто будет царем в Рос­
сийском государстве. После бурь Смуты пришло спокойное, но «душное» время,
когда невозможно было проявить свой талант, когда мысли приходилось утаивать.
Смута несла надежды, успокоение вызвало разочарование»7. В качестве примера та­
кого разочарованного персонажа упомянут князь И. А. Хворостинин, который вы­
двинулся при Лжедмитрии I, а теперь в своем имении пил запоем и жаловался, что
в Москве «нет людей, все народ глупой, жить не с кем. Сеют землю рожью, а живут
все ложью»8. Можно догадаться, какой вывод об итогах Смуты сделает большин­
ство учащихся, если они будут опираться на вышеприведенную А. Л. Кургановым и
Л. А. Кацвой цитату.
политическое наследие сматноео бреш и
123
Нельзя обойти молчанием учебник истории России, написанный А. Н. Саха­
ровым и В. И. Бугановым —пожалуй, самыми известными из нашего списка уче­
ными. Их учебник предназначен для 10 класса полной средней школы и призван
расширить и углубить знания учащихся (в том числе, по эпохе Смуты) на новом
витке так называемой концентрической системы преподавания истории (предпола­
гающей, что в основном тема уже освоена в 7 классе). Сразу с сожалением отметим,
что концептуального определения Смуты авторы такж е не приводят, хотя и говорят
о движении И. И. Болотникова как о гражданской войне9. По-видимому, следовало
бы сопоставить эти два термина, выявить их иерархию, что было бы весьма полезно
для старшеклассников. Отсутствует определенность в оценке конкретных деятелей
Смуты. К примеру, по-разному именуется Григорий Отрепьев: то как «Самозванец»,
то как «Лжедмитрий I», но один абзац начинается с фразы: «Царь и великий князь
всея Руси Дмитрий Иванович (без кавычек) предпринял некоторые шаги в пользу
поддержавших его крестьян и холопов...»10. Совсем нельзя понять из текста, поче­
му Филарет назван «тушинским патриархом». И, наконец, довольно бледно, можно
сказать, пунктиром говорится о создании Первого ополчения и о роли в событиях
Смуты Рязани вообще и Прокофия Ляпунова в частности. Добавим, что ни один
из упомянутых нами учебников не приводит полных инициалов Ляпунова, хотя го­
ворится и о Дмитрии Тимофеевиче Трубецком и Иване Мартыновиче Заруцком и
других деятелях —также с полными инициалами. Думается, что создать полный и
справедливый портрет П. П. Ляпунова —это задача, которая должна быть решена
в ближайшем будущем в новых учебниках, независимо от того, кем они будут на­
писаны.
1 История СССР. Учебник для 7 класса сред­
6 Юрганов А. Л., Кацва Л. А. История России
ней школы под ред. акад. Б. А. Рыбакова. М., 1985.
(ХѴІ-ХѴІІІ вв.). Учебник для 7 класса. М., 1995.
2КоротковаМ. В., Студеникин М. Т. Методи­
С. 58.
ка обучения истории в схемах, таблицах, описани­
7Там же. С. 125.
ях. М., 1999. С. 72.
8Там же.
3Данилов А. А., Косулина Л. Г. История Рос­
9 Сахаров А. Н., Буганов В. И. История России
сии. Конец XVI —XVIII век. Учебник для 7 класса.
с древнейших времен до конца XVII в. Учебник для
М., 2008. С. 12-33.
10 класса. М., 2002. С. 204.
4 Черникова Т. В. История России (XVII—
10 Там же. С. 202.
ХѴИІ вв.). Учебник для 7 класса. М., 2002. С. 3.
5Тамже. С. 35-36.
Щ
СітаТНОЕ ВРЕіта и зегпские
ополчения в нйчме вон вевй
Ю. Н. Мостяев
ПОЛИТИЧЕСКИЕ УРОКИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
Россия в очередной раз в своей истории вновь на рубеже столетий переживает
глубокую трансформацию всей жизни общества. С горечью можно констатировать,
что после крушения Советского Союза страна переживает своеобразное «Смутное
время». В этих условиях крайне важно учесть ошибки прошлого, чтобы извлечь
необходимые уроки и сделать выводы для современности. Несомненно, что в год
четырехсотлетия формирования первого ополчения под руководством нашего зем­
ляка, Прокопия Ляпунова, сыгравшего значительную роль в событиях этого време­
ни, вполне обусловлен интерес к политическим урокам Смутного времени в духе их
востребованности и сейчас.
Общие уроки Смутного времени
1. В конце каждого столетия, как правило, происходит глубокая переоценка цен­
ностей предыдущей эпохи, что характерно не только для отечественной истории.
2. Следует отличать смуту от кризиса. Кризис может быть политическим, эко­
номическим, культурным и т. д. Смута же тотальна, она проникает во все поры об­
щества, ни одна его клетка не остается неповрежденной. Поражается государствен­
ность, экономика, церковь, армия... Смута — это сокрушительный удар по всему
духовно-нравственному организму народа и, одновременно, по каждому отдельно­
му человеку. Тотальность Смуты —ее второй урок. Сейчас в России мы наблюдаем
системный кризис, проявляющийся в политической, экономической, социальной
и духовной сферах.
3. Смута в России всегда подогревается, а во многом и инспирируется латин­
ским и протестантским Западом. Как только в нашем Отечестве начинается какоенибудь крупное нестроение, Запад, пользуясь случаем, пытается удовлетворить свои
интересы за её счет. В ход пускались и пускаются все средства: наглая ложь, двой­
ной стандарт, клевета, шантаж, запугивание, духовная экспансия, а потом —обяза­
тельно —вооруженное вторжение. Отношения с Западом с этого времени начинают
составлять основу всей политической, экономической, идеологической и военной
истории России. Эти отношения выражали две противоположные, но взаимосвя­
занные тенденции: первая представляла Запад «в образе врага», вторая характери­
зовала его как «пример для подражания». Эту двойственность можно отметить и в
современных отношениях России с Западом, когда в своей внешней политике наше
руководство бросается от одной крайности к другой.
4. Смуты —болезнь самозванства. В начале XVII века мы имеет дело с ее клас­
сической, если так можно выразиться, формой —в лице Лжедмитрия I, Лжедмиполитическое наследие статного еееглени
I2S
трия II и т. д. Однако и в наши дни черты самозванства легко узнаваемы. Взять,
к примеру, шумиху вокруг так называемых «царских останков» или попытки воз­
родить дискуссии вокруг восстановления монархии на Руси. И сейчас одной из
главных проблем является вопрос о легитимности власти, степени доверия ей со
стороны народа.
5. Смута на Руси всегда начиналась в момент кризиса идеологии. Россия —стра­
на идеократическая, она не может жить без руководящей идеи. При разрушении
последней, у русского человека наступает растерянность, утрачиваются внутрен­
ние ориентиры и отсюда — «русский бунт, бессмысленный и беспощадный». Под
идеологией автор понимает не сумму отвлеченных правил, написанных на бумаге.
Идеология —это не немецкая железнодорожная инструкция, а совокупность идеа­
лов, которые произрастают из народного сердца и соединяют людей общей целью,
общим смыслом. Идеологию нельзя выдумать, она мистична, она незаметно овла­
девает людьми и также незаметно исчезает. И с ее исчезновением начинается Смута.
Выход из Смуты возможен лишь тогда, когда идеология вновь обретается.
6. В результате Смутного времени, в условиях потери светской идеологии, зна­
чительно выросла роль церкви, сыгравшей важнейшую роль в сохранении духов­
ного и впоследствии территориального единства. И сегодня в условиях отсутствия
единой идеологии, единой национальной идеи, мы видим попытки церкви взять на
себя роль духовного лидера, объединяющего вокруг себя народы России. При этом
надо осознавать, что по сравнению с началом XVII в. современная этноконфессиональная структура государства имеет серьезные отличия.
7. Благодаря Смуте, в конечном итоге, в обществе наступает состояние полной
политической и духовной определенности. Становится окончательно ясно: кто пре­
датель, а кто патриот, кто чужой, а кто свой. Все поляризуется до предела.
8. Один из важнейших уроков —ответственность народа за все, что происходит
в государстве. Во многих произведениях русских публицистов Смутного времени
проходит общая мысль: если народ не имеет достаточно мужества соединиться про­
тив властных нарушителей порядка и закона, то наказание не замедлит явиться1.
Смута впервые реально поставила русский народ перед возможностью выбора.
Альтернативы тому пути, по которому шла Россия, намечались уже во времена
Бориса Годунова, существовали в период правления Лжедмитрия I и в ходе работы
Земского собора 1613 г. Но они не были реализованы. Среди причин, помешав­
ших иному пути развития страны, ее большей «европеизации», выделим наиболее
важные.
1) социальные группы общества не поднялись до уровня, на котором человек
начинает осознавать свою социальную ответственность. Представители всех сосло­
вий рассматривали Смутное время как удобный случай «половить рыбку в мутной
воде», а привилегии —как удобное место у кормушки, а не знак долга, ответствен­
ности перед обществом.
2) сказались стереотипы сознания. Холопы побоялись остаться без хозяина,
предпочли прежнее «безумное молчание всего мира», ярмо новой авторитарной
власти.
3) неудачными оказались альтернативы, построенные на попытках усвоения
достижений Европы, ее цивилизации, поскольку они недостаточно учитывали или
не учитывали вовсе особенности России, свойства русского национального харак126
ОТИТНОЕ ВРЕіІІЯ Н З Е Л И Е ОПОЛЧЕНИЯ В Н И Ш Е KUH ВЕКИ
тера. Например, обнаружилось, что при ослаблении сдерживающей узды государ­
ственной власти в народе резко снижаются моральные ограничители. Все достижи­
мое становится дозволенным.
Но те же национальные особенности и спасли страну от гибели. Чувство па­
триотизма, отвага, готовность к самопожертвованию, присущие русскому народу,
помогли России выстоять в тяжелой борьбе с интервентами. Сознание националь­
ного единства, осознание себя как части всей державы способствовали сохранению
территориального единства страны, российской государственности, хотя и в кон­
сервативном обличье.
Основные уроки Смуты для дальнейшего социального развития страны:
1. Начавшее смуту боярство не только не достигло своих целей и было совсем
разбито смутою. Исчезли из вида главнейшие княжеские семьи; одни вымерли во­
все (князья Шуйские, Мстиславские, Воротынские), другие захирели и обеднели
(Годуновы, Салтыковы) третьи надолго потеряли свое влияние (князья Голицыны,
Куракины). Расстроенное Грозным боярство смутою было добито, и после смуты
места родовитых бояр всюду занимают простые дворяне.
2. Не достигло своих целей и казачество. Сколько раз оно поднималось про­
тив государственного порядка, оно неизбежно терпело поражения. Наконец,
главная казачья шайка с атаманом Заруцким убежала вовсе из государства, а про­
чие казаки поддались земскому ополчению. Заруцкий погиб, а казаки, оставшие­
ся на «поле» и на Дону, не ходили больше на Москву, а старались сохранять с нею
добрые отношения.
3. С расстройством московской аристократии и поражением казачества глав­
ную силу в Московском государстве получили люди средних классов — дворяне
и горожане. Их ополчение освободило Москву, их земский собор избрал нового
государя М. Ф. Романова. Из них составился штат чиновников, которые повели
управление государством после смуты. Впервые политически дееспособным ста­
новится население посада и крестьяне, не входившие ранее в число избирателей.
Город, не игравший на Руси, в отличие от Запада, самостоятельной роли, теперь
был представлен свободным посадом, выражавшим еще не осознанные требования
нового времени.
4. Смута выявила роль народа в государстве. Ключевский писал, что «из потря­
сения, пережитого в Смутное время, люди Московского государства вынесли обиль­
ный запас новых политических понятий. Это печальная выгода тревожных времен:
они отнимают у людей спокойствие и довольство, а взамен этого дают опыт и идеи...
В Смуту идея государства, отделяясь от мыслей о государе, стала сливаться с по­
нятием о народе». Так, страх народных масс перед Иваном IV сменился в Смуту на­
смешливым отношением к власть имущим: Федор Иоаннович считался юродивым,
Годунов — худородным татарином, Отрепьев — расстригой, Василий Шуйский —
трусом и клятвопреступником. Но за державу народ был готов стоять до конца, что
подтверждается беспримерной, почти двухлетней обороной Смоленска, защитой
Троице-Сергиевой лавры и проч.
5. Смута показала, что в период общего кризиса избежать тяжелых потерь и по­
трясений, обрести прочный социальный мир можно только путем сотрудничества
всех слоев общества.
политическое наследие статного еееглени
127
Для правительства последствия смутного времени были также очень велики:
1. Смута привела к новому способу управления страной. Прежние государи
считали государство своею «вотчиною» (то есть наследственною собственностью).
Вновь избранному государю, его родным и приближенным народ и государство не
только не казались собственностью, но представлялись громадною стихией, для
управления которою необходим был земский совет — по крайней мере, до тех пор,
пока эта стихия еще не пришла в спокойствие. Поэтому новый государь не мог
управлять без земского собора, и в первые годы своего царствования держал его по­
стоянно при себе.
2. Необходимость возвратить города и волости, захваченные поляками и шве­
дами, заставляла воевать. Всякий шаг царя и Земского собора был обусловлен этими
последствиями смуты.
3. Смута преподнесла монархии серьезный урок: если не заботиться о сохране­
нии сильной центральной власти, то можно потерять все. Распад Киевской Руси,
явная угроза распада Руси Московской были ярким тому подтверждением.
4. Во времена Смуты появляется понятие «вся земля», включающее в себя бояр,
дворян, служилый люд, казаков, посадское население и часть крестьян. Под монар­
хию начинает подводиться теоретическая база. Положение о том, что «вся земля»
выдвинула царя, стало обоснованием надклассовой сущности самодержавия, т. е.
только самодержец, представитель всех социальных слоев (а не «холопов», как при
Иване ГѴ), мог править, творить справедливый суд.
И сейчас, через четыреста лет после окончания Смутного времени его уроки
должны помочь нам не повторить ошибок прошлого.1
1 Красавцев Л. Б. Проблема ответственно­
сти народа в произведениях русских публицистов
Смутного времени (начало XVII в.) / www.bg-znanie.
ru/print.php?nid=7418
128
СИІН’ШОі: ПРЕНІЯ Н ЗЕіПСКИЕ ОПОЛЧЕНИЯ
М Н Е EUII БЕКИ
( Ш Ц И С Г П У Т Н 0 8 0 8 Р 6 ГП 6 Н Н
А. Б. Мазуров
ВЗЛЕТЫ И ПАДЕНИЯ ГОСУДАРСТВЕННОГО
ДЕЯТЕЛЯ ПОСЛЕДНЕЙ ТРЕТИ XVI НАЧАЛА XVII ВЕКА: ГОСУДАРЕВ ДЬЯК
АНДРЕЙ Ш ЕРЕФЕДИНОВ
Видный приказный дьяк конца правления Ивана Грозного Андрей Иванович
Шерефединов происходил из захудалого рода коломенских детей боярских1. Его
далекий предок, как можно думать, выехал из Золотой Орды в период правления
Василия Темного и получил за службу село Гололобово на речке Коломенке недале­
ко от Коломны. Отец Андрея —Василий Борисович, был сыном боярским, служил
помощником писца. Его деятельность зафиксирована четырьмя актами 1509, 1516
и 1529 гг. Умер В. Б. Шерефединов 8 октября 1537 г., о чем повествует белокаменное
надгробие, найденное на территории коломенского Спасского монастыря. Андрей
был его третьим сыном, приобретшим наибольшую известность2. Около 40 лет он
принимал активное участие в политической жизни Московского царства.
На свет Андрей появился никак не позднее 1537 г. (ориентировочно, в конце
1520-х или первой половине 1530-х гг.). Его более удачливый племянник, государев
дьяк Петр Иванович поспособствовал продвижению Андрея по службе. Первона­
чально таланты Андрея проявились на дипломатическом поприще. Дипломати­
ческая служба была не престижной у русских дворян. Те же, кто все же служил по
«посольскому делу», получали большие возможности для карьерного роста и при­
вилегии (повышение статуса, назначение на должность, освобождение от налогов,
увеличение оклада). Первое ответственное поручение Андрей получил как гонец в
Швецию в 1568—1569 годах3. В королевство он выехал в ранге «царева и велико­
го князя гонца» летом 1568 г. и прибыл в Стокгольм 4 сентября. Обстоятельства
этой миссии были очень непростыми, если не сказать чрезвычайными из-за острой
борьбы за трон в самой Швеции. Представители шведской стороны не дали гонцу
возможности обсудить ситуацию с находившимися уже на месте русскими посла­
ми. 5 сентября «на улице» Андрей наконец воссоединился с соотечественниками
для приема у короля Эрика XIV. Гонец от имени царя Ивана Грозного «правил по­
клон» и подал царское послание, после чего был допущен поцеловать руку швед­
ского монарха, находившегося на троне последние дни. До получения ответа по­
слы и гонец расположились на посольском подворье вместе. 27 сентября русские
послы получили дары от короля, в том числе один кубок на двоих (вместе с послом
И. В. Лапиным-Курганом) получил и Шерефединов4. В Стокгольме в 1568 г. русское
посольство попало в жернова внутриполитической борьбы в Швеции. Уже 29 сен­
тября столица Швеции была взята другим претендентом на престол Юханом III.
Послы были ограблены, корабли их разорены, а вся делегация, включая А. В. Шерефединова была арестована и отправлена в г. Або (Турку)5. Ситуация в Швеции была
принципиально важной для России ввиду продолжавшейся Ливонской войны. Ан­
itiotfii статного времени
129
дрей был первым, кто принес Ивану Грозному важнейшие вести о государственном
перевороте в королевстве и о судьбе русских послов. 7 июня 1569 г. из г. Або Шерефединов был отпущен шведами с грамотой от послов и прибыл «скорою гоньбою» в
Москву 13 июня. Сохранился его рассказ о «шведской эпопее»6. Он полагал, со слов
простых шведов, что борьба за шведский престол была комедией («о(б)манкою»),
разыгранной родственниками Эриком IV и Юханом III, для того, чтобы одурачить
русских послов и не выполнять прежде взятых Швецией обязательств по договору
с Россией, что не соответствовало действительности. Именно в таком ключе был
проинформирован о событиях в Швеции Иван IV.
Ранг первого служебного поручения (гонец) Андрея Васильевича был неве­
лик —не самый последний (посланец или посланный), но и не первый (великий
или легкий посол, посланник). В иерархии Посольского приказа дипломатиче­
ский статус гонца занимал среднее положение. В это время он был дворовым сы­
ном боярским. Дипломатический опыт А. В. Шерефединову очень пригодился
впоследствии.
В январе 1570 г. его посылают с ответственным поручением пристава в Смо­
ленск. Он должен был сопровождать оттуда до Москвы послов Речи Посполитой
и выдавать им корм, обеспечить изоляцию посольства и разузнать его цели и за­
дачи. Ему вменялось в обязанность встретить послов речью7. Однако это поруче­
ние А. В. Шерефединов выполнил плохо. В Вязьме у члена польского посольства
украли серебряную саблю, в то время как делегацию охраняли 2 «подворника»
(люди на дворе —А. М.) и 6 сторожей под началом пристава А. В. Шерефединова.
Были и другие покражи8. В Посольском приказе было решено заменить неудачного
пристава. В феврале 1570 г. «корм литовским послам велел государь давать добру
сыну боярскому, лутче Ондрея Шерефединова. И по государеву приказу послан на
Ондреево место Шерефединова Илья Дубенской (из рода коломенских дворян —
А. М.), а Андрею велено к Москве ехати»9. Здесь интересно указание на то, что
А. В. Шерефединов поначалу не относился к «добрым» (заслуженным, известным,
состоятельным) детям боярским. Для Андрея это был явный провал и, в опреде­
ленной мере, «бесчестье», поскольку род его был унижен. Однако конфуз начала
1570 г. в течение примерно полутора лет был заглажен и искуплен, ибо вскоре Ан­
дрей Васильевич получил крупное повышение по службе, — не позднее декабря
1571 г. он был пожалован в дьяки.
Большую роль в его карьере сыграло опричное время. Настоящей катастро­
фой московских приказных людей стали летние казни 1570 г., проведенные Иваном
Грозным после новгородского похода. После них открылось множество новых ва­
кансий и возможностей продвижения вверх. На рубеже 1560—1570-х гг. произошла
смена руководства опричниной, когда на первый план выдвинулись люди новые
и худородные (Г. Л. Малюта Скуратов-Бельский, В. Г. Грязной и др.). В эту струю
и попал А. В. Шерефединов, в полной мере использовав открывшиеся перспекти­
вы. В то время как одни заметные представители рода Шерефединовых (дьяк Петр
Иванович и выборные дворяне) сгинули в эксцессах опричного времени, другой его
отпрыск начал восхождение наверх к самому подножию престола российского са­
модержца —грозного царя Ивана Васильевича.
Впервые как дьяк Андрей Васильевич упоминается зимой 7080 (начало 1572)
года, когда готовился поход Ивана ГѴв Великий Новгород и на шведов. Положение
его в дьяческой среде было, как и следовало ожидать, поначалу не очень видным:
СШаТНОЕ ВРЕіІІЯ Н ЗЕЛИ Е ОПОЛЧЕНИЯ В НіІЧіЫЕ ВОН ВЕКИ
Андрей упоминается всего на 7 месте во втором списке дьяков10. Весной того же
года, когда царь выступил в поход, ему было велено в числе 25 дьяков остаться в
Москве. А. В. Шерефединов идет в росписи на 18 месте, служил он в то время, веро­
ятно, в приказе Казанского дворца11.
Документальные свидетельства о службе нашего героя за 1570-е годы очень
подробны. В 1572 г. он состоял в опричном дворе Ивана Грозного12, а после лик­
видации опричнины вошел в состав «дворовых» (членов личного окружения царя).
В декабре 1573 г. он в Александровой слободе в качестве «дворового дьяка» подпи­
сал жалованную грамоту С. К. Писемскому13. В 1574 г. упоминается как «дьяк раз­
ряду дворового», в качестве которого 6 декабря он подписал невместную грамоту14.
Служба в дворовом Разрядном приказе резко расширила возможности А. В. Шерефединова. Он ведал чинопроизводством, постройкой городов и крепостей, реше­
ниями о посылке на службу, размере жалованья, должностях и прибавке к окладу.
Это сразу же не замедлило сказаться на благосостоянии дьяка. 4 июля 1574 г. Ш е­
рефединов сделал стандартный вклад (50 руб.) в Троице-Сергиев монастырь15. По
достижении определенного уровня богатства делом чести и престижа было заказать
поминания в первенствующей среди русских монастырей обители преподобного
Сергия. Здесь Андрей шел по стопам своего племянника Петра-Андрея, сделавшего
такой же вклад двадцатью годами ранее. В этом же году дьяк Андрей Васильев (так
его еще именовали по отцу)16 служил в Казанском дворце. Д. В. Лисейцев полага­
ет, что он служил в дворовом Разрядном приказе до 1579/1580 гг. Однако сохрани­
лись акты, которые позволяют более точно говорить о местах службы этого дьяка в
1574—1577 гг. Это ввозные, указные и послушные грамоты, которые подписал как
дьяк Поместной избы А. В. Шерефединов, датирующиеся сентябрем, октябрем
1474 г., маем и июнем 1575 г., февралем, мартом и маем 1577 г.17 20 июня 1575 г. дья­
ку (очевидно, дворовой Поместной избы) А. В. Шерефединову была подана память
с пересказом духовной грамоты А. Талызина конца XV в. и купчей конца XV —на­
чала XVI вв. по Муромскому уезду18. 4 августа 1574 г. он заверил указную грамоту
Ивана ГѴ на пожалование в Рязанской земле19. 6 февраля 1575 г. «ведал» Дворовый
Разряд, в июне того же года —Поместную избу20. 20 июня 1575 г. дьяк И. Д. Собакин
отправил в Поместный приказ дьяку А. В. Шерефединову память о грабеже вотчины
в Муромском уезде21. Для этого же времени имеется свидетельство указной грамоты
Ивана IV на Двину о сборе всех податей и доставке их в Москву, в Четверть к дьяку
А. В. Шерефединову22. Из этого следует, что Андрей был еще и дьяком четвертного
Двинского приказа. В его руки стекались большие финансовые средства из очень
богатой территории. Как показал Д. В. Лисейцев, в действительности четвертные
приказы не были отдельными учреждениями, а лишь ведомствами дьяков Разряд­
ного приказа или приказа дворового Большого прихода23. Сохранилась грамота из
Дворовой Четверти А. В. Шерефединова на Двину с требованием собрать все подати
от 8 октября 1577 г.24
В 1576 г. Андрей как первый разрядный дьяк (т.е. глава приказа) судил совмест­
но с боярином кн. И. П. Шуйским местническое дело В. Зюзина и окольничего
Ф. Нагого. Н. П. Лихачев в свое время отметил своеобразное «товарищество» су­
дей, отраженное в формуляре этого дела: «И боярин князь Иван Петрович да дьяк
Ондрей Шерефединов вспросили (ответчиков —А. Л/.)...»25. Это судное дело дьяк и
скрепил26. В ноябре 1576 г. он продолжал исполнять обязанности дьяка четвертного
Двинского приказа. А. В. Шерефединов должен был собирать «кормленый окуп»
а щ
\
статного времени
в Двинской земле27. Эти обязанности сохранялись за ним вплоть до конца 1577 г.
30 декабря 1576 г. он, очевидно, как дьяк дворовой Поместной избы, подписал
жалованную грамоту Ивана IV Кирилло-Белозерскому монастырю на села в Дми­
тровском уезде28. 9 марта 1577 г. заверил жалованную грамоту Ивана Грозного тому
же монастырю на вотчины в уездах «дворовых городов»29. Принципиально важно,
что такую же грамоту, но на уезды других (очевидно, «земских») городов с разни­
цей в 3 дня (11 марта) подписал дьяк С. Лихачев. 17 декабря Андрей заверил жало­
ванную грамоту Спасо-Хутынскому монастырю на сбор тамги30. В 1579 г. 27 июня
А. В. Шерефединов оформил грамоту Ивана IV игумену Кирилло-Белозерского
монастыря на владение в Новгороде Великом31. Поземельные вопросы дьяк кури­
ровал и позднее. Так, 29 апреля 1581 г. «свой дьяк» Ивана Грозного Шерефединов
составил выписку с приписью для властей Троице-Сергиева монастыря, которые
вели судебный процесс в Переславль-Залесском уезде, и послал государеву грамоту
в Переславль32.
Прошло несколько лет после пожалования в дьяки, и царь Иван Грозный стал
приближать к себе оборотистого чиновника. Так, в декабре 1574 г. Андрей Васи­
льевич сопровождал монарха во время его паломничества в Троице-Сергиев мона­
стырь33. В 1574—1576 гг. он сопровождал царя в Старицу и другие загородные рези­
денции (Олешню)34.
Роль А. В. Шерефединова возросла во время маскарадного «великого княже­
ния» Симеона Бекбулатовича в 1575—1576 гг. Князь «Иванец Московский» устроил
очередной «перебор» людишек, в котором погибли многие опричники. Характерно,
что дьяк в это непростое время лишь упрочил свое положение. 28 апреля 1576 г. во
время похода Ивана IVв Калугу А. В. Шерефединов впервые возглавил перечень взя­
тых с царем дьяков35. Именно в это время датский посланник Я. Ульфельдт называет
его «канцлером» наравне с несомненно «думным» дьяком в Земщине А. Я. Щелкаловым. На этом основании П. А. Садиков вполне обоснованно заключил, что Ш е­
рефединов исполнял обязанности думного дьяка в государевом уделе-«дворе» князя
Ивана Московского (т.е. Ивана Грозного)36.
В 1577 г. согласно росписи государева полка, А. В. Шерефединов вместе с дру­
гими 11 дьяками принял участие в ливонском походе Ивана Грозного. Здесь он
уже на 2 месте из 4 дворовых дьяков37, а не в конце списка, как было в начале его
дьяческой карьеры. Теперь в разрядных записях он либо возглавляет дьяческий
корпус, либо идет на одном из первых мест (в первой тройке). Налицо служебный
рост дьяка и его восхождение «от силы к силе». Летом 1579 г. во время царского
похода «на немец и Литву» А. В. Шерефединов вновь возглавил список теперь уже
из 15 дьяков38. В походе Ивана ГѴна Стефана Батория в Новгороде он 3-й из 8 дья­
ков39. Осенью 1579 г. ему было велено быть с государем, Шерефединов возглавил
список из 12 дьяков40. 15 апреля 1581 г. он в государевом полку на 3 месте из 7 ближ­
них дьяков41. В начале 1580-хг. продолжалась деятельность А. В. Шерефединова как
разрядного дьяка. В 1581 г. он сделал запись о местническом деле кн. Дм. Ростовско­
го и кн. И. Туренина42. В июне 1582 г. коллегия из самых высокопоставленных лиц:
бояр кн. И. Ф. Мстиславского, Ф. М. Трубецкого и Н. Р. Юрьева, «своих» для царя
дьяков А. Щелкалова —главы Посольского приказа, и А. В. Шерефединова судила
местническое дело приставов у великого польского посла А. Крюкова и А. Измай­
лова43. Показательно, к кругу каких людей стал причастен выходец из незнатного
коломенского рода.
СітаТНОЕ ВРЕгТІЯ И ЗЕіТІСВИЕ ОПОЛЧЕНИЯ В НАЙМЕ Я Ш ВЕКА
Документированные источниками места службы Андрея Шерефединова по­
зволяют сделать интересные наблюдения. Он имел опыт службы во всех трех клю­
чевых ведомствах Российского государства: Посольском, Разрядном и Поместном
приказах, а также в приказе Казанского дворца. Причем для 1570-х годов имеются
достоверные данные о совмещении им службы одновременно сразу по нескольким
приказам. Так, с 6 декабря 1574 г. по 9 марта 1577 г. и в 1581 г. он был дьяком дворо­
вого Разрядного приказа. Одновременно в 1574—1577 гг. А.В. Шерефединов служил
в дворовой Поместной избе, а в 1576—1577 гг. был дьяком Четвертного Двинского
приказа. Таким образом, административная деятельность не была еще четко диф­
ференцирована44. Препоручение целого ряда должностей было показателем влия­
тельности государственного деятеля и давало ему большие финансовые возможно­
сти (по окладам).
Ценные штрихи к деятельности А. В. Шерефединова добавил недавно Б. Н. Мо­
розов. В 1581 г. после смерти своего сына Ивана царь Иван Грозный переселился
жить в Александрову Слободу. Как показал Б. Н. Морозов, в 1581 г. в Слободе дей­
ствовал дворовый Судный приказ и нечто вроде отделения Посольского приказа во
главе с дьяком А. В. Шерефединовым45. Фактически это означает, что дьяк превра­
тился в личного секретаря монарха, через которого осуществлялась связь с другими
государственными учреждениями.
Род Шерефединовых был тесно связан с Коломенским и Рязанским уездами,
где находились их земельные владения. Согласно Писцовой книге по Коломне
1577/1578 годов дьяк Андрей Шерефединов имел здесь два городских двора. Один
из них был родовым и располагался в северной части Коломенского кремля (близ
Москвы-реки), прямо у городовой стены. Другой двор в переулке недалеко от Во­
дяных ворот (в северо-восточном углу кремля) Андрей Васильевич приобрел у гостя
Богдана Микулина46. Располагалось это владение недалеко от родового гнезда Ш е­
рефединовых, потому московский дьяк и решил его прикупить. Дворник (человек,
присматривавший за двором) А. В. Шерефединова Степанко Авдеев имел лавку в
Ветошном ряду. Дворник другого двора Сергей Семенов владел половиной лавки
в Малом Щепетинном ряду47. Как видим, даже зависимые от дьяка люди жили не­
плохо. Свободные денежные средства у государева дьяка явно были. На речке Ко­
ломенке А. В. Шерефединов прикупил вотчину И. Н. Дубенского (того самого «до­
брого сына боярского», который «пересилил» его в качестве пристава к польскому
посольству в1570г.) —с. Павлеево и д. Ляхову. Имел дьяк владения в Московском и
других уездах государства48. Свой двор был у него и в Москве, где он проживал все
время своей придворной службы.
Временами по старой памяти он получал и дипломатические поручения. В июне
1577 г. дьяки В. Щелкалов и А. Шерефединов отпускали назад «гончика» (молодого
гонца-латыша) с ответной грамотой к шведскому королю Иоганну49. В августе 1578 г.
А. В. Шерефединов принимал участие в переговорах с датскими послами. В 1580 г.
он вновь первый разрядный дьяк (как показал Н. П. Лихачев, их часто меняли на
этом посту). По приказу царя ему было велено записать в разряд местническое дело
Р. Д. Бутурлина и В. В. Головина50.
Во время приезда папского посланника Антонио Поссевино, который был по­
средником в переговорах с Речью Посполитой и пытался убедить царя воссоединить
католичество и православие, дьяк принимал участие в церемониях его приемов.
Так, 20 августа 1580 г. в Старице он вместе с другими встречал нунция «посредине
ЙЮ/5И ClTlHTHOSO 6Р8ІМ Н
КЗ
большой лестницы, как он шел к государю» и провожал его обратно во время пер­
вой аудиенции у Ивана Грозного. Затем Андрей провожал легата к столу и обратно.
В феврале вместе с двумя думными дворянами уже в Москве дьяк встречал А. Поссевино у сеней и провожал «в избу к государю», а затем встречал к столу. В марте
во время торжественного приема посла царем А. Шерефединов вместе с казначеем
П. И. Головиным встречал его на верхнем крыльце государева дворца51.
В 1583 г. в очередном царском походе он был на втором месте (среди 5 дьяков)52.
Приведенные выше данные дают основание думать, что пик служебной карьеры го­
сударева дьяка пришелся на 1579—1583 гг.
Незадолго до смерти Ивана Грозного в Московском Кремле встречали англий­
ского посла. 7 февраля 1584 г. на «первую встречу» явились с русской стороны два
дьяка (А. Шерефединов и Д. Петелин). В то время они служили в Большом приходе.
Во «второй встрече» (более важной) дьяков представляли более высокопоставлен­
ные руководители Разрядного приказа —думный дьяк В. Щелкалов и И. Стреш­
нев53. В том же 1584 году, незадолго до краха своей дьяческой карьеры (возможно,
даже в период нахождения под следствием), А. В. Шерефединов осуществлял де­
нежные раздачи помещикам в Кашире54.
Примеры из истории XVII в. говорят о том, что для дьяков и их потомства не­
редко открывались блестящие перспективы. Так, в 1630 г. из кашинских детей бояр­
ских сразу в думные дьяки был пожалован И. А. Гавренев, получивший очень боль­
шой по тем временам денежный оклад в 200 рублей в год и подъемные в 100 рублей.
Сын этого попавшего в «сильные люди» человека стал стольником, а дочь вышла
замуж за боярина55. Конечно, перед нами факты невероятного везения, того, что в
XVIII столетии называли нахождением «в случае». Вероятно, подобные (или близ­
кие) честолюбивые чаяния были и у А. В. Шерефединова.
Судя по данным источников, у Андрея было два сына и неизвестная по имени
дочь. О детях Андрея Васильевича кроме этого известия ничего неизвестно. Лишь в
Писцовой книге по Коломне 1577/1578 гг. говорится о некоем умершем ктому вре­
мени Семене Андрееве сыне Руднева Шерефединова. Перед смертью последний
написал ряд вкладных грамот в Спасский монастырь в Коломне: на луг у Оки реки,
на д. Семеновскую на р. Белье, д. Алексеевское-Фомино на р. Грязке в Большом
Микулине стане Коломенского уезда56. Можно думать, что Семен —рано умерший
женатый, но не имевший мужского потомства сын Андрея Васильевича Ш ерефе­
динова, получивший от отца часть земельных владений. Отчество «Андреев сын
Руднева» позволяет думать, что дьяк Андрей Васильевич имел прозвище Рудня57.
Еще одним его сыном был Иван. Он также рано умер, но оставил после себя сына
Андрея, действовавшего в Смутное время и возглавившего список выборных дво­
рян по Коломне в 1620-е гг. О том, что последний был внуком Андрея Василье­
вича, стало известным после публикации Записных вотчинных книг Поместного
приказа 1626—1657 гг. В их составе сохранилось дело о продаже одной из вотчин в
Коломенском уезде58.
Неожиданно после февраля 1584 г. имя А. В. Шерефединова надолго пропадает
из разрядных книг. Что же произошло? Высокое положение Андрея Васильевича
подвигло его на аферы. Его дочь была выдана за другого крупного чиновника —дья­
ка Родиона Петровича Биркина, спальника и фаворита Ивана Ерозного в послед­
ние годы его жизни59. Все его заботы направились на материальное обеспечение се­
мьи своей дочери и зятя. Свояки из тесного мира московской приказной верхушки
СітаТНОЕ ВРЕгТІЯ И ЗЕгПСКИЕ ОПОЛЧЕНИЯ В НАЧАЛЕ KUII ВЕНА
(дьяки А. В. Шерефединов и Р. П. Биркин) оказались фигурантами скандального
дела о подлоге документов на крупное земельное владение в Рязанском уезде. Они
пытались путем фальсификации документов завладеть родовым селом дворян Шиловских — Шиловым, а у Иова Запольского отнять недалеко расположенное село
Вырково60. Село Шиловское на Оке близ Старой Рязани было крупным владением,
в котором числилось 400 четей пашни, причем пашни «доброй». К селу тянули бога­
тые окские луга (где ставилось почти 1000 копен сена), рыбные заводи и перевесья.
Вдобавок ко всему на Оке тут взимался мыт (торговая пошлина) с проплывавших
судов. Половина села Шилова была в поместьях, а половиной владели по долям раз­
множившиеся представители рода Шиловских (измельчавшие представители рода
рязанских бояр XIV—XVвв.). Дьяки-свояки Р. П. Биркин и А. В. Шерефединов заду­
мали и осуществили следующую многоходовую комбинацию. На имя Р. П. Биркина
была изготовлена подложная купчая у Шиловских на все (в том числе и поместную
часть, что означало прямое присвоение части казенного земельного фонда) с. Ш и­
ловское. Для этого послухами стали близкие дьякам люди (в том числе представи­
тель очень заметного в Рязанской земле рода Ляпуновых), а саму грамоту засвиде­
тельствовал находившийся «в воровстве» духовный лжеотец Шиловских —беглый
поп, попавшийся на сбыте ворованного имущества. Часть Шиловских умерла, часть
томилась в плену, кто-то бежал на Дон к казакам. В 1582/1583 г. А. В. Шерефединов
стал «вымучивать» у единственного оставшегося в живых сына боярского Тимофея
Шиловского подпись на эту подложную купчую, для чего последнего даже доста­
вили в оковах (якобы как «нетчика», т.е. не явившегося на военную службу) Мо­
скву. Причем свои темные дела дьяк Андрей творил не в Разрядной или Поместной
избе, а на собственном московском дворе. Село Шилово было описано и как свояк
Р. П. Биркина в его владение вступил А. В. Шерефединов. В том же селе Шилово
дьяк присвоил право сбора мытной пошлины, чем задел интерес Воскресенского
Терехова монастыря, имевшего на нее права.
После смерти Ивана ГѴвлияние его приближенных (Р. П. Биркина и А. В. Шерефединова) упало и их «проделки» вышли на поверхность. Тимофей Шиловский
наконец добился, чтобы его челобитная на действия «сильных» московских людей
получила ход. Вскоре после «мятежа» Бельского Андрей Васильевич был обвинен в
злоупотреблениях и грабеже в пользу своего зятя, также любимца Ивана Грозного
Р. П. Биркина61. Само обвинение, несомненно, справедливое, было связано, веро­
ятно, с пошатнувшимся положением «особого двора» почившего царя. Поражение
Богдана Бельского означало падение «дворовой» правящей группировки, в кото­
рой дьяк А. В. Шерефединов играл очень заметную роль. Удаление любимца Ивана
Грозного от дел было обставлено судебными декорациями.
В июне —июле 1584 г. иск Тимофея Шиловского был рассмотрен в Москов­
ском судном приказе и А. В. Шерефединов проиграл его. В пользу Т. Шиловского
он должен был выплатить компенсацию за пользование чужим владением —по пол­
тора рубля с выти. Главный судья, боярин кн. (и будущий царь) Василий Иванович
Шуйский постановил по поводу «пени» (т.е. штрафа-наказания) на Р. П. Биркина и
А. В. Шерефединова доложить самому царю Федору Ивановичу. Очевидно, по ре­
шению Боярской Думы они были лишены своих должностей.
В отдельное судебное делопроизводство была выделена челобитная властей Те­
рехова монастыря на «сильного» А. В. Шерефединова о возвращении мытной по­
шлины на р. Оке под с. Шилово. Игумен небольшой обители жаловался, что дьяк
I3S
мытом «завладел насильством и в купчую написал». Та же самая судебная коллегия
постановила возвратить мыт прежнему владельцу и обязала А. В. Шерефединова за­
платить монастырю незаконно полученную годовую сумму мыта в 15 рублей62.
К концу лета 1584 г. дьяческая карьера А. В. Шерефединова закончилась. Он
был извергнут из московского дьяческого сословия в среду провинциального дво­
рянства. В Боярском списке 1588/1589 г. его имени нет даже среди выборных по
Коломне63. Всесильный любимец Ивана IV возвратился туда же, откуда началось
его возвышение —в «серую массу» провинциального дворянства. Несколько более
мягкое решение было вынесено в отношении его свояка Р. П. Биркина. Он оказался
выборным дворянином по Рязани с окладом в 550 четей64.
Вероятно, А. В. Шерефединов трудно переносил свою фактическую опалу и на­
деялся если не на восстановление, то на определенную поправку своего служебного
положения. Надежды эти были небеспочвенны. Бывшему дьяку помогли его связи,
которыми он обзавелся в московский период своей карьеры. Через определенный
период (не позднее 1594 г.) статус А. В. Шерефединова был повышен. Думать так
позволяет один служебный эпизод. В 1594 г. он в составе комиссии из 4 человек
раздавал деньги за службу и верстал новиков в Кашире. В перечне членов комиссии
Шерефединов идет третьим, причем ранее упомянутого на четвертом месте городо­
вого дьяка65. Все это позволяет думать, что к 1594 г. (через 10 лет после своей опалы)
А. В. Шерефединов стал уже выборным дворянином по Коломне. Действительно,
в Боярском списке 1598—1599 гг. он имеет именно этот статус66. После длительного
14-летнего молчания в разрядных книгах, наконец, появилась запись о новой госу­
даревой службе А. В. Шерефединова. Во время Серпуховского похода царя Бориса
Годунова против татар весной 1598 г. были назначены головы из дворян, которым
надлежало организовать сторожевую службу «на берегу» (т.е. по Оке). Среди 21 сто­
рожевого головы оказался и главный персонаж нашего очерка67.
Андрей Васильевич надеялся на больший подъем. Разрядные назначения для
него теперь стали регулярными. Источники сообщают, что в 1600—1603 гг. А. В. Ш е­
рефединов, оставаясь выборным дворянином по Коломне, имел солидный земель­
ный оклад в 600 четей земли и был послан на заставу в Царицын68. Служил он здесь на
годовой службе в качестве головы с воеводой В. Овцыным (соответствующие записи
в разрядной книге относятся к 1 сентября 1600 г. и маю 1602 г.)69. А.В. Шерефединов
в 1604 г. верстал (наделял поместьями за службу) дворян по Коломне70и в Переславле
Рязанском (с окольничим И. Д. Хворостининым и дьяком П. Жуковым)71. В том же
году в Арзамасе и Нижнем Новгороде он раздавал деньги за службу и верстал нови­
ков72. Все же эти службы, конечно, мало соответствовали его прежнему должностно­
му статусу государева дьяка и были явным понижением.
Андрей Васильевич решил использовать события Смуты для того, чтобы попра­
вить свое незавидное положение. Для этого он развернул небывалую активность,
хотя ему было уже никак не меньше 70-ти лет. Шерефединов оказался среди тех не­
многих реальных фигур Смуты, о ком дошли непосредственные отзывы иностран­
цев и авторов исторических сочинений. Как и многие, поначалу он принял сто­
рону Лжедмитрия I и активно содействовал его утверждению на престоле. Андрей
Шерефединов 10 июня 1605 г. по приказанию присягнувших Лжедмитрию I бояр
П. Ф. Басманова, князей В. В. Голицына и В. М. Рубца-Мосальского вместе с дво­
рянином М. А. Молчановым расправился с семьей скончавшегося царя Бориса Фе­
доровича Годунова. Непосредственно эту темную миссию выполнили трое послед­
136
СЙИТНОЕ BPEltIH Н ЗЕЙІСКИЕ ОПОЛЧЕНИИ Б НЙ'ІЙЙЕ KUH ВЕКЙ
них из вышеуказанного перечня и А. В. Шерефединов с 3-мя стрельцами. Царицу
М. Г. Годунову и венчанного на царство Федора Борисовича они развели по разным
хоромам и удавили веревками (в ходе долгой борьбы Федору Борисовичу «разда­
вили тайныя уды»), а дочь Ксению оставили живой (ее потом сделали наложницей
Лжедмитрия I и насильно постригли в монахини)73. Причем Исаак Масса приписал
убийство венчанного царя Федора Борисовича именно А. В. Шерефединову74, ко­
торый снискал клеймо «цареубийцы». А. В. Шерефединов как исполнитель весьма
щекотливого и темного дела мог рассчитывать на особую милость Лжедмитрия I.
Однако никакого серьезного карьерного роста не последовало. В окружении Само­
званца А. В. Шерефединов не получил никакого заметного поста. Мы не видим его
ни в одном из эпизодов 1605—1606 гг. Вероятно, Лжедмитрию I не хотелось иметь
столь одиозную фигуру близ себя. Все это могло вызвать серьезную обиду и недо­
вольство Андрея Васильевича на нового царя и в конечном итоге привело его в ла­
герь заговорщиков.
После воцарения и нескольких месяцев правления против Лжедмитрия I под­
нялась волна недовольства, как широких народных масс, так и московской зна­
ти. 8 января 1606 г. тот же самый Андрей Шерефединов во время подготовленного
князем и боярином Василием Шуйским заговора против Лжедмитрия I вызвался
убить самозванного царя75. Заговорщики с группой сторонников проникли через
все стрелецкие караулы в кремлевский дворец к самой спальне царя. Во дворце под­
нялась суматоха, страже удалось арестовать трех человек, но те ни в чем не при­
знались и были казнены. Вскоре после этого Андрей Шерефединов был арестован.
Иностранец Исаак Масса утверждал, что тот, подкупленный боярами, 8 января
1606 г. подготовлял убийство царя. Другой иностранец, начальник дворцовой стра­
жи Якоб Маржерет писал, что был схвачен некий «секретарь» (так иноземцы име­
новали дворцовых дьяков —А. М.), который подвергался пыткам, но ни в чем не
сознался и не выдал главу заговора (им был сам будущий царь Василий Шуйский)76.
Р. Г. Скрынников идентифицировал этого анонимного дьяка с А. В. Шерефединовым77. Однако, В. Д. Назаров скептически отнесся к данному предположению. По
его обоснованному заключению, А. В. Шерефединов и дьяк («секретарь») — раз­
ные люди78. В самом деле, кроме туманных известий иностранцев ни один источник
периода Смуты (ни акты, ни делопроизводственные документы, ни нарративные
источники), не дает прямых свидетельств о повторном пожаловании А. В. Шерефединова в дьяки (разве что его так могли назвать по старой памяти?!). Дело против
Андрея Шерефединова за отсутствием улик было прекращено, а сам он отправлен
в ссылку79. Приходится только удивляться расторопности и проворности человека
преклонных лет, который сумел быть наплаву в годы опричного террора (когда по­
гибли некоторые его ближайшие родственники), а в Смутное время находился на
острие политических событий.
Казалось бы, воцарение Василия Шуйского должно было способствовать но­
вой милости правительства. Она действительно последовала. Согласно Боярскому
списку 1606—1607 г., Андрей Васильевич Шерефединов перешел в новый и более
высокий статус —из выборных городовых он стал московским дворянином80. Это
был пик его служебной карьеры. Однако, новый царь хорошо знал, с каким про­
жженным авантюристом он имеет дело. Неожиданно вместо ожидаемого фавора
Андрею Васильевичу были предъявлены тягчайшие обвинения. В 1607 г. А. В. Ш е­
рефединов находился под арестом, вероятно, по обвинению в убийстве жены и сына
ІІЮ/5И СіГіНТНОВО 6Р8ІМ И
137
Б. Ф. Годунова81. В Боярском списке 1606—1607 гг. напротив его имени имеется по­
мета «У пристава]. На Москве»82. Часть его вотчин в промежутке между 1577/1578
и 1629 годами была конфискована83. Скорее всего, это произошло в период на­
хождения его под следствием в 1606—1607 гг. Судьба в который раз благоволила,
и на этот раз Андрею Васильевичу удалось выпутаться из тяжелой истории. П о­
следний раз его имя упоминается в перечне московских дворян Боярского списка
1610/1611 гг.84 Находился он на государевой службе в г. Зубцове (недалеко от Тве­
ри), напротив его имени имеется характерная помета: «болен». После указанной
даты известия письменных источников о нем обрываются. Можно думать, что от
болезни находившийся в чрезвычайно преклонном возрасте московский дворя­
нин уже не оправился и вскоре скончался. А. В. Шерефединов, несмотря на все
сложности эпохи, в которую ему довелось действовать, оказался долгожителем.
Место его погребения неизвестно.
Судя по писцовой книге 1577/78 г. города Коломны и уезда, род Шерефединовых владел вотчинами в Комаревском (село Ненашево с сельцом Старым
и д. Людичной) и Большом Микулине (старая вотчина с. Гололобово, Ондрюково
Корюшино тож, Павлеево, Ляхово, д. Семеновская на р. Белье с д. АлексеевскоеФомино на р. Грязке, д. Михеевская) станах Коломенского уезда. У местного зем­
левладельца Ивана Боканина Шерефединовы приобрели д. Брюхатовскую. Имели
они и поместья (также все располагались в Большом Микулине стане: д. Белково
(Бельково?) на р. Бешенке, полсельца Юренева и д. Жуково на р. Коломенке, сель­
цо Козье и д. Шеино)85.
Стан
Коломен­
ского
уезда
Вотчины
№№
п.п.
Населенный пункт
(в скобках —ссылка
наП КМ Г.Ч. І.Отд. 1)
1.
с. Гололобово, слц. Ондрюково-Корюшино тож
(с. 383)
Больш ой
Микулин
Иван Иванович
Шерефединов
2.
с. Ненашево, слц. Старое,
д. Людична
(с. 406)
Комарев
Дьяк А.В.
Шерефединов
3.
4.
5.
138
с. Павлеево, слц. Андре­
евское, слц. Левонтьево,
д. Ляхова, пуст. Брюхатовская, пуст. ПротопоповоМорозовское (с. 383)
д. Семеновская
(с. 389)
д. Михеевская
(с. 389)
Владелец
Угодья
пашни сер. 125 чет.,
перелогу 180 чет.,
сена 90 коп., лесу
2 дес.
пашни сер. 125 чет.,
перелогу 141 четь,
сена 200 коп., лесу
270 дес.
пашни сер. 375 чет.,
перелогу 445 чет.,
сена 750 коп., леса
8 дес.
Больш ой
Микулин
Больш ой
Микулин
Семен Шерефе­
динов
Больш ой
Микулин
Дьяк Андрей
Шерефединов
пашни сер. 50 чет.,
перелогу 40 чет.,
сена 50 коп.
пашни сер. 34 чет.,
перелогу 36 чет.,
сена 30 коп., леса
6 дес.
Поместья
1.
д. Мышка Гладниковская,
поч. Любовский, поч. Бошановской (с. 530)
Раменка
2.
д.Бельково (с. 368)
Больш ой
Микулин
пашни сер. 85 чет.,
доброй 68 чет., сена
50 коп., леса 1 дес.
3.
половина пуст Юренева
(с. 361)
Больш ой
Микулин
пашни сер. 45 чет.,
сена 200 коп., леса
1 дес.
д. Жукова (с. 338)
Больш ой
Микулин
Иван Иванович
Шерефединов
пашни сер. 150 чет.,
доброй 120 чет.,
сена ПО коп., леса
1,5дес.
слц. Козье (с. 338)
Больш ой
Микулин
Василий Дми­
триевич Шере­
фединов
пашни сер. 20 чет.,
перелогу 137 чет.,
сена 125 коп., леса
30 дес.
4.
5.
Дьяк Петр Ива­
нович Шерефе­
динов
пашни худой 56 чет.
и 1/8, перелогу 6 че­
тей
В целом Шерефединовы в третьей четверти XVI в. сосредоточили в своих руках
почти 1970 га (3600 четвертей) угодий в Коломенском уезде86. Конечно, А. В. Шерефединов не был столь богат, как дьяк Иван Михайлович Висковатый. И. Граля под­
считал, что у последнего было 3 села, 4 сельца, 47 деревень, 1 починок и 1 пустошь
(в том числе в вотчине 2 села, 2 сельца и 37 деревень). Всего же у него только пашни
насчитывалось 3700 четвертей87. В свое время С. В. Рождественский выяснил, что
дьяк Андрей Васильевич владел 1225 четями земли (почти 700 га)88, что в разы пре­
восходило типичный для дворян и детей боярских оклад 200—400 четвертей «в поле».
Отец Андрея Василий Борисович в 1537 году был захоронен в Спасском мо­
настыре Коломны. Очевидно, для Шерефединовых последняя обитель стала осо­
бо почитаемой89. Не случайно потомки Василия Борисовича одарили монастырь
богатыми вкладами. Согласно Писцовой книге по Коломне 1577/78 г. Шерефеди­
новы (Иван, Семен, и особенно Андрей Васильевичи) вложили сюда много даров
на огромную сумму: иконное золото, жемчуг и драгоценные камни, иконы, в том
числе в золотых и серебряных окладах; паникадило медное большое, церковные об­
лачения (ризы из камки и атласа с шитьем золотом и серебром), поставную свечу и
большую восковую свечу и даже большой благовестный колокол. Самыми ценными
были их земельные дарения — луг в Большом Микулине стане, сельцо Алексеевское, сельцо Михеевское, д. Семеновское90. Уже эти факты характеризуют Шере­
фединовых как весьма состоятельных людей, для которых было необременительно
вложить ценностей не менее чем на сотню рублей, две деревни и луг для обители, в
которой был упокоен их отец и дед.
Государев дьяк, дослужившийся в конце своей жизни до чина московского
дворянина, Андрей Васильевич Шерефединов представляет интереснейший тип
представителя политической элиты своего времени. Во-первых, это политический
долгожитель, проживший никак не менее 80 лет, и активно действовавший с кон­
іиоци сюитного времени
им
ца правления Ивана Грозного до периода Семибоярщины. Во-вторых, это человек,
достигший всего личной выслугой и преданной службой монарху, прожженный и
алчный авантюрист, способный на самые низменные поступки. В его биографии,
как в капле воды, отразились сложные перипетии и характерные черты как конца
правления Ивана Грозного, так и Смутного времени.
1 См. также по данной теме работы автора:
16 Нельзя путать второе имя А. В. Ш ерефе­
1) Государев дьяк Андрей Шерефединов / / Рос­
динова с другим реально существовавшим дья­
сийская история. 2011. № 2; 2) Из истории рода
ком А. Васильевым, возглавлявшим походную
коломенских землевладельцев Шерефединовых / /
посольскую канцелярию в 1562 г. (Рогожин 77. М.
Вестник Московского государственного област­
У государевых дел быть указано... М., 2002. С. 80),
ного социально-гуманитарного института. 2010.
а с лета 1562 г. ставшего думным дьяком и руко­
№ 2 (1 0 ).
водителем Посольского приказа (1562—1570 гг.).
2 Возможно, что мирским именем Андрея
было Третьяк - он был третьим по рождению из
сыновей В. Б. Шерефединова. Н. П. Лихачев ука­
зал на наличие дьяка с таким именем (Третьяк
Ш ерефединов), но ссылок на источник не при­
А. Васильев был казнен по новгородскому делу ле­
том 1570 г. (тамже. С. 86).
17 АСЗ. М., 1997. Т. 1. № № 99, 104, 144, 184,
214, 305,318.
18 Акты
социально-экономической исто­
вел (Лихачев Н. П. Разрядные дьяки ХѴІ-ХѴІІ вв.
рии Северо-Восточной Руси конца XIV — начала
СПб., 2007. С. 466).
XVI вв. (далее - АСЭИ) Т. 1. М., 1952. № 486. С. 367.
3Рогожин 77. М. Посольские книги XVI - на­
чала XVII вв. М., 1994. С. 202.
4 Путешествия русских послов ХѴІ-ХѴІІ вв.
Статейные списки. М.; Л., 1954. С. 54-55.
5Хорошкевич А. Л. Россия в системе междуна­
родных отношений середины XVI века. М., 2003.
С. 498; Сборник РИО. Т. 129. СПб., 1910. № 12,
С. 170.
19 Каштанов С. М. Хронологический пере­
чень иммунитетных грамот XVI в. / / АЕ за 1960
год. М., 1962. С. 177. № 966, примеч.12 («Андрей
Васильев»).
20 Веселовский С. Б. Исследования по истории
опричнины. М ., 1963. С. 471.
21 Садиков 77. А. Указ. соч. С .377.
22 Каштанов С. М., Назаров В. Д., Флоря Б. Н.
6 Сборник РИО. Т. 129. С. 125.
Хронологический перечень иммунитетных грамот
7Сборник РИО. Т. 71. СПб., 1892. С. 621-623;
XVI века. Часть третья / / АЕ за 1966 год. М., 1968.
Лихачев Н. П. Указ. соч. С. 466, примеч. 2.
1-480. С. 249.
8 Сборник РИО. Т. 71. С. 749.
23Лисейцев Д. В. Приказная система... С. 198.
9Там же. С. 623.
24 Садиков 77. А. Указ. соч. С. 485-486.
10 Разрядная книга 1475-1605 гг. Т. II. Ч. II.
25Лихачев 77.77. Указ. соч. С. XI, 469.
М., 1982. Вы п.І.С . 292.
11 Там же. С. 306; Лисейцев Д. В. Приказная
система Московского государства в эпоху Смуты.
Тула, 2009.С. 246.
12Веселовский С. Б. Исследования по истории
опричнины. М., 1963. С. 471.
13Садиков П. А. Очерки по истории опрични­
ны. М.; Л., 1951. С. 139.
14 Разрядная книга... С. 368—369', Лихачев Н 17.
Указ. соч. С. 467.
15 Вкладная книга Троице-Сергиева мона­
стыря. М., 1987. С. 111.
26АСЭИ. Т. III. № 180. С. 196.
27Лисейцев Д. В. Указ. соч.
28Каштанов С. М. Хронологический перечень
иммунитетных грамот XVI в . ... С. 182. № 1006.
29 Там же. С. 184. № Ю17.
30 Каштанов С. М., Назаров В. Д ., Флоря Б. 77.
Хронологический перечень иммунитетных грамот
XVI века. Часть третья... 1-481. С. 249.
31 Там же. С. 190. № 1064.
32 Акты, относящиеся до гражданской рас­
правы Древней Руси. Киев. 1860. № 106. С. 371.
33 Разрядная книга... С. 369.
статн оЕ врейія и зейісвие ополчения в нйчме кои вевй
34 Садиков П. А. Указ. соч. С. 78.
59 Как указал П. А. Садиков, дьяк А. В. Шере-
35 Там же. С. 402.
фединов также был в родстве с Пивовыми - дру­
36 Садиков П. А. Указ. соч. С. 238.
гими любимцами Ивана Грозного (Садиков П. А.
37 Разрядная книга 1475-1605 гг. Т. II. Ч. III.
Указ. соч. С. 339). Крайне важно, что неродовитые,
М., 1982. Выл. 2. С. 441.
38 Разрядная книга 1475—1605 гг. Т. I I I . Ч. 1.
М. 1984. С. 56.
39Там же. С. 83.
но влиятельные чиновники царского двора обра­
зовывали плотный родственный круг.
60 Обстоятельства этого громкого дела изложены в правой грамоте суда боярина кн. В. И. Шуйско­
40Там же. С. 91.
го, окольничего Б. П. Засекина, Н. Г. Ржевского и
41 Там же. С. 180.
дьяка И. Мешаева Т. Д. Шиловскому с родственни­
42Там же. С. ПО.
ками и И. М. Запольскому по тяжбе между ними и
43Там же. С. 222.
дьяком А. В. Шерефединовым о земле с. Шилово и
44 Примеры подобного рода совмещений см.:
д. Вырково в Сгарорязанском стане Рязанского уез­
Рогожин Н. М. У государевых дел быть указано...
С. 88, 155,174-175,191.
45 Морозов Б. / / Неизвестные документы об
да. Последнюю публикацию см.: АСЗ. Т. IV. № 497.
61Кобрин В. Б. Власть и собственность в сред­
невековой России. М., 1985. С. 22—23.
Александровой Слободе в правление Ивана Гроз­
62 Акты юридические, или собрание форм
ного / / Государев двор. М ., 2006 (цит. по: Шта-
старинного делопроизводства. СПб., 1838. № 24,
ден Г. Записки о Московии. Т. 2. Статьи и коммен­
С. 58-62.
тарии. М., 2009. С. 212).
46 Города России XVI века. Материалы писцо­
вых описаний. М ., 2002. С. 26, 28.
47Там же. С. 47—48.
63 Станиславский А. Л. Труды по истории го­
сударева двора в России ХѴІ-ХѴІІ веков. М., 2004.
С. 234. Вероятно, ошибочно утверждени А. П. Пав­
лова о том, что А. В. Шерефединов в 1588/1589 г.
48 Кузнецов В. И. Из истории феодального
«значится в списках выборных дворян по Колом­
землевладения России (по материалам Коломен­
не» (Павлов А. П. Приказы и приказная бюро­
ского уезда XVI-XVII вв.). М., 1993. С. 74.
кратия (1584-1605 гг.) / / ИЗ. Выл. 116. М., 1988.
49 Сборник РИО. Т. 129. С. 356-367.
С. 212; Правящая элита Русского государства IX —
50Лихачев Н. П. Указ. соч. С. 487.
начала XVIII в.: Очерки истории. СПб., 2006.
51 Памятники дипломатических сношений
С. 232, 262). Его имени там нет.
Древней России с державами иностранными.
СПб., 1871. С. 72, 74, 80, 266, 273, 323.
52 Разрядная книга 1475-1605 гг. Т. III. Ч. II.
М., 1987. С. 22.
53 Там же. С. 25.
54 Лихачев Н. П. Указ. соч. Приложение.
С. 56-57.
55 Веселовский С. Б. Дьяки и подьячие X V XVII вв. М., 1975. С. 113.
56 Города России XVI века... С. 60.
57 См.: Веселовский С. Б. Ономастикой. М.,
1974. С. 272. Руда - кровь. Возможно, Рудня человек с кроваво-красным лицом, слишком ру­
мяный, краснолицый. Возможно и другое толко­
вание. Рудный - оранжево-бурый (похожий на
руду), т.е. рыжий и конопатый.
64 Станиславский А. Л. Указ. соч. С. 319, 228.
Статус выборного зафиксирован в списке дворо­
вых 1585 г. В Боярском списке 1588/1589 г. рядом с
именем Р. П. Биркина имеются пометы: «Сказался
болен. Умре».
65Лихачев Н. П. Указ. соч. Приложение. С. 56.
66 Станиславский А. Л. Указ. соч. С. 121, 256.
67 Разрядная книга 1475-1605 гг. Т. ГѴ. Ч. 1.
М., 1994. С. 35.
68 Станиславский А. Л. Указ. соч. С. 275, 359.
69 Разрядная книга 1475-1605 гг. Т. ГѴ. Ч. I.
М ., 1994. С. 107,133.
70 Веселовский С. Б. Дьяки и подьячие...
С. 578.
71 Разрядная книга. 1475-1605. Т. ГѴ. Ч. 2. М.,
2003.С. 69.
58 Записные вотчинные книги Поместного
72Описи архива Разрядного приказа в XVII в. /
приказа 1626—1657 гг. М., 2010. С. 27. Кн. 5969. № 17.
Подг. текста и вступ. статья К. В. Петрова. СПб.,
йщп сюитного времени
2001. С. 35, 46—48, 320; Лихачев Н. П. Указ. соч.
83 Кузнецов В. И. Указ. соч. С. 78, 82; РГАДА.
Приложение. С. 56. С. Б. Веселовский полагал,
Ф. 1209. Кн. 203. Лл. 6 4 -6 6 ,1 1 2 ,1 2 2 -1 2 3 ,1 2 8 -1 2 9 ,
что А. В. Шерефединов умер после 1604 г. Вероят­
155-157, 165-169.
но, вышеуказанные документальные указания ему
были неизвестны (Веселовский С. Б. Исследования
по истории опричнины. М., 1963. С. 471).
73 Новый летописец / / ПСРЛ. Т. ХГѴ. С. 66.
84 Сторожев В. Н. Материалы для истории
русского дворянства. Вып. 2. М., 1909. С. 90.
85 Писцовые книги Московского государ­
ства. Ч. 1. Отд. 1. СПб., 1872. С. 335-611.
74 Скрынников Р. Г. Самозванцы в России в
86 Граля И. Иван Михайлов Висковатый. Ка­
начале XVII века. Григорий Отрепьев. Новоси­
рьера государственного деятеля в России XVI в.
бирск, 1987. С. 179-180.
М., 1994.
75 Там же.
87Там же.
76 Маржерет Ж. Состояние Российской им­
88 Рождественский С. В. Служилое землевла­
перии. Ж. Маржерет в документах и исследовани­
дение в московском государстве XVI в. СПб., 1897.
ях (Тексты, комментарии, статьи). М ., 2007. С. 257.
С. 224.
77 Скрынников Р. Г. Самозванцы... С. 179.
89 См. о ней: Мазуров А. Б. Средневековая Ко­
78 Маржерет Ж. Указ. соч. С. 257.
ломна в ХГѴ - первой трети XVI вв.: Комплексное
79 Скрынников Р. Г. Самозванцы... С. 179.
исследование региональных аспектов становления
80 Станиславский А. Л. Указ. соч. С. 61, 302.
Российского государства. М., 2001. С. 242—244,
81 Там же. С. 75.
395-399.
82 Народное движение в России в эпоху Сму­
ты начала XVII века. 1601—1608: Сб. документов.
90 Города России XVI в. Материалы писцовых
описаний. Изд. подг. Е. Б. Французова. М ., 2002.
М ., 2003. С. 140.
т
МЯТНОЕ ВРЕіта И ЗЕіТІСВИЕ ополчения в н й чм е кин ВЕВЙ
А. Ю. Кабанов
КАЗАЧИЙ АТАМАН
АНДРЕЙ ЗАХАРОВИЧ ПРОСОВЕЦКИЙ ОДИН ИЗ ОРГАНИЗАТОРОВ ПЕРВОГО ОПОЛЧЕНИЯ
Имя Андрея Захаровича Просовецкого, казачьего атамана, видного предста­
вителя тушинского лагеря, одного из вождей Первого ополчения хорошо известно
исследователям периода Смуты. Однако до настоящего времени его фигура не была
предметом специального исследования.
Нам неизвестно, где и когда родился А. 3. Просовецкий. Не ясно его происхо­
ждение и социальный статус до выступления Лжедмитрия II. В одном из документов
он фигурирует как «выезжий литвин»1. По предположению А. Л. Станиславского,
основанному на челобитной А. 3. Просовецкого, последний, возможно, до появле­
ния в лагере Лжедмитрия II уже находился на русской службе. Однако сам иссле­
дователь подвергает эту версию сомнению, так как в этом документе Просовецкий
утверждает, что «при царе Василии» он был верстан высоким поместным (500 четвер­
тей) и денежным (50 рублей) окладами2. Большую часть царствования Василия Шуй­
ского Просовецкий был сторонником Лжедмитрия II и его верстание столь высоким
окладом со стороны московских властей выглядит абсолютно невероятным. Скорее
всего, в челобитной Просовецкий имеет в виду оклад, назначенный ему в тушинском
лагере. А вот предположение о том, что Просовецкий являлся активным участником
движения И. И. Болотникова выглядит вполне правдоподобным3.
Ранней весной 1609 г. Андрей Просовецкий — стольник при дворе Лжедмит­
рия II. В конце февраля или начале марта назначается воеводой только что очи­
щенного от повстанцев города Лух. Заняв Лух постоянным гарнизоном, он позабо­
тился о том, чтобы вернуть в крепость орудия, отбитые у повстанцев под Суздалем
польским отрядом Девалтовского4. Однако воеводил в Лухе Просовецкий недолго.
В конце марта Лжедмитрий решил отозвать «в полки» Ф. Плещеева, а на его место
назначил Просовецкого и суздальца Нехорошего Бабкина. Суздальские дворяне
сочли назначение «худородного» казачьего атамана для себя оскорблением. «А бу­
дет, государь, ты милости не покажешь, а Государь не пожалует, —писали суздальцы
гетману Сапеге, —Федора Кирилловича к себе в полки возьмет, и мы, всем городом,
покине свои матери и жены, и дети, всеми головами своими, к тебе и к Государю
идем бить челом, а с Андреем, государь, Просовецким и с Нехорошим Бабкиным
быти не хотим, чтоб Государевой службе порухи не было, а нам, холопам Государе­
вым, службу свою не потерять, и от Государя и от вас и от всего рыцарства в опале
не быть»5. Как следует из документа, суздальцы довольно прозрачно намекали, что
в случае назначения Просовецкого, готовы отложиться от тушинцев. Компромисс
был найден, и суздальцы успокоены тем, что Плещеев был оставлен на воеводстве,
а Просовецкий назначен вторым воеводой Суздаля6.
йюдн
матово
времени
В начале апреля 1609 г. Просовецкий принимает участие в карательном похо­
де на восставший Владимир. 2 апреля к Владимиру подошло большое тушинское
войско в составе полков Лисовского и полковника Яроша Стравинского, казачьих и
дворянских отрядов Плещеева и Просовецкого. Они опрокинули силы восставших
и заперли их в городе, но взять крепость не смогли и 6 апреля отошли к Суздалю.
12 апреля полки Лисовского были направлены Сапегой для захвата восставшего
Ярославля. В Суздале, кроме дворянского ополчения, осталось «шесть рот Литвы,
да с Мартином Собельским казаков двести человек». С этими силами, да еще и не
имевшими артиллерии взять сильно укрепленный Владимир было невозможно.
Кроме того, заволновались дворяне. В своей отписке гетману Сапеге, суздаль­
ские воеводы Плещеев и Просовецкий рисуют красочную картину насилий, ко­
торые творили наемники и казаки: «А пахолики, господине, литовские и казаки,
стоячи в Суздале, воруют, дворянам и детям боярским и монастырям, и посадским
людям из Суздальского уезда разоренье и насильство великое, женок и девок емлют,
и села Государевы, и дворянские, и детей боярских и монастырские вотчины вы­
гребли и подожгли, и нам, господине, от пахоликов литовских и от казаков позор
великий: что станем о правде говорить, о Государеве деле, чтобы они Государевы
земли не пустошили, и сел не жгли, и насильства и смуты в земле не чинили, и оне
нас, холопей государевых, позорят, лают и бити хотят»7. Серьезный урон авторите­
ту тушинцев нанес арест Лисовским суздальского дворянина Григория Аргамакова
по надуманному обвинению. Дворяне потянулись в другой лагерь. Среди перебеж­
чиков — бывший тушинский юрьев-польский воевода Ф. Болотников, суздальцы
Иван Редриков, брат взятого в плен под Нижним Новгородом Елизария, Егуп Хво­
стов, Смиряй Казимеров, лушанин Петр Зайцев8.
Неудача суздальских воевод под Владимиром была в какой-то степени ком­
пенсирована очередным очищением Шуйского и Луховского уездов от повстанцев,
поддерживающих царя Василия.
К лету 1609 г. приход войск Ф. И. Шереметева в Нижний Новгород серьёзно
изменил всю военно-политическую обстановку в Восточном Замосковье. С потерей
для тушинцев Владимира самый короткий путь к Москве был фактически открыт.
Поэтому в середине июня 1609 г. тушинцы решаются ещё на один штурм города. К
Владимиру были стянуты суздальские отряды Плещеева и Просовецкого, а также
все окрестные казачьи и польские части под командованием ротмистра Герасима
Сумы. Напрягая последние силы, Сума даже отозвал луховской и шуйский казачьи
гарнизоны, оставив их под охраной немногочисленных местных дворян.
15 июня часть тушинского отряда под руководством Ф. К. Плещеева подошла
к стенам Владимира со стороны села Красное. Основные силы под командовани­
ем Сумы и Просовецкого укрылись в роще «в Кузянке у посаду». К тому времени
владимирцы получили новое подкрепление. Из-под Касимова к ним привел отряд
нижегородских ветеранов воевода Андрей Алябьев9. Именно ему было доверено ко­
мандование владимирским гарнизоном. При приближении Плещеева, владимирцы
предприняли вылазку и стали теснить суздальский отряд, но в это время из засады
ударили польские и казачьи сотни. Под их натиском часть конницы Алябьева была
вынуждена отступить на другой берег Клязьмы, а пехота, частично уничтоженная,
укрылась в городе. Тушинцы бросились на штурм, но были отбиты «вогненным
боем». Сторонникам Самозванца пришлось довольствоваться сожжением Влади­
мирского посада и окрестных слобод.
СітаТНОЕ ВРЕгТІЯ И З Е іШ И Е ОПОЙЧЕНИЯ В НЙЧЙІЕ кин ВЕВЙ
В середине июня отряды повстанцев, дислоцировавшиеся в районе Холуя и
Юрьевца, воспользовались отсутствием в Шуе и Лухе гарнизонов и возобновили на­
ступление на эти города. В своей отписке гетману Сапеге Андрей Просовецкий сооб­
щает, что оставшиеся в Лухе и Шуе «дворяне и дети боярские, отошли прочь, потому
что осталось их немного, а мужики в скопе, и пришли ныне опять в Лух и Шуйские
места государевы изменники»10. Просовецкий просит Сапегу вновь направить в Лух
и Шую Суму с казачьими отрядами. Но после неудачного штурма Владимира отряды
Сумы были направлены к Троице, где их командир сложил свою голову.
Новая неудача под Владимиром заставила тушинцев в междуречье Волги и
Клязьмы перейти к обороне. К этому времени Ф. К. Плещеев был отозван и А .Про­
совецкий стал первым суздальским воеводой.
К осени под его контролем оставался Суздаль с ближней округой, а также рай­
он Юрьева-Польского и Гавриловой слободы. С этого времени ближайшим спод­
вижником Андрея Захаровича становится его брат Иван, также произведенный в
тушинские стольники.
От Лжедмитрия II братья Просовецкие получили поместья. Андрей —старинную
вотчину Стромынского монастыря в Переславском уезде, а Иван —бывшее поместье
Прокофия Кушникова в Арзамаском уезде11. Однако вскоре братьям Просовецким
стало не до поместий. В сентябре 1609 г. пришедший во Владимир с основными си­
лами своего войска боярин Ф. И. Шереметев решил штурмовать угрожавший его
коммуникациям Суздаль. Однако к Суздалю вновь спешил вездесущий Лисовский.
Основу его «полчанов» составляла польская, дворянская и казачья конница, идеаль­
но подходящая для действия на бескрайних просторах суздальского Ополья. Лисов­
ский совместно с Просовецким легко разгромили многочисленную, но плохо воору­
женную пехоту Шереметева, которой негде было укрепиться в полях, и Шереметев
с сильно поредевшим войском вынужден был вновь укрыться во Владимире.
Это поражение заставило Шереметева приостановить движение к Москве и
принять меры к укреплению своих позиций12.
Еще одну попытку захвата Суздаля предприняли по приказу князя М. В. Ско­
пина-Шуйского войска под командованием боярина Б. М. Лыкова и князя Я. Баря­
тинского. Воеводы планировали напасть на город ночью и были крайне удивлены,
обнаружив в поле перед городом бодрствующие полки А. Лисовского и А. Просовецкого. Не принимая бой, воеводы были вынуждены ретироваться13.
Зимой 1609—1610 гг., когда силы Лжедмитрия II таяли на глазах, царь Василий
Шуйский направил для освобождения Суздаля войско князя Афанасия ЛобановаРостовского. После ожесточенного боя он занял Юрьев-Польский, а затем освобо­
дил Гавриловскую слободу14. К этому времени Лжедмитрий II уже бежал из Тушина
в Калугу, а Я. П. Сапега, разбитый под Троице-Сергиевым монастырем и Дмитро­
вой, спешно отходил на запад. Понимая бесперспективность дальнейшей обороны
Суздаля, Лисовский и Просовецкий со своими отрядами без боя оставили город и
ушли на северо-запад15.
В начале лета 1610 г. соединенные силы Лисовского и Просовецкого взяли штур­
мом знаменитый Калязин монастырь. В схватке погиб руководивший защитой обите­
ли воевода Давыд Жеребцов, игумен, братия и почти все защитники. Монастырь был
осквернен и разграблен. Была похищена даже рака, в которой хранились мощи свя­
того Макария Калязинскою. Затем Лисовский и Просовецкий побывали под Ивангородом и Псковом, где вступили в бой с союзными Василию Шуйскому шведами16.
ЙІОЦИ ClTlHTHOSO 6Р8ІМ Н
Вскоре после вступления на русский престол королевича Владислава пути дав­
них соратников —А. Лисовского и А. Просовецкого —разошлись. Лисовский решил
присягнуть новому царю, а Просовецкий остался верен Лжедмитрию II. Противо­
речия вылились в серьезное боевое столкновение бывших союзников под стенами
Пскова17. После битвы Лисовский отошел к Острову, а А. Просовецкий, соединив­
шись с отрядом Г. Валуева, захватил и сжег Великие Луки18.
В начале февраля 1611 г. А. Просовецкий с большим казачьим отрядом возвра­
щается в Замосковье. По разным оценкам у него было от пятисот до шести тысяч
казаков19. Костяк отряда Просовецкого составляли украинские казаки, пришедшие
с ним из-под Пскова. Однако в количественном составе преобладали русские каза­
ки, представители различных сословий, оказачившиеся в годы Смуты20.
7 февраля 1611 г. войска братьев Просовецких заняли Суздаль, который затем
удерживали с небольшим перерывом вплоть до марта 1612 г.21
В Суздале Просовецкий сразу развил бурную деятельность по консолидации антипольских сил в Замосковье. В это время уже полным ходом шла подготовка органи­
зации Первого ополчения против поляков. Наравне с П. Ляпуновым, И. Заруцким,
Д. Трубецким, Н. Шульгиным Андрей Просовецкий выступил одним из организа­
торов этого процесса. После коротких переговоров ему удалось склонить к сотруд­
ничеству владмирцев вместе с воеводой А. Измайловым. 11 февраля соединенные
силы А. Измайлова и А. Просовецкого разбили посланный для захвата Владимира
отряд боярина князя И. С. Куракина, который отступил к Юрьеву-Польскому22. По­
сле этой победы Просовецкий убеждает присоединиться к организации ополчения
города Ярославль и Кострому, налаживает контакты с Галичем и Вологдой23.
Именно отряд Просовецкого послужил авангардом ополченческих сил, пер­
вым достигнув 21 марта 1611 г. предместий Москвы24. Вместе с подошедшими вла­
димирцами и муромцами казаки Просовецкого сходу вступили в бой с поляками
полковника Струся, но были отброшены.
В конце марта под Москву прибыли основные силы ополчения. Измайлов и
Просовецкий, запертые после неудачного боя со Струсем в Андрониковом мона­
стыре, смогли прорваться в Симонов монастырь, где соединились с отрядом старого
знакомого —Ф. К. Плещеева. 1 апреля 1611 г. ополченцы начали общее наступление
на Москву. А. 3. Просовецкий и А В. Измайлов штурмовали Сретенские ворота.
К 6 апреля Белый город был очищен от поляков25.
В апреле 1611 года именно Андрея Просовецкого, наряду с Прокофием Ляпу­
новым, Иваном Заруцким и Иваном Волынским называет польский король Сигизмунд III в своей грамоте главными зачинщиками восстания26.
Несмотря на то, что сам Андрей Захарович с основными силами своего отряда
находился под Москвой, район Суздаля и Шуи оставался под его контролем, выпол­
няя роль тыловой базы. Воеводой Суздаля был Иван Захарович Просовецкий. В тот
период, по свидетельству очевидцев, «весь Суздаль был за Андреем Просовецким»27.
В суздальских местах он даже жаловал поместьями. Известны пожалования Анфиногену и Василию Алалыкиным, вдове Дарье Ефимьевой28. Иногда Просовецкий
наоборот изымал владения, как это произошло с поместьем Андрея Микулина29.
Собирали братья Просовецкие и налоги. Причем известно, что А Просовецкий рас­
порядился не собирать с Шуи четвертных денег «покаместа Московское Государство очи­
стится»30. Осталось в прошлом и поругание святынь. Наоборот, летом 1611 г. А 3. Просо­
вецкий внес пятьдесят рублей в качестве своего вклада в Троице-Сергиев монастырь31.
ОПЫТНОЕ ВРЕіІІЯ Н ЗЕІИСКИЕ ОПОЛЧЕНИЯ Б НЛЧіМЕ БОН ВЕКИ
В июне 1611 г. на помощь осажденным в Москве полякам прибыли войска
Я. П. Сапеги, которым была поставлена задача отрезать ополченцев от их баз снаб­
жения в Замосковье. К Сапеге присоединились прорвавшиеся из Москвы роты
ротмистров Косяковского, Казановского и отряд князя Ромодановского. С этими
силами Сапега на короткое время выбил И. Просовецкого из Суздаля в Шую, за­
хватил Ростов и направился к Александровой Слободе и Переславлю-Залесскому.
Из-под Москвы против Сапеги выступили отряды князя Бахтеярова-Ростовского и
А. Просовецкого. Они сошлись с сапежинцами под Александровой Слободой, были
разбиты и ретировались в Переславль. Взяв укрепления Александровой слободы и
истребив гарнизон, Сапега поспешил к Переславлю-Залесскому, который оставался
последним препятствием на пути к Ярославлю и Волге. Две недели под Переславлем шли жестокие бои за овладение городом и Ярославской дорогой, но все атаки
сапежинцев были отбиты32.
В это же время обострились отношения между земской и казацкой частями
ополчения. Земцы были недовольны грабежами и бесчинствами казаков. Заруцкий
и Просовецкий пытались бороться с мародерством подчиненных33, однако уладить
конфликт не удалось. Жертвой казачьего бунта 22 июля 1611г. пал признанный ли­
дер Первого ополчения Прокопий Ляпунов. Через несколько дней при попытке Са­
пеги прорваться в Кремль, А. 3. Просовецкий был захвачен в плен, но вскоре его
выменяли на пленных поляков34.
Современники отмечают, что после возвращения из плена влияние А. Просо­
вецкого в Первом ополчении значительно возросло. Популярный казачий атаман
стал вторым человеком в ополчении после И. М. Заруцкого. Хотя до конца не ясно,
занял ли он официально вакантное после смерти Ляпунова место в «Совете всея
земли», выбрали ли его войска или он занимал высшее военные должности в каче­
стве лидера казачьей части ополчения. Два казачьих атамана во главе ополчения —
в глазах дворян это было чересчур. Представители служилого сословия стали мас­
сами покидать подмосковный лагерь35. В «Сказании Авраамия Палицына» конста­
тировалось: «Только осталися под Москвою боярин и воевода князь Дмитрий Ти­
мофеевич Трубецкой, да Иван Заруцкий, да Андрей Просовецкий с казаки своими.
И тем стали Литовские люди сильны»36.
В ноябре 1611 г. бывшие сапежинцы, в командование которыми вступил гет­
ман Каменский, предприняли глубокий рейд в сторону Суздаля. Им удалось занять
Гавриловскую слободу. А вот Суздаль устоял. Суздальские посадские, уездные и
монастырские ополченцы, числом около 500, под руководством воеводы И. Про­
совецкого, затворившись в остроге, сумели отразить многочисленные приступы37.
Потерпев неудачу под Суздалем, отряд Каменского пошел к Ростову и занял город.
В начале декабря А. Просовецкий повел ополченцев на последний отчаянный
штурм Китай-города. Взорвав ворота, казаки ворвались в крепость, но были ско­
шены артиллерийским огнем. Неудача повергла Просовецкого в уныние38. Через
некоторое время он покинул подмосковные полки и со своим отрядом отправил­
ся во Владимир для защиты владимирско-суздальских земель от расположившихся
неподалеку отрядов Каменского. По крайней мере, в 20-х числах декабря он уже
находился во Владимире и совместно с братом Иваном организовал тревожащие
вылазки в сторону Ростова39. В конечном итоге Просовецкому удалось вытеснить
сапежинцев из Ростова, вернуть власть ополчения над Шуей и вновь взять под кон­
троль довольно обширную территорию вплоть до Ярославля и Костромы. С приию((и сюитного времени
М7
сущей ему энергией А. Просовецкий пытается спасти дело Первого ополчения и
направляет призывы в Казань, Нижний Новгород, Курмыш, Арзамас с просьбами
о помощи40. Но дело Первого ополчения было уже практически проиграно. Ситуа­
цию усугубил факт присяги воинов ополчения так называемому Псковскому вору
2 марта 1612 г. Принес присягу и А. Просовецкий41.
Ко времени начала выступления Второго ополчения, в середине февраля 1612 г.,
Андрей и Иван Просовецкие были в Суздале. Следуя указаниям Заруцкого, братья
двинулись на Ярославль, чтобы занять город до подхода отрядов К. Минина и Д. По­
жарского. Однако авангард Второго ополчения под командованием Д. П. ЛопатыПожарского успел в Ярославль раньше Просовецкого и захватил город, разоружив
оборонявших его казаков. А. Просовецкий не решился начать братоубийственную
войну и отступил назад к Суздалю42.
Однако и в Суздале надолго Просовецким задержаться было не суждено. В се­
редине марта 1612 г. Второе ополчение заняло Кострому. Сюда прибыли суздальские
представители с просьбой освободить город от казацких отрядов. Д. М. Пожарский
направил под Суздаль отряд нижегородских стрельцов под командованием князя
Р. П. Пожарского. Имея в тылу Владимир, который вместе с воеводой А. Измайло­
вым уже перешел на сторону Второго ополчения, Просовецкие не стали втягиваться
в военные действия и ушли к Москве. Некоторые казаки из их отряда перешли на
сторону Пожарского43.
Далее в биографии братьев Просовецких есть некое «белое пятно». Их име­
на не фигурируют ни в известных нам документах Второго ополчения, ни в дру­
гих источниках. Не известно также об их участии в движении И. М. Заруцкого.
Известно, что после Смуты Андрей и Иван Просовецкие, потеряв все свои чины
и поместья, оказались в опале. Поначалу А. Просовецкий вместе с женой и бра­
том были сосланы в Великий Устюг. Там они жили как минимум до конца 1621 г.44
Затем последовал перевод в Сольвычегодск, а в 1623 г. — в Томск. Как опытный
военачальник, А. 3. Просовецкий в 1634—1635 гг. возглавляет экспедицию про­
тив киргизов. В документах того времени он фигурирует в статусе «приказного
человека». Экспедиция закончилась неудачно. Просовецкий едва не погиб вместе
со своим отрядом45. Тем не менее, после этих событий его ждала долгожданная
реабилитация и возвращение в дворянское сословие. В 1638 г. он получает чин
дворянина московского. Ему назначается оклад в 700 четей земли и 40 рублей де­
нежного жалования. В 1635—1636 гг. А. 3. Просовецкий служил воеводой в Чаронде, а в 1639—1640 гг. —в Козьмодемьянске46. Последние известные нам сведения об
Андрее Захаровиче Просовецком относятся к 1643—1644 гг. Его имя фигурирует в
качестве отсутствующего на службе в Москве дворянина московского в Боярском
«подлинном» списке 7152 года47. К этому времени он, скорее всего, был в весьма
преклонных годах. Очевидно вскоре А. 3. Просовецкий скончался.
1 Черкасова М. С. Крупная феодальная вот­
чина в России конца ХѴІ-ХѴІІ вв. М ., 2004.
С. 136.
2 Станиславский А. Л. Гражданская война в
России XVII в.: казачество на переломе истории.
М., 1990. С. 28.
№
3 Волков В. А Войны и войска Московского
государства. М., 2004. С. 243.
4АИ. Т. 2. С. 194.
5 Там же. С. 195.
6 Соловьев С. М. Сочинения. Кн. ГѴ. Т. 8. М.,
1989. С. 513.
отатноЕ BPEira и зенісвие
о ім ч е н и я в нйчие
вин BEBll
7 АИ. Т. 2. С. 226.; Сборник князя Хилкова.
СПб., 1879. С. 62-64.
8 Борисов В. А. Старинные акты, служащие
преимущественно дополнением к описанию г. Шуи
и его окрестностей. М., 1853. С. 5.
9 Народное движение в России в эпоху Сму­
ты начала XVII века. 1601-1608. Сборник доку­
ментов. М., 2003. С. 292.
10АИ. Т. 2. С. 276-278.
11 Черкасова М. С. Указ. соч. С. 136. Арзамас­
ские поместные акты 1578-1618 годов. Собрал и
редактировал С. Б. Веселовский. М., 1915. С. 367.
29АСЗ. Т. 4. С. 417.
30Борисов В. А. Старинные акты, служащие пре­
имущественно дополнением к описанию г. Шуи...
С. 7 -9 .
31 Вкладная книга Троице-Сергиева мона­
стыря. М., 1987. С. 137.
32 Новый летописец. С. 359; Источники исто­
рии. Записки Станислава Немоевского. Рукопись
Жолкевского. Рязань, 2007. С. 414.
33 Подр. см.: Козляков В. Н. Смута в России.
XVII век. М., 2007. С. 350.
34Долинин Н. П. К разбору версии правитель­
12 Новый летописец / / Хроники Смутного
ства Михаила Романова о И. М. Заруцком. / / Ар­
времени. М, 1998. С. 335; Тюменцев И. О. Смута в
хеографический ежегодник за 1962 год. М., 1963.
России в начале XVII столетия. Движение Лжед-
С. 146.
митрия II. Волгоград, 1999. С. 451.
13 Новый летописец. С. 338
14АМГ. Т. 1.М ., 1890. С. 111.
15 Грацилевский В. Д. Владимирский край в
1608-10 годах / / Владимирские епархиальные ве­
домости. 1910. № 33. С. 632.
16Новый летописец. С. 348^Леонтьев Я. В. Пер­
35 Скрынников Р. Г. Указ. соч. С. 204.; Морозо­
ва Л. Е. Указ. соч. С. 100.
36 Памятники древнерусской письменности,
относящиеся к Смутному времени / / РИБ. Т. 13.
СПб., 1909. Стб. 1205.
37 Архив П. М. Строева. Т. II / / РИБ. Т. 35.
СПб., 1917. Стб. 1108.
вое северное ополчение 1609—1610 гг. и его предво­
38 Скрынников Р. Г. Указ. соч. С. 204-205.
дители (князь М. В. Скопин-Шуйский и воевода
39 Сборник князя Хилкова. С. 145-146.
Д. В. Жеребцов) / / Мининские чтения: Труды На­
учной конференции. Нижегородский государствен­
40 Памятники истории нижегородского дви­
жения в эпоху Смуты и земского ополчения 1611—
ный университете им. Н. И. Лобачевского (20-21 ок­
1612 гг. Действия Нижегородской ученой архивной
тября 2006 г.). Нижний Новгород, 2007. С. 87.
комиссии. Т. XI. Нижний Новгород, 1912. С. 145—150.
17 Селин А. А. Новгородское общество в эпоху
Смуты. СПб., 2008. С. 342,485.
18 Новый летописец. С. 348.
19Станиславский А. Л. Указ. соч. С. 29; Карам­
зин / / М. История государства Российского. СПб.,
1843. Т. XII. Стб. 168.
20 Станиславский А. Л. Указ. соч. С. 35—36.;
ААЭ. Т. 2. СПб., 1836. С. 323.
21 СГІиД. Т. 2. С. 509-510.
41 Морозова Л. Е. Указ. соч. С. 102.
42 Любомиров П. Г. Очерки истории нижего­
родского ополчения. М ., 1939. С. 90—91.
43 Новый летописец. С. 368; Станислав­
ский А. Л. Указ. соч. С. 4 2 -4 3 .
44 Приходно-расходные книги московских
приказов 1619-1621 гг. М., 1983. С. 389, 391; Бахру­
шине. В. Научные труды. Т. 3. М., 1955. С. 163—164.
45 Оглоблин Н. //. Обозрение столбцов и книг
22Тамже. С. 510-514.
Сибирского приказа. / / ЧОИДР. М ., 1900. Кн. 3.
23ААЭ. Т. 2 . С. 303—304.; Скрынников Р. Г. На
С. 121.
страже московских рубежей. М ., 1986. С. 142.
24 Скрынников Р. Г. Указ. соч. С. 155.
25 Морозова Л. Е. Россия на пути из Смуты.
М., 2005. С. 93.
26 СГІиД. Т. 2. С. 240-241.
27 Дворцовые разряды. Т. 1. СПб., 1850. Стб.
1167.
46 Станиславский А. Л. Указ. соч. С. 78; Бар­
суков А. П. Списки городовых воевод и других лиц
воеводского управления Московского государства
XVII столетия. М., 2010. С. 128.
47 Жаринов Г. В. Боярский «подлинный» спи­
сок 7152 (1643/44) года / / Архив русской истории.
Выл. 8. М., 2007. С. 436.
28АСЗ. Т. 3. С. 459.
ііюци статн ого времени
Я. Н. Рабинович
РЯЗАНСКИЕ ПОМ ЕЩ ИКИ КОРОБЬИНЫ
В СМУТНОЕ ВРЕМЯ
В статье речь пойдет об одном из сыновей рязанского помещика Гаврилы Ва­
сильевича Коробьина, убитого по приказу самозваного царя Петра Федоровича. В
источниках сохранились сведения о четырех сыновьях Гаврилы Коробьина, Васи­
лии, Семене, Иване и Борисе Гавриловичах. Отрывочные сведения о старшем сыне
Василии Гавриловиче, который дослужился до окольничего и судьи Поместного
приказа, приведены с многочисленными неточностями в энциклопедиях и научных
публикациях. Авторы этих публикаций приписывают Василию Коробьину поездки
во главе русских посольств в Константинополь и Крым, где он никогда не был, не­
правильно указывают его отчество1. Информация о других братьях, которые также
отличились на поле брани и в посольских делах, практически отсутствует. Лишь в
последнее время историк Адриан Селин один из сюжетов своей монографии посвя­
тил событиям мая 1615 г. в Новгородской земле, активное участие в которых принял
Семен Гаврилович Коробьин. Об его брате, Иване Гавриловиче, исследователи ни­
чего не сообщают. Данная статья призвана восполнить этот пробел.
Свой род Коробьины вели от выехавшего из Орды к рязанскому князю Федо­
ру Ольговичу в начале XV в. некоего татарина Кичибея (в крещении — Василия).
От одного из его сыновей, Ивана Коробьи, вели свое происхождение Коробьины,
от другого, Селивана — Селивановы и одна из ветвей Коробьиных. Об одном из
Коробьиных («Симеоне Крубине»), советнике рязянского князя, который предал
своего сюзерена и помог Василию III «поймать» его, писал С. Герберштейн2. Коро­
бьины, как и другие рязанские бояре и окольничие (Измайловы, Сунбуловы), позд­
но перейдя на службу Москве, сохранили свои земли в Рязани, однако в число влия­
тельных московских боярских родов в XVI в. так и не вошли (не смогли пробиться в
московскую Боярскую думу), «хотя в рязанском крае пользовались большой силой
и значением»3. В XVI в. они служили вторыми воеводами в Пронске, Туле, Ряжске,
младшими воеводами в Рязани, командовали отдельными отрядами, были «голова­
ми» в полках.
Отец нашего героя, Гаврила Васильевич, упомянут в Разрядах, как голова
у тульской Веркошской засеки, в качестве помощника воеводы Федора Друцкого
(1593 г.), откуда он был направлен в Рязань осадным головой вместо заболевшего
Василия Колтовского (1594). В 7110 г. (1601/1602 г.) во время строительства города
Царева Борисова в этот новый южный форпост России были отправлены из Валуек
хлебные запасы (в самый разгар голода в стране): «На судах были головы Гаврила
Каробин, Прокофей да Захар Ляпуновы...». Обращает внимание, что Коробьин за­
писан впереди Ляпуновых. На следующий год мы видим его воеводой на Рязани
ОПЫТНОЕ ВРЕгПЯ И З Е іШ И Е ОПОЛЧЕНИЯ В НЙЧЙІІЕ Я Ш ВЕВЙ
«у Вожския засеки у Красносельские у Волчьих ворот» в качестве помощника воево­
ды князя Кондратия Шербатого (1603 г.)4. После Смуты, в ходе одного местническо­
го дела про Гаврилу Коробьина говорили, что он человек неродословный, «бывал в
засечных головах и в станишных»5.
Гаврила Коробьин имел небольшой поместный оклад. В Боярском списке
1602/1603 г. он записан с окладом в 450 чети. В это время его сыновья имели окла­
ды: Семен —300 чети, Василий —250 чети. Оклад Ивана и Бориса Коробьиных не
указан. По видимому, они ещё были молоды (Ивану к тому времени ещё не испол­
нилось 16 лет, он родился около 1590 г.)6.
Скорее всего, боевое крещение Иван Гаврилович получил во время восстания
Ивана Болотникова. Братья Коробьины, как и многие другие рязанские помещики,
летом 1606 г. поддержали Прокопия Ляпунова и выступили против нового царя Ва­
силия Шуйского. За год до этих событий в мае 1605 г. рязанцы во главе с П. П. Ляпу­
новым, одними из первых изменили молодому царю Федору Борисовичу Годунову
под Кромами, присягнули Лжедмитрию I. Рязанские помещики не участвовали в
московском восстании 17 мая 1606 г., в убийстве Лжедмитрия и в избрании Васи­
лия Шуйского, они находились в оппозиции к новому царю. Однако уже в ноябре
1606 г. во время осады Москвы отрядами Ивана Болотникова, «большого воеводы
царя Дмитрия Ивановича», братья Коробьины вместе с Ляпуновым, Сунбуловым
и Пашковым перешли на сторону царя Василия: «из воровских полков переехали
Коробьины и иные Резанцы»7.
Вскоре после этих событий царь Василий Шуйский наградил рязанцев, пере­
шедших к нему на службу, новыми земельными пожалованиями. В Боярском спи­
ске 1606/1607 г. поместный оклад «дворян по выбору из Рязани» Василия и Семена
Коробьиных составлял уже по 550 чети8. Их младший брат Иван Гаврилович стал
московским жильцом, что для провинциального дворянина было большой честью.
В это же время братья Коробьины осиротели. Их отец и мать были убиты по приказу
«царевича Петра» (Илейки Муромца). Возможно, в казни принимал участие «Федор
Офромеев сын Сухотин». По словам тульского дворянина Хрущева, «из Путивля
вор Федор, приехав на Рязани, Гаврила Коробьина с женой повесил»9.
Во время осады Москвы тушинцами (1608—1610 гг.) Иван Коробьин вместе с
братьями верой и правдой служил царю Василию, оборонял Москву от войск Лжед­
митрия II. Его брат Семен Коробьин, участвовал в походе князя М. В. СкопинаШуйского из Новгорода к Москве. В это же время успешно сражался против отря­
дов самозванца вместе с другими рязанцами Василий Коробьин. Рязань оставалась
опорой царя Василия все эти тяжелые годы. Через Рязань и Коломну в Москву по­
ступало продовольствие. Правда, гордые рязанцы, как и их предводитель Прокопий
Ляпунов, ставший думным дворянином, местничали с другими воеводами. Извест­
но, что в сентябре 1609 г. Иван Гаврилович Коробьин, будучи письменным головой,
отказался ехать под командованием окольничего и воеводы князя В. Ф. ЛитвиноваМосальского «по Коломенской дороге в село Софьино встречать с Коломны каз­
ну и запасы». Вместо И. Г. Коробьина, который «бил челом государю в отечестве
о местех» на князя Мосальского (и фактически выиграл дело), помощником этого
воеводы был назначен Г. А. Кологривов10.
В начале 1610 г. войска князя М. В. Скопина-Шуйского разгромили тушинцев, Лжедмитрий II бежал в Калугу, Москва освободилась от вражеской блокады.
За «Московское осадное сидение» при царе Василии Шуйском братья Коробьины
люди сматноео времени
ів і
были щедро награждены и пожалованы вотчинами. В боярском списке 1610/1611 г.
мы видим братьев Семена и Василия Коробьиныхуже «дворянами Московскими»11.
Иван Коробьин с братьями Василием и Борисом получил вотчины в Матницком
стане Суздальского уезда, причем Василию и Ивану эти вотчины даны были «про­
тив рязанской вотчины и поместья села Песошны». Семен Коробьин получил вот­
чину в Рязанском уезде12.
Летом 1610 г. обстановка в центре страны изменилась коренным образом в свя­
зи со смертью талантливого военачальника князя М. В. Скопина-Шуйского, раз­
громом русской армии польским гетманом Жолкевским под Клушино, свержени­
ем Василия Шуйского и присягой москвичей польскому королевичу Владиславу. В
свержении царя Василия активную роль играли братья Ляпуновы. Коробьины, повидимому, не остались в стороне от этих событий. В сентябре 1610 г. к польскому ко­
ролю под Смоленск было отправлено большое посольство во главе с митрополитом
Филаретом и боярином В. В. Голицыным. В состав этого посольства входил один
из братьев, Иван Гаврилович Коробьин, он был записан в списке жильцов. Иван
Коробьин прибыл под Смоленск в составе передовой группы, за несколько дней до
приезда туда Филарета и Голицына13.
Польский король Сигизмунд не выполнил условия договора, который заклю­
чили москвичи с гетманом Жолкевским. Король продолжал штурмовать Смоленск,
отказался направить в Москву своего сына Владислава и крестить его в православ­
ную веру, требовал, чтобы москвичи присягнули ему, польскому королю, как своему
государю. С. А. Белокуров в одной из разрядных записей привел список из 8 дворян,
которые вместе с руководителями посольства митрополитом Филаретом, боярином
В. В. Голицыным, думным дьяком Т. Луговским, стольником Б. И. Пушкиным и
«иными дворянами» отказались подчиняться польскому королю. Среди этих людей
записан Иван Гаврилович Коробьин. Всех их король сослал в Польшу и разослал по
разным городам14. Эти патриоты, в отличие от большинства участников посольства,
«ни на какие королевские прелести не прельстилися». Остальных членов посольства,
которые были послушны королевской воле, Сигизмунд щедро наградил и отпустил
по домам. Среди них —келарь Авраамий Палицын, стряпчий Андрей Палицын, Сте­
пан Татищев и многие другие «клятвопреступники», которые вскоре отказались от
присяги королю и возглавили освободительное движение против поляков.
Во главе этого движения встал Прокопий Ляпунов. Братья Коробьины также
принимали активное участие в Подмосковном ополчении. Семен Коробьин был
вторым воеводой в Вологде, одном из крупнейших городов на севере страны, кото­
рый сразу поддержал освободительное движение. В войске князя Д. Т. Трубецкого,
возглавившего вместе с казачьим атаманом Иваном Заруцким Подмосковное опол­
чение после убийства казаками Прокопия Ляпунова, в числе стряпчих, приехавших
«из деревень», записан Василий Гаврилович Коробьин, а также «с Рязани» Борис
Коробьин. Эта запись сделана 2 ноября 1611 года15.
Братья Коробьины участвовали в разгроме гетмана Ходкевича и в освобож­
дении Москвы в составе Подмосковного ополчения князя Трубецкого (Василий и
Борис Коробьины) и Нижегородского ополчения князя Пожарского (Семен Коро­
бьин). В боях под Москвой братья Коробьины захватили в плен знатного литов­
ского пана Харлинского. Коробьины надеялись в дальнейшем обменять этого пана
на своего брата Ивана, томящегося в польской тюрьме вместе с другими членами
посольства Филарета. В источниках говорится, что «при боярах» уже велись переISZ
статноЕ
вреітія
и зе о т и е ополчения в нйчййе
кин
вевй
говоры поляков с братьями Коробьиными о частном обмене Ивана Коробьина на
этого пана Харлинского. Польские родственники даже привезли Ивана Коробьина
ещё в 1612 г. для обмена в Вязьму, где ему пришлось долго ждать решения Москвы,
«недель по 10 и по 15». Поляки позже вспоминали: «...K нам писали о размене, что
было им отпустити Харлинского с товарищи, а нам было прислати дворян; и мы
дворян Ивана Коробьина с товарищи для размены посылали, а они наших панов
Харлинского с товарищи к размене не прислали»16. Частный обмен так и не состо­
ялся. Бояре приняли решение обменивать сразу всех участников посольства.
В марте 1613 г. в Польшу из Москвы был отправлен посол Денис Оладьин. Глав­
ная задача его — вести переговоры об обмене Филарета, Голицина, Шеина и дру­
гих русских пленников на захваченных в Кремле полковников Струся, Будилу и их
людей. Братья Коробьины попросили Оладьина поговорить с поляками о частном
обмене Ивана Коробьина на пана Харлинского. Оладьин должен был при встрече
узнать, как содержат поляки русских пленных, хорошо ли кормят. Поляков преду­
предили, что в России будут относиться к польским пленным так же, как в Польше
относятся к русским пленным. Это посольство завершилось неудачей. Вернувшись
в Москву летом 1613 г., Оладьин передал ряд писем пленным полякам и рассказал
братьям о пребывании в плену Ивана Коробьина. В письме к находящемуся в рус­
ском плену Семену Харлинскому от 12 июня 1613 г. его брат Христофор винит в
неудаче обмена самих Коробьиных, которые «отписали, что его не отдадут, а дадут
ево вместе с ыными». Сам Христофор Харлинский в письме брату угрожает Коробьиным: «Только похотят брата своего жива видеть, и они б тебе не смеялися; а брат
их у меня в руках, опроче Бога нихто ево у меня не возмет»17. Фактически решение о
запрете частного обмена приняли не братья Коробьины (у них не было на это таких
полномочий), а правительство Михаила Романова. Участникам посольства Фила­
рета пришлось ждать в Польше ещё свыше пяти лет (обмен пленников произошел
лишь летом 1619 г.).
Пока Иван свыше 7 лет томился в польской тюрьме, его братья приняли ак­
тивное участие в событиях завершающего этапа Смуты. Семен Коробьин был во­
еводой во Владимире (1613—1614 гг.), затем возглавлял переговоры со шведами об
обмене пленными (май 1615 г.), участвовал в переговорах с поляками под Смолен­
ском (сентябрь 1615 г. —январь 1616 г.), был воеводой в Дорогобуже (февраль-август
1616 г.). Василий Коробьин, как московский дворянин, участвовал в Земском собо­
ре, избравшем Михаила Романова, его подпись имеется на Утвержденной грамоте.
В январе 1614 г. он выполнял особое поручение правительства в Нижнем Новгороде,
связанное с отправкой посольства в Персию (обеспечение посольства лошадьми и
продовольствием), а затем был назначен воеводой в Путивль, где находился до сен­
тября 1616 г., защищая южные границы от набегов поляков, черкас, татар. Оба брата
записаны в боярском списке 1616 г. среди «дворян Московских». Во время похода
на Москву королевича Владислава (лето-осень 1618 г.) Семен Коробьин находился
в Москве, он возглавлял оборону одного из участков за Москвой рекой в остроге в
Серпуховских воротах, а Василий Коробьин оборонял Зарайск от черкас гетмана
Сагайдачного. За эту службу по государеву указу братья Коробьины, как и многие
другие участники этих событий, получили часть поместий в вотчину, им был уста­
новлен большой денежный оклад (Василию 135 рублей, а Семену — 120 рублей)18.
По условиям Деулинского перемирия Россия и Польша в марте 1619 г. долж­
ны были возвратить всех захваченных пленных. Царь Михаил с нетерпением ждал
гиоди смутного времени
IS3
возвращения своего отца. Польская сторона выдвигала все новые и новые условия,
обмен пленных задерживался. Московские послы отправляли своих людей в стан
поляков для вестей. С «человеком Морозовых» Поздеем Внуковым вел тайные бе­
седы от имени смоленского воеводы М. Б. Шеина пленник Иван Гаврилович Коробьин, он предупреждал московских послов о возможных провокациях со стороны
поляков19. Наконец, в начале июня 1619 г. размен пленных был осуществлен. Царь
Михаил смог обнять своего отца, а Василий Коробьин встретил своего брата Ивана.
За эту «литовскую службу и полонское терпение», за то, что они «были засажены»,
некоторые дворяне, сопровождавшие Филарета со времен посольства под Смолен­
ском, были награждены царем Михаилом. Среди них —Б. М. Пушкин, Б. М. Глебов,
А. И. Баскаков. Четвертым в списке дворян записан Иван Гаврилович Коробьин,
который получил «шубу да кубок без кровли»20.
После завершения Смуты братья Коробьины принимали активное участие в
различных посольствах (в Иран, Турцию, Данию), служили воеводами в городах.
Семен Коробьин в 1619 г. был воеводой в Белеве, а в конце 1622 г. назначен воеводой
в Уфу, где прослужил до начала 1624 г. Василий Гаврилович возглавлял посольство в
Персию к шаху Аббасу (1621—1624 гг.), откуда привез известную православную свя­
тыню —Ризу Христову.
Сведений о том, где находился Иван Гаврилович все эти годы, пока не обнару­
жено. Впервые братья встречаются все вместе в источниках в мае 1625 г. на дворцо­
вых церемониях в Москве. 25 мая 1625 г. «на праздник Николы Чудотворца у Нико­
лы на Угреши» был стол у государя. Среди присутствующих на этом праздничном
обеде, записаны дворяне «Семен и Василий Гавриловы Коробьины». На этой цере­
монии присутствовал также персидский посол «грузинец Русам-бек», который не­
задолго до этого, в марте того же года, вручал патриарху Филарету Ризу Христову. В
«кривой стол», где сидел персидский посол, пить носили «дворяне... Иван Гаврилов
сын Коробин, Андрей Федоров Наумов»21.
Иван Коробьин и в дальнейшем неоднократно упоминается в Разрядах, про­
должая выполнять обычные дворцовые обязанности. 29 апреля 1626 г. во время
царского похода к Троице в селе Воздвиженском был стол. В царской свите среди
сопровождавших царя 20 дворян записаны «Иван Гаврилов Коробьин, Андрей Ва­
сильев Усов...». Этот поход к Троице известен тем, что при возвращении в Москву
государь и большинство его свиты, в том числе Иван Коробьин, не обнаружили сво­
их домов и имущества, уничтоженного страшным пожаром 3 мая 1626 г. («на Преполовеньев день»)22.
15 августа 1626 г. на праздник Успения Богородицы Иван Гаврилович вместе со
старшим братом Василием записан в списке дворян в столовой патриаршей палате,
когда царь обедал у своего отца23.
Вскоре судьба вновь разлучила братьев Коробьиных. В 1628 г. Василий Гаври­
лович был назначен полковым воеводой на Дедилове. Он оборонял южные границы
от набегов татар, в конце 1631 г. возглавил московское посольство в Данию. В даль­
нейшем В. Г. Коробьин стал окольничим, занимал видное место в Боярской думе и
в правительстве, был назначен начальником (судьёй) Поместного приказа.
Пока Василий Коробьин служил на южной границе в Дедилове, его младший
брат Иван Гаврилович продолжал заниматься более приятными и спокойными де­
лами. Он находился в Москве, выполнял обычные дворцовые обязанности. Так,
15 августа 1628 г. на праздник Успения Богородицы был стол у патриарха Филарета,
154
ОПЫТНОЕ ВРЕІІІЯ Н "ІКМСКНі: ОПОЛЧЕНИЯ б н й ч й п е б о н в е к й
«ел государь Михаил Федорович у отца своего в столовой палате». Среди пригла­
шенных к столу дворян был и Иван Гаврилович Коробьин24.
На следующий год (1629 г.) Иван Коробьин получил назначение вторым воево­
дой в Астрахань, помощником к князю Федору Семеновичу Куракину Пост воево­
ды в Астрахани был достаточно почетным. Обычно сюда назначались первые во­
еводы из числа окольничих, реже — стольники. Также в Астрахань помощниками
воевод назначали двух дьяков. Весной 1629 г. в Астрахань вместе с воеводами князем
Ф. С. Куракиным и И. Г. Коробьиным отправились дьяки Андрей Подлесов и Ти­
хон Бормосов. В Астрахани Иван Коробьин находился до конца мая 1631 г., пока
в город с первым весенним караваном не прибыли новые воеводы Иван Салтыков
и Григорий Житов. Строительство нового города в Астрахани, которое осуществлял
с лета 1631 г. князь Ф. Т. Черново-Оболенский, проходило уже без участия Ивана
Коробьина25.
В 1632 г. началась Смоленская война с Польшей, накануне которой Россия за­
ключила союз с Турцией о совместных боевых действиях против поляков. Турецко­
му султану Мураду было обещано, что Москва не будет заключать мир с Польшей,
предварительно не посоветовавшись с султаном. Первое время Турция не могла
оказать существенную помощь России, султан Мурад ограничился отправкой в на­
бег на польские земли небольших отрядов. Русская армия воеводы Шеина надолго
застряла под Смоленском, оказалась в тяжелом положении. После смерти патриар­
ха Филарета в конце 1633 г. в Москве склонялись к прекращению войны. Необхо­
димо было как-то подготовить к этому турецкого султана, поэтому в Турцию было
отправлено специальное посольство, которое возглавил Иван Коробьин.
Подготовка к отправке посольства в Турцию Ивана Коробьина началась в ян ­
варе 1634 г., когда в Москве поняли, что операция под Смоленском закончилась
неудачей (хотя в правительстве ещё не знали о подробностях капитуляции армии
Ш еина), война с Польшей проиграна, необходимо заключать мир с королем Вла­
диславом. К началу 1634 г. в Турции завершалась мобилизация, турецкая армия
уже выдвигалась к польской границе, готовясь начать войну против короля Вла­
дислава. Указ об отправке послов Ивана Коробьина и дьяка Сергея Матвеева (отца
знаменитого Артамона Матвеева) был дан 28 февраля, когда было закончено со­
ставление наказа послам. В это время гонец из-под Смоленска привез в Москву
подробные сведения о капитуляции армии Шеина. Медлить с посольством было
нельзя. Главной целью посольства была дипломатическая подготовка к сообще­
нию о выходе России из войны. Москва хотела смягчить возможное обострение
отношений с Турцией, ведь султан напрасно потратил огромные средства на под­
готовку к войне, перебрасывая в Европу войска из района Багдада. Весной 1634 г.
послы Иван Коробьин и Сергей Матвеев уже были в Воронеже, затем плыли по
Дону до Азова, откуда через Керчь и Кафу приплыли в Стамбул. О подробностях
маршрута послов мы узнаем из отписки воеводы Воронежа Матвея Измайлова,
который 22 марта 1634 г. докладывал в Разряд о прибытии в город 10 марта 1634 г.
«турского посла, митрополита, архимарита и старцев». Они должны были вместе
с русскими послами Коробьиным и Матвеевым с началом навигации отправиться
по Дону к Азову. Однако русские послы прибыли позже. Воевода 22 марта сооб­
щал, что «государевы послы, Иван Коробьин да дьяк Семен Матвеев на Воронаж
еще не бывали». Для послов в Воронеже были подготовлены корабли, «пятьдесят
один струг»26.
люди сюитного времени
ISS
Согласно наказу Иван Коробьин в Стамбуле на приемах 22 и 28 сентября 1634 г.
говорил визирю, что Москва одна вела войну полтора года, ратные люди «обесси­
лели», помощи от султана не было, а крымский хан Джанибек Гирей напал на украинные города и дошел до Оки, забрав большой полон, из-за чего ратные люди отъе­
хали из-под Смоленска защищать свои поместья. Далее Иван Коробьин сказал, что
польский король стоит под Смоленском с большой армией, «воинское дело в воле
божьей», поэтому трудно сказать, как закончится эта война. Во время этих приемов
до султана уже дошли вести из Польши о заключении Поляновского мира, чего
Коробьин и Матвеев ещё не знали. Русские послы выехали из Стамбула 21 ноября
1634 г. Накануне отъезда 2 ноября визирь сообщил им, что донские и запорожские
казаки недавно осаждали Азов, едва не взяли этот город. Это нападение на Азов едва
не стоили жизни русским послам. Прибыв в Балаклаву и Кафу, Коробьин и Матвеев
испытали многие тяготы и унижения, были надолго задержаны пашой Кафы, едва
сумели откупиться от него десятью сороками соболей. Лишь летом 1635 г. Коробьин
и Матвеев сумели вырваться из этой неволи на родину. В Москву послы вернулись
уже осенью 1635 г. Эта посольская служба — последнее известие об Иване Коробьине. Вскоре он умер. В эти же годы завершил свой жизненный путь и его брат,
Семен Гаврилович. Он умер на воеводском посту в Казани (около 1636 г.). Точная
дата смерти Василия Гавриловича неизвестна.
Хочется надеяться, что эта первая попытка воссоздания биографии рязан­
ского помещика Ивана Гавриловича Коробьина, а также его братьев, несмотря на
отрывочность и фрагментарность приведенных сведений, заинтересует не толь­
ко краеведов, позволит полнее представить образ этих деятелей Смуты, а также
внести некоторые штрихи в картину борьбы, которая разворачивалась в то время
в России.
1 Славянская энциклопедия. XVII век: в 2 т.
3 Тихомиров М. Н. Россия в XVI столетии.
Т. 1 А —М / Автор-составитель В. В. Богуславский.
М. 1962. С. 396; НосовН. Е. Становление сословно­
М., 2004. С. 600 (с ошибочными сведениями о
представительных учреждений в России. Л., 1969.
посольстве В. Коробьина в Константинополь в
С. 434.
1634 г.); Русский биографический словарь: в 20 т.
4 Разрядные книги 1598-1638 гг. М., 1974.
Т. 8: Кабановы - Косой. М., 1999. С. 433 (с ош и­
С. 29, 124, 165; Разрядная книга 1559-1605 гг.
бочными сведениями о посольстве В. Коробьина
М., 1974. С. 349; Разрядная книга 1475-1598 гг.
в Крым в 1621-1625 гг.); Русский биографический
М., 1966. С. 484.
словарь А. А. Половцова: Кнаппе - Кюхельбекер
5 Дворцовые разряды по высочайшему по­
(с ошибочными сведениями о посольстве В. К о­
велению изданные II отделением собственной
робьина в Константинополь в 1634 г). СПб., 1903.
ЕИВ канцелярии (далее - ДР). СПб., 1850. Т. 1.
С. 270; Бушев П. П. Посольство В. Г. Коробьина
С тб.987,991.
и А. Кувшинова в Иран в 1621-1624 гг. / / Иран.
6 Станиславский А. Л. Труды по истории го­
Экономика. История. Историография. Литература
сударева двора в России ХѴІ-ХѴІІ вв. М., 2004.
(сборник статей). М., 1976. С. 124 (автор ошибоч­
С. 268
но назвал Коробьина Василием Григорьевичем).
2 Зимин А. А. Формирование боярской ари­
7 Белокуров С. А. Разрядные записи за Смут­
ное время //Ч О И Д Р . 1907. Кн. 2 (221). С. 10.
стократии в России во второй половине XV - пер­
8 Боярский список 1606/1607 г. / / Народное
вой трети XVI в. М., 1988. С. 269; Герберштейн С.
движение в России в эпоху Смуты начала XVII века
Записки о Московии. СПб., 1866. С. 101.
(1601-1608). Сб. документов. М., 2003. С. 145.
IS6
СШаТНОЕ ВРЕіта и зеаісвие
ополчения в начале вон вева
9 Извет тульского дворянина Хрущева на
17 Сборник РИО. Т. 142. С. 418; Соловьев С. М.
род Сухотиных / / Народное движение в России...
История России с древнейших времен / / Сочине­
С. 351
ния. В 18 кн. М ., 1995. Кн. V. Т. 9. С. 31-33.
10 Белокуров С. А. Разрядные записи... С. 105;
18 Подробно об участии Семена и Василия
Эскин Ю. М. Местничество в России XVI—XVII вв.
Коробьиных в событиях завершающего этапа
Хронологический реестр. М., 1994. С. 135.
Смуты и об их дальнейшей судьбе см.: Рабино­
11 Боярский список 119-го году сочинен до
вич Я. Н. Василий Гаврилович Коробьин: воевода
московского разорения при Литве с письма дум­
и дипломат первой трети XVII в. (в печати); Он же.
ного дьяка Михаила Данилова / / Сторожев В.
Воевода Уфы Семен Гаврилович Коробьин (в пе­
Материалы для истории русского дворянства / /
чати).
ЧОИДР. 1909. № 3 (230). С. 93.
12Осадный список 1 6 18г.// Памятники исто­
19 Соловьев С. М. Указ. соч. С. 129. Как обыч­
но, имя «дворянина Коробьина» автор не указал.
рии Восточной Европы. Том VIII. / Сост. Ю. В. Ан-
“ ДР.Т. 1. Стб. 408,989.
химкж, А. П. Павлов. М.; Варшава, 2009. С. 4 3 7 -
21 Там же. Стб. 688, 694.
438.
22Там же. Стб. 822-824.
13 Памятники дипломатических сношений
23 Там же. Стб. 832
Московского государствас Польшей (1 6 0 9 -1 6 1 5 )//
24Там же. Стб. 1029.
Сборник РИО. Т. 142. СПб., 1913. С. 182: «Да напе­
25ДР. СПб., 1851. Т. 2. Стб. 9 0,165,194.
ред посланы к великому господарю Жикгимонту
королю... Жилец Иван Іаврилов сын Коробьин».
14 Белокуров С. А. Указ. соч. С. 59. См. также:
Сборник РИО. Т. 142. С. 371.
15 Список разных чинов людей, которые
26 Отписка Воронежского воеводы о при­
бытии и пребывании в Воронеже русских и ту­
рецкого послов. 1634 / / АМТ. Т. 1. № 644. С. 593;
Соловьев С. М. Указ. соч. С. 228-229 (по своему
обыкновению, С. М. Соловьев не называет име­
были на земской службе с воеводою кн. Д . Т. Тру­
ни русского посла, пишет просто «Коробьин»);
бецким. 1611, ноября 2 / / АМТ. СПб., 1890. Т. 1.
Новосельский А. А. Борьба Московского государ­
(1571-1634). № 45. С. 78-80.
16 Сборник РИО. Т. 142. С. 371, 406-407.
ства с татарами в первой половине XVII века. М.;
Л., 1948. С. 179-180.
IS7
Ю. В. Герасъкин
РЯЗАНСКИЙ АРХИЕПИСКОП ФЕОДОРИТ
И ЕГО РОЛЬ В ГОДЫ СМУТЫ
Архиепископ Феодорит — один из мало освещенных персонажей Смутного
времени. О нем известно, главным образом, следующее: в марте 1613 г. он возглавил
посольство духовенства и бояр в Кострому к Марфе и Михаилу Романовым.
Служение архиепископа Феодорита пришлось на самые драматические для
России времена. Его фигура, несомненно, отражала противоречивость переживае­
мой эпохи. Когда правящая династия пресеклась, и государство оказалось ничьим,
люди растерялись. Это событие привело к политической и социальной борьбе. Раз­
личные слои общества искали своего царя или ставили своего кандидата на царство.
Начался социальный разлад. Но когда надломились политические силы обществен­
ного порядка, оставались еще крепкими связи национальные и религиозные.
Родился Феодорит в 1551 г. О детстве и родителях его достоверных известий
не сохранилось. Существует, впрочем, предание, что святитель был близким род­
ственником боярина Ф. И. Шереметева, имел поместья в Рязани. Феодорит принял
монашество не ранее 1569 г., по благословению будущего патриарха Иова. В 1604 г.
стал архимандритом рязанского Спасского монастыря. В августе 1605 г. митрополи­
том казанским Гермогеном (и тоже будущим патриархом) хиротонисан в епископа
рязанского и муромского с возведением в сан архиепископа. С этого момента ар­
хиепископ Феодорит принимал деятельное участие практически в каждом государ­
ственном событии1.
8 мая 1606 г. архиепископ Феодорит присутствовал при браке самозванца Лжедмитрия I с Мариной Мнишек. По римскому обряду обручение и бракосочетание ее с
московским царем было совершено заочно, с участием дьяка Власьева, в Кракове кар­
диналом Мациевским в присутствии польского короля Сигизмунда 12 ноября 1605 г.
Русские были убеждены, что Марина, латинянка, не может сделаться супругою царя,
если не отречется прежде от латинства, и не примет православия. Русские епископы в
самой своей присяге давали клятву не допускать браков православных с латинянами и
армянами. Для установления порядка венчания был собран церковный Собор. Неко­
торые архиереи, например, казанский митрополит Гермоген и коломенский епископ
Иосиф (тот, которого пан Лисовский приковал к пушке), смело говорили самозванцу,
что невеста его должна быть крещена по православному, иначе брак будет беззако­
нием. Самозванец велел выслать этих смельчаков из столицы. Но все же, он увидел
необходимость сделать некоторые уступки православным. Вместо крещения было ре­
шено провести помазание Марины миром на царство. Для русских миропомазание
считалось вторым чином, характерным для инославных. Вместе с Феодоритом уча­
стие в таинстве венчания принимал и митрополит Филарет (Романов).
IS8
СтЫТНОЕ ВРЕІИЯ Н З Е Л И Е ОПОЛЧЕНИЯ В НіІЧіЫЕ ВОН ВЕКИ
Марина поступила так, как хотел Лжедмитрий. Разумеется, она не сделала бы
этого без дозволения папы или его агентов. Самозванец хотел, чтобы по православ­
ному обряду совершены были в один и тот же день, 8 мая, и обручение его с Мари­
ною, и царское коронование ее, и их бракосочетание. Обручение совершал прото­
поп придворного Благовещенского собора Феодор утром в столовой палате дворца.
От причастия обрученные отказались.
Коронование Марины совершал посреди собора, на амвоне патриарх Игнатий.
Выходец из Кипра (род. между 1550—1560 гг.), он прибыл в Москву в 1595 г. в со­
ставе миссии Константинопольского патриархата и остался в России. Принимал
участие в коронации БорисаГодунова. В 1603 г. стал архиепископом рязанским и
муромским. После смерти Годунова большая часть высокопоставленных иерархов
Русской церкви примкнули к сторонникам Лжедмитрия. Игнатий первый из архие­
реев в июне 1605 г. выехал в Тулу, которая входила в состав Рязанской епархии, на­
встречу самозванцу, признал его и приводил к присяге царю «Дмитрию Ивановичу»
народ в Туле. Вместе с самозванцем парадно вступил в Москву, и ему как патриарху
преподносили посох и крест. Через четыре дня по указу Лжедмитрия собор еписко­
пов возвел Игнатия в патриархи вместо сосланного Иова. В Риме знали располо­
жение Игнатия к унии и возлагали на него большие надежды. Игнатий короновал
Лжедмитрия I. Самозванец посылал его испросить благословения у сверженного
патриарха Иова, но Иов отказался сделать это2.
Недолго царствовал Лжедмитрий. 17 мая 1606 г. Василий Иванович Шуйский
сверг самозванца с престола и стал государем всея России. После венчания Лжед­
митрия с М. Мнишек архиепископ Феодорит оставался в Москве, а потому участво­
вал в торжестве при венчании Шуйского на царство. Архиепископ Феодорит вместе
с другими архипастырями обратился с Лобного места к народу о созыве Земского
собора для избрания государя и Патриарха. Вскоре он принял участие в корона­
ции Василия Шуйского3. В те же дни, вместе с Шуйским и знатными духовными
и светскими лицами, рязанский преосвященный встречал мощи святого царевича
Димитрия, перенесенные, по царскому повелению, из Углича в Москву. По предло­
жению В. Шуйского вместо смещенного Игнатия патриархом избрали казанского
митрополита Гермогена.
Во время восстания Ивана Болотникова, когда отряды Пашкова, Прокопия и
Захария Ляпуновых пришли в с. Коломенское, угрожая столице, Феодорит убеж­
дает Прокопия остановиться, а в случае отказа пригрозил более строгими мерами
церковного воздействия4.
Эти события сблизили Феодорита с государем и позволило ходатайствовать о
нуждах рязанского соборного духовенства. Царь пожаловал духовенству грамоту,
согласно которой оно наделялось широкими правами на материальное обеспечение
и взимание торговых пошлин.
Усердно заботясь об обеспечении духовенства, архиепископ Феодорит не за­
бывал о благоустроении Рязани. Еще в 1598 г. архиепископ рязанский Митрофан за­
ложил новый соборный храм во имя Успения Пресвятой Богородицы, который так
не удавалось закончить на протяжении восьми лет. Архиепископ Феодорит решил
завершить постройку. Не имея достаточных средств, он обратился к Василию Шуй­
скому. Шуйский охотно исполнил просьбу архипастыря. 26 июня 1606 г. он прислал
в Переяславль-Рязанский каменных дел подмастерья Сергейку Абрамова и с ним —
24 каменщика. Пятиглавый Успенский собор был завершен в 1606 г.5
ЙЮДН СіГіНТНОВО 6Р8ІМ Н
IS9
Россия переживала время смут и самозванцев. Василий Шуйский едва держал­
ся на престоле. Троицкая Лавра, единственный оплот царя, была в неприятельской
осаде. Переяславль-Рязанский в числе немногих городов оставался верным царю.
Но волнения проникали и сюда.
В это крайне сложное время был прославлен первопрестольник рязанской
церкви. Более 300 лет почивали останки первого рязанского епископа Василия в
земле. В 1609 г. мощи первого епископа Рязанского были обретены нетленными.
10 (23) июня архиепископ Феодорит торжественно перенес их от Борисоглебской
церкви в Успенский (ныне Христорождественский) собор Рязанского кремля.
Архиепископ Феодорит не дерзнул открыто положить мощи святого в соборе —
они были положены под спудом, на левом клиросе подле иконостаса. Рязанский
владыка сделал все, что требовалось для прославления праведника: внес его имя в
список святых, сложил в его честь стихиры, тропарь, кондак, составил житие, напи­
сал летопись перенесения святых мощей святителя из Борисоглебского в Успенский
(Христорождественский) собор, благословил изобразить лик новопрославленного
святого на иконе. Стараниями архиепископа Феодорита была богато украшена и
гробница Святителя. Икону Пресвятой Богородицы, с которой святитель Василий
прибыл в Старую Рязань, стали именовать «Молением святого Василия, епископа
Рязанского и Муромского», а впоследствии —Муромской6.
Следует заметить, что благоустройство Рязани, в особенности постройка вели­
чественного Успенского собора и прославление святителя Василия, происходило
во время начавшейся польской интервенции, когда Сигизмунд III осаждал русские
города. Этим Рязань демонстрировала надежду на возрождение, укрепляя народ­
ный дух. Можно с уверенностью сказать, что город в эти годы приобрел общерус­
ское значение. В 4-й главе книги И. Е. Забелина находим, что Д. Пожарский по­
лучает благословение Феодорита на защиту Зарайска7. Вместе со своим отрядом он
приходит на выручку к Прокопию Ляпунову. Разбив неприятеля, Ляпунов вместе
с Пожарским поехали в Рязань, где по приказанию преосвященного Феодорита
«им была оказана торжественная встреча под звон колоколов»8. Нет сомнения, что
благословение архиепископа получило и само русское ополчение.
1613 год запечатлел в летописях истории России подвиг архиепископа Феодо­
рита в деле избрания на всероссийский престол Михаила Феодоровича Романова.
После освобождения Москвы от поляков вожди ополчения Дмитрий Трубец­
кой, Димитрий Пожарский, Кузьма Минин вместе с боярами и именитыми мужами
решили избрать царя Русской земли. 21 февраля, в Неделю Православия, помолив­
шись, архиепископ Феодорит в сопровождении келаря Троицкой Лавры Авраама
Палицына, архимандрита Новоспасского монастыря Иосифа и боярина Василия
Петровича Морозова вышел на Лобное место и спросил собравшийся в бесчислен­
ном множестве на Красной площади народ, кого хотят они иметь себе царем? «Ми­
хаила Феодоровича Романова», —был единственный ответ. Немедленно присягнула
Михаилу Романову вся Москва, а вслед за ней и другие области. Уже 4 марта воевода
Переяславля-Рязанского присягнул Михаилу.
Как известно, нареченный царь Михаил и не помышлял о царствовании.
По освобождении из польского плена он удалился со своей матерью, инокиней
Марфой Иоанновной, в свое костромское имение и жил в Ипатьевском мона­
стыре. На Земском Соборе понимали, как трудно будет склонить мать-инокиню
благословить сына на царство, а сына — принять царство, и потому назначили
СШаТНОЕ ВРЕіІІЯ Н З Е Л И Е М Н Е Н И Я Б НЙЧЙЙЕ KUH ЕЕКЙ
в Кострому посольство. Посольство состояло из следующих лиц: архиепископа
рязанского и муромского Феодорита, архимандритов Чудова, Новоспасского,
Симонова монастырей — Авраамия, Иосифа, Павла, келаря Троице-Сергиевой
Лавры Авраамия Палицына, протопопов московских соборов — Благовещенско­
го и Архангельского, протопопа собора Николы Зарайского. От утвержденного
на Земском Соборе царского синклита в состав посольства вошли: боярин Фео­
дор Иоаннович Шереметев, князь Владимир Иванович Бахтеяров-Ростовский,
окольничий Федор Васильевич Головин, дьяк Андрей Вареев и другие дворяне.
Во главе посольства поставили архиепископа Рязанского Феодорита. В напут­
ствие себе и посольству принял он от лица Собора святыню Москвы — икону
Успения Пресвятой Богородицы, написанную святым митрополитом Петром,
образ самого святителя Петра с сопрестольниками его святителями Алексием и
Ионою, московскими чудотворцами.
14 марта, в воскресенье четвертой недели Великого поста, молил рязанский
святитель Михаила и мать его, инокиню Марфу Иоанновну не противиться Про­
мыслу Божию и не оставлять землю Русскую. И когда Михаил согласился занять
царское кресло, он был наречен Михаилом Феодоровичем «всея Великия и Малыя
и Белыя России Самодержцем». Архиепископ Феодорит с собором духовенства и
народом, принес Государю верноподданническое поздравление, поклонившись ему
до земли9.
По благословению архиепископа Феодорита по всем храмам в течение трех
дней пели молебны и звонили в колокола. По его благословению также было уста­
новлено совершать в 14-й день марта (по старому стилю) празднество в честь чудот­
ворной иконы Божией Матери, именуемой Феодоровской.
...Окончив великую миссию по избранию на царство Михаила Романова, архи­
епископ Феодорит не прекратил государственную деятельность: тогдашнее состо­
яние России требовало усиленной деятельности членов Земского Собора. Потру­
дившийся в деле призвания и возведения на престол юного Михаила, архиепископ
Феодорит и теперь помогал государю и словом и делом.
В свободное от государственных дел время преосвященный Феодорит спешил
посетить Рязань. Неустроенность епархиальных дел требовала его присутствия. Жи­
тели Рязани сильно пострадали в Смуту, многие села были разорены и сожжены,
монастыри опустели и остались без поддержки. Архиепископ Феодорит ходатай­
ствовал перед государем о поддержке приходов.
Два обстоятельства, случившиеся почти одновременно, сильно подорвали его
здоровье. В 1616 г. в рязанские пределы вторгся пан Лисовский с отрядом и за ко­
роткое время опустошил много сел и деревень между Рязанью и Коломной. В том же
году недалеко от святительских палат вспыхнул пожар. Он быстро распространился
среди тесных строений, и жертвами пламени быстро оказались множество домов и
церквей. Все это приближало конец земной жизни владыки Феодорита. Почил он
10 (20) сентября 1617 г. и был погребен в Архангельском соборе Рязанского Кремля.
Вплоть до своей блаженной кончины являлся одним из сподвижников и духовных
наставников первого царя Дома Романовых.
Благородный облик Рязанского архиерея, чуждого политических амбиций, ра­
девшего о мире в своем Российском Отечестве, окружавшего непрестанными забо­
тами свою паству, привлекал внимание врагов и друзей, вызывал глубокое уважение
в народе10.
йщп сюитного времени
В 1999 г., в День Святого Духа, в Свято-Троицком монастыре Рязани состоялось
торжественное прославление архиепископа Феодорита. Святитель общецерковно
почитается в Соборе Рязанских и Соборе Костромских святых. Установлен день па­
мяти святителя Феодорита —10/23 сентября, в дату его преставления.
1 Титов А. А. Рязанские епископы. М., 1860.
7
Забелин И. Е. М инин и Пожарский. Прямые
и кривые в Смутное время. М., 2005.
С. 40.
2Селищев Н. Свои и чужие в Смутное время / /
Русский вестник. 2010. № 23; 2011. № 3.
3Макарий (Булгаков). История Русской Церк­
ви: в 9 т. М ., 1994-1997. Т. 6. М ., 1994. С. 85,87.
%Диттель И. Ф. Святыни, древности и досто­
примечательности города Рязани / / ЧОИДР. 1859.
Кн. 3. С. 123-124.
9Макарий (Булгаков). Указ соч. С. 112; Рязан­
4 Макарий (Булгаков). Указ. соч. С. 93.
ские епархиальные ведомости. Приложения. 1870.
5 Иероним. Рязанские достопамятности. Ря­
№1 7. С. 493-496.
зань, 1889. С. 47, прим. 430.
6 Титов А. А. Рязанские епископы... С. 42;
Рязанские епархиальные ведомости. Приложения.
10СолодовниковД. Д. Переяславль- Рязанский.
Прошлое Рязани в памятниках старины. Рязань,
1922. С. 61.
1870. № 13. С. 376-386.
162
НАЧАЛЕ « I® ВЕКА
А. В. Варакин
БОРЬБА РУССКИХ ВОЙСК
ПОД КОМАНДОВАНИЕМ Д. М. ПОЖАРСКОГО
ПРОТИВ А. ЛИСОВСКОГО В 1615 ГОДУ
История борьбы Д. М. Пожарского с А. Лисовским до сегодняшнего времени
остается малоизученной. В российской историографии она упоминается либо в об­
щих трудах по истории России, либо в соприкосновении с изучением других отдель­
ных вопросов. Назначение Д. М. Пожарского не сулило легких побед, так как без
значительного войска невозможно было и думать о победе над А. Лисовским. В бит­
ве с ним русский военачальник показал твердость духа и полководческое искусство.
Цель похода «лисовчиков» состояла в необходимости принуждения России к под­
писанию мирного договора с Речью Посполитой, срыве мирных переговоров между
Россией и Швецией и желании прощупать прочность новой власти. А. Л. Станис­
лавский видел в А. Лисовском человека, предложившего свою кандидатуру на место
вождя русских казаков, недовольных правительством Михаила Романова1.
В польской историографии этот поход представлен несколько иначе. Д. М. По­
жарский —один, из многих воевод, с кем сражался польский полковник. А. Лисов­
ский, напротив, показан, как непревзойденный воин, выходящий из любых ситуа­
ций, малым количеством людей разбивающий большие войска. Именно ему Речь
Посполитая якобы обязана выходом из кризиса, сложившегося в ходе так называе­
мой «Московской войны». Цель его рейда состояла в необходимости способствовать
ускорению мирных переговоров с выгодными для Речи Посполитой условиями2.
Документы, изданные в 1995 году в «Книге сеунчей 1613—1619. Докумен­
ты разрядного приказа о походе А. Лисовского (осень-зима 1615 г.) (Составители
С. П. Мордовина, А. Л. Станиславский, Б. Н. Флоря)»3, вместе с привлечением
польских источников, позволяют расширить базу для изучения этих событий.
По сообщению Ю. Видекинда три мятежных войска бежали из Москвы в Поль­
шу: «дмитровцы, сапежинцы и смоляне». Они требовали жалование за службу, по­
путно разоряя церковные имения, жестоко грабя дворян и крестьян4. Все это не
могло не беспокоить гетмана Я. К. Ходасевича, решившего их разгромить. А. Л и­
совский, находящийся в это время у него, предложил их собрать и отправить в Мо­
сковскую землю. Ходкевич согласился5и в начале 1615 года поручил сформировать
из них отряд, который должен был вторгнуться в Россию и продвинуться как можно
дальше к Москве. Главная особенность этого набора была в том, что людей набира­
ли без оплаты. Речь Посполитая не должна была нести тягости, связанные с этим
походом6.
А. Лисовский в своей реляции пишет так: «хотя мне в том Калиновский весьма
мешал и часть людей от этого отвел, я однако кого застал, собрал четыреста трид­
цать человек»7. Вместе с тем, по сведениям ирландца Варнавы, король прислал
люди статного ершенн
163
к А. Лисовскому грамоту, в которой писал о необходимости собрать вольных во­
инских людей, чтобы идти войною в Московские земли. Жалование велел собрать
с земли на три месяца, обещая заплатить сполна за все время похода. Сверх того,
обещал заплатить за разрушения крепостей и уничтожение противника. Лисовский
выполнил поручение короля. «Воинских людей с ним было поляков, литвы, черкас
и немцев шесть рот конных»8. Г. Виснер утверждает, что возможность послужить под
командой «знаменитого полковника» оказалась очень притягательна9. Хотя особого
выбора у добровольцев, завербованных А. Лисовским, не было: они могли ждать
заслуженного или идти грабить. По оценке Ю. Видекинда, польская корона долж­
на была заплатить всем польским участникам событий Смутного времени больше
20 миллионов10. Под Брянском к польскому полковнику перебежало несколько
донских казаков из войска Заруцкого и пришло еще две хоругви добровольцев. С их
прибытием у него стало насчитываться восемьсот человек11.
Лисовский сжег окрестности Брянска, потом пришел в Карачев и его сжег и
«людей поубивал»12. Карачевских воевод князя Юрия Шеховского и его товари­
щей он отослал вместе с послами в Польшу. После этого подошли к нему шестьсот
человек конных черкас, присланных королем, и различных русских человек, каза­
ков от Д. М. Пожарского и из других мест приехало около ста человек13. 22 июня
(2 июля) он сделал рейд из Карачева под Брянск со всеми своими людьми. Целый
день длился бой, но Лисовскому так и не удалось завладеть крепостью, и он ото­
шел в Карачев14. После этого Лисовский для отдыха и получения ответа от гетмана
остался в Карачеве15. Эту победу Лисовского высоко оценил Сигизмунд III16. Стоя­
ние полковника под Брянском Г. Виснер считает неудачей, замаскированной под
ожидание17. Вместе с вернувшимися послами, которые доставили инструкции от
Ходкевича, в лагерь пришел со сборищем людей Рушкевич. Всего у полковника со­
бралось полторы тысячи человек, из которых едва пригодных к ратному делу было
около семисот человек18.
В такой обстановке 14 (24) июня боярину и воеводам князю Д. М. Пожарскому,
С. И. Исленьеву и дьяку С. Заборовскому велено было идти к Брянску на А. Ли­
совского. С Пожарским было расписано 4851 человек из 21 города, с Исленьевым
2453 из 21 города и им были приданы казанские и понизовые люди в количестве
7875 человек с головами из Казани. Всего у воевод должно было насчитываться,
по росписи разрядных книг, 15179 человек. Теперь воеводам предстояло набрать
это войско для похода на А. Лисовского. Сотники и сборщики были разосланы из
Москвы по городам для привода ратных людей. В задачу воевод входило очистить
от врага Брянский и Карачаевский уезды, оберегать их и не дать возможность ве­
сти какие-либо боевые действия противнику. Для облегчения задачи им было ве­
лено взять в Калуге, сколько необходимо, легких пушек и пушкарей. В Москве им
было выдано 50 пудов пороха и 30 пудов свинца19. 19 (29) июня Д. М. Пожарский,
С. И. Исленьев и дьяк С. Заборовский были приняты царем, а через 10 дней они
ушли из Москвы. Собравшись с силами в Калуге и Белеве, они пошли к Волхову,
а оттуда в Карачев. Набор войска происходил с трудностями. Им предписывалось
принимать самые жесткие меры к уклонистам. Пожарский был вынужден брать
на службу всех, кого мог. Так в Боровске он взял с собою атамана Ивана Васильева
со ста казаками его станицы. В Калуге у воеводы князя Д. Долгорукого он забрал
дворян и детей боярских по спискам, кроме тех, кто должен был быть под Смолен­
ском20. По мнению И. Е. Забелина, собранное войско «очень любило пребывать
164
о пы тн ое
ш тат н
зей іс к и е ополчения б н йчййе
ки и
векй
в Москве, жить на Московских калачах, в покое и довольстве, и поэтому очень
не любило дальних походов»21.
В то же время, Лисовский, узнав о наступлении Пожарского, выжег Карачев
и верхнею дорогой пошел к Орлу. С. Исленьев встретил их и дал бой. Лисовский
разгромил его, и воевода бежал, оставив Пожарского с «немногими людьми». К ня­
зю Пожарскому не с кем было дать отпор польскому полковнику. Многие ратные
люди разбежались по городам. У него было не более шестисот человек, а у Лисов­
ского —больше двух тысяч. Тогда Пожарский велел огородиться обозом и занять
оборону, сказав, что лучше умереть на месте, чем бежать с поля боя. Польский пол­
ковник отошел на ночь и стал в двух верстах. К вечеру воевода Степан Исленьев и
дьяк возвратились в стан Пожарского, так же туда подтянулись разбежавшиеся по
разным местам московские люди22. По утверждению самого А. Лисовского, князя
Д. М. Пожарского с десятью тысячами войска отправили из Москвы с приказани­
ем разгромить его и идти к Смоленску. Имея об этом сведения, Лисовский хотел
встретиться с ним на дороге и выдвинулся из Карачева. Имея преимущество в ло­
шадях и людях, и, получив данные о движении неприятеля, Пожарский идет не
в Карачев, а упреждает Лисовского. Это произошло 30 августа. Войско польского
полковника, забыв об опасности, устроилось на отдых. Некоторые разделись до
рубах, они никак не ожидали, что передовой отряд войск Д. М. Пожарского при­
менит к ним их же тактику. Быстрым маневром русские подошли к лагерю А. Л и­
совского и неожиданно для них напали. Поляки, едва опомнившись, кто как мог,
некоторые в рубахах или вслепую усевшись на коней, организовали сопротивление
и постепенно вытеснили войска Пожарского из своего лагеря. Воевода увидел, что
людей у него поубавилось, одних убили, других ранили, третьи просто сбежали, и
от десяти тысяч у него всего осталось тысячи две с половиной. Он отошел с поля
боя и встал за бором. А. Лисовский, убедив свое войско в необходимости разбить
противника, предпринял попытку напасть на русский лагерь, но был ранен стре­
лой из лука в ногу. После чего он увел своих людей и расположился лагерем на реке
Орел в четырех милях от лагеря. Некоторое время так они и стояли: Пожарский
в своем лагере, Лисовский в своем. Пользуясь возможностью, князь отправил к
польскому полковнику донских казаков, которых А. Лисовский знал, на перегово­
ры. Казаки высоко превозносили Д. М. Пожарского и, говоря о случайности своего
поражения, предупреждали о большом полководческом таланте князя. В этот же
день враги встали друг против друга на переправе реки Орел. Пожарский ждал, что
А. Лисовский переправится к нему. Но тот, имея информацию об устройстве раз­
ных засад с ружьями и пушками, и не думал этого делать. Простояв так от полудня
до полночи, оба войска «разъехались»23.
«Новый летописец» преувеличивает численность войск А. Лисовского, у кото­
рого до битвы было не более 1500 человек. По сведениям Ю. Видекинда, у русских
было 3—4 тысячи войск, хотя и эта цифра кажется преувеличенной, так как она была
озвучена русскими послами на переговорах со шведами24. В сентябре к Д. М. Пожар­
скому, в результате его переговоров, перебежал ирландец Варнава, который в числе
15 иностранцев был у Лисовского со времен обороны Смоленска. Он рассказал о
том, что после битвы Пожарского с Лисовским к ним приезжал капитан Барнаби и
обещал, что все, кто отъедет на государево имя, «будут иметь жалование, какое им
дано, и даже выше того, и будут они по-прежнему у него в роте». Иностранцы гото­
вы были бросить Лисовского, но, все имущество их находилось под охраной, и взять
люди сігінтново времени
I6S
его было нельзя. Капитан Барнаби обещал заплатить за всю оставленную «рухлядь»,
показав грамоту Д. М. Пожарского с печатью, чтобы они поверили25.
Страх перед смертью в чужой стране, по мнению Г. Виснера, спас А. Лисов­
ского и его войско от неизбежного разгрома26. Ю. М. Эскин считает, что грабежи,
чинимые польским войском, и его недисциплинированность сорвали успешную
операцию. Бегущие от поляков воины, увлекли за собою отряд во главе со вторым
воеводою С. Исленьевым и дьяком С. Заборовским27. И. Е. Забелин пишет о битве
под Орлом как о несомненной победе Д. М. Пожарского. По мнению Р. Г. Скрынникова, англичане толпами бежали из лагеря Лисовского. Его армия таяла, а армия
Пожарского росла. Это являлось одной из причин отхода Лисовского от Орла без
боя28. Е Виснер полагает, что польский полковник ушел от Орла, посчитав бессмыс­
ленным дальнейшее ожидание29.
Лисовский отошел к Кромам. Оттуда, мимо Орла, за ночь и день пройдя 150 верст,
он чуть не взял Волхов. К городу польский полковник подошел в четверг 31 августа
(10 сентября)30. Бывший там воевода Степан Иванович Волынский имел крепкую кре­
пость и достаточное количество людей. Атака Лисовского была отбита31.
Из Волхова А. Лисовский пошел в Белев, в тыл Пожарскому32. Белевские воево­
ды князь М. Б. Долгорукий и П. Н. Бунаков покинули город. «Литовские люди»,
взяв Белев, город, посад и слободы выжгли до основания и 1(11) сентября 1615 г.
пошли к Лихвину33. Из Лихвина, где воевода Федор Стрешнев вышел из города и
дал бой польскому полковнику, не подпустив его к крепости34, последний отправил­
ся к Перемышлю. Перемышльский воевода С. Ф. Глебов сказался больным, и город
без труда был взят35. Лисовский, выжегши город, пошел меж Вязьмы и Можайска.
Царь велел бить кнутом князя Михаила Долгорукого и тех воевод, которые поки­
нули города. Арестованного С. Ф. Глебова 16 (26) сентября из Калуги отправляют
с приставами в Москву36.
По сообщению А. Лисовского, переход от Лихвина до Перемышля в шестьдесят
миль и взятие его заняло у него два дня и две ночи. Такая скорость требовалась ему
для того, чтобы сбить с толку Д. М. Пожарского, который получал сведения из раз­
ных мест и не мог определить, где же на самом деле находится польский полковник.
Воевода, находясь в трех милях от Лихвина, и имея у себя в основном пехоту, писал
царю о необходимости посылки дополнительных войск. Лисовский стоял в шести
милях от Перемышля и обменивался с Пожарским письмами об обмене пленными.
Получив его предложения, князь отослал их в Москву. Оттуда сразу пришли к нему
две тысячи черемисов и за ними препроводили пленных. Воевода специально по­
казал все свои силы, понимая, что об этом узнает Лисовский.
Польский полковник, отправляя пленных к Пожарскому, приказал при них
спалить крепость Перемышль, развалить острог и сравнять ров, для удобного под­
хода к городу. Он стремился показать, что ничего не боится. Пожарский приказал
у Перемышля построить острожки, для его сдерживания. Через несколько дней во­
круг города уже стояло двенадцать частоколов. Польский полковник, понимая, что
Пожарский избегает давать сражение в поле и, получив известие о сборе войска в
Ржеве, принял решение уйти из города. Он собирался идти в Калугу, а пока грабил и
жег вокруг его села и деревни37.
5(15) сентября пришел в Калугу белевец Василий Никитович Лодыженский. Он
рассказал, что А. Лисовский интересуется переговорным процессом между Москвой
и Варшавой, местными дорогами. Людей у него всяких 3000 человек. Среди них мно­
166
го раненых и больных. Так же много раненых и больных лошадей. С взятием Перемышля, удалось ликвидировать голод, который до этого был в полку у А.Лисовского.
Польский полковник откровенно издевался над состоянием войск князя38.
Вскоре Д. М. Пожарский разболелся, и его едва чуть живого «от лютыя бо­
лезни» привезли в Калугу39. За Лисовским он послал князя Дмитрия ЛопатуПожарского со всеми людьми40. Причиной болезни воеводы стали, как считает
Р. Г. Скрынников, многодневные и утомительные походы41. Князь Дмитрий
Лопата-Пожарский, посланный со всеми людьми вслед за А. Лисовским, шел за
ним к Вязьме, но не дошел до нее и встал на Угре. Царь велел ему идти в Можайск,
но Лопата написал, что «ратные люди с службы разбежались, а которые и есть и те
бедны; и по государеву указу сам в Можайск не пошел»42. В личном письме литов­
скому канцлеру Л. Сапеге А. Лисовский пишет о том, что Пожарскому якобы при­
казали ехать в Москву. Царь подверг его опале, приказав «у него владения побрать
и с боярства хотел свести»43.
Из Речи Посполитой А.Лисовский увел силы, грабившие родную страну. Не
оплачивая им поход, Сигизмунд III фактически предоставил им право грабить Мо­
сковское государство. У Лисовского в числе его войск были иностранные наемни­
ки, получившие жалование за три месяца вперед, и небольшое количество русских
казаков. Войска Д. М. Пожарского превосходили «лисовчиков» по численности, но
не имели опыта ведения боевых сражений, были недисциплинированны и не име­
ли заинтересованности в победе. В битве под Орлом противостояние закончилось
ничем. Попытки князя развалить войско польского полковника изнутри частично
удались. На его сторону перешли иностранные наемники, но попытка переманить
казаков не увенчалась успехом. А. Лисовский не смог взять ни один город, где ему
было оказано сопротивление. В дальнейшем, применив тактику быстрых пере­
движений, он измотал силы русского войска. Болезнь Пожарского и отъезд его в
Москву, способствовали развалу сил, направленных против А. Лисовского. Русские
воеводы не выполнили наказ М. Романова уничтожить А. Лисовского и подойти к
Смоленску. Надежды на ускорение переговорных процессов с Россией на выгодных
для Речи Посполитой условиях не увенчались успехом. Проведя обмен пленными,
А. Лисовский продолжил продвижение вглубь России.
1
Соловьев С. М. История России с древней­
ших времен. Т. 9—10. М., 1990. С. 33; Забелин И. Е.
2 Simonis Starovolsci. «Sarmatae bellatores...»
Kolonium, 1631. S. 222-223, 225-226; Herbarz Pol-
Минин и Пожарский. Прямые и кривые в Смут­
ski Kaspra Niesieckiego. T. VI. Lipsk, 1841; Bibliote-
ное время. М. 1896. С. 137; Форстен Г. В. Политика
ka warszawska. T. II. 1854. Rozmaitosci. S. 385-387;
Швеции в Смутное время / / Журнал министерства
Tyszkowski K. Aleksander Lisowski i jego zagony na
народного просвещения. СПб., 1889, ноябрь. С. 20;
Moskwe / / Pr/cgtyd Historyczno-Wojskowy. T. V , Ze-
Скрынников Р. Г. Минин и Пожарский: Хроники
szczyt 1. Warszawa, 1932. S. 12-24. (Cz.2); Wisner H.
Смутного времени. М ., 1981. С. 325—327; Станис­
Lisowczycy. Warszawa, 2004. S. 66, 71.
лавский А. Л. Гражданская война в России XVII в.
3 Книга сеунчей 1613-1619. Документы Раз­
Казачество на переломе истории. М ., 1990. С. 154—
рядного приказа о походе А. Лисовского (осень-
155; Андреев И. Л., Козляков В. Н., Токарев В. А.,
зима 1615 г.) / / Памятники истории Восточной
Эскин Ю. М. День народного единства. М ., 2009.
Европы. T. 1. Москва-Варшава, 1995.
С. 198; Селин А. А. Новгородское общество в эпоху
Смуты. СП б., 2008. С. 389.
пю^н смутного времени
4 Видекинд Ю. История шведско-московской
войны XVII века. М., 2000. С. 300.
167
5RelacjaAleksandraJozefaLisowskiegozprzebiegu wyprawy w glgb Moskwy wr. 1615—1616. //K .T y sz kowski. Materialy do zyciorysu Alexsandra Lisowskiego / / Pr/cglgd Historyczno-Wojskowy. T. V. Zeszyt 1.
Warszawa, 1932. S. 251.
маТенеральнымШтатаморезультатахпосольства//
Сборник РИО. Т. 24. СПб., 1878. С. 84-85.
25 Отписка царю боярина и воевод князя Дми­
трия Пожарского с товарищами... Стб. 122-123.
26 WisnerH. Lisowczycy... S. 68.
6 List jm Pana Alexandra LisowsJdego do ludzi
27Андреев И. Л., Козляков В. II , Токарев В. А.,
bez sluzby woyskowey bgdgcych / / K. Tyszkowski. Ma­
Эскин Ю. М. День народного единства. М ., 2009.
terialy do zyciorysu Alexsandra Lisowskiego / / Prze-
С. 201-202.
gl^d Historyczno-Wojskowy. T. V. Zeszyt 1. Warszawa,
1932. S. 101.
7RelacjaAleksandraJozefa Lisowskiego... S. 251.
28 Скрынников Р. Г. Минин и Пожарский...
С. 326.
29 WisnerH. Lisowczycy... S. 68.
8 Отписка царю боярина и воевод князя Дми­
30 Расспросные речи в Разрядном приказе
трия Пожарского с товарищами о служивших в
сына боярского из Белева В. Н. Лодыженского о
русском войске англичанах. Распросные их речи / /
его пребывании в плену у А. Лисовского / / Книга
РИБ. Т. 8. СПб. 1884. Стб. 126-127.
сеунчей 1613-1619... С. 111.
9 WisnerH. Lisowczycy. Warszawa, 2004. S. 65.
10Видекинд Ю. История шведско-московской
войны XVII века. М., 2000. С. 300.
11RelacjaAleksandraJozefa Lisowskiego... S. 251.
12 «А такова грамота послана от государевых
бояр к Литовским послом к бискупу Киевскому с то­
варищи против их грамоты с гонцом с Максимилияном Каличецким» / / Сборник РИО. Т. 142. С. 708.
13 Отписка царю боярина и воевод князя
Дмитрия Пожарского с товарищами... Стб. 127;
Новый летописец. С. 169.
14 Книга сеунчей 123 г. / / Временник импера­
торского Московского общества истории и древ­
ностей российских. М., 1849. Книга 4. С. 7 -8 .
31 Там же; ДР 1612-1628. T. 1. СПб., 1850.
С. 182-183.
32ДР 1612-1628. T. 1. С. 111-112; RelacjaAlek­
sandraJozefa Lisowskiego... S. 252.
33 Отписка болховского воеводы С. Н. Волын­
ского в Разрядный приказ о взятии А. Лисовским
Белева/ / Книга сеунчей 1613-1619... С. 107.
34 Новый летописец. С. 170.
35ОтпискаперемышльскоговоеводыС. Ф . Гле­
бова в Разрядный приказ о взятии А. Лисовским
Перемышля и запись боярского приговора о на­
казании Глебова / / Книга сеунчей 1613-1619...
С. 105-106.
361615 г. сентября 21. Отписка калужских во­
15RelacjaAleksandraJozefa Lisowskiego... S. 251.
евод кн. Д. И. Долгорукого и Т. Агеева в Разрядный
16 Архив СПбИИ РАН. К. 114. Listy Zyg-
приказ опосылкев Москву арестованного С. Ф. Гле­
munta III, krola Polskiego, do Lwa Sapiehy, kanclerza litewskiego z lat 1598-1622. On. Ill a. № 127.
Дд. xp. 19—19 об.
17 WisnerH. Lisowczycy... S. 66.
18 Relacja Aleksandra Jozefa Lisowskiego...
S. 251.
19 Книги разрядные, по официальным спи­
бова/ / Книга сеунчей 1613—1619... С. 116.
37 Relacja Aleksandra Jozefa Lisowskiego...
S. 252—253; ДР 1612-1628. T. 1. C. 183.
38 Расспросные речи в Разрядном приказе
сына боярского из Белева В. Н. Лодыженского о
его пребывании в плену у А. Лисовского / / Книга
сеунчей 1613—1619. С. 113.
скам. T. 1. СПб., 1853. Стб. 47-61; СГГиД. T. III.
39 Новый летописец. С. 171.
М ., 1822. С. 131-136.
40Д Р 1612-1628. T. 1. С. 183.
20 Там же.
21 Забелин И. Е. Минин и Пожарский. Пря­
мые и кривые в Смутное время. М., 1896. С. 135.
22 Новый летописец. С. 170.
23 RelacjaAleksandraJozefa Lisowskiego... S. 252.
41 Скрынников Р. Г. Минин и Пожарский...
С. 327.
42Д Р 1612-1628. T. 1. С. 183.
43
Relacja Aleksandra Jozefa Lisowskiego...
S. 255.
24 Подробный письменный отчет нидерланд­
ских посланников фан-Бредероде, Басса и Иоахи-
СШЫТНОЕ БРЕШИ H ЗЕШСКИЕ ОПОЛЧЕНИЯ В НИЧіМЕ ИОН ВЕКИ
А. О. Никитин
РЯЗАНЦЫ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ:
ЛИЦА И СУДЬБЫ
Заметная роль, принадлежавшая в годы Смуты рязанской дворянской корпо­
рации, как и самой Рязанской земле, являвшейся тогда ареной почти непрерывных
военных действий, отмечалась историками со времён Н. М. Карамзина. Можно
сказать, что благодаря Смуте рязанское дворянство появляется на исторической
сцене и удостаивается самостоятельных характеристик, вроде известных строк
С. Ф. Платонова: «Рязань тогда отличалась очень постоянным и сплоченным со­
ставом служилого населения, благодаря своему обособленному положению между
«диким полем», болотными пространствами так называемой «мещерской стороны»
и сплошными лесами Цны и Мокши. В этом углу давно обжились и перероднились,
ссорились и мирились между собою зажиточные и многолюдные семьи детей бо­
ярских «выборных» и «дворовых»: Ляпуновых, Сумбуловых, Ржевских, Биркиных,
Кикиных, Измайловых, Колеминых, Шиловских, Коробьиных, Осеевых и мно­
гих других. Хорошо поставленные в отношении служебном и землевладельческом,
люди этого круга были притязательны и отличались гонором»1.
При всей своей яркости, эта характеристика вековой давности неточна в ряде
деталей (например, Ржевские —вовсе не рязанский род, и само их появление в со­
ставе рязанских помещиков вместе с князьями Волконскими, Гагариными и Щети­
ниными , явно не свидетельствует о постоянстве служилого населения), а употребле­
ние прилагательного «сплочённый» отражает тенденцию представлять рязанскую
корпорацию служилых землевладельцев априорно консолидированной. Эта идущая
от летописной традиции нерасчленённость «резанцев», которые «всем городом»
восстают, присягают, «воруют», терпят осадное сидение, изменяют, отправляются в
поход по мановению руки вождя, которым априорно оказывается Прокопий Ляпу­
нов, начинала давать трещины сразу же, как только расширялся круг источников.
Уже такие неоднозначные эпизоды Смутного времени, как избиение осенью 1606 г.
верных В. Шуйскому воевод тульско-рязанских городов (в том числе Петра Вердеревского и Никиты Измайлова, родного брата небезызвестного Артемия), к чему,
по данным «Карамзинского хронографа», приложил руку П. Ляпунов2 или воен­
ное противостояние в 1611 г. того же П. Ляпунова с Исаком Сумбуловым (впослед­
ствии —благополучным воеводой Михаила Фёдоровича), пришедшим с «русскими
ворами» и черкасами «воевать рязанские места»3, не слишком вписывались в эту
концепцию. Ныне источниковая база неизмеримо расширилась, взгляд историков
на события Смуты стал более стереоскопичным, и мы не делаем особого открытия,
замечая, что рязанское дворянство было отнюдь не сплочённым —по крайней мере,
его верхушка. Принадлежность к одной корпорации не мешала её представителям
люди статного времени
169
периодически оказываться по разные стороны баррикады. И надо признать, что
предпосылок именно к такому обороту событий существовало гораздо больше, чем
к проявлениям сплочённости рязанского дворянства.
Мятеж под Кромами, свержение Годуновых, убийство Лжедмитрия I, движение
Истомы Пашкова и Болотникова, сражение под Коломенским, осада Москвы тушинцами, низложение Василия Шуйского, присяга Владиславу, искательство вот­
чин и чинов в лагере Сигизмунда, I ополчение и его распад, II ополчение, борьба
с Заруцким и казаками —история Смуты может рассматриваться как цепь кризисов,
своего рода политических землетрясений, в лучшем случае, встряхивавших соци­
альную структуру общества, а при наиболее сильной амплитуде толчков превращав­
ших её в обломки. В этих обстоятельствах отдельно взятый служилый человек ста­
новился либо беспомощной игрушкой в руках стихии, либо вынужден был делать
выбор из непредсказуемых альтернатив. Понятно, как это отражалось на судьбах
провинциальной дворянской корпорации: существовашие в латентной форме цен­
тробежные тенденции вырывались наружу и с каждым «подземным толчком» кор­
порация всё более и более рассыпалась.
В эпохи относительной стабильности служилая корпорация склеивается со­
словным интересом, системой поручительств, традицией местничества «всем горо­
дом», наконец, страхом индивида перед социальным одиночеством. В то же время
такая корпорация подспудно раздирается родовым соперничеством, скрытой или
явной враждой, подогревавшейся многолетними соседскими тяжбами за «поместейца» и готовностью служилого человека беззастенчиво работать локтями, когда
возникает шанс продвинуться по иерархической лестнице. Как отмечает П. В. Се­
дов, «поместные и денежные оклады составляли, наряду с землевладением, главную
заботу дворянства... Повышение оклада было желанной наградой для служилого
человека, социальный статус которого зависел не только от местнического поло­
жения, но и от размера оклада»4. Но в этой погоне за окладами, за повышением
в статьях служилый человек неибежно встречал конкурента в лице товарища по
корпорации, зачастую оказывавшегося и соседом по поместью, что могло означать
либо родство, либо старинную вражду по поводу межей, четей пашни и копен сена.
Каждый служилый землевладелец ревниво следил друг за другом, выжидая предлога
начать челобитничать или отсуживать себе соседский жеребей.
Способом добиться своих целей было, разумеется, упрочение положения рода
внутри корпорации. Но существовал и другой путь —опора не на внутренние, а на
внешние, метакорпоративньге связи — с «большими» людьми государева двора и
московских приказов. Это могла быть некая форма клиентельг, где обязательства
перед патроном, безусловно, вступали в противоречие с корпоративными обяза­
тельствами, а в годы Смуты именно первые определяли линию поведения того или
иного служилого человека.
Понятно, что пока нами излагаются лишь общие соображения, претендующие
на статус исследовательской гипотезы. Чтобы на рязанском материале подтвердить
либо опровергнуть её, необходимо дифференцировать заслоняющуюся монумен­
тальной фигурой Прокопия Петровича Ляпунова массовку рязанских дворян и де­
тей боярских, на отдельные фигуры, выстроить, насколько источники позволяют,
их протобиографии, а может быть —почему и не помечтать —попытаться разглядеть
за цифрами поместных окладов и перечислением мест службы человеческие инди­
видуальности.
170
ОПЫТНОЕ ВРЕгТІЯ И ЗЕОІСВИЕ ОПОЛЧЕНИЯ В НЙЧЙІЕ КОН ВЕВЙ
Это увлекательная, но очень сложная исследовательская задача, которая, раз­
умеется, не может быть полноценно решена в рамках данной статьи. О её масшта­
бе даёт представление простое перечисление рязанцев, так или иначе проявивших
себя в ходе Смутного времени.
'Это Ляпуновы —Григорий, Прокопий, Захарий Петровичи, Меншой Иевлевич,
Степан и Яков Григорьевичи, Владимир Прокофьевич, Семён Захарьевич, Фёдор,
Борис и Ульян Семёновичи;
Измайловы —Артемий, Тимофей, Никита и Иван Васильевичи, Василий, Ан­
дрей и Иван Артемьевичи; Григорий Васильевич, Василий Андреевич,
Сумншовы-Измайловы —Лаврентий Васильевич и Арсений;
Сунбуловы —Григорий Фёдорович, Пётр Дмитриевич, Михей (Истома) и Исаак
Никитичи;
Биркины —Иван Васильевич, Иван Петрович, Кирьяк Юрьевич, Иван Ивано­
вич, Михаил Хрисанфович;
Коробьины —Гаврила Васильевич, Иван, Семён, Василий и Борис Гавриловичи,
Фёдор;
Фёдор Юрьевич Булгаков',
Ржевские —Андрей, Иван и Григорий Никитичи, Иван Андреевич, Иван Ива­
нович;
Кобяковы —Юрий Игнатьевич, Григорий Петрович, Григорий Иванович и Афа­
насий;
Вердеревские —Пётр Григорьевич, Юрий и Глеб Васильевичи;
князья Гагарины —Семён и Никита Никитичи, Григорий Петрович;
Иван Иванович Дмитриев',
Кикины —Иван и Пётр Фёдоровичи;
князья Щетинины —Иван и Михаил Васильевичи, Василий Иванович;
Иван Иванович Можаров',
Григорий Васильевич Житов;
Язвецовы —Иван Иванович и Прокофий Иванович;
Лукьян Васильевич (?) Муратов',
Чевкины —Василий Петрович, Самсон и Фёдор;
Иван Тихонович Бурцов',
Иван Васильевич Лодыгин;
Толстые —Изот и Фёдор;
Масловы —Василий и Алексей Фёдоровичи, Андрей и Афанасий.
Вся эта толпа, как правило, предстаёт на страницах источников людьми без воз­
раста, без биографий, без психологии, без лиц. Исключение —Прокопий и Захарий
Ляпуновы, на эпитеты которым источники не скупятся, однако, в них явно при­
сутствует значительный налёт мифологизации; очевидно, в частности, стремление
представить Захария неким «злым двойником» положительного в целом Прокопия
(эту литературность ещё более усилил «историк-художник» Н. М. Карамзин).
Увы, источники почти не демонстрируют нам рязанца смутного времени в бы­
товой обстановке —разве что в случае с Василием Гавриловичем Коробьиным, вы­
полнявшим в конце 1605 г. под Мценском роль пристава у крымских послов. До­
стигший в царствование Михаила Фёдоровича чина окольничего, ставший видным
дипломатом и начальником Поместного приказа, В. Г. Коробьин, как писал в своём
челобитье Лжедмитрию I мценский сын боярский Иван Черемисинов, 25 октября
1ІЮДИ СіГіНТНОВО 6Р8ІМ Н
171
1605 г. «вышед [из] своего стану, учел ко мне придиратца и лаеть меня всякою непо­
добною лаею и... учел бить ослопом сам до полусмерти и живот отбил и руки осло­
пом отбил неповинно, а сказывает, бутто я к стану его приехал невежливо, а я... да­
леко не доезжая ево стану с л[ошади] ссел <...> и бив меня... [он Ва]силей писал на
меня ж <...> бутто я приезжал в станы пьян и говорил бутто с [тота]ры без толмачей
и ево бутто Василья лаел»5.
В. Г. Коробьин, как и некоторые другие лица из приведённого выше списка
заслуживают отдельного биографического исследования (очень хорошо, что эта
работа проделана Я. Н. Рабиновичем). Ещё более интересная фигура — Артемий
Васильевич Измайлов. Именно он среди рязанских дворян оказался в наибольшем
выигрыше по итогам Смутного времени. Его карьера, хотя и омрачённая опалой
и казнью много лет спустя после событий Смуты, из которых он ухитрился выйти
невредимым, возвысившимся и обогатившимся (В 1602/03 г. его поместный оклад
составлял 400 четей, а в 1613 г. за ним с сыновьями налицо было 3836 четей6), яркий
пример того, как эпохи великих потрясений, несущие одним гибель, оборачивают­
ся для других социальным лифтом.
Отсутствие чёткой биографической проработки влечёт мифологизацию истори­
ческого персонажа. Так, описывая предпосылки мятежа под Кромами, Р. Г. Скрын­
ников пишет: «В числе других лиц в южных городах был захвачен Артемий Измай­
лов. За считанные недели этот худородный дворянин из пленника превратился в
дворецкого, думного дворянина и ближнего человека «царевича». Измайлов был
рязанским дворянином и приятелем Ляпунова. Многие его родственники служили в
армии Мстиславского. Скорее всего, именно Измайлов помог организовать заговор
среди рязанских дворян, за что и был удостоен исключительных милостей»7.
Как и у С. Ф. Платонова, мы находим в этой цитате стремление представить
рязанских дворян единым целым. О «приятельстве» Артемия Измайлова с Проко­
пием Ляпуновым нет никаких данных, а выводить его из того факта, что П. П. Ля­
пунов по царскому повелению сказывал окольничество А. В. Измайлову было бы
наивно. Понятие «худородство» может быть применено, скорее, к Ляпуновым, но
никак не к Измайловым8. Наконец, в своих предположениях Р. Г. Скрынников не
учитывал, что Измайловых с Рязанью связывали больше вотчины и поместья, чем
служба. Измайловы традиционно служили не с городом, а по выбору, занимали вое­
водские должности и достигали чинов московских дворян, как, например, Василий
Петрович Измайлов, отец Артемия9. Участниками земского собора 1598 г., выби­
равшего на царство Бориса Годунова были А. Я. Измайлов (московский дворянин)
с сыновьями Василием (выборный) и Игнатием (жилец), и трое сыновей умершего
к тому времени В. П. Измайлова —Никита, Тимофей (жильцы) и сам Артемий (вы­
борный)10. Поэтому взлёт Артемия Васильевича при всей его стремительности был,
в известной мере, подготовлен историей рода, и не идёт ни в какой сравнение с
действительно экстраординарной карьерой П. П. Ляпунова.
Чтобы не впадать в плен допущений, основанных на приблизительных пред­
ставлениях о рязанских реалиях рубежа XVI—XVII в., следует внимательно изучить
служебные карьеры рязанских дворян, их родственные связи и структуру землевла­
дения. И начинать нужно издалека, со времён Ивана Грозного, ибо именно тогда
были заложены фундаменты многих конфликтов, проявившихся в годы Смуты.
Иерархию рязанского дворянства середины XVI в. фиксируют Тысячная кни­
га и Дворовая тетрадь. Так, тысячниками (3-й статьи) среди рязанцев были выбра172
опытное
ш тат н
зегиские ополчения б н й ч ім е б о н веко
ны пятеро братьев Денисьевых (Иван, Михаил, Фёдор Меньшой, Юрий и Иван
Меньшой Булгаковичи), Иван Яковлевич Измайлов и Никита Григорьевич Ржев­
ский. Роды Денисьевых-Булгаковых и Измайловых возглавляют, сразу вслед за
В. Д. Фёдоровым, и Дворовую тетрадь11. Заметными деятелями Смутного времени
окажутся сыновья Ю. Б. Денисьева и Н. Г. Ржевского —Фёдор Юрьевич Булгаков,
Андрей, Иван и Григорий Никитичи Ржевские, атакже племянник И. Я. Измайлова—
Василий Андреевич Измайлов.
И. Я. Измайлов известен как воевода в Михайлове и голова большого полка в
1560 г.12 В 1562 г. он попал в опалу в связи с попыткой побега князя И. Д. Бельско­
го, а в 1568 г. оказался в числе казнённых по делу боярина И. И. Фёдорова13. Его
братья Василий и Андрей продолжали служить вплоть до конца XVI столетия. Уже
говорилось, что дворянином московским и участником Земского собора 1598 г. был
А. Я. Измайлов. В том же году в последний раз появляется в разрядах В. Я. Измай­
лов, назначенный вторым воеводой на Рязани и местничавший по этому поводу
с первым воеводой И. О. Полевым14.
Столь же благополучно сложилась долголетняя карьера Никиты Григорьевича
Ржевского. Тысячник 1550 г., он был участником Земского собора 1598 г., а заклад­
ная кабала И. Д. Костенкова И. Г. Ржевскому на сельцо Ильинское датирована даже
1601/02 г.15Именно И. Г. Ржевский в 1584 г. в Московской судной палате рассматри­
вал (на первом этапе) вместе с окольничим кн. Б. И. Засекиным знаменитое дело
Т. Д. Шиловского с дьяком А. В. Шерефединовым, окончившееся изобличением
Р. И. Биркина и А. И. Ляпунова в лжесвидетельстве16.
Пятыми, после В. Д. Фёдорова, Булгаковых-Денисьевых, Измайловых и Чевкиных стоят в Дворовой тетради Сунбуловы —Михаил и Иван Фёдоровичи. Потомок
Семёна Фёдоровича Ковылы Вислого17, М. Ф. Сунбулов появляется в разряде по­
хода на луговых черемисов в 1552 г., как воевода передового полка в третей посылке.
Последний раз он упоминается в разрядах в 1570/71 г. как голова в Астрахани18. Его
сыновья, сторожа Постельного приказа Фёдор и Семён Михайловичи Сунбуловы
были казнены в августе 1575 г. по делу окольничего князя Б. Д. Тулупова19.
Ф. М. и С. М. Сунбуловы принадлежали к генерации рязанских дворян,
приближенных Иваном ГѴ в годы опричнины. В эту группу входили также зять
А. В. Шерефединова Родион Петрович Биркин, ставший свидетелем последних
минут жизни Грозного, тесть царевича Ивана Ивановича Михаил Тимофеевич Пе­
тров —единственный из рязанских дворян, удостоившийся в ХѴТ в. чина окольни­
чего20, братья Юрий и Иван Васильевичи Дмитриевы. Все они были связаны род­
ством —как показывал в 1584 г. Т. Д. Шиловский в иске против А. В. Шерефединова:
«Се Родионова <...> Биркина на Резани и племяни его заговору: Юрь да Иван Ва­
сильевы дети Дмитреева, да Михайло да Алексей Петровы с племянники <...> да
Пётр Ляпунов з детьми и с племянники»21. Но если для М. Т. Петрова и Р. П. Бир­
кина пробиться в царское окружение означало фантастический карьерный взлёт: в
Дворовой тетради Петровы стоят на 31-й, а Биркины —на 53-й строчке рязанского
списка (перед Ляпуновыми); то братья Дмитриевы принадлежали к самому знатно­
му роду рязанских бояр. Первая строчка, занимаемая в Дворовой тетради их отцом
Василием Дмитриевичем Фёдоровым22 (это не фамилия, а скользящее дедичество),
определялась, вероятно, его старшинством в происхождении от полулегендарного
Шаи, от которого вели свои роды Назарьевы, Денисьевы, Булгаковы и Измайло­
вы23. Василий Фёдоров был третьим воеводой на Рязани в мае 1548 г.24
173
Его сыновья оставили не так много следов в источниках. О Юрии Васильевиче
Дмитриеве, известно, что он «был с блаженный памяти при государе царе и Вели­
ком князе Иване Васильевиче всеа Руси во времени» и, пользуясь этим, завладел
вотчиной В. Н. Вердеревского —половиной сельца Глебова Городища25. Младшему,
Ивану Васильевичу Дмитриеву в походе Ивана Грозного «на берег» против ДевлетГирея в 1576 г. полагалось «в стану у государя спати и у ночных сторож в головах
быти»26. Как показывал в 1584 г. цитировавшийся выше истец Т. Д. Шиловский, за
И. В. Дмитриевым был «в закладе» Никольский Агламазовский монастырь («а преж
того был в закладе за Олексеем за Петровым»)27.
После смерти Грозного многим его любимцам пришлось сойти со сцены. Ро­
дион Биркин, Юрий и Иван Дмитриевы служили по выбору со скромными для их
амбиций окладами —по 550 четей у Р. И. Биркина и Ю. В. Дмитриева и 400 четей
у И. В. Дмитриева. Последнее упоминание о Ю. В. Дмитриеве содержится в спи­
ске дворян, намеченных к участию в шведском походе 1589—1590 гг. Ю. В. Дми­
триеву надлежало Суздаль «збирать», но в списке против его имени стоит: «Болен».
И. В. Дмитриев тогда же был отправлен «збирать» Волок и Верею28.
Следующее поколение рязанских дворян —уже непосредственные участники
событий Смутного времени, появляющиеся на службе, подобно братьям Ляпуно­
вым, к середине 1580-х гг.29 В Боярском списке 1588/89 г. фигурируют выборные
с Рязани: Ржевские —Андрей (с окладом в 450 четей) и Иван Никитичи, Артемий
Измайлов, Иван Петрович Биркин, Фёдор Юрьевич Булгаков (по 400 четей)30.
Стартовые позиции у будущих фигурантов Смуты не совпадали. Если Измай­
ловы медленно, но неуклонно поднимались вверх, если Ляпуновым нечего было
терять, у них всё было впереди, то сыну казнённого опричника Григорию Фёдо­
ровичу Сунбулову после постигшей его семью катастрофы и конфискации поме­
стий31, приходилось заново отвоёвывать место под солнцем. Он выстоял в борьбе
за существование, не подозревая, конечно, каким благом для русской культуры это
обернётся. Нам-то, с огромной временной дистанции очевидно, что Г. Ф. Сунбу­
лову обязательно нужно было оставить дочь, которая выйдет замуж за Петра Ти­
мофеевича Пушкина; ведь прервись родословная ниточка, и не суждено было бы
появиться на свет великому поэту32. (Жизнь неистощима на скрытые каверзы. Вы­
искивая среди деятелей Смутного времени своих предков, автор «Бориса Годунова»
остановился на Гавриле Григорьевиче Пушкине, приходившемся лишь троюродным
братом прямому предку поэта, между тем как родной пращур Александра Сергееви­
ча и по отцовской, и по материнской линиям —Григорий Сунбулов —по авантюр­
ным поворотам биографии едва ли уступал Гавриле Пушкину!)
Очень важен вопрос о взаимоотношениях рязанских служилых людей, их по­
кровителях, конфронтациях и родственных связях. Как явствует из судного дела
Г Д. Шиловского с А. В. Шерефединовым 1584 г., Ляпуновы были связаны род­
ством и клановой солидарностью с Р. П. Биркиным, Ю. В. и И. В. Дмитриевыми,
М. Г и А. Г Петровыми, Язвецовыми, Кошелевыми и некоторыми другими рода­
ми, меньшего значения33. Таким образом, через Р. П. Биркина, свойственником
Ляпуновых был и могущественный дьяк А. В. Шерефединов. На родных сёстрах
(дочерях Булгака Андреевича Каркадымова-Таптыкова) были женаты Григорий
Петрович Ляпунов и сын знаменитого опричника Тимофей Васильевич Грязной34.
«Да нам же Ляпуновы свои: за Прокофьем Ляпуновым наша сестра», —сообщали
в одном из челобитий 1629 г. Захарий, Василий и Григорий Колемины35.
170
СІШТНОЕ ВРЕіІІЯ Н З Е Л И Е ОПОЛЧЕНИЯ В Н ИШ Е KUH ВЕКИ
Известно, что А. Я. Измайлов «переменился в разрядах» после породнения с Го­
дуновыми36. В исключительном фаворе находились Измайловы (в первую очередь,
сыновья Василия Петровича) в правление Василия Шуйского. Анонимный соста­
витель найденного И. О. Тюменцевым списка «ушников» Василия Шуйского даёт
им более чем выразительные характеристики:
«Окольничей Ортемей Васильев сын Измайлов. Был у воровских дел у Шуй­
ского.
Отливошной чашник Тимофей Васильев сын Измайлов.
Спальник Иван Васильев сын Измайлов. Был у Шуйского у чародеев и у кореныциков. Ближе ево и не было.
Стольник Василей Ондреев сын Измайлов. А братья ево и племянники ближ­
ние стряпчие»37.
По сведениям того же источника, Измайловы до последнего поддерживали
В. Шуйского, уже сведённого с трона, (хотя впоследствии, как люди прагматич­
ные, отправились в лагерь польского короля под Смоленск, выпрашивать себе
чины и вотчины38).
Факт временщичества Измайловых при царе Василии требует объяснения. Воз­
можно, это была плата за участие Артемия Васильевича в заговоре против Лжедмитрия I (источники этого не фиксируют, но ближний человек, «сидевший у ествы»
самозванца39, не мог не быть заговорщиком —иначе он не сохранил бы своего по­
ложения после переворота) и за гибель в Путивле от рук мятежников зарайского
воеводы Никиты Васильевича Измайлова. Но есть и другое объяснение, не отме­
няющее, впрочем, и предыдущих, что Измайловы ещё до событий Смуты принад­
лежали к «партии Шуйских», как, возможно, Ляпуновы — к «партии Голицыных».
0 расчистке Прокопием и Захарием Ляпуновыми дороги к трону для князя Василия
Голицына прямо говорилось во «Втором ответе» литовско-польских послов на съез­
де под Смоленском в ноябре 1615 г.40
Вероятным представляется наличие высокопоставленных покровителей и
у других рязанских дворян. Например, согласно челобитью Ульяна Ляпунова на
И. А. и И. И. Ржевских, те состояли в «дружбе и свойстве» с кравчим Лжедмитрия I
князем И. А. Хворостининым41. Но здесь речь идёт о Ржевских —роде достаточно
знатном. Обосновать же существование клиентских отношений провинциальных
детей боярских к представителям московской знати легче на умозрительном уров­
не, чем документально. Тем не менее, уже не раз упомянутое нами дело Т. Д. Шиловского с А. В. Шерефединовым, демонстрирующее вовлечённость мелких зем­
левладельцев Старорязанского стана в рейдерские махинации московского дьяка,
показывает, что в существовании такой «клиентелы по-русски» были заинтересо­
ваны обе стороны.
Переходя к теме конфронтаций, обратим, прежде всего, внимание на местни­
ческие дела, в которых сталкивались представители рязанских дворянских родов.
1 апреля 1604 г. Григорий Сунбулов, назначенный вторым воеводой передового
полка (Рязанский разряд) местничал с Артемием Измайловым, получившим такое
же назначение в большой полк, и выиграл этот спор. Уже во времена Михаила Фё­
доровича Семён Гаврилович Коробьин. несколько раз (с 1615 по 1626 гг.) заводил
местнический спор с Артемием Измайловым, а в марте 1628 г. Василий Григорьевич
и Ульян Семёнович Ляпуновы безуспешно местничались с Василием Петровичем
Чевкиным и Василием Гавриловичем Коробьиным42.
люди статного времени
I7S
Разумеется, местнические споры носили зачастую формальный характер и не
предполагали существования родовой вендетты. Но они иногда лишь выносили на
поверхность вражду, имевшую вполне материальную подоплёку.
Захарий, Василий и Григорий Колемины в 1629 г. жаловались на воеводу
Переяславля-Рязанского стольника князя Андрея Солнцова-Засекина, преследо­
вавшего Колеминых якобы за то, что их родичи Ляпуновы «родом били челом... на
него князя Андрея, чтобы у него в полку не быти». При этом братья Колемины от­
мечали: «У нас вотчинишка смежна со князем Фёдором да со князем Никитою Засекиными, и у нас со князем Фёдором да со князем Никитою недружбы многие про
землю»43. Сами того не подозревая, Колемины нашли замечательную формулиров­
ку модели взаимоотношений землевладельцев, которую можно свести к уравнению:
у X. и Y вотчинишка смежна = у X. и Y недружбы многие про землю.
Если принять эту формулу, то особого внимания заслуживают в писцовых кни­
гах конца XVI в. случаи, когда один населённый пункт поделён между будущими
фигурантами Смуты или их родителями. Так, по писцовым книгам 1594/5—1597/8
жеребьи села Ходынина Окологородного стана делились между Андреем Ники­
тичем Ржевским, Григорием Васильевичем Житовым и братом нес