81 Одним из известных элементов социальной мозаи

Реклама
09.00.00 ФИЛОСОФСКИЕ НАУКИ
09.00.00 PHILOSOPHICAL SCIENCES
УДК 172.3
UDC 172.3
В.В. КИМ
кандидат философских наук, доцент кафедры философии Амурского гуманитарно-педагогического государственного университета
E-mail: [email protected]
V.V. KIM
candidate of philosophical sciences, associate professor
of philosophy, Amur humanitarian and pedagogical state
university
Е-mail: [email protected]
ОБРАЗОВАНИЕ И ФАНАТИЗМ: ТОЧКИ СОПРИКОСНОВЕНИЯ
EDUCATION AND FANATICISM: POINT OF CONTACT
В статье рассматривается проблема соотношения образования и фанатизма в обществе; исследуется
связь между низким уровнем образования и ростом фанатизма. Обращается внимание на современную социальную ситуацию, в которой, несмотря на рост количества образованных людей, продолжает продуцироваться фанатизм и экстремизм. В работе делается вывод о возможных путях профилактики фанатизма.
Ключевые слова: фанатизм, профилактика фанатизма, образование, массовое общество, толерантность.
This article describes the problem of relation of education and fanaticism in the society; the link between low
educational level and growth of fanaticism is investigated. Attention is paid to the modern social situation in which,
despite the increase in the number of educated people, fanaticism and extremism continues to produce. This paper
concludes on the possible ways to prevent fanaticism.
Keywords: fanaticism, prevention of fanaticism, education, a mass society, tolerance.
Одним из известных элементов социальной мозаики является фанатизм, который оказывает воздействие
на многочисленные социальные действия (экстремизм,
терроризм и др.). С фанатизмом человечество сталкивалось на протяжении многих веков, принося жертвы
во имя торжества веры, идеи, государства. Однако и
в начале XXI в. данный социальный феномен не стал
преданием глубокой старины, а по-прежнему функционирует и воспроизводится в обществе. Утопические
надежды европейских просветителей на торжество
разума в ближайшем будущем для человечества пока не
оправдались, в связи с чем актуальной является постановка вопроса, связывающая изменение (рост или снижение) фанатизма с уровнем образования в обществе.
Фанатизм как предмет исследования присутствует
в социальных и психологических науках, связано это с
двойственной природой данного социального феномена, существующего как феномен сознания, актуализирующийся в обществе. Поэтому закономерен интерес
к фанатизму и со стороны философии, психологии и
психиатрии, и юриспруденции. Еще больший научный
интерес к фанатизму испытывает религиоведение, ведь
в первую очередь фанатизм соединяется в сознании как
обывателя, так и исследователя, с религией и верой, деятельностью ортодоксальных и неортодоксальных религиозных движений и организаций.
В истории европейских государств и России фанатизм связан не только с вопросами религии и
веры, но и права. Институт инквизиции в Европе
был учрежден не только как отстаивающий интересы римско-католической Церкви, но и рассматривающий преступления, в основе которых лежал фанатизм
еретиков – отступников от истинной веры (одними из
первых к церковному суду были привлечены катары).
В начале XIV в. самым известным инквизитором был
Бернард Ги, который осудил за еретичество 636 человек, 40 из них были сожжены на костре [1]. При этом
в Европе, по мнению исследователей, случаев проявления фанатизма было значительно меньше, чем в
России, это обусловлено большей рациональностью западного человека (данная точка зрения считается общепризнанной в социогуманитарном знании), в обычных
ситуациях не поддающихся истерическому влиянию
фанатиков. Однако первые известные факты фанатического исступления дошли до нас из истории европейских государств.
Само слово «фанатик» происходит от латинского
Fanum – храм, жертвенник, фанатик означает «посвященный» [14, с. 4]. В древности фанатиками называли
жрецов фригийской богини Кибелы, культ которой был
перенесен из Малой Азии в Рим. В дни празднеств этой
богини жрецы устраивали шествия по улицам Рима, во
время которых приходили в экстаз и били себя плетьми,
наносили ножевые раны. Об этом же культе писали и
другие авторы: «Вдохновленные предсказатели в Риме,
интерпретирующие предзнаменования, были названы
фанатиками, как называли священников восточного тайного культа богине Ма Bellone, которые в насаждаемом
бреду били себя саблями и топориками, что приводило
к большим потерям крови. … Культ Bellone, посвященный в тоже время Cybele (Сибиле или Кибеле), матери богов, был одновременно культом войны и родной
земли (fatherland)… Они (жрецы и почитатели культа.
– В.К.) получали вдохновение из другого мира с фана-
© В.В. Ким
© V.V. Kim
81
Ученые записки Орловского государственного университета. №5 (55), 2013г.
Scientific notes of Orel State University. Vol.5 – no. 55. 2013
тической экспрессивностью, подобно сумасшедшим, в
восторженном и иногда сильном исступлении…» [15,
с. 17; об этимологии понятия фанатизм подробнее: 3, с.
13-22]. Затем в Средневековье и Возрождение процветает «охота на ведьм», борьба католической церкви с сектами и ересями, что также свидетельствует о всплеске
религиозного фанатизма в Европе. Известным фактом
является деятельность секты конвульсионеров в XVIII
в., «члены которой подвергали себя ужасным истязаниям, думая, что они поступают по примеру Спасителя,
который обрек себя на жертву и мучения ради спасения
человечества» [5, с. 6].
В России государство обратило особое внимание на
религиозный фанатизм в связи с церковной реформой
Никона во времена царствования отца Петра I Алексея
Михайловича. Количество жертв преступлений, совершенных на религиозной почве, достигало в разные годы
до нескольких тысяч, что вызвало закономерный интерес юристов и психиатров. Однако жертвами фанатиков
становились не только в результате совершенных преступлений, но и в итоге совершения актов самосожжений. Самосожжение рассматривалось как «огненное
крещение» сторонников старой церкви, первый случай
был зафиксирован в 1672 г., в 1679 г. поп Дометиан организовал самосожжение сразу 1700 человек в Тюмени.
В 1687 г. в Палеостровском монастыре на Онежском
озере добровольно приняли мученическую смерть 2700
человек, в следующем году – 1500 человек [6, с. 276277]. Так, по данным А.Н. Пыпина, «в период с 1687
по 1772 год было 45 случаев самосжигания, причем погибло 10102 человека», а по данным Д.И. Сапожникова
было зафиксировано 117 случаев [5, с. 20].
В конце XIX – начале ХХ вв. были опубликованы
работы в Российской империи и государствах Западной
Европы, в которых был предпринят анализ преступлений на почве религии, суеверий и т.п. [7; 8; 9; 10; 12;
16; 17, 18 и др.]. В этом далеко не полном перечне перечисляются преступления, основным мотивом которых
является фанатизм, авторы пытаются найти общие причины столь распространенного феномена, разграничивая его социальные и психиатрические составляющие.
Описания убийств и самоубийств, нанесение телесных
повреждений, истерии и многое другое говорят о возможном психическом нездоровье преступников и их
жертв. Многие факты преступлений стали предметом
исследования психиатров, т.к. очень сложно определить не специалисту, да и ему тоже, что явилось основным мотивом, насколько сознательно совершалось
действие, которое квалифицировалось как преступление следственными органами. Вот что писали в конце
XIX в.: «Деяния фанатиков настолько ужасны, мотив
которых вызвал целое кровопролитие, обыкновенно
настолько несообразен, что суд по многим делам будет
вынужден потребовать заключение врачей – экспертов
относительно состояния умственных способностей обвиняемых» [5, с. 86].
Основной
причиной
преступлений,
совершенных на почве фанатизма, истерии, изуверства,
называют в XIX в. недостаток просвещения. И пред-
ставители европейских народов, и российские жители
были подвержены всплескам фанатизма, по мнению
исследователей, именно в силу того, что в сложных
социально-экономических условиях вплоть до начала ХХ в. количество образованных людей было удручающе низким. Самыми частыми характеристиками
крестьян и горожан называли набожность, склонность
к мистицизму, суевериям и вере в приметы, они являются наиболее благодатной средой для формирования
фанатизма. В социально-экономических и политических обстоятельствах прошлого, вспышках эпидемий и
многочисленных войнах одним из основных ощущений
общества является атмосфера страха, в которой необразованный человек легко подвергается влиянию экзальтированного безумца и совершает фанатические
поступки, часто не осознавая свои действия. В итоге первым шагом на пути избавления от фанатизма считалось
повышение образованности масс. Просветительская
работа рассматривалась практически как панацея от истерических безумств отдельных индивидов и толпы. В
условиях России это означало призыв к повсеместному распространению народных школ, обучение грамотности, знакомство с текстом Библии, не допускающее
экстремистских (еретических, сектантских) трактовок.
На смену невежеству должно было прийти образованное общество, не поддающееся стихийным порывам
эмоций, чреватым совершением преступлений на почве религиозного изуверства. И можно констатировать,
что в ХХ в. просветительская задача была практически
решена силами общества и государства на территории
стран Европы и Северной Америки, в России (абсолютное большинство граждан имеют среднее образование,
а многие и высшее); однако, несмотря на достижения в
сфере образования, несмотря на то, что ХХ век называли веком научно-технической революции и прогресса,
социальные противоречия не исчезли, они остаются частью реальности нашего мира.
Сегодня, по мнению многих, мы не встретим проявления таких варварских преступлений, основанных на
фанатизме, как в прошлом, например, самосожжение
людей стало редким случаем, но все же и оно случается как проявление социального отчаяния и как способ социально-политического воздействия на власть.
Масштабы социальных действий в настоящее время
иные, благодаря СМИ мы больше знаем об актах экстремизма и терроризма, нежели чем о единичных преступлениях, связанных с фанатизмом и суеверием.
Таким образом, социальные и политические противоречия современного мира являются источником современных конфликтов, они и определили «новые формы
их проявления», по мнению Д.Л. Рыжкова, выходящие
за пределы национальных государств, которые во многом могут быть «реализованы в формах межнационального, межрелигиозного и расового противостояния.
Свидетельством этого могут служить нарастающие
темпы терроризма на религиозной почве и антиглобализма» [11, с. 252].
Характеристиками современного общества чаще
всего называют демократичность, плюралистичность
82
09.00.00 ФИЛОСОФСКИЕ НАУКИ
09.00.00 PHILOSOPHICAL SCIENCES
и свободу, но наряду с этими социальными явлениями
имеет место быть и распространение суеверия, страхов и фобий, мистичности, оккультизма и эзотеричности. В мире есть и экстремальные и экстремистские
действия, что зачастую выражается в радикализме,
фундаментализме и терроризме, причем они развертываются не только в области этнического, политического, религиозного, но и в сфере обыденного бытового
взаимодействия.
Несмотря на возросший уровень образования масс,
по-прежнему процветают мистические и суеверные
представления, астрология, нумерология и другие паранаучные области знания. Рационально мыслящий субъект современного мира не отрицает мифологическое,
религиозное, оккультное и иное знание, погружаясь
в жизнь сектантских организаций, не отделяя одно от
другого, смешивая мистику, науку и религию в особый
«коктейль», в котором находит или формулирует свой
собственный вариант спасения. С чем же это связано?
Чем вызвано сегодня явление, получившее название
«религиозный ренессанс»? Почему в «просвещенный
век» человек по-прежнему склонен к аффективным
проявлениям своей индивидуальности, к экзальтации, к
изуверству и суевериям? Почему современный человек
становится фанатиком? Эти вопросы особенно актуальны сегодня в ситуации возрастания глобальных социальных угроз, носящих транснациональный характер.
Первый вопрос, который ждет ответа: связаны ли
фанатичные проявления с уровнем образования личности? На этот вопрос нельзя ответить однозначно, ведь
если мы проводим прямую параллель между фанатизмом и образованием, то возрастание уровня образования
в обществе должно приводить к снижению фанатичности этого общества, в современной реальности этот
результат не был достигнут. Социологизаторский подход не является выходом, ведь образование как социальный институт и процесс взаимодействия учителей и
обучаемых пока не дал практического эффекта в профилактике фанатизма. Некоторые систематические знания получали люди и до начала ХХ в., но в основном
обучение сводилось к заучиванию готовых истин, абсолютное большинство, получавшее несколько классов образования, приобретало навыки чтения, письма,
счета, знакомилось с основами религиозных знаний.
Полученное образование служило базой для развития
личности, но только здравый смысл и житейский опыт
удерживал индивида от фанатизма, поскольку целью
начального образования являлось формирование навыков, без которых невозможно было существовать
на определенном уровне развития общества, школа не
стремилась к тому, чтобы научить учащихся мыслить,
она была узкоутилитарной. Такая школа не гарантировала избавление от фанатизма.
В настоящее время абсолютное большинство людей
на планете получают систематическое образование. По
качеству получаемого высшего образования лидируют
США, Швеция, Канада, Финляндия и Дания (по исследованиям 2012 г., проведенными канадскими учеными)
[2]. Состояние системы образования в некоторых стра-
нах можно охарактеризовать как кризисное, связано это
со снижением уровня требований к системе образования, с современными образовательными реформами
(модернизация в РФ, Болонский процесс в Евросоюзе).
На образование оказывают влияние и современные глобальные миграционные процессы, чреватые не только
размыванием традиционного образования (например,
ценностей западноевропейского и российского образования). Усиливается давление на образование экономических факторов (в частности, последствий мировых
экономических кризисов, вынуждающих государства
идти на вынужденное сокращение бюджетных расходов в сфере образования). Увеличение миграции приводит к снижению общего образовательного уровня в
разных странах, усилению коммерциализации образования, а как следствие, к снижению качества образования, переход к получению дипломов и сертификатов, а
не образования. Так, скандально известной стала книга немецкого политика Т. Саррацина о негативных изменениях в немецкой культуре и обществе, связанных
с миграционным давлением в государстве [13]. В этой
связи становится ясным, что общий образовательный и
культурный уровень масс остался сравнительно невысоким, а значит, в сознании таких граждан вполне есть
место и для фанатизма.
К тому же современное массовое общество, функционирующее на основе коммерческих отношений и
деятельности СМИ (а значит, основным видом деятельности для него представляется извлечение возможно
большей прибыли, а не просвещение масс), формирует массового человека с сериальным мышлением.
Примером здесь может послужить проведенная недавно реформа в РФ (с 1 сентября 2012 г.), вводящая возрастной ценз для продуктов СМИ; в результате была
ограничена демонстрация классических мультфильмов, целью которых было нравственное воспитание
подрастающих поколений, и разрешена для показа продукция американских кинокомпаний, где жестокость и
насилие представлены в разных формах. Сознание массового человека, воспитанного на продуктах западной
массовой культуры (мы здесь не рассматриваем шедевры, ставшие классическими), становится мозаичным и
легко воспринимает псевдонаучные и паранаучные аргументы, становится сравнительно легкой «добычей»
манипуляторов из любой сферы деятельности, будь это
коммерция (сетевой маркетинг), будь это религиозный
нетрадиционный культ, тренинги по формированию
успешной личности (НЛП и другие). Данные социальные структуры имеют своей целью опять же извлечение
прибыли, однако получить ее с наименьшими затратами
можно, манипулируя фанатиками, что делает производство фанатизма весьма «прибыльным» предприятием, и
полученное образование не станет этому препятствием.
Однако здесь нужно оговориться, любая школа
(или лучше сказать, любая система образования) действительно не дает абсолютной гарантии воспитания
толерантной личности, но вместе с тем, именно система образования является мощным профилактическим
инструментом, с помощью которого можно решить
83
Ученые записки Орловского государственного университета. №5 (55), 2013г.
Scientific notes of Orel State University. Vol.5 – no. 55. 2013
проблему фанатизма. Итак, социологизаторский подход к образованию и фанатизму не дает нам оснований видеть только в обучении и воспитании залог
успеха. При этом и биологизаторский подход нам ничего не даст, поскольку как выше было сказано, фанатизм – это социальный феномен, берущий свое начало
в сознании личности и развертывающийся в обществе.
Рассмотрение биологического начала в фанатизме приведет к тому, что он будет квалифицироваться как предмет психиатрии, как психическая болезнь, но это не
объясняет того достаточно большого числа фанатиков,
которые были в истории человечества и которые не могут быть названы психически больными людьми. Более
плодотворным здесь будет синтез подходов, тем более
что фанатизм имеет двойственную природу.
Для того чтобы человек стал фанатиком, необходимо сочетание нескольких элементов: конфликт внутренний, конфликт внешний, сверхценная вера как
особое состояние сознания, догматизм, значимая идея,
низкий уровень образования в сочетании с отсутствием
навыков критического мышления. Рассмотрим их чуть
подробнее. Внутренний конфликт связан с неравномерным развитием сознания, бессознательного и сверх-Я,
в результате которого у человека развиваются комплексы и неврозы, его самооценка становится неадекватной
(может быть как завышенная, так и заниженная), что
чревато определенными сложностями в социализации
(начиная с подросткового возраста). Поиск собственной идентичности может привести такого индивида к
значимой социальной группе, механизмом управления
в которой будет фанатизм. Что касается внешнего конфликта, то это сочетание социально-экономических и
политических условий, ставящее субъекта в ситуацию
перманентного стресса и как следствие необходимости преодоления собственной природы и социальных
обстоятельств. Войны, революции, восстания, эпидемии являются теми социальными «очагами», в которых
чаще всего появляется фанатизм.
Следующим элементом является наличие сверхценной веры в сознании фанатика. Поскольку фанатизм – это особое состояние сознания, в центре которой
находится фанатичная вера, то зачастую эти два социальных феномена идентифицируют. Фанатик должен
верить, причем вера его не обычная, как у иных верующих, его вера выглядит как сверхвера, чрезмерная вера,
требующая абсолютного подчинения. В качестве пред-
мета веры может выступать любая идея, она становится
значимой для личности, выстраивает собственную логику размышлений, где воспринимается только то, что
подтверждает веру в идею. Такой человек становится
догматиком, он не способен сомневаться в истинности
своей веры, из всего того, что он получил в результате образования – остается только то, что согласуется с
верой, иными словами, входит в систему фанатичного
знания.
Низкий уровень образования не является, как мы
уже выяснили, квалификационным признаком фанатизма. Многие малообразованные люди не становятся
фанатиками. Что же тогда удерживает их от разум от
фанатизма? И здесь ответ очевиден – критическое мышление защищает сознание от догматизма и фанатизма, ведь его целью как раз является неприятие на веру
того, в чем с очевидностью не уверен (декартовский
принцип). Сомнение в том, что называется истиной,
непререкаемым авторитетом, традицией становится
привычкой, такой разум использует аналитические операции, способен делать логические выводы, готов к независимому суждению. Именно развитие критического
мышления в сочетании с образованием снизит уровень
нетерпимости в обществе, хотя это также не является
панацеей.
В настоящее время в системе образования больше
внимания уделяется другой составляющей профилактической работы в отношении экстремизма и терроризма
– формированию толерантности в обществе (развитие
толерантной культуры как залог успешного взаимодействия в любом обществе). Вызвано это возрастанием числа экстремистских и террористических актов, в
основе которых находятся этноконфессиональные противоречия. Формирование толерантности, действительно, важно, но несмотря на действие многочисленных
образовательных программ по толерантному воспитанию в разных странах, терпимое отношение к представителям иных культур не становится само собой
разумеющимся, что возвращает нас к необходимости
развития навыков критического независимого мышления у подрастающего поколения.
Таким образом, сочетание высокого уровня образования с развитием самостоятельного критического
мышления и толерантной культуры у каждого человека
в условиях современного общества может быть наиболее эффективным способом профилактики фанатизма.
Библиографический список
1. Бейджент М., Ли Р. Цепные псы церкви. Инквизиция на службе Ватикана [Электронный ресурс]. / М. Бейджент, Р.
Ли. - Режим доступа: http://www.gumer.info/bogoslov_Buks/History_ Church/beyd/02.php, свободный. - Загл. с экрана
2. Канада по уровню высшего образования заняла третье место (23-05-2012) [Электронный ресурс] - Режим доступа:
http://www.canadets.com/news/24336.html, свободный. - Загл. с экрана
3. Ким В.В. Фанатизм как социальный феномен (социально-философский анализ): дисс. на соиск. уч.ст. к.ф.н. .М., 2003.
194 с.
4. Левенстим А.А. Суеверие и уголовное право. Журнал Министерства Юстиции, сентябрь 1898. СП.: Юридическая библиотека, №15.
5. Левенстим А.А. Фанатизм и преступление (из журнала Министерства Юстиции (сентябрь-октябрь 1898 года)). СП.:
Типография Правительствующего Сената, 1898. 92 с.
6. Логинов А.В. Власть и вера: государство и религиозные институты в истории и современности. Большая Российская
энциклопедия, 2005. 496 с.
84
09.00.00 ФИЛОСОФСКИЕ НАУКИ
09.00.00 PHILOSOPHICAL SCIENCES
7. Пеликан Е.В. Судебно-медицинские исследования скопчества. М., 1872.
8. Пельман К. Фанатизм, душевное расстройство и преступление. (пер. с нем.). – М., 1906. 23 с.
9. Пругавин А.С. Самоистребление в расколе. // Русская мысль, 1885, №1, стр. 83-98; 1886, №2.
10. Пыпин А.Н. Сводный старообрядческий синодик. – М., 1883.
11. Рыжков Д.Л. Превращенные формы транснациональных социальных антагонизмов. // Вестник Орловского государственного университета, 2012. №1(21). С. 252-255.
12. Сапожников Д.И. Самосожжение в русском расколе (во второй половине XVII века до конца XVIII).. – М., 1891.
13. Саррацин Т. Германия. Самоликвидация. (пер. с нем.). – М., Рид групп, 2012. 400 с.
14. Фойгель А.М. Социальная природа религиозного фанатизма. : Автореф. на соиск. ... канд. филос.н. – Л., 1973.
15. Haynal A., Molnar M., de Puymege G. Fanaticism. A Historical and Psychoanalytical Study [Текст] / A. Haynal, M. Molnar,
G. de Puymege. – NY, 1983. 282 p.
16. Salat De. J. Versuche ueber Supernaturalismus und Mysticismus [Текст] / De.J. Salat. – Sulzbach, 1823. 268 s.
17. Strack H.L. Der Blutaberglaube [Текст] / H.L. Strack. – München, 1892.
18. Henne am Rhyn O. Die Schmach der modernen Kultur [Текст] / O. Henne am Rhyn. – Leipzig, 1875.
References
1. Baigent M., Lee R. Chain Dogs church. The Inquisition in the service of the Vatican [electronic resource]. / M. Baigent, R. Lee.
- Mode of access: http://www.gumer.info/bogoslov_Buks/History_ Church/beyd/02.php, free. - Caps. Screen
2. Canada in terms of higher education ranked third (23-05-2012) [electronic resource] - Access mode: http://www.canadets.com/
news/24336.html, free. - Caps. Screen
3. Kim V.V. Fanaticism as a social phenomenon (social-philosophical analysis): thesis. on competition. uch.st. PhD [Text] / V.V.
Kim. - M., 2003. 194 p.
4. Levenstim A.A. Superstition and criminal law. [Text] / A. Levenstim / / Journal of the Ministry of Justice, September 1898. - SP.:
Law Library, № 15.
5. Levenstim A.A. Fanaticism and crime (from the magazine of the Ministry of Justice (September-October 1898)) [Text] / A.
Levenstim. - SP.: Government Printing Office of the Senate, 1898. 92 p.
6. Loginov A.V. Power and faith, state and religious institutions in the past and present [Text] / A.V. Loginov. - M., Great Russian
Encyclopedia, 2005. 496 p.
7. Pelican E.V. Forensic investigations Skopchestvo [Text] / E.V. Pelican. - M., 1872.
8. Pelman K. Fanaticism, mental disorder and crime [Text] / K. Pelman, (Translated from German.). - M., 1906. 23 p.
9. Prugavin A.S. Self-destructed in a split [Text] / A. Prugavin / / Russian Thought, 1885, № 1, pp. 83-98, 1886, № 2.
10. Pypin A.N. Consolidated Believer synodic [Text] / A. Pypin. - M., 1883.
11. Ryzhkov D.L. Transformed forms of transnational social antagonisms [Text] / D.L. Ryzhkov / / Scientific notes of Orel State
University, 2012. - № 1 (21). - Pp. 252-255
12. Sapozhnikov D.I. Self-immolation in the Russian Schism (in the second half of the XVII century to the late XVIII) [text] /
D.I.Sapozhnikov. - M., 1891.
13. Sarrazin T. Germany. Self-destruction [Text] / T. Sarrazin (Translated from German.). - M. Reid Group, 2012. 400 s.
14. Foygel A.M. The social nature of religious fanaticism.: Author’s abstract, candidate dissertation on Philosophy . - L., 1973
15. Haynal A., Molnar M., de Puymege G. Fanaticism. A Historical and Psychoanalytical Study [Text] / A. Haynal, M. Molnar, G.
de Puymege. - NY, 1983. 282 p.
16. Salat De. J. Versuche ueber Supernaturalismus und Mysticismus [Text] / De.J. Salat. - Sulzbach, 1823. 268 s.
17. Strack H.L. Der Blutaberglaube [Text] / H.L. Strack. - München, 1892.
18. Henne am Rhyn O. Die Schmach der modernen Kultur [Text] / O. Henne am Rhyn. - Leipzig, 1875
85
Скачать