Дэниел Голдстайн: Присутствие отсутствия

Реклама
Дэниел Голдстайн: Присутствие отсутствия
В 1984 году я заразился ВИЧ. До тех пор я в основном создавал гравюры и коллажи, причем две
мои ранние двухмерные работы пользовались успехом. Поскольку в 1980-х годах СПИД означал
буквально смерть, я понял, что из того, что мне осталось прожить, я хочу создать скульптуру
– мою первую любовь как художника. После смерти моего партнера по жизни в 1986 году я
посвятил всего себя этой цели.
Присутствие отсутствия
Завершение серии крупных полупрозрачных подвешенных конструкций, изготовленных их
алюминиевой сетки в форме башен, домов и кубов означало начало темы в моей работе, которую
я назвал «присутствием отсутствия». Эти работы я назвал «Гробницы». Я часто ощущал их как
духовные дома и давал им названия по инициалам моих друзей и любимых, которые умерли от
СПИДа. В те времена, когда еще не было лекарств, назначаемых при СПИДе, на улицах СанФранциско появлялись люди, находившиеся на грани смерти. Истощенные и похожие на скелеты,
двигавшиеся на устрашающей грани между существованием и забвением. Воздух вокруг них был
насыщен призраками их друзей и любимых. Эта социальная реальность, это общее состояние на
границе между жизнью и смертью нашли свое выражение в этих призрачных конструкциях. Они
были подвешены, чтобы они могли вращаться медленно – то раскрывая, то скрывая содержимое
внутри.
Серия «Икар»
В это время я работал в спортзале для геев, который назывался
«Система мышц» (The Muscle System). Своего рода городская
площадь для людей, которые приехали в Сан-Франциско,
чтобы жить и любить открыто; в те первые годы этой чумы она
превратилась в место для обмена информацией, где можно было
узнать, кто болен и кто умер. Физические упражнения приобрели еще
большее ритуальное значение, поскольку мужчины-геи старались
сохранить внешний вид здорового человека и пытались хоть в какойто мере контролировать это заболевание, которое уже разрушало их
изнутри.
Спортивное снаряжение было обтянуто кожей. На нем были следы,
оставленные годами воздействия человеческого веса, пота и
постоянного трения. Мне удалось получить много таких кож после
того, как снаряжение было заменено и были установлены новые
модели, обтянутые винилом. Таинственные и часто абстрактные
человеческие формы, отпечатанные на коже, напоминали мне о
“Icarian Series”
средневековых мощах. Однако в отличие от Туринской плащаницы,
©Daniel Goldstein
они были оставлены не одним святым человеком – это были
изображения, созданные тысячами людей, которые вначале получали удовольствие от развития
своей физической красоты, а в конце жизни использовали упражнения как бастион против смерти.
Я знал, что с ними ничего нельзя сделать, кроме как выставить в том же виде с благоговением
и простотой. Смонтированные на темном фетре и помещенные в обитые медью деревянные
ящики, они стали моей второй серией гробниц – на этот раз этот термин понимался буквально,
а не метафорически. Для этой серии работ я выбрал название «Икар». Я взял его с фирменного
названия спортивных тренажеров, с которых были сняты эти кожи. То, что эти тренажеры были
названы по имени мифического юноши, который упал с небес, подлетев слишком близко к солнцу,
добавляло еще один слой совпадения и силы.
Работы этой серии, которые все еще выставлены в музейных экспозициях по всему миру, кажется,
вызывают сильные эмоции у зрителей. Для тех, кто потерял своих любимых вследствие СПИДа,
работы серии «Икар» дают пространство и время для размышления о своей утрате. Для других,
я думаю, эти работы служат путем для понимания этой утраты. Многие музейные экспозиции,
включавшие эти работы, имели религиозную тему. По моему мнению, это обусловлено
непостижимыми характерными особенностями этих изображений, которые, вероятно, связывают
борьбу жизни с неизбежностью смерти. Две работы серии «Икар» отображали четко очерченные
мумиеподобные формы, расположенные в самом центре. Эти почти абстрактные человеческие
фигуры с мягкими и проницаемыми контурами показались мне идеальными формами для
скульптур. Вопрос состоял в том, как создать скульптуру с мягкими проницаемыми контурами.
Создав сотни подвижных конструкций, когда мне было около двадцати или чуть позже, я вновь
вернулся к использованию подвешенных элементов, к висящей скульптуре-коллажу.
Возвращение к висящей скульптуре-коллажу
Моя первая вылазка называлась «Подвешенная фигура», созданная из
отдельно натянутых отрезков бронзовой сетки. Она напоминала призрак,
составленный из осенних листьев.
Вторая скульптура такого рода, «Лазарь», была изготовлена из стеклянного
боя –
отходов стекла после стеклодувов. Создание этой работы совпало с
приходом антиретровирусных препаратов, а также со смертью моего
второго партнера по жизни от СПИДа. До этого все люди, живущие
со СПИДом, как ожидалось, должны были умереть в короткое время.
Ингибиторы протеазы и различные лекарственные коктейли дали многим
из нас новую надежду на жизнь. Мы были подобны библейскому персонажу
Лазарю, который воскрес из темноты гроба. Плавающие куски стекла и
пространство между ними представляли собой мою попытку вернуться в
мир живых, который долгое время казался непрерывным и в то же время
был весь заполнен малыми пустотами. Отчасти я присутствовал и имел
надежду, и в то же время в моей жизни было так много отсутствия. Таким
“Lazarus”
образом, многие части моей жизни был утрачены вместе с теми, кто умер. Но©Daniel Goldstein
был возвращен к жизни – хотя и в трансформированном состоянии, в ином
теле, которое как бы присутствует в сильно отличающемся мире.
я
Создавать искусство/Остановить СПИД
Когда появились первые препараты, назначаемые в связи со СПИДом, я начал собирать свои
бутылочки из-под лекарства. Я не знал, почему я это делаю. В 2006 году профессор Дэвид Гир,
директор Отделения искусств и глобального здоровья Калифорнийского университета в ЛосАнджелесе позвонил мне и сказал, что он был одним из кураторов художественной выставки
под названием «Создавать искусство/Остановить СПИД». Он планировал включить одну из
работ серии «Икар» и спросил, не хочу ли я создать новую работу для выставки. Это послужило
стимулом для создания «Человека лекарств» вместе с моим напарником Джоном Капелласом.
Мы подвесили сотни наших бутылочек из-под лекарств, назначаемых при ВИЧ, в виде такой же
формы – в форме иконы, – которую я использовал для моих предыдущих подвешенных работ.
Когда фигура была закончена, я понял, что ей требуется что-то еще. Из 139 шприцев мы создали
мандорлу, традиционный миндалевидный нимб, который окружает изображения святых и божеств
в иконографии в различных традициях.
Шприц также представляет собой нагруженное изображение, и мы использовали их намеренно.
Как и лекарства, назначаемые в связи со СПИДом, которые могут как лечить, так и вызывать
смертельные побочные действия, шприцы служат в качестве системы получения лекарственных
препаратов, которые могут спасать жизни. В то же время их можно воспринимать как агрессивные
и опасные. Как только работа была выставлена, мне стало ясно, что визуальный эффект шприцев
был столь же сильным, как и их метафорическое воздействие.
Если зритель воспринимает облако острых точек, движущееся
внутрь в направлении фигуры, то это может напомнить ему
древнее орудие пыток, известное под названием «железная
дева». И наоборот, если шприцы воспринимаются как нечто,
исходящее из фигуры, они могут трансформироваться в лучи
света, излучаемые каким-то святым присутствием.
Увидев предложение для создания этой работы, один
из кураторов из Индии отметила, что это была первая
художественная работа на тему СПИДа, которая дала ей
надежду. Скульптура «Человек лекарства», которая была
выставлена в трех музеях Южной Африки после ее первого
показа в музее Фаулера в Лос-Анджелесе, вызвала различные
реакции. Для некоторых зрителей это откровение в отношении
того, что означают жизнь со СПИДом и постоянная потребность
принимать лекарства. Для других, особенно для людей в
“Medicine Man” and artist Daniel Goldstein
Южной Африке, это символ надежды и родства с другими
©Daniel Goldstein
людьми во всем мире, которые принимают те же, часто
токсичные препараты. В Южной Африке меня поразила реакция людей на мою открытость
в отношении жизни с ВИЧ. Мое имя и имя Джона Капелласа были везде на бутылочках,
использованных в этой скульптуре. В стране, где в то время люди, живущие с ВИЧ, подвергались
сильной стигматизации и остракизму, моя открытость по поводу позитивного ВИЧ-статуса была
чем-то новым и опасным. Люди, с которыми я встречался в Южной Африке и которые видели мой
здоровый внешний вид рядом со всеми этими бутылочками и шприцами, возможно, изменили
свое мнение по поводу лекарств, назначаемых при ВИЧ. В Южной Африке все еще ощущается
недоверие к западным лекарственным препаратам. По моему мнению, этот страх сильно
способствовал тому, что в Южной Африке самый большой в мире процент ВИЧ-позитивных
людей.
Галерея искусств Дурбана обратилась ко мне с просьбой создать скульптуру «Человек лекарства»
специально для Южной Африки. Работая в течение двух недель с двумя ассистентами из Южной
Африки, мы создали новую фигуру «Человека лекарств». В этой скульптуре были использованы
бутылочки, взятые у жителей Южной Африки, имеющих положительный ВИЧ-статус. Я также
сотрудничал с Трастом Umcebo в Дурбане, чьи искусные мастера создали небольшие ярко
окрашенные стержни, покрытые блестящими стеклянными бусинками. Эти бусинки, а также
какое-то количество шприцев окружали саму фигуру. Шесть цветов стержней представляли
шесть основных побочных действий лекарственных препаратов, используемых в Южной
Африке. Созданная фигура нависает над белым диском на полу, включающим шесть побочных
действий, обозначенных по периметру теми же яркими цветами, как и стержни с бусинками. ВИЧпозитивных, посещающих эту выставку, просят написать перенесенные ими побочные действия
на белом диске цветными мелками. К концу первой выставки диск был полностью покрыт
надписями.
Идея о включении побочных действий как одного из основных компонентов в эту работу пришла
мне после моего первого посещения Южной Африки, когда я узнал, что многие лекарственные
препараты, используемые в Южной Африке, были такими же, которые я принимал несколькими
годами ранее в США. Некоторые из них почти убили меня и нанесли непоправимый физический
ущерб и оставили постоянные побочные действия, с которыми мне приходится бороться. Когда
группа ВИЧ-позитивных посетила эту выставку, когда мы монтировали скульптуру в Кейптауне, я
пригласил их написать их побочные действия. Мы сели вокруг белого диска на полу и поделились
ужасными историями из нашего опыта приема таких препаратов. Это помогло нам стать ближе
друг другу странным и невероятно горьким образом. Мы сразу же поняли, что всех нас соединяет
глубоко укоренившийся общий опыт.
Употребление инъекционных наркотиков и СПИД 2010
Моя последняя скульптура в тематике плавающей человеческой
фигуры – это «Человек-невидимка». Она состоит полностью
из шприцев. В этой работе присутствие фигуры становится
видимым благодаря ее полному отсутствию. Вокруг пустоты,
отображающей фигуру человека, расположено 864 шприца. На
кончике каждого шприца находится красная хрустальная бусинка.
Эта работа была создана для выставки, которая будет проходить
во время Международной конференции по СПИДу в Вене. Одной
из основных тем этой конференции является распространение
ВИЧ через употребление инъекционных наркотиков в Восточной
Европе. В этой скульптуре шприцы также воплощают как
опасность, так и надежду. При правильном освещении шприцы
приобретают вид лучей, исходящих из пустоты, образующей
человеческую фигуру. Невидимое становится видимым благодаря
окружающим предметам и силам.
Man”
Создавая эти скульптуры, я не имел в виду какую-либо конкретную “Invisible
©Daniel Goldstein
аудиторию, но я действительно хочу, чтобы люди знали, что
СПИД по-прежнему остается серьезной эпидемией, с которой нам следует бороться. Различные
скульптуры порождают различную реакцию среди различных людей. В этом сила искусства.
Нет какой-то единой правильной интерпретации. Искусство – это мощное средство, которое
позволяет сделать СПИД эмоциональной, физической и духовной реальностью для людей,
которые ранее знали о ней лишь абстрактно, – как нечто, что может произойти с кем-то другим
где-то далеко. Для тех, кто живет с ВИЧ, искусство также может служить подтверждением или
признанием того, с чем мы живем. Оно может привести к катарсису и торжеству человеческого
опыта перед лицом невероятной превратности судьбы.
Скачать