гуманитарная наука в изменяющейся россии

Реклама
Российский гуманитарный научный фонд
Курский государственный университет
ГУМАНИТАРНАЯ НАУКА
В ИЗМЕНЯЮЩЕЙСЯ РОССИИ:
СОСТОЯНИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ
РАЗВИТИЯ
Материалы VIII Региональной научно-практической
конференции
25–28 сентября 2006 г.
Курск
2006
Российский гуманитарный научный фонд
Курский государственный университет
ГУМАНИТАРНАЯ НАУКА
В ИЗМЕНЯЮЩЕЙСЯ РОССИИ:
СОСТОЯНИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ
Материалы VIII Региональной научно-практической
конференции
25–28 сентября 2006 г.
Курск
2006
2
УДК
ББК 74+85
Г94
Г94
Гуманитарная наука в изменяющейся России: состояние и
перспективы развития: Материалы VIII Региональной научнопрактической конференции РГНФ / Общ. ред. Ю. Ф. Мелихова. Отв. ред.
М. Л. Космовская и В. А. Лаптева. – Курск: Изд. Курск. гос. ун.-та, 2006. –
ISBN 5-88313-528-5
В сборник включены доклады, представленные на VIII Региональную
конференцию Российского гуманитарного научного фонда «Гуманитарная
наука в изменяющейся России: состояние и перспективы развития»,
В докладах отражены актуальные проблемы современной российской
гуманитарной науки, по которым ведутся исследования ученых
Центральных регионов России.
УДК
ББК 74+85
Конференция проведена при финансовой поддержке
Российского гуманитарного научного фонда:
проект №06–03–14024г
ISBN 5-88313-528-5
© Авторы публикаций, 2006
© Курский государственный университет, 2006
3
СОДЕРЖАНИЕ
Межрегиональный оргкомитет
12
Космовская М.Л. Некоторые итоги
15
ГЛАВА I. ГУМАНИТАРНАЯ НАУКА В ЦЕНТРАЛЬНОЙ РОССИИ
32
Астахин Л. В. (РГНФ, Москва). Гуманитарная наука Центральном
регионе России в проектах, поддержанных РГНФ (2005–2006)
32
Басов Н. Ф. (КГУ им. Н. А. Некрасова, Кострома), Кульмач Е. Г.
(Департамент образования и науки Костромской обл.). Приоритетные
направления гуманитарных научных исследований в костромском
регионе
51
Чекмарев В. В. (КГУ им. Н. А. Некрасова, Кострома). Инновационная
деятельность вузов: проблемы и перспективы
57
Худин А. Н. (КГУ, Курск). Моделирование условий
развития образовательного процесса вуза: идеи и опыт
64
устойчивого
Чернышев А. С. (КГУ, Курск). Роль формирующего эксперимента в
личностном развитии современной учащейся молодежи
79
Подоль Р. Я.
(РГУ
им. С. А. Есенина,
толерантности – гуманизм XXI века
89
Рязань).
Философия
Когай Е. А. (КГУ, Курск). Социальное проектирование и национальный
проект «Образование»
97
Енуков В. В. (НИИ археологии юго-востока Руси КГУ, Курск). Изучение
предыстории и истории курского княжения в проектах Российского
гуманитарного научного фонда
105
Криволапов В.Н. Курская аномалия: Курск и куряне в истории русской
культуры
117
ГЛАВА 2. АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ГУМАНИТАРНЫХ НАУК
126
Борсяков Ю. И. (ВГПУ, Воронеж). Философия гуманитарных наук
Г. Риккерта
126
Подоль Р.Я. (РГПУ, Рязань). Концепция культурного диффузионизма в
русской социологии первой трети ХХ века
Смирнов Г. С. (ИГПУ, Иваново). Ноосферная образовательная среда и
образовательное пространство в университетах Центра России
Борщик Н. Д. (КГУ, Курск). О курских переписных книгах ХVII века….
Попкова Л. И. (КГУ, Курск). Об исследовании структуры и расселения
населения российско-украинского приграничья
4
141
147
156
168
Антопольская Т. А. (Центр творческого развития «Диалог», Курск).
Источники развития организационной культуры негосударственного
учреждения дополнительного образования детей
183
развитие
196
Абаджи О. В. (КИСО (филиал РГСУ), Курск). Русское духовное пение
как этнокультурное явление
214
Силаков Е. С. (Курский областной ИПКиПРО, Курск). Курс «Основы
православной культуры» и проблемы толерантности
222
Мартыненко Н. Д. (КГУ, Курск). Особенности социокультурной среды
в городах России (на примере изучения молодежной среды Курска)
229
Плоткин Д. М. Дымко
Н. М. (Прокуратура
Рязанской
обл.).
Использование правоохранительными органами Рязанской области
системного подхода к раскрытию и расследованию тяжких
преступлений: проблемы и решения
235
Салтык Г. А. , Главинская С. Н. (КГУ, Курск). К вопросу о
национальной безопасности страны: полиция российской провинции в
конце XIX – начале ХХ века
259
Гладких З. И. (КГУ, Курск). Художественно-эстетическое
личности как предмет антропологической рефлексии
Дядин О. Ю. (КИСО (филиал РГСУ), Курск). Теоретические и
методологические аспекты изучения отраслевой профессиональной
мобильности в регионе
Подчалимова Г. Н. , Худин А. Н. (КГУ, Курск). Развитие ключевых
компетентностей школьных управленцев региона
Ильина И. В. Белова С. Н. (КГУ, Курск). Новый взгляд на проблему
управления
развитием
профессиональной
переподготовки
руководителей школ на муниципальном уровне
ГЛАВА 3. СОВРЕМЕННЫЕ НАУЧНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ
272
283
295
308
И ОБРАЗОВАНИЕ
Торубарова Т. В. (КГУ, Курск). Личностное начало в структуре
университетского гуманитарного образования
308
Дремова Л. А. (Курский филиал ВЗФЭИ, Курск). Развитие TQM (Total
Quality Management) в российской высшей школе
321
Кругликов Г. И. (КГУ,
Курск).
Тенденции
реформирования
профессионального обучения молодежи в изменившихся социальноэкономических условиях России
329
Лыкова В. В. (КГУ, Курск). «Расколотая» социальная
современной России как потенциал конфликтности
339
память
в
Скобликова Т. В. (КГУ, Курск). Здоровьесбережение образовательно-
5
346
воспитательного процесса
Пилипенко В. Е. , Полонская Е. Л. (Психолого-медико-педагогический
центр «Гармония», Курск). Комплексная психологическая помощь в
системе образования (из опыта работы)
353
Базарова С. В. (Психолого-медико-педагогический центр «Гармония»,
Курск). Изучение образа профессии практического психолога
образования
358
Друговская А. Ю. , Гатилова Л. С. (КГУ, Курск). Актуальные проблемы
исторического образования на современном этапе
364
Селиванов И. Н. , Конорева И. А. (КГУ, Курск). Основные направления
создания материальной базы научных исследований на историческом
факультете Курского государственного университета
369
Литова З. А. (КГУ,
Курск).
Развитие
творческой
старшеклассников в технологической деятельности
377
активности
Лаптева В. А. (КГУ, Курск). Прикладная музыка и образование
392
Покрамович О. В. (Курский филиал ВЗФИ). Роль образования в системе
общественного воспроизводства
398
Чаплыгина Н. И. (КГУ,
Курск).
Поиск
преподавании отечественной истории
406
новой
Чаплыгин В. П. (КГУ,
Курск).
Опыт
создания
компьютерных программ по отечественной истории
парадигмы
в
обучающих
413
Руднева Л. Е. (КГУ, Курск.). Средства массовой информации как
дополнительный источник знаний в системе средств обучения
419
Толмачева А. А. (КГУ,
РОСИ,
Курск).
Некоторые
аспекты
использования информационных технологий в образовании одаренных
детей в США
432
Чаплина Е.И. Развивающие стратегии преодоления психологических
барьеров у студентов при изучении иностранного языка
436
Рудзик М. Ф. (КГУ, Курск) Формирование профессиональной
компетентности будущего педагога-музыканта как главное условие его
продуктивной и качественной деятельности в условиях современного
общеобразовательного учреждения
Прудников Д. П. , (КГУ, Курск). Проблема формирования специальных
и профессиональных умений у студентов ХГФ в процессе выполнения
портрета
Прудников Д. П. , Теньков С. А. (КГУ, Курск) Проблема восприятия
студентами учебного материала на занятиях по истории ИЗО искусства
Теньков С. А. (КГУ, Курск) Проблемы формирования личности
будущего педагога в процессе преподавания истории изобразительного
искусства
6
443
451
454
456
ГЛАВА 4. РЕЗУЛЬТАТЫ ГУМАНИТАРНЫХ НАУЧНЫХ
ИССЛЕДОВАНИЙ ПО ГРАНТАМ, ПОДДЕРЖАННЫМ РГНФ И
458
АДМИНИСТРАЦИЯМИ ОБЛАСТЕЙ ЦЕНТРАЛЬНОЙ РОССИИ
Филимонов В. Я. (КалужКПУ им. К. Э. Циолковского). Западнорусская
деревня 1960–1970-х гг.: некоторые итоги и уроки развития
458
Гладких З. И. ,
Гладких Н. А. (КГУ,
Курск).
Принципы
многокультурности и региональности в формировании содержания
гуманитарного образования
467
Щавелев С. П. Биографический словарь региональной науки: проблемы
и принципы составления
480
Брежнева Т. А. (Курский областной ИПКиПРО, Курск). Проблемы и
перспективы составления словаря музыкальных деятелей Курского края
488
Салтык И. П. (КГСХА, Курск) Основные функции, принципы и
особенности оплаты труда на предприятиях АПК
499
Чернышов С. В. (БГУ им. акад. И. Петровского, Брянск). Исследования
декора северо-востока Брянской области
513
Байбакова О. Ю. (Курский областной ИПКиПРО, Курск). Изучение
состояния готовности учителей начальных классов к работе с детьми,
испытывающими трудности в обучении
527
Сарычев С. В. (КГУ, Курск). Социально-психологический эксперимент
как метод повышения надёжности молодёжных групп
538
Михайлова Л.М. (КГУ, Курск). О социально-психологических основах
взаимосвязи самореализации личности подростка в совместной
деятельности и общении
549
Апанасенок А. В. (КГУ, Курск) Изучение истории культуры
старообрядчества в Центральном Черноземье: состояние и перспективы
559
Лукьянов В. В.
(КГУ,
Курск).
Социально-психологические
характеристики личности больных мужчин с синдромом алкогольной
зависимости в Курской области
565
Рянский Л. М., Рянский Р. Л. (КГУ, Курск) Развитие прогрессивных
тенденций в крепостной деревне Центрального Черноземья в первой
половине XIX в.
573
7
ГЛАВА 5. ГУМАНИТАРНАЯ НАУКА
И ПРОБЛЕМЫ СОЦИАЛЬНОГО ВОСПИТАНИЯ МОЛОДЕЖИ
584
Репринцев А. В. , (КГУ, Курск). Личность будущего специалиста в
современном социокультурном пространстве: векторы эволюции
584
Пашкова М. И. (КГУ, Курск). Традиции и условия повышения
педагогической культуры родителей в поликультурной среде
609
Булатников И. Е. (КГУ,
Курск).
Феномен
социальной
и
профессиональной ответственности личности в современной теории
профессионального образования
614
Ананьев А. В. (КГУ, Курск). Становление педагогического коллектива
образовательного учреждения: аксиологические аспекты
630
Афанасьева Н. В. (РОСИ,
Курск).
Интериоризация
будущими
специалистами ценностей региональной культуры в воспитательной
системе гуманитарного вуза: проблемы и опыт
640
Веретенникова Л. Г. (КГУ, Курск). Историко-культурное наследие
провинции как фактор развития представлений учащейся молодежи о
ценностях человеческого бытия
647
Герасименко С. Л. (КГМУ, Курск). Индивидуальный подход в
формировании коммуникативной культуры будущего специалиста
гуманитарной сферы
655
Гороховская И. В. (ВГПУ, Вологда). Интериоризация школьниками
ценностей национальной культуры в процессе игровой деятельности:
позиция социального педагога
663
Еремин П. А. (КГУ, Курск). Профессиональное воспитание будущего
педагога-музыканта в контексте антропологической концепции
К. Д. Ушинского
669
Коротких М. Н. (КГУ, Курск). «Печально я гляжу на наше
поколенье...»: аксиологические проблемы формирования гражданского
самосознания современного юношества
676
Кузнецов А. Г. (РОСИ, Курск). Профессионально-личностное развитие
будущих юристов в процессе освоения историко-культурного наследия
региона
696
Лукина С. А. (РОСИ, Курск). Историко-культурные эталоны в системе
средств полоролевой социализации девушек-студенток
702
Пашков С. В. (о. Сергий).
(Белгородская
духовная
семинария,
Белгород). Духовный облик современной молодежи и проблемы
подготовки преподавателей курса «Основы православной культуры»
709
8
Раздорская О. В. (КГМУ,
Курск).
Проблемы
формирования
рефлексивной культуры будущих специалистов социальной сферы
Суворова Д. В. (КГУ, Курск). «Образование в духе мира» в школьной
практике США и Германии: генезис и современное состояние
Репринцева Е. А. (КГУ, Курск). Социокультурные аспекты современной
игровой практики молодежи и реалии образования
725
731
741
Воробьева О. А. (Советский педагогический колледж, Курская обл.).
Проблемы социальной адаптации школьников средствами игровой
психотерапии
768
Ильинская И. П. (БГУ, Белгород). Проблемы этнокультуной интеграции
школьников средствами художественного труда
780
Шанина Т. В. (КГУ, Курск). История семьи и рода как фактор
формирования типа социальности школьника: проблемы и тенденции
789
Малышева Н. С.,
Романенко Н. А.,
Самофалова Н. А.,
Борзосеков А. Н. (КГУ, Курск) Новые подходы к формированию
эколого-гигиенического мышлеия и обеспечению сохранения здоровья
детей и подростков
803
ГЛАВА 6. МАЛЫЕ ГОРОДА РОССИИ:
ПРОМЫШЛЕННЫЙ ВАРИАНТ РАЗВИТИЯ
812
Кумани
М. В. Лукашева
О. П. ,
Борзенков
А. А. ,
Соловьева Ю. А. Динамика изменения элементов городских геосистем в
современных социально-экономических условиях
812
Прокофьева Е. Ю. (БГУ, Белгород). Проблемы изучения истории
местной промышленности: полемики и дискуссии периода НЭПа
820
Егорова О. С. (КГУ, Курск). Инновационные технологии в повышении
эффективности производства продукции птицеводства
834
Петровичева Е. М. (ВГПУ, Владимир). Владимирские депутаты в
Первой Государственной думе
842
Писаренко И. С.
(КГПУ
им. Н. Э. Баумана,
Сельскохозяйственное производство Калужской области
Великой Отечественной войны
850
Калуга).
в годы
Мелихова Ю. А. (КИСО (филиал РГСУ), Курск). Роль рекреационного
развития в экономике агропромышленных регионов
862
Широких А. В. , Широких Е. Н. Традиции и новации суджанской
народной керамики
867
Климова А. П., Павленко С. А. (КГУ, Курск) Экологические проблемы
Октябрьского района и методика их изучения в школьном курсе
географии
875
9
ГЛАВА 7. НЕКОТОРЫЕ АСПЕКТЫ ИСТОРИКОХУДОЖЕСТВЕННЫХ НАУЧНЫХ РАБОТ
ЦЕНТРАЛЬНОЙ РОССИИ
882
7.1. ИСТОРИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ
ИЗМЕНЯЮЩЕЙСЯ РОССИИ
882
Чубур А. А. (БГУ им. акад. И. Петровского, Брянск). Микролитический
эпизод среднеднепровской историко-культурной области верхнего
палеолита: возможные истоки и причины
882
Курцев А. Н. (КГУ, Курск). Российское беженство в Отечественную
войну 1812 года
891
Терещенко А. А. Демографические изменения в городах Центрального
Черноземья во второй половине XIX века
900
Байбаков В. Ю. (КГТУ, Курск). Нравственность как компонент
российских либеральных концепций XIX – начала XX веков
917
Зюбан М. Н. Статистика проституции в Российской империи в конце
XIX века
921
Щербакова Н. А. (КГПУ, Калуга). Деревенские коммунисты и
советсткие работники времен Гражданской войны (социальная
идентефикация)
928
Чеченков К. В. (КГПУ, Калуга). Партизанское движение в годы Великой
Отечественной войны в Центральном регионе России: проблемы
изучения
940
Малай В. В. (БГУ, Белгород). Начало гражданской войны в Испании
(1936–1939) и геостатические интересы ведущих европейских держав
948
7.2. ХУДОЖЕСТВЕННО-МУЗЫКАЛЬНЫЕ ИЗЫСКАНИЯ
961
Мухина З.З. Проблемы изучения народной культуры малых городов
Центральной России
961
Емельянова М.Э. (Гродненская капелла, Гродно) Чувство России
(А. Блок и Г. Свиридов о Родине)
968
Космовская М. Л. , Лаптева В. А. (КГУ, Курск). Перспективы работы
научно-исследовательской лаборатории музыкальных технологий
983
Ходыревская Л. А. (КГУ, Курск). Музыкальная жизнь Курского края в
начале третьего тысячелетия (по страницам периодической печати)
Яковлева Е. Н. (Курский музыкальный колледж им. Г. И. Свиридова,
Курск). Просветительство курских музыкантов: история, проблемы,
10
996
перспективы
1009
Заречнева Н. М. (КГУ, Курск). Проблемы изучения церковного обихода
и современные формы передачи певческих традиций на примере
Белгородской и Старооскольской епархии
Ермакова Н. В. (КГУ, Курск).
свадьбы в контексте аналогов
Историография
изучения
1023
курской
1029
Горлинская С. Е. (КГУ, Курск). Проблемы изучения музыкального
пласта российско-украинских связей (культур) начала XIX в. – первого
десятилетия XX в. (на примере Курской губернии)
1047
Хмельницкая О. Н. Из истории становления различных форм учебной
деятельности в фортепианном обучении
Карачарова Т. И. Установка на непрерывность игрового процесса как
важнейшее условие технологического этапа обучения чтению нот с
листа
1059
1068
Лукьяновская О. Г. Основные тенденции развития народных театров
Курской области в 1981–1985 годах
1073
Участники конференции
1088
Фоторепортаж
1099
Новый вариант
научного фонда
гимна
Российского
11
гуманитарного
1111
МЕЖРЕГИОНАЛЬНЫЙ ОРГКОМИТЕТ
МЕЖРЕГИОНАЛЬНЫЙ ОРГКОМИТЕТ
СОПРЕДСЕДАТЕЛИ ОРГКОМИТЕТА
Гвоздев В. В. – ректор Курского государственного университета;
Проскурин В. В. – заместитель Председателя Правительства Курской области;
Астахин Л. В. – начальник отдела региональных и международных конкурсов
Российского гуманитарного научного фонда;
Кудинов В. А. – проректор по научной работе Курского государственного
университета;
Мелихов Ю. Ф. – председатель Межрегионального координационного совета по
гуманитарным наукам Центрального региона России, Курский государственный
университет
ЧЛЕНЫ МЕЖРЕГИОНАЛЬНОГО ОРГКОМИТЕТА
Космовская М. Л. – зав. кафедрой методики преподавания музыки и
изобразительного искусства, доктор искусствоведения, профессор, Курский
государственный университет, секретарь РЭС Курской области – сопредседатель
оргкомитета;
Ауэр А. П. – профессор, доктор филологических наук, профессор, Коломенский
ГПУ;
Борсяков Ю. И. –проректор
по
НИР
Воронежского
Государственного
педагогического университета, дин, профессор;
Веркеенко Г. П. – председатель совета по координации научных исследований при
администрации Орловской области, кандидат исторических наук, профессор,
Орловский государственный университет;
Вронский О. Г. – проректор по НИР Тульского государственного педагогического
университета им. Л. Н. Толстого, доктор исторических наук, профессор;
Давыденко Т. М. – проректор по НИР Белгородского государственного
университета, доктор педагогических наук, профессор, член РЭС Белгородской
области;
Дерягин А. В. – президент Калужского научного центра, доктор физикоматематических наук, чл.-корр. РАН, заместитель председателя РЭС Калужской
области;
Кульмач Е. Г. – ведущий специалист Департамента образования и науки
Костромской области;
Михальченко С. И. – проректор по НИР Брянского государственного
педагогического университета, дин, профессор;
Петровичева Е. М. – зав.каф. истории России дин, профессор Владимирского
государственного педагогического университета;
Плоткин Д. М. – канд. юрид. наук, старший следователь прокуратуры Рязанской
области;
Подоль Р. Я. – зав. кафедрой философии Рязанского государственного
педагогического университета, кандидат философских наук, профессор;
Реутов В. В. – священнослужитель, канд. ист. наук;
12
Смирнов Г. С. - профессор кафедры философии, доктор философских наук
Ивановского государственного педагогического университета;
Филимонов В. Я. – зав. кафедрой отечественной истории Калужского
государственного педагогического университета, дин, профессор;
Чекмарев В. В. – проректор по НИР Костромского государственного университета,
доктор экономических наук, профессор;
Чиликин А. Н. – декан гуманитарно-социального факультета Липецкого
государственного технического университета, заведующий кафедрой психологии
Липецкого государственного технического университета
ЛОКАЛЬНЫЙ ОРГКОМИТЕТ
Мелихов Ю. Ф. – проректор по НИР КГУ, председатель РЭС Курской области –
председатель локального оргкомитета;
Космовская М. Л. – зав. каф. методики преподавания музыки и изобразительного
искусства, д.искусств., профессор КГУ, заместитель председателя РЭС Курской
области – сопредседатель локального оргкомитета;
Репринцев А. В. – доктор педагогических наук, профессор кафедры социальной
педагогики КГУ – сопредседатель локального оргкомитета;
Ачкасова Г. Л. – зав. каф. культурологии КГУ, доктор педагогических наук,
профессор;
Гуров В. И. – зав. каф. бухучета, анализа и аудита КГУ, доктор экономических
наук, профессор;
Енуков В. В. – директор НИИ археологии юго-востока Руси КГУ, кандидат
исторических наук, доцент;
Кирносова Е. Н. – декан факультета искусств КГУ, кандидат искусствоведения,
доцент;
Кириченко А. А. – начальник Управления воспитательной работы КГУ;
Когай Е. А. – зав. каф. социологии и политологии КГУ, доктор философских наук,
профессор;
Королева Л. Г. – зав. каф. философии КГУ, кандидат философских наук, доцент;
Криволапов В. Н. – зав. каф. литературы КГУ, доктор филологических наук,
профессор;
Лысых В. Н. – директор Историко-культурного центра «Коренная пустынь»;
Плаксин И. М. – декан исторического факультета КГУ, кандидат исторических
наук, доцент;
Салтык И. П. – доцент кафедры экономики и организации производства КГСХА,
кандидат экономических наук, доцент;
Селиванов И. Н. – зав. каф. всеобщей истории КГУ, доктор исторических наук,
профессор;
Скобликова Т. В. – декан факультета физической культуры, зав. кафедрой
физического воспитания;
Филиппов Ю. Л. – декан филологического факультета, кандидат филологических
наук, доцент;
Хроленко А. Т. – зав. каф. русского языка КГУ, доктор филологических наук,
профессор;
Чернышев А. С. – зав. каф. психологии КГУ, доктор психологических наук,
профессор;
13
Клочкова Г. Е. – проректор по финансовой работе, главный бухгалтер КГУ;
Микаберидзе В. Г. – проректор по капитальному строительству КГУ;
Вервейко В. Н. – начальник научно-исследовательского сектора КГУ.
Черкасова Н. М. – директор столовой КГУ;
Алябьева А. В. – директор библиотеки КГУ.
СЕКРЕТАРИАТ КОНФЕРЕНЦИИ
Брежнева Т. А. , канд. ист. наук – ответственный секретарь конференции;
Чаплина Е. И. , канд. психол. наук – связь с общественностью;
Лаптева В. А. , канд. пед. наук – ответственный секретарь редакционной коллегии
сборника материалов конференции;
Глебова Е. Ю. – экономист;
Миргород Н. И. –
оформление
документации
иногородних
участников
конференции;
Ходыревская Л. А. – встреча и проводы иногородних участников и их размещение;
Горлинская С. Е. – встреча и размещение иногородних участников;
Ермакова Н. В. – встреча и размещение иногородних участников;
Судженко А. Н. – техническое сопровождение выступлений;
Цуканов М. В. – техническое сопровождение выступлений.
14
НЕКОТОРЫЕ ИТОГИ
VIII РЕГИОНАЛЬНАЯ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКАЯ
КОНФЕРЕНЦИЯ ЦЕНТРАЛЬНОГО РЕГИОНА РОССИИ
«ГУМАНИТАРНАЯ НАУКА В ИЗМЕНЯЮЩЕЙСЯ РОССИИ:
СОСТОЯНИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ»1
М.Л. Космовская2
Курский государственный университет
Ежегодные
научные
форумы
ученых-гуманитариев,
представляющих научные центры областей Центральной России уже стали
доброй традицией. Маститые ученые и молодые исследователи выносят
«на суд» своих коллег не только результаты завершенных научных
изысканий, но и свои творческие планы. На этот раз организаторами
конференции
стали
Курский
государственный
университет,
Администрация Курской области и Российский гуманитарный научный
фонд (РГНФ). Конференция проходила на базе Курского госуниверситета с
25 по 28 сентября 2006 года. Отличительной особенностью этой
конференции стало проведение выездных заседаний двух секций:
– «Малые города России: промышленный вариант развития» – в г.
Железногорске – центре Курской магнитной аномалии и
– «Исторические города Центральной России» – в г. Рыльске и
имении князей Барятинских «Марьино».
В работе конференции приняли участие около 200 ученых и
представителей руководящих административных органов Белгородской,
Брянской,
Владимирской,
Воронежской,
Ивановской,
Калужской,
Костромской, Курской, Липецкой, Московской, Орловской, Рязанской,
Тульской и Ярославской областей. В ходе конференции ее активным
1
2
Проект 06–03–14024г
Космовская Марина Львовна – сопредседатель конференции
15
соруководителем стал начальник отдела региональных и международных
конкурсов РГНФ Л.В. Астахин. Особо следует отметить: около 60% всей
аудитории конференции составили люди, традиционно относящиеся к
группе молодых ученых (до 39 лет).
Отрадно,
что
интерес
к
конференции
проявили
не
только
представители областных центров, но и районных городов, причем не
только Курской (Железногорск, Курчатов, Кшень, Суджа, Рыльск), но и
Белгородской (Старый Оскол), и Липецкой (Елец) областей.
День заезда иногородних участников конференции в Курск – 25
сентября – был приурочен к одному из известнейших исторических
моментов бытия этого региона: к Крестному ходу с переносом иконы
Божьей Матери «Знамение» Курская Коренная из Коренной Рождества
Пресвятой Богородицы пустыни в Знаменский кафедральный собор
областного
центра.
Пройдя
часть
пути
с
паломниками,
посетив
центральные храмы города (Сергиево-Казанский собор, построенный в
XVIII веке родителями Серафима Саровского1, Троицкий женский
монастырь и Знаменский собор, Воскресенско-Ильинскую церковь с
фресками В. Васнецова, в которой в начале ХХ века девочкой пела
Надежда Васильевна Плевицкая-Винникова), члены Межрегионального
координационного совета провели первое организационное заседание, на
котором были высказаны пожелания и рекомендации к проведению
последующих научных чтений.
Ознакомительную программу с Курском дополнила экскурсия по
памятным местам города, связанным с увековечением исторической и
боевой славы региона.
26 сентября на пленарном заседании, после церемонии открытия,
исполнения гимна РГНФ (создан в 2004 году содружеством калужской
поэтессы Е. Костюк и курского музыканта В. Шевцова) и приветственного
1
Упав с колокольни этого храма, тогда еще строящегося, семилетний Прохор Мошнин
(впоследствии – Серафим Саровский) явил миру первое чудо, оставшись невредимым.
В память об этом событии во дворе собора установлен памятник.
16
слова ректора Курского государственного университета В.В. Гвоздева
прозвучал обстоятельный аналитический доклад Л.В. Астахина о том, как
в проектах, поддержанных Фондом, отражены основные направления
развития гуманитарной науки в регионах Центральной России.
В ходе пленарного заседания с докладами по темам научных
изысканий выступили представители Костромской (В.В. Чекмарев),
Липецкой (В.П. Сраджев, город Елец), Рязанской (Р.Я. Подоль), Брянской
областей.
(С.И. Михальченко)
рассматривалась
проблема
Как
одна
значимости
из
самых
гуманитарной
острых
науки
для
социально-экономического и духовного развития регионов России. Не
меньшую заинтересованность аудитории вызвал доклад Д.М. Плоткина,
старшего следователя Рязанской прокуратуры о новейших методах
исследования доказательств в криминалистике и возможностях создания
лаборатории нового типа как центра расследования преступлений.
Весьма подробно в пленарных докладах были представлены
результаты изысканий ведущих научных школ Курского государственного
университета в области археологии (директор НИИ археологии Юга
России
В.В.
Енуков),
истории
(Н.Д.
Борщик),
этнографии
(Л.И. Попкова), социологии (Е.А. Когай), филологии (А.Т. Хроленко и
В.Н. Криволапов) и психологии (А.С. Чернышев). Стендовые доклады
пленарного и секционных заседаний дополнили спектр представлений о
школах
университета
такими
направлениями
исследований
как
педагогика (А.Н. Худин), искусствоведение (М.Л. Космовская) и
комплексное
изучение
(Н.С. Малышева,
М.А.
проблем
медицины
Самофалова,
и
экологии
Н.А. Романенко
и
А.Н. Борзенкова)
Во время работы конференции в актовом зале университета была
развернута книжная выставка, устроителями которой стали Российский
гуманитарный научный фонд, научная часть и библиотека Курского
государственного
университета,
представленная
17
изданиями
трех
направлений. Во-первых, роскошный дар РГНФ библиотеке университета
почти 200 книг, выпущенных в свет при поддержке Фонда. Многотемье и
многоплановость академически изданных книг можно обобщить только по
одному признаку: все они выполнены в русле российской гуманитарной
науки.
Во-вторых,
издания
ученых-гуманитариев
Курского
государственного университета. В-третьих, книги-сокровища из редкого
фонда библиотеки, унаследованные у дореволюционной Мариинской
гимназии, в старинном здании которой и проходил первый день форума.
Работа конференции 26 сентября была продолжена в рамках
четырех секционных заседаний.
Наибольшая творческая активность наблюдалась в работе первой
секции, собравшей более 40 человек, что было вызвано, очевидно,
заявленной темой: «Актуальные проблемы гуманитарных наук».
Проблема повышения уровня профессиональной подготовки и
компетентности выпускников высших учебных заведений, как показало
заседание, учеными Центральных регионов России воспринимается как
одна из самых злободневных. Отмечаемое во многих докладах снижение
уровня общеинтеллектуальной подготовки абитуриентов говорит о том,
что уже на уровне общего школьного образования Россия переживает не
лучшие времена. И это не замедлит сказаться на профессиональном
образовании. Чему учить и как это делать с получением наивысших
результатов и без ущерба для здоровья детей – размышления над этими
вечными вопросами мыслителей и педагогов были пронизаны доклады
Т.А. Антопольской (Центр творческого развития «Диалог», Курск),
Е.Л. Полонской и В.Е. Пилипенко (Психолого-медико-педагогический
центр «Гармония», Курск) и многих других участников конференции.
В
сообщениях
О.В. Абаджи
(Курский
филиал
Российского
государственного социального университета) и Е.С. Силакова (Курский
областной ИПКиПРО) были высказаны диаметрально противоположные
точки
зрения
на
введение
в
18
общеобразовательную
школу
религиоведческих дисциплин. Причем оба исследователя мотивировали
собственную позицию призывами к толерантности, для воспитания
которой в первом случае предлагалось вернуться к истокам формирования
русской, объемлющей все народы, ментальности в интонации, в звуке, в
песнопении, а во втором, запретить курс «Основ православной культуры»,
заменив его на «Историю религий».
Немалое внимание было уделено проблемам вузовского и особенно
послевузовского образования. С коллективным докладом, написанным в
соавторстве
с
и
И.М. Подушкиной
многоуровневой
системы
И.В. Ильиной,
внутриорганизационного
о
разработке
повышения
квалификации кадров в целях обеспечения их опережающей подготовки к
решению
задач
устойчивого
развития
региона
выступила
Г.Н. Подчалимова (Курск).
О теоретических и методологических аспектах изучения отраслевой
профессиональной мобильности в регионе дал информацию О.Ю. Дядин
(КИСО филиал РГСУ, Курск), один из самых активных участников работы
секции, буквально забрасывавший выступающих своими вопросами,
превращая порой обсуждение не в диалог, а в многоголосную дискуссию.
Завершилась работа секции увлекательным рассказом руководителя
секции, проф. Н.З. Коковиной (КГУ, Курск) об актуальных проблемах
фетоведения и научных программах ученых Курского госуниверситета по
продолжению исследований творческого наследия поэта.
Вторая
образование»
секция
«Гуманитарные
привлекла
внимание
научные
не
исследования
только
и
профессорско-
преподавательского и аспирантского состава, но и студентов, поскольку и
по сей день педагогические специальности составляют большую долю
образовательного университетского процесса.
Плодотворная работа секции была инициирована проблемными
докладами ее руководителей: проф. Г.Л. Ачкасовой о диалоге искусств
как концепции литературного образования начала третьего тысячелетия и
19
проф.
А.Ю. Друговской
об
актуальных
проблемах
современного
исторического образования.
Многоплановость затрагиваемых проблем в докладах, казалось бы
далеких от образования, выводили почти всех выступающих на педагогику
сегодняшнего дня, что, впрочем, понятно: почти все выступившие с
докладами и сообщениями преподаватели Курского государственного
университета. В.В. Лыкова рассматривала «расколотую» социальную
память России как потенциал конфликтности, З.А. Литова говорила о
развитии творческой активности старшеклассников в технологической
деятельности
О чем бы ни говорили выступающие: С.С. Козлов – о концепте
«внутренней» эмиграции в истории русской революции 1917 года (Анна
Ахматова), Т.М. Данилина – о своеобразии отражения «русской души» в
американской литературе, Т.В. Доронина – об индивидуальном и общем в
художественной концепции национальной идентичности (на примере
русской литературы 20-х годов XIX века), Л.Е. Руднева – о средствах
массовой информации как дополнительном источнике знаний в системе
средств
обучения,
–
О.Г. Пьяных
о
реализации
дидактической
направленности литературной сказки в процессе ее изучения в школе,
И.Д. Степанова – о рассказах А.П. Чехова и сказочной традиции, – их
доклады так или иначе были связаны с образованием, с интеллектуальным
развитием
и насыщением
профессиональной
школы
учебного
новыми
процесса
как общей,
исторически
так и
объективными
и
подтвержденными документами сведениями.
Работа третьей секции «Результаты гуманитарных научных
исследований по грантам, поддержанным РГНФ и администрациями
областей
Центральной
России»,
оказалась,
пожалуй,
наиболее
многоплановой и разнообразной, поскольку каждый из докладчиков
излагал итоги проведенной за прошедший период работы в тезисной
форме. В работе секции под руководством проф. Т.В. Скобликовой
20
приняло участие 28 человек, причем 13 докладов – на темы, поддержанные
РГНФ и администрациями областей Центральной России.
Выделим наиболее актуальные выступления. Точка зрения на
особенности социокультурной среды в городах России (на примере
изучения
молодежной
среды
Курска)
прозвучала
в
докладе
Н.Д. Мартыненко. О социально-психологическом эксперименте как
методе
повышения
надежности
молодежных
групп
рассказал
С.В. Сарычев (Курск), а об изучении состояния готовности учителей
начальных классов к работе с детьми, испытывающими трудности в
обучении – О.Ю. Байбакова
Об итогах исследований говорилось и в иных сообщениях. Так, к
примеру, В.В. Лукьяновым изучены, систематизированы и представлены
социально-психологические факторы алкоголизации молодежи в Курской
области в условиях трансформации повседневного образа жизни населения
Центральной
России.
представитель
И.П. Салтык,
Курской
сельскохозяйственной академии, дал анализ основных функций и
особенностей
оплаты
труда
на
предприятиях
АПК.
Принципы
многокультурности и региональности в формировании содержания
гуманитарного
образования
изложены
в
докладе
З.И. Гладких,
руководитель секции Т.В. Скобликова изложила в своем выступлении
условия здоровьесбережения в образовательно-воспитательном процессе
высших учебных заведений и предложила технологии решения этой
проблемы. Все представленные доклады вызвали оживленный интерес у
аудитории.
При подведении итогов работы секции,
было предложено
обратиться к Российскому гуманитарному научному фонду, Министерству
образования Российской Федерации, Министерству здравоохранения
Российской Федерации, Федеральному агентству по образованию и науке
Российской Федерации, с рекомендациями организовать серию передач
«Ток-шоу» по актуальным
проблемам
комплексных гуманитарных
научных исследований и расширить межведомственное взаимодействие
21
различных организаций (администраций областей Центральной России и
образовательных учреждений, научных фондов и др.) в целях оптимизации
гуманитарных научных исследований.
Работа четвертой секции прошла в рамках запланированной
программы и утвержденного содержания по теме «Гуманитарная наука и
проблемы
социального
открылась
воспитания
вступительным
молодежи».
докладом
Работа
руководителя
секции
секции
проф. А.В. Репринцева (Курск), посвященным проблемам социального и
профессионального становления будущих специалистов в современном
социокультурном пространстве изменяющейся России. Доклад оказался
ведущим лейтмотивом всех последующих выступлений, касавшихся
различных аспектов социального воспитания молодежи, освоения ею
ценностей и нормативов культуры. В этом же ключе прозвучало
выступление И.Е. Булатникова (Курск), изложившего современные
подходы к трактовке сущности и структуры феномена социальной и
профессиональной ответственности личности, проблемы ее формирования
в теории и практике профессионального образования. Доклад вызвал
горячую дискуссию среди участников секционного заседания, касавшуюся
преимущественно оценки отсутствия социального заказа на ответственную
личность, внятных критериев оценки морального облика будущих
специалистов, эффективности воспитательной работы в вузах в этом
направлении.
Дискуссия
среди
участников
секционного
заседания
разгорелась с еще большей силой после выступления М.И. Пашковой
(Курск), затронувшей проблемы эволюции семейно-бытовой культуры
молодежи,
полового
просвещения
подростков
и
юношества
в
поликультурной среде современного российского общества. Докладчик
констатировала устойчивую тенденцию снижения общей культуры
молодежи, привела убедительную статистику нарастания сексуальной
распущенности среди подростков, различных деформаций в этой сфере,
обратила внимание на негативную роль СМИ в формировании сексуальной
22
культуры молодежи. В этой же тональности прозвучали выступления
М.Н. Коротких
(Российский
(Курск),
открытый
П.А. Еремина
социальный
(РОСИ),
С.А. Лукиной
(Курск),
институт,
А.Г. Кузнецова
далее
-
РОСИ),
(РОСИ),
Н.В. Афанасьевой
Л.Г. Веретенниковой (КГУ), С.В. Пашкова (Белгородская духовная
семинария),
посвященные
различным
аспектам
формирования
гражданского самосознания современного юношества, развития духовной
культуры школьников и студентов, подготовки их к жизни и труду в
условиях
стремительно
изменяющегося
российского
общества.
Выступавшие приводили результаты многочисленных исследований, в
которых
фиксируется
удручающая
картина
деградации
духовной
культуры российского общества, сокращения вовлеченности детей и
молодежи в занятия творческой деятельностью, самореализацию в
различных сферах педагогически организованной жизнедеятельности.
Примечательно, что докладчики умело пользовались статистическими
материалами, грамотно и корректно излагали результаты социологических
срезов,
сравнивали
полученные
ими
материалы
с
результатами,
полученными другими исследователями.
Значительный интерес участников конференции вызвали сообщения,
посвященные
современной
коммуникативной
культуре
студентов,
технологиям и условиям ее развития. В этом плане особого внимания
заслуживают
выступления
представителей
молодого
поколения
преподавателей Курского государственного медицинского университета
С.Л. Герасименко и О.В. Раздорской. Докладчики затронули важную для
участников дискуссии проблему иноязычного образования студентов в
условиях вуза, его сопряженности с содержанием и характером их
будущей профессиональной деятельности.
Наконец, очень яркий и дискуссионный блок выступлений на
секционном заседании оказался связан с проблематикой игры, игровой
зависимости детей и молодежи. Основной доклад в этом блоке
секционного заседания был сделан проф. Е.А. Репринцевой (Курск),
23
рассказавшей и ходе исследования, проводимого при поддержке РГНФ
(грант № 06-06-00295а) и посвященного проблемам выявления природы
игровой зависимости молодежи, ее профилактики и предупреждения.
Докладчик констатировала нарастание тенденций аддиктивного поведения
среди школьников и студентов, увязала это явление с общим состоянием
духовной сферы общества, эволюцией игровой культуры молодежи.
Особенно
выразительной
оказалась
констатация
статистических
материалов и первых результатов проведенных автором эмпирических
исследований.
Автор
доклада
привела
неутешительные
данные
о
колоссальном росте доходов российского игорного бизнеса, эксплуатации
неустойчивой детской психики и извлечения огромной сверхприбыли из
еще неокрепшего сознания. Это выступление предопределило все
последующие
доклады,
с
которыми
выступили
И.П. Ильинская
(Белгород), О.А. Воробьева (Советский педагогический колледж Курской
области),
И.В. Гороховская
затронувшие
содержание
и
(Вологода),
организацию
Т.В. Шанина
игровых
практик
(Курск),
детей,
использование игры в целях эффективной социализации школьников,
освоения ими ценностей и нормативов культуры.
Подводя итоги состоявшегося секционного заседания, участники
конференции выразили благодарность организаторам форума за создание
благоприятной атмосферы для научной дискуссии, обмена мнениями и
оценками, изложения результатов научных поисков исследователей,
представляющих различные регионы Центральной России. Проведенная
встреча способствовала интеграции молодых исследователей в научное
сообщество, интенсивному обмену мнениями и идеями. Участники
дискуссии подчеркнули роль РГНФ в обеспечении условий для поддержки
научных поисков молодых ученых, заметно выросшее количество
поддержанных грантов для молодых талантливых исследователей.
24
После завершения научной части первого дня конференции гостей
города и курян торжественным концертом приветствовали два лучших
творческих коллектива Курского государственного университета.
Женский камерный хор под управлением заслуженного деятеля
искусств Российской Федерации, кандидата искусствоведения, профессора
и заведующего кафедрой хорового дирижирования и сольного пения
Е.Д. Легостаева открыл концерт новым вариантом Гимна Российского
гуманитарного научного фонда, который в светлом трехголосном
звучании женских голосов без сопровождения с музыкой и аранжировкой
руководителя хора прозвучал как песнь-славление.
Широта
музыкальных
пристрастий
коллектива
(духовные
православные песнопения и народные песни в обработке руководителя,
русская музыкальная классика и сочинения современных композиторов),
высокое исполнительское мастерство хора, ежегодно подтверждаемое
получением лауреатских дипломов на конкурсах самого различного
уровня: от региональных до международных, легкое, полетное звучание
голосов с неизменной стройностью и интонационной выверенностью
увлекли слушателей, приведя к логичному и, впрочем, традиционному для
a’cappell’ьных выступлений хора, завершению выступления блестяще
исполненным многоголосным «Многолетием».
Двухаспектно
показал
себя
Русский
камерный
оркестр
под
управлением С.Г. Проскурина, кандидата искусствоведения, профессора
кафедры методики преподавания музыки и изобразительного искусства: от
строгого
и
классического
исполнения
произведений
И.С.
Баха
(Бранденбургский концерт №3) и Й. Гайдна (Анданте для трубы с
оркестром, солист – студент 3 курса Юрий Пастухов) – к искрящемуся
звучанию танго композиторов ХХ века – А.Пьяццолы, Э.Л. Уэббера, М.
Родригеса («Кумпарсита») и завершающего «хита» – «Lady Madonna…»
Дж. Леннона и П. Маккартни.
Дирижер, впрочем, как и сами оркестранты, да и устроители
концерта,
буквально
наслаждались
25
доставляемым
слушателям
удовольствием. В тот вечер оркестр был на должной высоте, даруя
подлинную радость погружения в настоящее искусство: ни одной
фальшивой ноты или несыгранности партий, ни одного прокола в звучании
оркестра.
Заслуженный восторг, удивление и комплиментарные отклики
гостей конференции сводились к двум аспектам: высокому уровню
профессионализма
музыкантов,
в
большинстве
своем
студентов
факультета искусств и адекватная реакция на классическую музыку почти
полного зала (а это более 200 человек), в основном слушателей
студенческого возраста! Действительно, как Е.Д. Легостаев, так и
С.Г. Проскурин за последние годы сформировали в университете и в
городе свою слушательскую аудиторию. А последовательно воплощаемая
в жизнь ректоратом политика проведения в университетском зале
регулярных бесплатных концертов классической музыки как собственных
коллективов, так и приглашенных лучших артистов России, в числе
которых были Ирина Архипова, Александр Ведерников, Владислав
Пьявко, Мария Биешу, Александр Бандурянский и многие другие, дают
свои весьма весомые воспитательные результаты. Очевидно, поэтому все
туры-этапы
Международного
вокального
конкурса-фестиваля
им. Г.В. Свиридова, при жизни постоянно подчеркивавшего свою связь с
Родиной, с Курском, проходят в рекреационном (ныне актовом) зале
бывшей Мариинской гимназии при полном зале и идеальной тишине.
27 сентября были проведены два выездных заседания.
Работа пятой секции в княжеской усадьбе Барятинских (ныне –
санаторий
Марьино)
исторические
и
изыскания
Рыльске
и
прошла
по
двум
направлениям:
музыкально-художественные
научно-
практические исследования и наработки.
Если первая – историческая секция была представлена, в основном,
стендовыми докладами по всемирной истории (хотелось бы отметить
материалы В.В. Малай из Белгорода о начале гражданской войны в
26
Испании (1936-1939) и геостатических интересах ведущих европейских
держав), истории России (вспомним работу А.Н. Курцева о российском
беженстве в 1812 году) и этнографии (выделим сообщение З.З. Мухиной
на тему «Проблемы изучения народной культуры малых городов в
Центрально-Черноземном регионе России»), то вторая – художественномузыкальная прозвучала во весь голос.
Какие же проблемы больше всего волнуют ученых-музыкантов
Курского края,
работающих
под
руководством
М.Л. Космовской?
Состояние региональных архивов, особенно документов и материалов по
проблемам культуры и искусства. Прозвучала острая озабоченность:
потеряв во многом историю курской музыкальной культуры XIX века,
сегодня предаем забвению век ХХ, поскольку в регионах не работает
программа
передачи
на
государственное
хранение
материалов
и
документов частных архивов. Без основательной источниковой базы
крайне
трудно
проводить
исследования
музыкального
наследия
(С.Е. Горлинская) и образования (Т.А. Брежнева) Курской губернии,
реставрацию истории специальных учебных заведений (Е.Н. Яковлева),
делать обобщающие выводы о просветительской работе музыкантов-курян
(В.П. Коваленко), впрочем как и проводить исследования истории, теории
и практики бытования духовной (Н.М. Заречнева, О.А. Овчаренко) и
народной (Н.В. Ермакова) музыки. Еще одно направление научных работ
связано с музыкальной педагогикой: прикладной музыкой в начальном
образовании (В.А. Лаптева) и исследованиями роли синтезатора в
подготовке
будущих
учителей
музыки
в
начале
XXI
века
(А.С. Пуповцева). Театральная жизнь провинции (В.И. Ивликов) и
история деятельности народных театров (О.Г. Ноздрина) – темы, которые
также исследуют курские искусствоведы.
Было отмечено, что современный уровень звукозаписывающей и
воспроизводящей техники позволяет каждое из направлений научных
поисков оснащать необходимыми для истории и педагогики звуковыми
пособиями. Однако активно работающей молодой группе ученых для
27
сбережения информации о музыкальном прошлом и современности явно
не хватает технического оснащения, чтобы выполнять намеченную
программу
не
в
домашних
условиях
музыкантов-энтузиастов,
а
последовательно претворяя ее в жизнь в современной университетской
Музыкально-компьютерной лаборатории (доклад М.Л. Космовской и
В.А. Лаптевой).
В рамках работы второй подсекции состоялась презентация
(самостоятельно выполненного в действующей ныне на общественных
началах лаборатории) CD-диска «Дорогой любви» В.Н. Шевцова (ноты,
тексты, звукозапись), где автор первой мелодии гимна РГНФ представлен
десятью романсами, в числе которых и совместный курско-рязанский
проект на стихи Д.М. Плоткина «Вы посмотрите женщине в глаза…»1.
Насыщенная музыкой поездка в Марьино и Рыльск выявила
неординарные музыкальные способности всех участников секционного
заседания. Большим репертуаром, оригинальной манерой исполнения и
прекрасным владением гитарой очаровал курян и представителей регионов
России заслуженный деятель науки Российской федерации, доктор
экономических наук, профессор В.В. Чекмарев.
Во время выездного заседания шестой секции конференции на тему
«Малые
города
России:
проблемы
и
перспективы
развития
гуманитарной науки (промышленный вариант)» участники посетили
объекты Михайловского горнообогатительного комбината (МГОКа).
Проведена экскурсия на карьер, отвалы и хвостохранилище МГОКа,
посещены производственные объекты на обогатительной фабрике –
дробильно-сортировочный и флотационный цеха. Специалисты МГОКа
продемонстрировали систему мероприятий по снижению негативного
экологического воздействия производственных объектов комбината на
природно-территориальные комплексы прилегающих к зоне горного
1
В последний день конференции в результате творческого содружества В.Н. Шевцова
и Д.М. Плоткина родился еще один романс «Два океана».
28
отвода территорий Курской области. В частности, рассмотрены система
пылеподавления в карьере, опыт рекультивации отвалов, система
мониторинга поверхностных и подземных вод в зоне влияния МГОКа,
продемонстрированы
результаты
использования
для
мониторинга
загрязнения атмосферы и почвенного покрова дистанционных методов и
ГИС-технологий.
Проведена
экскурсия
на
очистные
сооружения
города
Железногорска (основан в 1957 году), где специалисты этого предприятия
продемонстрировали оригинальные современные методы повышения
качества биологической очистки и доочистки сточных вод коммунального
хозяйства и промышленных предприятий районного центра.
Логично
и
закономерно
после
практического
знакомства
с
железодобывающим производством и его проблемами, прошло секционное
заседание, на котором, из заслушанных одиннадцати докладов, особенно
актуально
прозвучали
выступления
М.В. Кумани,
О.П. Лукашева,
А.А. Борзенкова и Ю.А. Соловьева о влиянии урбанизированных
территорий на качество поверхностных вод в современных социальноэкономических условиях. Анализ учеными потоков взвешенных и
загрязняющих веществ, поступающих в реки Тускарь и Сейм с территории
города Курска в период весеннего снеготаяния и ливневых дождей,
показал необходимость контроля, учета потоков загрязняющих веществ от
диффузных источников. Предложенные меры по сокращению негативного
воздействия на водные экосистемы реальны и признаны необходимыми
для оперативного внедрения.
При
подведении
итогов
конференции
была
высказана
удовлетворенность актуальностью и злободневным звучанием большей
части докладов, живой заинтересованностью ученых всех возрастов в
исследовании
проблем
гуманитарной
науки.
Было
заявлено
к
выступлениям 134 темы. Прозвучало 67 сообщений. 25 тем были
представлены стендовыми докладами. По материалам конференции
29
подготовлено издание сборника научных статей в двух вариантах:
традиционной книгой и электронным компакт-диском, предоставляющим
возможность включения в итоговый отчет не только интеллектуальной, но
и видео- и аудиоинформации.
Фактически докладами были представлены все сферы современной
гуманитарной науки. Однако было отмечено малое участие в работе
экономистов. Только два доклада – В.В. Чекмарева и И.П. Салтыка
поднимали
экономические
вопросы.
Следовало
бы
настойчивей
привлекать ученых этого направления к региональным исследованиям.
Одобряя деятельность Российского гуманитарного научного фонда
по поддержке отечественной гуманитарной науки, на конференции было
предложено поддержать проводимую РГНФ политику, направленную на
максимальное привлечение финансовых ресурсов регионов для развития
социогуманитарных
научных
исследований
в
рамках
совместных
региональных конкурсов. Было заявлено также пожелание о более
равномерном во временном отношении финансировании исследований,
поскольку
присланная
в
последнем
квартале
заявленного
года
материальная поддержка не дает возможности продуктивной работы в
отпускное время в центральных архивах и библиотеках, что необходимо по
большинству тем.
Особо было отмечено, что, благодаря активной деятельности
Российского гуманитарного научного фонда, региональными конкурсами
уже охвачены одиннадцать областей Центральной России: Белгородская,
Воронежская, Калужская, Костромская, Курская, Липецкая, Московская,
Рязанская, Смоленская, Тверская и Тульская. Обращение-рекомендация к
руководству
Брянской,
Владимирской,
Орловской,
Тамбовской
и
Ярославской областей об изыскании возможности выделения средств для
проведения региональных конкурсов в области гуманитарных наук
совместно с Российским гуманитарным научным фондом на основе их
паритетного
финансирования
–
одно
из
практических
решений
конференции. Вторым можно считать предложение о разработке плана
30
мероприятий по усилению межрегионального сотрудничества в области
гуманитарных наук для определения и активизации наиболее актуальных
научных направлений с целью совместной работы ученых пограничных
областей по одной или аналогичной теме.
Региональная конференция, прошедшая в Курске, показала, что
проблемы, волнующие ученых, отнюдь не сводятся к финансированию
научных изысканий. Как одна из самых острых поднималась проблема
уровня
научности
региональных
краеведческих
изданий,
нередкое
отсутствие научной основы выходящей в свет литературы. Было высказано
пожелание о расширении сферы регионального воздействия РГНФ и на
издательскую
деятельность
провинции.
И
дело
не
столько
в
финансировании, сколько в отборе и рекомендации к изданию лучших
региональных материалов, в введении научного редактирования на
современном уровне и в регионах.
Следующую IX Региональную научно-практическую конференцию
«Состояние и проблемы развития гуманитарной науки в Центральном
регионе России» предложено провести в мае-июне 2007 года в
Белгородском государственном университете.
31
ГЛАВА I. ГУМАНИТАРНАЯ НАУКА
В ЦЕНТРАЛЬНОЙ РОССИИ
ГУМАНИТАРНАЯ НАУКА В ЦЕНТРАЛЬНОМ РЕГИОНЕ РОССИИ
В ПРОЕКТАХ, ПОДДЕРЖАННЫХ РГНФ (2005 – 2006 гг.)
Л. В. Астахин
Российский гуманитарный научный фонд (г. Москва)
Российский гуманитарный научный фонд (РГНФ) уже второе десятилетие
проводит научные конкурсы и ежегодно оказывает финансовую поддержку ученымгуманитариям, ведущим исследования по всему спектру социогуманитарного знания.
Об итогах деятельности РГНФ за последние годы – статья начальника отдела
региональных исследований.
РГНФ с момента своего появления и становления оказался очень
жизнеспособной
и
эффективной
структурой
для
организации
отечественной науки. Являясь государственным фондом по источнику
финансирования, он одновременно ввел в действие небюрократический
механизм распределения и эффективного использования бюджетных
средств. За годы существования Фонда стало очевидно, что грантовое
финансирование – это весьма эффективный способ поддержки российской
гуманитарной науки, в том числе и в регионах. Задача эта непростая,
однако у Фонда есть все необходимое для ее решения.
Главный принцип деятельности РГНФ – финансирование научных
проектов на основе свободного конкурса и независимой вневедомственной
многоэтапной научной экспертизы. Благодаря созданному действенному
механизму независимой экспертизы проектов поддержку получают
инициативы отдельных ученых и небольших научных коллективов,
ведущих работы на высоком профессиональном уровне вне зависимости от
возраста, региональной или ведомственной принадлежности. Основной
32
массив научных проектов (более 75 %) выполняется в организациях
Российской академии наук (50–55%) и высшей школы (25–30 %).
За все время деятельности гуманитарного Фонда, включая и
настоящий 2006 год, в РГНФ поступили и прошли экспертизу 52 371
научный проект. В ходе 12 конкурсов, прошедших 1995–2006 годах, Фонд
профинансировал 24 273 научных проекта.
Только в 2006 году на все конкурсы, проводимые РГНФ, поступило
более 7000 заявок. Примерно две трети из них (62,8 %) традиционно
составляют научно-исследовательские проекты, далее следуют проекты по
изданию научных трудов (10,8 %), проекты по организации конференций
на территории России (10,1 %), поддержка участия российских ученых в
зарубежных научных мероприятиях (7,3 %), затем идут остальные виды
конкурсов.
Таблица 1
Конкурсы РГНФ 2006 г. Распределение заявок по видам конкурса
и экспертным советам
Виды заявок
по проектам
Исследовательские
по
по
истории экономике
952
710
Экспертные советы
по
по
философии филологии
931
772
по
Итого
психологии
1082
4447
В%
62, 8
Издательские
267
31
130
277
61
766
10,8
Экспедиции
179
14
35
58
21
307
4,3
Конференции
123
82
170
138
203
716
10,1
МТБ и ТК
10
14
10
17
12
63
0,9
Создание ИС
Участие в зарубежных
научных мероприятиях
Всего заявок
68
33
41
79
43
264
3,7
110
30
105
170
101
516
7,3
1709
914
1422
1511
1523
7079
100,0
В % по советам
24,0
13,0
20,0
21,0
22,0
100,0
Если сравнить число заявок, поступивших на все виды конкурсов
2005 г. и 2006 г., то получим значительный рост числа заявок – на 24 % (с
33
5716 до 7079 заявок), или на одну четверть. Это говорит о возрастающей
активности российской научной общественности к конкурсам РГНФ.
По итогам конкурса 2006 года совет Фонда поддержал и принял к
финансированию 2083 научных проекта (в 2005 г. – 1864 проекта), что
составляет 29,4 % от всех заявок, прошедших независимую экспертизу. А
всего в текущем году Фонд профинансирует 3515 проекта в (в 2005 г. было
профинансировано 3105), на что из государственного бюджета выделено
683 521,4 тыс. руб. (в 2005 г. – 532 000,0 тыс. руб.). Общий объем
бюджетных ассигнований по виду расходов «Субвенции на гранты в
области науки, культуры, искусства и средств массовой информации»,
выделенный нашему Фонду для финансирования всех научных проектов,
по отношению к 2005 г. увеличился на 151,5 млн. руб., или на 28,5 %.
Основная
часть
средств
будет
направлена
на
финансирование
исследовательских проектов (75,5 %) и проектов по изданию научных
трудов (6,6 %). Примерно столько же 6,3 % РГНФ выделил для
финансирования всех региональных конкурсов, а именно 43 000 тыс. руб.
С 1998 года в целях поддержки гуманитарной науки в субъектах
Российской Федерации, привлечения дополнительных средств из местных
бюджетов и внебюджетных источников Фонд организует и проводит
региональные конкурсы совместно с субъектами Российской Федерации. В
этих
конкурсах
ставились
задачи
путем
поддержки
регионально
ориентированных проектов, направленных на изучение исторического и
культурного наследия, языков и литературы народов России, социальноэкономического развития регионов, активизировать научные исследования,
проводимые в субъектах РФ.
Общие итоговые результаты стимулирования развития региональной
науки выглядят так. За 9 лет проведения ежегодных региональных
конкурсов поддержаны 2021 научный проект из 5226 заявок, что
составляет 38,7 %, а профинансировано за это время 3171 проектов. При
этом 1150 научно-исследовательских проектов финансировались в течение
2–3 лет как продолжающиеся проекты. Общая сумма финансирования всех
34
проектов составила 258 700,6 тыс. руб., в том числе со стороны РГНФ –
132 062,0 тыс. руб., а на российские регионы приходится 126 638,6 тыс.
руб.
Таблица 2
Общее количество проектов региональных конкурсов,
профинансированных РГНФ в 1998 – 2006 гг.
НАЗВАНИЯ
КОНКУРСОВ
1998
и 2000 2001 2002 2003 2004 2005
1999
«Российское могущество
прирастать будет Сибирью 74
и Ледовитым океаном»
«Центральная Россия:
прошлое, настоящее,
51
будущее»
«Волжские земли в
истории и культуре
России»
«Северный Кавказ:
традиции и
современность»
«Русский Север:
история, современность,
перспективы»
«Урал: история,
экономика, культура»
«Северо-Запад России:
историческое наследие и
современность»
ВСЕГО проектов по
125
региональным конкурсам
2006
Итого
58
29
101
122
92
107
130
713
59
57
86
82
90
106
132
663
98
103
112
85
78
89
113
678
33
50
61
66
76
95
381
64
60
56
44
56
64
344
100
111
167
378
14
14
715
3171
215
286
409
406
470
545
Ежегодное проведение региональных конкурсов обусловлено, вопервых, значительным расширением круга научных связей РГНФ с
регионами, во-вторых, необходимостью интеграции и координации
обществоведческих наук и, в-третьих, возрастанием научной активности
региональных
научных
кадров,
их
общероссийским и мировым стандартам.
35
стремлением
соответствовать
Главной особенностью, спецификой регионального конкурса является
необходимость тематической привязки проектов к основным научным и
практическим проблемам разносторонней жизни регионов. И хотя
проблематика конкурсов очень широко очерчена в их названиях, не все
проекты в нее вписываются. Это, видимо, связано с игнорированием
некоторыми авторами проектов условий регионального конкурса, в
которые ежегодно вносятся некоторые изменения.
По решению совета РГНФ в 2006 г. объявлены 7 региональных
конкурсов, в проведении которых заинтересованы правительства и
администрации 44 регионов России. К участию в региональных конкурсах
2006 г. присоединились Калининградская и Новгородская области, что
позволило организовать новый конкурс «Северо-Запад России: история и
современность», Алтайский край (конкурс «Российское могущество
прирастать будет Сибирью и Ледовитым океаном»), Ульяновская область
(конкурс «Волжские земли в истории и культуре России»), и наконец,
Московская область подключилась к конкурсу «Центральная Россия:
прошлое,
настоящее,
будущее».
К
сожалению,
среди
участников
регионального конкурса «Центральная Россия: ….» нет ученых из
Брянской,
Владимирской,
Орловской,
Тамбовской
и
Ярославской
областей, администрация которых не проявляют интереса к этому
конкурсу,
хотя
научная
общественность
в
этих
регионах
очень
заинтересована в том, чтобы стать участниками конкурса и не раз
обращалась в РГНФ с таким желанием. С 2007 года к региональному
конкурсу подключается Ивановская область. А вот Ярославская область,
где Ярославский государственный университет предпринимал большие
усилия, чтобы включиться в региональный конкурс с 2007 года, пока не
добился успеха у своей администрации.
Как выглядят региональные конкурсы в 2006 г.? Всего на семь
региональных конкурсов РГНФ, проводимых совместно с 44 регионами
России, в 2006 году поступило 1182 заявки (на конкурсы 2005 г. – 1078
заявок). К участию в региональных конкурсах было допущено 1152 заявки,
36
из них 990 заявок по научно-исследовательским проектам и 162 заявки на
проведение научных мероприятий (конференций, семинаров, круглых
столов и др.), из которых поддержаны 443 проекта, в том числе 354 научно
- исследовательских и 89 проектов по проведению научных конференций.
Общее же число утвержденных к финансированию региональных проектов
в 2006 г. составляет 715. Это с учетом 272 продолжающихся проектов,
начатых в 2004–2005 гг., работа над которыми должна завершиться в этом
году.
Наиболее активно проходит региональный конкурс «Центральная
Россия: прошлое, настоящее, будущее» (поддержаны 423 проекта), за ним
следуют конкурсы «Российское могущество прирастать будет Сибирью и
Ледовитым океаном» (365 проектов) и «Волжские земли в истории и
культуре России» (306 проектов), затем идут другие.
Участниками регионального конкурса «Центральная Россия: прошлое,
настоящее,
будущее»
в настоящее
время
являются
11 областей:
Белгородская, Воронежская, Калужская, Костромская, Курская, Липецкая,
Московская, Рязанская, Смоленская, Тверская и Тульская. За время
проведения этого регионального конкурса, начиная с 1999 года (его
первыми участниками были Калужская и Тверская области, в 2001 г. к ним
присоединились Тульская и Смоленская области, а потом и другие),
поступило 1426 заявок, из них финансовую поддержку получил 521
проект, или 36,5 %. За период 1999 – 2006 гг. всего был профинансировано
663 проекта с учетом 142 продолжающихся проектов на общую сумму
49 422,0 тыс. руб., в том числе РГНФ – 24 842,5 тыс. руб. и регионы –
24 579,5 тыс. руб.
37
Таблица 3
Количество заявок и проектов регионального конкурса
“Центральная Россия: прошлое, настоящее, будущее”,
профинансированных в 1999 – 2006 гг., и их суммы
1999 2000 2001 2002 2003 2004 2005 2006 Всего
Количество заявок,
поданных на
региональный
129
95
94
191
170
214
239
294
1426
51
59
48
68
61
63
72
99
521
51
59
57
86
82
90
106
132
663
конкурс
Количество
поддержанных
проектов
(рекомендованных
для финансирования)
Количество
профинансированных проектов с
учетом
продолжающихся
Суммы
финансирования
проектов со стороны
873,0 1359,0 1375,5 1955,0 2970,0 3855,0 5130,0 7325,0 24842,5
РГНФ (тыс. руб.)
Суммы
финансирования
проектов регионами
596,0 1343,0 1349,0 2045,0 2970,0 3855,0 5130,0 7325,0 24579,5
(тыс. руб.)
38
На конкурс «Центральная Россия: прошлое, настоящее, будущее»
2006 года подано 294 заявки (конкурс 2005 г. – 239 заявок), в том числе
251 заявка по научно - исследовательским проектам и 43 заявки на
конференции, семинары и др. научные мероприятия. По результатам
конкурса поддержку получили 81 научно-исследовательский проект, 18
проектов на проведение научных мероприятий (конференций, семинаров),
и
33
продолжающихся
проекта
рекомендованы
для
дальнейшего
финансирования. Таким образом, в 2006 году совместными усилиями
РГНФ и субъектов Российской Федерации Центрального региона –
участников
регионального
конкурса
должны
финансироваться
132
научных проекта, а планируемый объем совместного финансирования
должен составить 14 650,0 тыс. руб., или по 7 325,0 тыс. руб. с каждой
стороны.
Если брать в целом достигнутые результаты регионального конкурса
«Центральная Россия: прошлое, настоящее, будущее», то они наглядно
показывают заинтересованность субъектов РФ в финансовой поддержке
значимых научных исследований, проводимых учеными Центрального
российского региона. Существенно и то, что региональные конкурсы
способствуют развитию гуманитарной науки не только в традиционных
научных центрах и, что особенно важно, нацеливают ученых на решение
конкретных задач данной области. Финансовая поддержка, оказываемая
РГНФ совместно с правительствами и администрациями субъектов РФ
Центрального региона, позволяет вывести на новый качественный уровень
научный потенциал разных регионов благодаря интеграции усилий многих
ученых в рамках конкретных научных проектов.
39
Таблица 4
Количество поданных и поддержанных заявок по Центральному региону
(основной и региональный конкурсы РГНФ)
Участники регионального конкурса «Центральная Россия:
прошлое, настоящее, будущее»
Регионы
Белгородская область:
подано заявок поддержано
проектов
в т.ч. региональные
Воронежская область:
подано заявок поддержано
проектов
в т.ч. региональные
Калужская область:
подано заявок поддержано
проектов
в т.ч. региональные
Костромская область:
подано заявок поддержано
проектов
в т.ч. региональные
Курская область:
подано заявок поддержано
проектов
в т.ч. региональные
Липецкая область:
подано заявок поддержано
проектов
в т.ч. региональные
Московская область:
подано заявок поддержано
проектов
в т.ч. региональные
Рязанская область:
подано заявок поддержано
проектов
в т.ч. региональные
Смоленская область:
подано заявок
поддержано проектов
в т.ч. региональные
Тверская область:
подано заявок поддержано
проектов
в т.ч. региональные
Тульская область:
подано заявок поддержано
проектов
в т.ч. региональные
Итого по годам:
подано заявок поддержано
проектов
в т.ч. региональные
1999
62
25
67
26
129
51
2000
2001
2002
2003
2004
2005
200
6
Всего
2
3
9
48
10
10
78
5
5
103
7
4
127
13
10
370
35
29
15
6
12
3
35
10
10
46
13
9
36
10
7
52
8
5
40
5
3
236
55
34
62
33
33
54
23
22
100
36
35
65
25
25
79
24
24
77
27
26
94
33
33
593
201
223
6
3
6
3
12
4
12
6
1
24
8
2
15
5
2
17
7
3
92
36
8
12
2
22
3
16
3
16
3
30
3
39
13
8
67
14
11
202
41
19
2
7
1
5
5
4
1
19
7
5
31
8
8
73
17
13
16
8
32
21
19
8
19
10
25
5
31
12
52
14
11
194
78
11
19
6
17
5
10
2
18
1
14
5
3
13
5
4
13
2
0
104
26
7
21
14
10
28
13
10
29
10
7
29
11
5
28
7
7
50
12
6
35
8
7
220
75
52
41
20
16
45
16
9
31
13?
13
36
12
8
55
16
10
49
12
7
67
12
9
391
101
98
2
1
14
9
7
21
7
3
22
8
3
29
7
5
43
6
5
29
5
4
160
43
27
198
93
59
240
97
48
287
93
68
316
99
61
402
91
63
491
114
72
572
121
99
2635
708
521
40
Регионы, не участвующие в региональном конкурсе
«Центральная Россия: прошлое, настоящее, будущее»
Регионы
Брянская область:
подано заявок
поддержано проектов
Владимирская область:
подано заявок
поддержано проектов
Ивановская область:
подано заявок
поддержано проектов
Орловская область:
подано заявок
поддержано проектов
Тамбовская область:
подано заявок
поддержано проектов
Ярославская область:
подано заявок
поддержано проектов
Итого: подано заявок
поддержано проектов
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
Всег
о
3
1
1
1
5
1
4
1
14
1
27
5
4
2
8
3
8
3
4
1
8
2
19
5
13
1
64
17
15
5
16
3
10
2
18
1
18
2
29
6
36
5
142
24
4
2
4
1
3
13
15
3
33
1
14
1
86
8
7
3
12
5
15
2
19
3
24
4
23
8
24
5
124
30
15
3
45
15
15
7
55
19
19
7
58
15
21
9
76
15
35
7
105
19
38
12
146
33
30
6
131
19
173
51
616
135
Интересно посмотреть, как обстоит дело в региональном конкурсе
«Центральная Россия: прошлое, настоящее, будущее» по сравнению с
Основным, общероссийским, и с теми центральными регионами, которые
не участвуют в региональном конкурсе.
Так, если на основном, общероссийском конкурсе научных проектов
поддерживается в среднем каждая третья заявка, то заявкам из регионов
трудно соревноваться с заявками из Москвы, Санкт Петербурга,
Новосибирска и других научных центров. Поэтому у них и прохождение
по общему конкурсу РГНФ значительно меньше.
Возьмем, к примеру, конкурс 2006 г.:
Брянская область – поддержана 1 заявка из 14, Владимирская область
– 1 из 13, Орловская область – 1 из 14, Ивановская область – 5 из 36,
Ярославская 6 из 30 (выглядит немного лучше в этой группе). Но в целом,
как видим, мало приятная картина. Не так ли?
41
С участниками регионального конкурса дело обстоит значительно
лучше. Так, у Белгородской области из 13 всех поддержанных заявок, 10
приходится на региональный конкурс, и только 3 на общероссийский.
Курская и Московская области – из 14 поддержанных заявок на
региональный конкурс приходится по 11 заявок и по 3 на основной
конкурс РГНФ. Липецкая область участвует в региональном конкурсе
всего лишь второй год и получает такую поддержку в этом конкурсе,
какой у нее не было ранее, В 2006 г. поддержано 8 проектов, и все по
региональному конкурсу, в 2005 г. 5 проектов из 7 поддержано за счет
регионального конкурса, в то время как в 2002 – 2004 гг. не было
поддержано
ни
одного
проекта.
Аналогичное
положение
дел
в
Смоленской, Тверской, Тульской областях.
Можно сказать и нужно отметить что участие в региональных
конкурсах позволяет увеличить число поддержанных проектов более чем в
два раза. Здесь результаты конкурсного прохождения проектов выглядят
более убедительно для регионов, по сравнению с их участием в основном,
общероссийском конкурсе РГНФ.
В числе лидеров по числу заявок из регионов, представленных на
конкурсы, являются области: Белгородская, Калужская, Московская,
Тверская, не отстает от них и Курская область.
Одновременно следует обратить внимание на сохраняющуюся
нехорошую тенденцию – неравномерность подачи заявок как в рамках
основных семи региональных конкурсов, так и внутри входящих в них
регионов. При этом от некоторых регионов слишком мало поступает
заявок
на
региональные
конкурсы.
Здесь
можно
привести
один
неутешительный пример по Центральному региону. Так, от ученых из
Рязанской области на конкурс 2006 г. поступило всего три заявки, но, увы,
ни одна не выдержала строгой нашей экспертизы. Это заставляет думать о
недостаточной информированности потенциальных участников конкурса,
для самого же конкурса это означает сужение зоны конкуренции и в
42
результате – поддержку проектов, качество которых может оставлять
желать лучшего.
В то же время следует отметить, что в ряде регионов большинство
заявок имели высокие оценки экспертов, так что трудной оказалась задача
выбора лучших из лучших, поскольку мы были ограничены конкурсными
квотами, связанными с возможностями финансирования, выделяемого
каждым
регионом.
наблюдается
Такая
среди
ситуация
участников
за
редким
конкурса
исключением,
Центрального
не
региона.
Желательно, чтобы это было и суммы финансирования позволяли бы
больше оказывать поддержку грантозаявителям.
Характеризуя поданные заявки по существу, следует отметить, что
уровень и качество заявок очень разные. Есть регионы, в которых
приходилось с большой натяжкой давать положительную рекомендацию
проектам, чтобы не пропадали выделенные квоты. Если такие ситуации
вызваны
недостаточной
активностью
более
достойных
научных
коллективов, то это недостаток организации проведения конкурса. Если же
это является свидетельством объективно низкого уровня научных
исследований в отдельных регионах, то следует подтягивать такие
регионы, и одним из средств стимулирования в них развития науки,
несомненно,
является
совместная
финансовая
поддержка
научных
проектов как со стороны РГНФ, так и со стороны правительств и
администраций регионов.
Тематика региональных научно - исследовательских проектов в
основном
во
многом
соответствует
структуре
распределения
гуманитарных знаний основного конкурса РГНФ.
Так
наибольшее
внимание
ученых
из
регионов
привлекают
исторические исследования (28,5 %), проблемы комплексного изучения
человека, включая вопросы совершенствования образования и методики
преподавания (22,0 %), далее идут исследования по филологии и
искусствоведению (18,0 %) и философии, социологии, правоведению,
43
науковедению (17,0 %), а экономической проблематикой в регионах
интересуются меньше (14,5 %).
Больше всего заявок на региональные конкурсы поступает по
историческим наукам. В научном отношении для подавляющего
большинства региональных исторических проектов характерна четко
выраженная местная «привязка» тем исследования. Среди них можно
выделить следующие проекты: «Проблемы истории Московского края»
(МосГОУ), «Эволюция женского мира купеческого сословия Центрального
Черноземья в 60 – 90-е гг. XIX» (БелГУ), «История Костромского края»
(КостГУ), «Формирование планировочной структуры малых городов
Древней Руси: дом, двор, усадьба, улица (по материалам Липинского
археологического комплекса» (КурскГУ), «История предпринимательства
в Калужской губернии» (КалужГПУ), «Властная элита Тверской губернии
(1855
–
1917)»
(ТвГУ),
«Ранний
железный
век
юго-восточного
Подмосковья: дьяковская культура и ее локальные варианты» (КолГПИ),
«Выявление
топографии
Козельских
засек
одного
–
из
звеньев
оборонительной системы Московского государства XVI–XVII вв.» (НП
«Угра»), «Реконструкция волоковых путей на Главном водоразделе
Русской равнины»
(ТвГАСК),
«Проблема
эффективного массового
земельного собственника в аграрной истории России 2 половина XIX – XX
вв.» (ТулГПУ) и «Синодик села Монастырщина» (музей Куликово поле),
«Городища и курганы сарматского времени на Верхнем Дону» (ВорГУ) и
другие.
В конкурсе исследовательских проектов по экономике оказались
вопросы развития сельскохозяйственного производства и социальноэкономические проблемы села – занятость сельского населения, доходы и
бедность на селе и другие вопросы, которые отражены в проектах:
«Стратегия и тактика совершенствования организации оплаты труда
работников
сельскохозяйственного
регулирования
«Сельское
в
производства
Центрально-Черноземном
расселение
Смоленской
44
и
регионе»
области:
механизмов
ее
(КурскГСХА),
прошлое,
настоящее,
будущее»
(СмолГПУ),
перерабатывающих
«Повышение
предприятий
экономической
АПК
ЦЧР
за
эффективности
счет
разработки
принципиально новых технологий производства продуктов питания
функционального значения на основе комплексного использования
ресурсов и применения методов биотехнологий» (ВорГАУ),
Одновременно региональный конкурс способствует развитию тех
направлений
экономической
науки,
исследование
которых
может
оказаться весьма полезным и крайне важным для субъектов Российской
Федерации в решении современных экономических проблем. Такие
исследования представлены в проектах: «Монетарная политика в регионах:
дифференцированный подход (на примере Белгородской области)»
(БелГУ), «Модернизация и стратегия экономического и социального
развития региона в системе народнохозяйственного комплекса России (на
примере
Костромской
области)»
(КостГУ),
«Организационно-
экономический механизм формирования и реализации инновационного
потенциала промышленного предприятия (на примере Смоленской
области)»
(СмолФ
регионального
МЭИ),
развития,
«Примагистральные
зоны:
экономико-географические
специфика
и
социально-
демографические аспекты» (ТвГУ), «Организация сберегательного дела в
калужских поселениях в условиях рыночных отношений» (АНО КНЦ).
В
области
философии,
социологии,
политологии
и
права
подаваемые на конкурс заявки по научной тематике в основном относятся
к социологии, правоведению, политологии. На региональный конкурс по
философии подается мало заявок, так как философские исследования в
регионах не поощряются. Исключением может быть проект «Проблемы
влияния
«Космической
философии»
К.Э.Циолковского
и
русского
космизма на техническую революцию и освоение космоса» (КалужГПУ). В
региональных экспертных советах считают, что философские проекты не
ориентированы на региональную тематику, потому что они больше
подходят для основного конкурса РГНФ. Поэтому, как правило,
финансовую поддержку в регионах получают проекты социальной
45
направленности
(проблемы
молодежи),
истории
развития
научных
исследований, высшего образования. Среди них проекты: «Социальное
аутсайдерство молодежи в Белгородской области: причины, механизмы и
социальные следствия» (БелГУ), «Изменения в моделях потребления у
молодежи:
потенциал
регионального
социума»
(КалужГПУ),
«Студенческая юридическая клиника как центр подготовки научнопрактических
кадров
для
высшей
школы
и
профессиональной
деятельности» (КострГТУ), «Механизмы взаимодействия научных и
социокультурных
традиций»
(СмолГПУ),
«”Плюрализации
успеха”
(нормативный анализ одной социальной стратегии)» (ТулГПУ). «Правовое
обеспечение охраны окружающей среды и экологической безопасности в
Липецкой области: повышение эффективности, современные проблемы и
практические
подходы»
(ЕлецГУ),
«Трансформация
системы
муниципального управления в России в эпоху крупных социальнополитических перемен (исследуемый период – 1864–2006 гг.)» (КалужФ
РГГумУ),
В последнее время проводятся исследования по составлению
социологических портретов в регионах. Например, «Социологический
портрет региона: Курская область» (КурскГУ), «Социологический портрет
Смоленской области» (СмолФ ОРАГС),
У
филологов
и
искусствоведов
следует
отметить
проекты,
направленные на изучение словесной и художественной жизни регионов в
её современном состоянии и истории: «С. Есенин и Интернет: новая
модель писательского сайта» (РязГПУ), «Ирония и ее роль в жизни языка»
(КалужГПУ),
«Исследование
русскоязычных
говоров
Воронежской
области» (ВорГУ), «Мониторинг современного состояния региональной
прессы Белгородской области в жанрово-стилистических аспектах»
(БелГУ),
Ряд проектов курян посвящен исследованиям в области музыки:
«Музыкальные деятели Курской губернии: Словарь» (КурскИПКиПРО) и
46
«Музыкальное наследие Курской губернии XIX – начала XX столетия»
(КурскГУ) и др.
Наряду с этим поддержаны и конкретные исследования классического
типа, интересные по материалу и подходу, например, «Творчество
М.Н. Гумилевской и народная художественная культура Калужского края»
(КалужОХМ), «Коммуникативные аспекты традиционного повествования
русской классической литературы» (ЛипГПУ), «Подготовка к изданию
тверского эпистолярного наследия писательницы Евгении Тур (Е.В.
Салиас де Турнемир)» (ТвГУ).
В
области
комплексного
изучения
человека
(психология,
педагогика, социальные проблемы медицины и экологии человека)
особенности научных проектов заключаются в том, что в них отражены
такие тенденции, как намерение ученых использовать современные
информационные технологии для достижения целей, формулируемых в
разных
конкретных
науках.
Это
нашло
отражение
в
проектах:
«Диагностика и коррекция отношения к ЕГЭ» (БелГУ), Мультимедийная
энциклопедия
«Великие
русские
математики
и
Калужский
край»
(КалужГПУ), «Формирование художественно-педагогической культуры
учителя в региональном образовательном пространстве: диалектика
традиций и новаций» (КурскГУ), «Эколого-социальные, социокультурные,
психолого-педагогические
проблемы
развития
фермерства
и
предпринимательства на селе» (ЕлецГУ).
Вторая тенденция – это сочетание фундаментальности поставленных в
проектах научных проблем с региональной тематикой, способствующее
более широкому подходу к гуманитарным исследованиям во всех
областях.
Она
представлена
такими
проектами,
как
«Факторы
изменчивости некоторых морфофункциональных показателей населения
Белгородской
экологической
области,
проживающего
ситуацией»
(БелГУ),
в
районах
с
«Исследование
различной
влияния
антропогенного воздействия на распространение экологически зависимых
заболеваний в Курской области» (КурскГУ). «Мифологические формы
47
сознания: функции и механизмы» (КалужГПУ), «Системный анализ
природных и антропогенных факторов окружающей среды, формирующих
здоровье населения урбанизированных территорий» (РязГМУ).
Следующая тенденция состоит в стремлении российских ученых к
комплексному решению поставленных в проектах научных задач. Она
проявляется в междисциплинарных подходах с привлечением в качестве
участников проектов ученых разных специальностей. Эта тенденция
заметна, например, в проектах: «Социально-гигиенический мониторинг в
связи со здоровьем человека в Центральном Черноземье» (ВорГУ),
«Информационно-психологическая безопасность личности учащегося как
субъекта взаимодействия с образовательной средой» (КорекозевскаяСШ
КалужО), Механизмы взаимодействия научных и социокультурных
традиций» (СмолГПУ), «Социально-психологические основы надежности
группы»
(КурскГУ),
«Создание
культурно-информационной
среды
обучения иностранному языку младших школьников в Липецкой области»
(ЕлецГУ).
Вполне очевидно, что большинство исследовательских проектов,
поддержанных РГНФ по региональному конкурсу “Центральная Россия:
прошлое, настоящее, будущее”, направлено именно на «болевые точки»
жизни и развития человека, социальных общностей в изменяющейся
России. Такой подход объясняется высокой значимостью некоторых
региональных тем для российской гуманитарной науки в целом и высоким
качеством проектов.
Следует также отметить активное участие многих вузов и других
научных учреждений Центрального региона в организации и проведении
различных научных мероприятий: конференции, семинары, круглые столы,
позволяющие научной общественности встречаться и обмениваться
своими научными разработками и достижениями.
В
поддержанных
(конференций)
в
этом
проектах
году
проведения
представлена
научных
мероприятий
региональная
тематика
вызывающая разносторонний научный интерес. Среди этих проектов
48
можно выделить конференции: «Предпринимательство и власть – модели
взаимодействия: исторический опыт и современная практика» (КалужФ СЗАГС),
«Н.П. Гиляров-Платонов
–
забытый
русский
мыслитель»
(КолГПИ), «”Липецкий потоп” и пути развития русской литературы»
(ЛипГПУ), круглый стол «Малые города Смоленской области: от
депрессии и стагнации к устойчивому развитию» (СмолГУ), «Летние
чтения в Даровом» (КолГПИ), «Состояние и перспективы реформирования
и
реструктуризации
предприятий
Тверской
области:
правовые,
экономические, психологические и экологические проблемы» (ТвИЭП),
Кроме того, ежегодно при поддержке РГНФ проводятся итоговые
конференции в рамках регионального конкурса «Центральная Россия:
прошлое, настоящее, будущее». В этом году в Курске проходила очередная
VIII
научно-практическая
конференция
«Гуманитарная
наука
в
изменяющейся России: состояние и перспективы развития», задача
которой проанализировать как и над чем работают ученые Центрального
региона.
В целом характеризуя региональные конкурсы нужно отметить, что
они в общем отражают процессы и явления, имеющие место в
современной отечественной и мировой науке. Специфика этих конкурсов
заключается лишь в том, что проблемы рассматриваются по преимуществу
на региональном материале. Региональные конкурсы также способствуют
расширению проблемного исследовательского поля, что позитивно может
сказаться на общем состоянии гуманитарной науки.
Одновременно требуется значительная работа по совершенствованию
научного уровня представляемых на конкурс заявок, включая как
исследовательские, так и особенно заявки на проведение конференций.
Анализ содержания заявок убеждает в необходимости обратить внимание
будущих соискателей гранта РГНФ на подготовку заявок в строгом
соответствии с требованиями фонда. В этом им должны помогать
региональные экспертные советы,
49
В заключение, подводя итог, с определенной долей уверенности
можно утверждать, что самым эффективным средством поддержки науки в
регионах является организация и проведение региональных конкурсов
совместными усилиями РГНФ с правительствами и администрациями
субъектов Российской Федерации. Деятельность РГНФ в этой области
способствует повышению вклада гуманитарной науки в формирование
высококвалифицированного кадрового потенциала во всех регионах
страны, развитию интеллектуальных и творческих способностей молодых
ученых и преподавателей, созданию условий для развития непрерывного
образования и результативной научной деятельности, созданию временных
творческих коллективов академических, вузовских, архивных, музейных
работников,
формированию
стимулирующих
организации
формирование
необходимых
нового
условий,
поколения
высококвалифицированных кадров и их закрепление в науке.
Заканчивая свое выступление, по поручению руководства Фонда
обращаюсь к научной общественности Курской области и гостям из
других регионов России больше проявлять инициативы в вашей
профессиональной деятельности и научных исследованиях, не стесняться
подавать заявки для участия в наших конкурсах – как в общероссийском,
так и в региональных, а также в международных. Гостям же из тех
областей, которые еще не участвуют в региональных конкурсах, желаю
постараться убедить руководство своих регионов в выгодности и
полезности участия их ученых в региональном конкурсе «Центральная
Россия: прошлое, настоящее, будущее».
НАЗАД
50
ПРИОРИТЕТНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ ГУМАНИТАРНЫХ НАУЧНЫХ
ИССЛЕДОВАНИЙ В КОСТРОМСКОМ РЕГИОНЕ
Н. Ф. Басов
Костромской государственный университет им. Н. А. Некрасова
Е. Г. Кульмач
Департамент образования и науки Костромской области
В статье характеризуются важнейшие направления гуманитарных научных
исследований, осуществляемых в Костромской области совместно с Российским
гуманитарным научным фондом.
Конкурсы научных проектов в Костромской области проводятся
сравнительно недавно, с того момента, когда 23 мая 2002 года было
подписано первое соглашение между Российским гуманитарным научным
фондом и администрацией Костромской области в лице губернатора,
доктора экономических наук В. А. Шершунова. Вскоре было принято
постановление губернатора области от 15 декабря 2002 г. № 500 «О
конкурсах научных проектов», которое регламентировало отношения
сторон и определяло финансирование первых проектов.
После подготовительной работы на региональный конкурс был
представлен и поддержан РГНФ проект доктора экономических наук,
профессора Н. Н. Свиридова. Объем его финансирования был невелик: 100
тысяч рублей, в том числе из областного бюджета 50 тысяч рублей.
Первый
опыт
послужил
хорошим
стимулом
для
других
исследователей крупнейших вузов региона. И уже на следующий год
(2004) на региональный конкурс было представлено 7 проектов, из
которых были поддержаны 2 научно-исследовательских проекта с общим
объемом финансирования 100 тысяч рублей.
В целях более активной совместной деятельности в данном
направлении между Российским гуманитарным научным фондом и
51
администрацией Костромской области было подписано новое соглашение
от 30 августа 2004 г. Оно закрепляло первые организационные шаги
региона и определяло перспективы сотрудничества с РГНФ на период
2006–2010 гг.
В
результате
появился
стабильный
рост
активности
ученых,
разрабатывающих новые проекты. Заметно вырос и объем средств,
выделяемых ежегодно из областного бюджета на проведение конкурсов
проектов в области гуманитарных наук. За последние четыре года он
увеличился в пять раз – с 50 до 250 тысяч рублей.
Учитывая особенности нашего региона, ведущим направлением
научной
разработки
стали
механизмы
реализации
устойчивого
экономического и социального развития Костромской области. Работа по
данному проекту под руководством доктора экономических наук,
профессора Н. Н. Свиридова продолжалась в течение трех лет.
Объектом
экономические
исследования
процессы
в
являлись
общей
региональные
системе
социально-
народнохозяйственного
комплекса современной России. Цель исследования – разработать
теоретико-методологические подходы стратегии устойчивого развития
экономики как основы существенного роста уровня жизни населения.
С 2000 по 2004 гг. в Костромской области темп роста валового
регионального продукта составил 114%. В структуре ВРП около 24 %
составляет промышленность. Главными источниками инвестиций в
основной капитал региона остаются собственные средства предприятий
(30–44%), высокими темпами растет удельный вес инвестиций из-за
рубежа,
более
80%
которых
направляются
на
развитие
лесопромышленного комплекса.
В результате исследования разработана и предложена эволюционноинституциональная методология определения стратегии экономического
развития в общей системе экономических отношений. Обоснованы
подходы к решению актуальных проблем экономического роста, роли и
места региона в динамике экономических отношений государства.
52
Определено особое значение малого бизнеса в повышении стандартов
уровня жизни и приоритетные направления его развития. Малые
предприятия увеличивают объем инвестиций в основной капитал, растет
их доля в формировании регионального бюджета. На доходы от малого
бизнеса живет каждая пятая семья в Костромской области. Удельный вес
занятых в малом бизнесе, из числа занятых в экономике в региона,
составляет одну треть, с колебаниями по районам области – от 13,9 до
59,3%, что свидетельствует о значительных резервах в развитии малого
бизнеса.
С учетом специфики субъекта обоснованы институциональные
преобразования в аграрном секторе как ведущем звене экономической
политики региона. Проведенные исследования в этом секторе не дают
оснований для оптимистических прогнозов. Наблюдается устойчивая
тенденция разрушения аграрного потенциала области. Можно согласиться
с неизбежностью сокращения населения, занятого в сельскохозяйственном
производстве. Такая тенденция характерна для всех развитых стран, где
этот процесс протекает под воздействием научно-технического прогресса и
замены живого труда овеществленным. Однако в России эта мировая
тенденция
усиливается другой экономической причиной: разницей
институциональных преобразований в промышленности и аграрном
секторе, особенно слабой защитой института частной собственности на
землю и имущество в аграрном секторе. Существенные демографические и
социально-экономические деформации привели к выводу из оборота
земель
сельскохозяйственного
назначения,
сокращению
посевов
с
поголовья животных. Результатом этого в ближайшие 2–3 года будут
существенное повышение цен на продовольственном рынке и вытеснение
товаропроизводителей области поставщиками из других регионов, в том
числе зарубежных.
Таким
образом,
проведенное
исследование
развивает
институциональное направление современной экономической науки,
выявляя тенденции экономических отношений внутри региона во
53
взаимосвязи
с
общероссийскими
и
определяя
базу
устойчивого
экономического развития Костромской области с учетом ее сложившихся
географических, исторических и социальных особенностей.
В поле зрения костромских исследователей традиционно находятся
проблемы русской провинции. Один из проектов был посвящен изучению
провинциальной историографии конца XIX – начала XX вв. (руководитель
проекта
–
А. Д. Шипилов,
кандидат
исторических
наук,
доцент
Костромского государственного университета им. Н. А. Некрасова).
Русская провинциальная историография – неотъемлемая часть
общерусской историографии. Ко второй половине XIX века сложились и
успешно
развивались
своеобразные
научные
школы
костромских
историков. Ими было опубликовано более 5000 трудов историкокраеведческого характера. Сотни трудов хранятся неопубликованными в
архивах и рукописных отделах музеев. Активно и плодотворно занимались
историческими исследованиями губернские статистические комитеты,
губернские ученые архивные комиссии, научные общества, земства,
учреждения образования и местные консистории. Результаты, полученные
в рамках работы по проекту, позволяют определить место и значение
творчества верхневолжских историков в развитии исторической мысли в
XIX – начале XX вв.
Один из проектов РГНФ в Костромской области был посвящен
изучению наследия нашего земляка Павла Флоренского (руководитель
проекта
–
М. С. Бондарева,
преподаватель
культурологии,
Костромского
государственного
Итогом
стала
Н. А. Некрасова).
практическая
кандидат
конференция
работы
«Тексты
и
старший
университета
Международная
контексты
им.
научно-
отца
Павла
Флоренского».
Главной задачей Международной научно-практической конференции
«Тексты и контексты отца Павла Флоренского» явилось осмысление
текстов
русского
культурологическом,
религиозного
мыслителя
философском,
54
в
разных
аспектах:
литературоведческом,
искусствоведческом. Все обозначенные ракурсы были объединены общим
герменевтическим и феноменологическим подходом в постижении
творчества наследия отца Павла. Другая задача располагалась в области
постижения текстов отца Павла в современном ему историко-культурном
контексте, который, как известно, отличался особым творческим взлетом в
гуманитарном пространстве. Наконец, третья значимая задача была
связана с исследованием творческого наследия русских философов,
современников отца Павла.
Конференция
вызвала
живой
интерес
краеведов,
архивистов,
сотрудников музеев, библиотекарей, преподавателей костромских вузов и
школ, аспирантов, студентов. За два дня в конференции приняло участие
143 человека, из которых 30 человек выступили с докладами и 3 человека с
сообщениями. Многие из тех, кто пришел просто «послушать», стали
активными участниками обсуждения докладов. Задаваемые ими вопросы и
выступления расширяли содержание историко-культурного контекста,
придали конференции живой характер, свидетельствовали об актуальности
прочитанных докладов.
Темой другого гуманитарного проекта, стало изучение местной
истории Костромского края (руководитель проекта – А. М. Белов, доктор
исторических
наук,
профессор
Костромского
государственного
университета им. Н. А. Некрасова).
Перемены последних десятилетий, произошедшие в обществе и
исторической науке, вновь открытые источники позволяют во многом поновому взглянуть на историю Костромского края. Документы, ставшие
сейчас доступными, дают возможность исследователям обратиться к
неизученным сторонам развития Костромской земли в разные периоды ее
истории. Во многом этому способствует и новая историографическая
ситуация, сложившаяся в начале 90-х годов XX века, позволяющая
историкам отойти от узкоклассовой методологической позиции, изучать
явления во всей их целостности и полноте, сосредоточиться на изучении
причинно-следственных связей фактов и движущих сил исторического
55
процесса. Именно на это направлены усилия творческого коллектива,
который, основываясь на вновь открытых источниках (архивных,
археологических и религиозно-культурных), представил свое понимание
почти 100-летнего исторического процесса развития Костромского края в
составе Древней Руси и России. Данное исследование вносит важный
вклад в понимание поступательного развития как России в целом, так и
отдельных регионов.
Своеобразным результатом изучения истории нашего края станет
подготовка путеводителя государственного архива Костромской области
по
фондам
периода
Г. В. Давыдова,
после
старший
1917
года
научный
(руководитель
сотрудник
проекта
–
государственного
учреждения «Государственный архив Костромской области»).
В целом исследовательские проекты РГНФ отражают потребности в
разработке приоритетных научных направлений Костромского региона.
НАЗАД
56
ИННОВАЦИОННАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ВУЗОВ:
ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ
В. В. Чекмарев
Костромской государственный университет
Развитие образования в России на ближайшие 10-15 лет будет
опосредоваться реализацией национального проекта «Образование». Этот
проект являет собой механизм действий по осуществлению решения
стоящих перед обществом и государством задач. К основным из них
относятся такие, как воспроизводство качества общества на основе
инновационной деятельности вузов, формирование гражданского общества
как
средства
укрепления
государственности,
развитие
творческого
потенциала индивидов, сохранение и развитие духовно-нравственного и
культурного наследия народов России. Решению названных задач во
многом препятствует нынешняя организация функционирования системы
образования. Среди наиболее значимых проблем следует отметить
следующие.

Наличие стандартов высшего профессионального образования,
являющихся не фактором и механизмом обеспечения качества образования
на основе развития конкурентоспособности вузов как экономических
организаций, а всего лишь инструментом определения «нагрузок»
преподавателей и студентов. ГОСы не являют собой защиту потребителя
от «некачественного» выпускника, а реализуют устаревший подход
«играизации в часы».

Неэффективное
расходование
«выпуск
государственных
выражающееся
ситуацией
немаловажной,
хотя далеко не единственной, причиной являются
устаревшие образовательные технологии.
57
меньше
приема».
ресурсов,
При
этом

Слабая ориентация образовательных программ на соединение
культуры и социальной активности граждан в решении задач социальноэкономического развития регионов и страны в целом.
Национальный проект «Образование» предполагает активизацию
коллективов вузов на поиск путей решения задач через создание
инновационных образовательных программ (ИОП). При этом под ИОП
понимаются тактические средства в улучшении материальной базы вузов
на основе стратегии ее эффективного использования в условиях
ограниченности ресурсного обеспечения одновременно всех вузов страны.
Отсюда – конкурсность проектов программ и субсидиарный механизм
обеспечения реализации ИОП.
Основной
целью
реализации
инновационной
образовательной
программы является трансформация университета в инновационный
университет образования и национальной культуры на основе науки,
образования
и
культуры,
ориентированного
на
восходящее
воспроизводство качества человека в Костромском регионе.
Что мы понимаем под инновационным университетом (ИУ) и его
инновационностью? Можно рассмотреть три «ипостаси» ИУ:
- как
состояние
научно-образовательной
структуры,
которая
производит новации, востребованные обществом и изменяющие его, т. е.
реакция высшей школы на появление «мира изменений»;
- как инструмент адаптации регионального социума к изменениям,
т. е. ИУ становится средством внешних и внутренних инноваций и
необходимым условием ресурсного обеспечения качества человека и
устойчивого социально-экономического развития региона1;
- как результат указанных внешних и внутренних инноваций и
характеристика устойчивого развития региона.
1
Под устойчивым развитием понимается поддержание определенных (оптимальных)
параметров среды в заданных временных и пространственных интервалах.
Устойчивость подразумевает также адаптацию и поддержание оптимального баланса с
внешней средой.
58
Создание ИУ должно предшествовать желаемым и планируемым
инновациям в науке, образовании, культуре. Любая социальная реформа
должна начинаться с подготовки людей, способных воспринимать
инновации и самим продуцировать их. Инновационность проекта уже
заключена в создании инновационного университета по отношению к
имеющейся системе регионального университетского образования,
поскольку современная модель университета (равно как и деятельности
факультетов
и
кафедр)
не
способна
рождать
инновации
и
«инноваторов». Необходимо изменить содержание и технологии (способ
реализации) образовательных программ, а также усовершенствовать
инфраструктуру и систему управления университета таким образом,
чтобы повысить конкурентоспособность и востребованность его научной
продукции и выпускников в регионе. Тем самым будет реализована
функция университета как регионального ресурсного центра.
ИУ
представляет
собой
открытую
социальную
научно-
образовательную систему, ориентированную на содействие становлению
инновационной российской экономики и гражданского общества. Он
призван нести профессиональные знания и опыт, воплощать в жизнь
гуманистические идеалы и формировать социальный тип личности,
адекватный требованиям времени. Он способствует культурному развитию
регионального сообщества
на
национально-исторической,
духовно-
нравственной и новейшей организационной и технологической основе.
ИУ формирует новое поколение специалистов, обладающих современными
компетенциями. Он обеспечивает получение и использование новых
знаний на основе фундаментальных и прикладных научных исследований
по
широкому
аналитического
спектру
центра,
направлений,
выступает
осуществляющего
в
качестве
интеллектуальное
сопровождение в научной, образовательной, социально-культурной и
производственной сферах. Университет оказывает системное воздействие
на другие образовательные структуры, направленное на повышение
качества образовательного, воспитательного и научного процессов.
59
Оставаясь федерально-региональным центром образования, науки и
культуры, он должен обрести черты и динамику «обучающегося
университета»,
обеспечивающего
возможности
творческой
самореализации преподавателей и сотрудников, студентов и аспирантов.
Залог успеха деятельности ИУ –
имеющийся высокий потенциал
самообновления, коллективного самообучения и управления.
Становление такого федерального университета на костромской земле
позволит ей стать обучающимся регионом с высоким уровнем инвестиций
в развитие человеческого потенциала и гармонично взаимодействующим с
российским и зарубежным образовательным, научным и культурным
сообществом.
Таким образом, формирование ИУ одновременно является как
основной
целью
проекта
и
важнейшим
условием
социально-
экономического развития региона, так и само является одним из
самостоятельных
результатов
проекта
(модель
регионального
инновационного университета). Образование и национальная культура в
этом
контексте
также
рассматриваются
как
условия
реализации
инноваций и как средства решения проблемы качества человека в регионах
России.
ИУ
является
механизмом
антикризисного
управления,
а
инновационность выступает способом выхода из кризиса. ИУ отличается
наличием стратегической модели управления, что требует механизма
управления
изменениями
и
ресурсами
и
соответствующей
инфраструктуры.
Какие же задачи решаются в процессе создания ИУ?
1. Достижение качества инновационного университета образования и
национальной
культуры на
основе
создания
Концепции развития
Костромского государственного университета в образе инновационного
университета образования и национальной культуры:
60
 за счет изменения структуры университета и получения в результате
эмерджентного
эффекта
от
открытия
медицинского
факультета,
укрупнения ряда существующих факультетов и преобразования их в
институты, создания учебно-научных центров, развития Научного фонда
университета, в т. ч. на основе
внутренних научных грантов и
академических надбавок, а также открытия медицинского факультета;
 за счет укрепления позиций ведущего вуза в области социальноэкономических наук на основе реализации принципов Болонского
процесса (включая опережающий рост магистратуры с вовлечением в нее
выпускников
других
вузов),
дальнейшего
развития
академической
мобильности и программ двойных дипломов, усиления практической
подготовки (пратико-ориентированной) с помощью базовых кафедр на
производстве, активизации роли ресурсного и аналитического центра по
вопросам социально-экономического развития Костромского региона;
 за счет создания транслируемой модели университета как центра
регионального социального партнерства
в области образования
и
содействие тиражированию опыта успешных проектов регионального
университета по взаимодействию с местными сообществами;
 за
счет
усиления
роли
фундаментальной
университетской
подготовки;
 за счет роста своего инновационного потенциала в результате его
кадрового развития.
Формирование адекватной стоящим задачам по реализации
2.
целей
и
миссии
университета
материально-технической
и
информационной базы, в т.ч. создание единого информационного
пространства университета на основе развития корпоративного портала и
поэтапного внедрения корпоративной информационной системы:

за счет выявления и оформления в ходе открытого диалога
проблемного,
правового
и
организационного
полей
социального
партнерства в сфере развития региональной системы образования;
61

за
счет содействия
взаимодействия
в
развитию профессионального сетевого
системе
образования,
создания
моделей
профессионального сетевого консультирования по вопросам развития
образования,
исследования
и
формирования
региональной
образовательной политики.
Обеспечение высокого качества образования за счет создания
3.
ситуации
превалирования
учебных
курсов,
базирующихся
на
оригинальных научных и методических разработках, использования
модульной системы организации учебного процесса, мастер-классов,
прозрачных рейтингов преподавателей и студентов:

за счет обеспечения опережающего характера формирования
профессиональных компетенций у выпускников университета путем
интеграции академического образования и научных исследований в
наиболее перспективных областях знаний;

за счет максимальной интеграции университета, институтов РАН,
научных и производственных организаций в учебном процессе;

за счет формирования качества человека на основе формирования
и внедрения здоровьесберегающих технологий, социального воспитания,
сохранения духовно-исторического, культурного и природного наследия;

за счет изменения организационной культуры и экономического
сопровождения инноваций.

за счет реализации концепции «преподаватель полного дня» на
основе обеспечения всех профессоров и ведущих преподавателей
университета рабочими кабинетами со скоростным доступом в Интернет, к
корпоративным порталам и информационным ресурсам. Это позволит
значительно увеличить в учебном процессе долю индивидуальных и
групповых консультаций, сделать руководство научной работой студентов
и аспирантов более эффективным и инновационным.
4. Достижение устойчивого экономического состояния университета:

за счет развития договорной деятельности;
62

за счет развития межсекторного социального партнерства;

за счет внедрения экономических механизмов организации
функционирования университета (бенчмаркинг, франчайзинг, аутсорсинг)
и развития мониторинга образовательной, научной и инновационной
деятельности,
а
также
осуществления
экономической
диагностики
функционирования;

за счет изменения мотивации осуществления деятельности ППС
на основе улучшения условий труда, в т.ч. лабораторной базы; отхода от
уравнительной системы оценки труда и внедрения эффективной системы
контрактов с работниками университета; роста стимулирующих надбавок
(прежде
всего,
за
профессионального
научные
роста
достижения),
персонала,
разработки
занятого
модели
инновационной
деятельностью по внедрению инноваций в образование, в образовании и
способствующего превращению самого вуза как элемента системы ВПО в
инновацию
по
отношению
к
социально-экономическим
процессам
регионального и федерального уровня;

за
счет
формирования
фондов
развития,
расширения
академической и грантовой автономии институтов и факультетов в рамках
действующего законодательства и нормативной базы университета,
использования методов среднесрочного финансового планирования с
разграничением бюджетов текущих обязательств и бюджетов развития;

за счет внедрения экономически рациональных форм учебного
процесса как способа повышения эффективности бюджетных расходов;

за счет привлечения инвестиций в создание современной учебно-
лабораторной базы с сертифицированными программными продуктами.
НАЗАД
63
МОДЕЛИРОВАНИЕ УСЛОВИЙ УСТОЙЧИВОГО РАЗВИТИЯ
ОБРАЗОВАТЕЛЬНОГО ПРОЦЕССА ВУЗА: ИДЕИ И ОПЫТ
А. Н. Худин
Курский государственный университет
Автор статьи обращается к анализу феномена устойчивого развития социальных
объектов и возможностям применения этой идеологии к философии современного
высшего образования. Понятие «устойчивое развитие» автор трактует как стабильное,
сбалансированное социокультурное, антропологическое, эколого-экономическое
развитие, не разрушающее окружающую природную среду и человеческую природу,
обеспечивающее развитие культуры и непрерывный прогресс общества за счет
актуализации
человеческого
потенциала
(его
духовно-нравственного,
психофизиологического,
социокультурного,
операционно-деятельностного
компонентов), формирования способности людей жить в мире, в ладу с собой,
вырабатывать совместные оптимальные решения выхода из глобальных кризисов.
Устойчивое развитие человеческой цивилизации, обеспечивающее
сбалансированное выполнение социально-экономических задач, решение
проблем
сохранения
окружающей
среды
и
природно-ресурсного
потенциала в целях удовлетворения жизненных потребностей нынешних и
будущих поколений, требует кардинального изменения мировоззрения,
приоритетов, ценностей, этических норм жизнедеятельности. В связи с
этим
возникает
необходимость
создания
системы
образования,
направленной на устойчивое развитие, обеспечивающей возможность
участия каждого человека в решении и предупреждении социальных,
экономических
и
экологических
проблем.
Чтобы
выверить
цели
образования для устойчивого развития, необходимо осуществить экскурс в
понятие «устойчивое развитие» и рассмотреть его методологию, в
соответствии с
которой призвана
выстраиваться новая парадигма
ноосферно ориентированного профессионального образования.
Понятие
«устойчивое
развитие»
было
введено
для
изучения
отношений человека, общества и природы. Оно возникло в ХХ веке, когда
человечество в результате столкновения с биосферой обнаружило
64
глобальные изменения во всех средах и убедилось, что наступило
практическое прекращение восстановления ресурсов (воздуха, воды, почв,
растительного и животного мира) в прежнем виде. Сейчас цивилизация,
формально состоящая из 200 суверенных государств и 6 млрд. людей,
движется к своему трагическому финалу – глобальной экологической
катастрофе. Система взаимодействия общества и природы оказывается с
кибернетической точки зрения системой с положительной обратной
связью,
то есть саморазрушающейся,
устойчивость.
Стал
необходим
все
более
пересмотр
теряющей свою
стратегии
развития
цивилизации.
Активное распространение идей устойчивого развития в России, как и
в других странах мира, началось после Конференции ООН в Рио-деЖанейро в июне 1992 года. Однако еще в докладе «Всемирная стратегия
охраны природы» (1980), представленном Международным союзом
охраны природы и природных ресурсов, подчеркивалось: для того чтобы
развитие
было
устойчивым,
следует
учитывать
не
только
его
экономические и экологические аспекты, но и социальные, особенно
образовательные факторы1. В подобное понимание развития важный вклад
внесли научные доклады Римского клуба, особенно доклад «Пределы
роста» (1972), в которых формулировались идеи перехода цивилизации от
экспоненциального экономического роста к состоянию «глобального
динамического равновесия», от количественного к «органическому»
(качественному) росту и «новому мировому экономическому порядку», в
котором
важная
роль
принадлежит
новому
типу
управления,
направленного на создание условий устойчивого развития.
В отечественной научной литературе установлена связь устойчивого
развития
и
становления
ноосферы2.
«Ноосферное
развитие
(ноосферогенез)» и «устойчивое развитие», по сути дела, выступают как
1
2
Wold Conversation Strategy: Living Resource Conversation for Sustainable Development.
IUCN / UNEP / WWF. 1980. – 356 p.
Урсул А. Д. Переход России к устойчивому развитию. Ноосферная стратегия. – М.,
1998. – 460 с.
65
очень
близкие
понятия,
хотя
«устойчивое
развитие»
учеными
рассматривается лишь как начало ноосферного движения. Ноосфера – это
зрелый и завершающий этап перехода к устойчивому развитию, желаемое
будущее состояние общества, когда обеспечивается эколого-допустимое
воздействие человека на природу. Ноосфера выступает той конечной
целевой ориентацией, по которой и устремляется переходный процесс по
магистрали устойчивого развития1.
До сих пор общественное сознание отставало от социального бытия,
особенно
от
природообразующей
деятельности,
и
она,
стихийно
развиваясь, все стремительнее губила биосферу планеты. В будущей сфере
разума – ноосфере сознание должно в существенной своей части
опережать бытие, направлять его по оптимальной траектории выживания.
Переход на путь ноосферогенеза требует кардинальных трансформаций
сознания (мышления) и деятельности людей, прежде всего в науке – сфере
деятельности по производству знаний и в образовании – главной и
всеобщей деятельности по освоению социального опыта. Ноосфера как
идеал будущего состояния человечества вряд ли когда-либо будет
достигнута. И вместе с тем такую идеальную модель необходимо
создавать, чтобы на этой основе выверять траекторию движения
человеческой цивилизации, формируя ее согласно условиям выживания.
Направленность
любых
социальных
действий,
в
том
числе
профессионального образования, на это ноосферное будущее и должна
характеризовать
процессы
управления
переходом
к
устойчивому
развитию.
На Конференции ООН в Рио-де-Жанейро в июне 1992 года широко
использовалось понятие, которое было приведено в книге «Наше общее
будущее»:
«Устойчивое
развитие
–
это
такое
развитие,
которое
удовлетворяет потребности настоящего времени, но не ставит под угрозу
способность
1
будущих
поколений
удовлетворять
свои
собственные
Концепция перехода Российской Федерации к устойчивому развитию // Российская
газета. – 1994. – 9 февраля.
66
потребности»1. Это определение подвергалось критике за свою нечеткость
и
антропоцентричность.
В. И. Данилов-Данильян
в
определении
обсуждаемого понятия делает акцент на биосфере. «Устойчивое развитие,
по мнению ученого, – это такое развитие, при котором воздействия на
окружающую
среду
остаются
в
пределах
хозяйственной
емкости
биосферы, так что не разрушается природная основа для воспроизводства
жизни человека»2. Такое определение (по сути дела, экологически
допустимое, или экобезопасное, развитие) авторы монографии3 дополняют
характеристикой самого человеческого развития, которое не должно
деградировать в сохраняющейся биосфере. Для нашего исследования это
положение является принципиальным, так как цели высшего образования
для устойчивого развития, по нашему глубокому убеждению, напрямую
связаны
с
целостным
профессионала
становлением
посредством
и
развитием
самоактуализации
его
специалистачеловеческого
потенциала в гармонии с окружающей средой.
Экологическую
безопасность
развития
(как
социоприродного
развития) исследователи напрямую связывают с условием безопасного
развития человечества, в том числе его непрерывным развитием во
времени. В Концепции перехода Российской Федерации к устойчивому
развитию под устойчивым развитием подразумевается «стабильное
социально-экономическое развитие, не разрушающее своей природной
основы». Далее оно конкретизируется: «Улучшение качества жизни людей
должно обеспечиваться в тех пределах хозяйственной емкости биосферы,
превышение которых приводит к разрушению естественного биотического
механизма регуляции окружающей среды и ее глобальным изменениям»4.
Эти, несомненно, верные характеристики устойчивого развития все же
1
Наше общее будущее. – М., 1989. – 286 с.
Данилов-Данильян В. И. Устойчивое развитие – будущее Российской Федерации //
Россия на пути к устойчивому развитию. – М.: РЭФИА, 1996. – 264 c.
3
Стратегия и проблемы устойчивого развития России в ХХ1 веке / Под ред.
А. Г. Гранберга, В. И. Данилова-Данильяна, М. М. Циканова, Е. С. Шопхоева. – М.:
Экономика, 2002. – 348 с.
4
Россия на пути к устойчивому развитию. – М.: РЭФИА, 1996. – 264 с.
2
67
нельзя принять за определение понятия, тем более широкого определения
для
всех
сфер
деятельности
человека,
а
не
только
социально-
экономической или природоохранной. В книге «Наше общее будущее»1
отмечается,
что
«стратегия
устойчивого
развития
направлена
на
достижение гармонии между людьми и между обществом и природой».
Эта более широкая интерпретация анализируемого понятия может быть
положена в основу исследования, поскольку при рассмотрении условий
устойчивого развития образовательного процесса в высшей школе нельзя
ограничиться лишь его административно-хозяйственными, финансовоэкономическими
или
кадровыми,
психолого-педагогическими,
или
нормативно-правовыми,
или
экологическими,
или
или
здоровьесберегающими, или иными частными экспликациями.
Понятие «устойчивое развитие», по нашему мнению, может быть
определено с помощью следующих признаков – социокультурного,
эколого-экономического и антропологического. Под антропологическим
признаком в широком смысле понимается выживание человечества
(страны) и способность его дальнейшего постоянно поддерживаемого,
непрерывного и сбалансированного развития, чтобы наши потомки имели
бы не меньше возможностей по сравнению с настоящим поколением по
удовлетворению
своих
потребностей
в
природных
ресурсах
и
экологических условиях. Эколого-экономический признак понятия связан
со сбалансированным экономическим развитием и сохранением биосферы
как естественной основы всей жизни на Земле, ее устойчивости и
естественной эволюции, с тем, чтобы дальнейший экономический рост и
развитие
человечества
не
происходило
бы
в
экофобной
форме.
Социокультурный признак предполагает динамичное сбалансированное
развитие общества, расцвет его культуры за счет ревизии ценностей,
интеграции мирового интеллекта, взаимопонимания и сотрудничества в
социуме.
1
Там же. – С. 68.
68
Поэтому понятие «устойчивое развитие» может быть определено как
стабильное,
сбалансированное
эколого-экономическое
социокультурное,
развитие,
не
антропологическое,
разрушающее
окружающую
природную среду и человеческую природу, обеспечивающее развитие
культуры и непрерывный прогресс общества, прежде всего за счет
актуализации человеческого потенциала (его духовно-нравственного,
психофизиологического, социокультурного, операционно-деятельностного
компонентов), формирования способности людей жить в мире, в ладу с
собой, вырабатывать совместные оптимальные решения выхода из
глобальных кризисов. Это относится к числу основных задач, стоящих
перед мировым сообществом и диктующих необходимость кардинальных
перемен в высшем профессиональном образовании. В широком смысле
основная цель образования для устойчивого развития состоит в содействии
становления всесторонне образованной социально активной личности,
понимающей новые явления и процессы общественной жизни, владеющей
системой взглядов, идейно-нравственных, культурных и этических
принципов, норм поведения, обеспечивающих готовность к социальноответственной деятельности и непрерывному образованию в быстро
меняющемся мире1.
Однако
в
настоящее
время
в
теории
и
практике
высшего
профессионального образования существуют и требуют разрешения в
исследовании следующие противоречия:
 между планетарной потребностью в поиске способов выживания,
устойчивого развития человеческой цивилизации и узкопрофессиональной
направленностью содержания высшего образования, которое недостаточно
способствует
формированию
понимания
смысла
жизнедеятельности
человека в новых условиях, определению контуров грядущего развития
1
Концептуальные основы образования для устойчивого развития: Сб. Открытое
общество и устойчивое развитие: местные проблемы и решения // Вып. Х11. – М.:
Изд-во МГИДА, 2002. – 320 с.
69
человечества, единения его действий по созданию лучшего планетарного
будущего;
 между социальными потребностями в формировании специалистапрофессионала,
способного
глобально
мыслить
и
действовать,
культивировать ценность интеграции Людей, Человека и Природы, жить в
ладу
и
сотрудничать
с
другими
людьми,
и
результатами
профессионального образования, не в полной мере адаптируемыми к
современным и будущим потребностям общества;
 между личностными потребностями участников образовательного
процесса в непрерывном образовании, целостном развитии человеческого
потенциала и слабо выраженной направленностью профессионального
образования
на
единство
непрерывного
духовно-нравственного,
психофизиологического, социокультурного и профессионального развития
будущего специалиста.
Разрешение вышеназванных противоречий возможно посредством
создания условий устойчивого развития образовательного процесса в вузе,
что способно выступать в качестве вклада высшей школы в решение
глобальных проблем цивилизации.
Для выявления условий устойчивого развития образовательного
процесса в высшей школе особую важность составляет рассмотрение
проблемы сквозь призму системно-деятельностного, синергетического,
футурологического,
социоприродного,
человеко-ориентированного
и
профессионально-компетентностного подходов к проектированию вуза как
открытой, самоорганизуемой, саморазвивающейся системы, одним из
отличительных качеств которой является ее «социо-человеко-природное
равновесие».
Речь
идет
психофизиологической,
образовательной,
о
гармонизации
духовно-нравственной,
социокультурной,
научно-исследовательской
экологической,
сфер
деятельности
учреждения высшего профессионального образования, которые напрямую
связаны с реализацией как современных, так и прогнозируемых
70
социальных и личностных потребностей в формировании специалистовпрофессионалов, способных принять вызовы ХХI века.
Обращение
к
системно-деятельностному
и
синергетическому
подходам позволяет выявить условия стабильного, сбалансированного,
постоянно поддерживаемого обеспечения качества функционирования и
развития вуза как открытой, самоорганизуемой, саморазвивающейся
системы, ее различных подсистем, в том числе ведущих компонентов
образовательного
процесса
(субъектного,
стимулирующе-мотивационного,
содержательно-целевого,
организационно-координирующего
творческого,
аксиологического,
технологического,
и
регулирующего,
деятельностно-
здоровьесберегающего,
контрольно-
оценочного, рефлексивного, прогностического). Социоприродный подход
требует экологизации высшего образования, его вклада в достижение
гармонии между людьми, а также между человеком, обществом и
природой,
в осуществление
интеллектуального поиска
выхода
из
глобальных кризисов (энергетического, экологического, климатического,
антропологического). Человеко-ориентированный подход к формированию
специалистов бросает вызов традиционному высшему профессиональному
образованию с его обезличенностью, с ориентацией исключительно на
подготовку «производителей материальных ценностей» и формирование
людей, которые живут по принципу «после нас, хоть потоп». Эпицентром
человеко-ориентированной
познающий
и
творящий
подготовки
культуру,
в
вузе
является
способный
к
человек,
непрерывному
саморазвитию своего человеческого потенциала (духовно-нравственного,
психофизиологического, социокультурного, специально-деятельностного).
Человеко-ориентированное
профессиональное
образование
направлено на поддержку, развитие человека в человеке, человека в
профессии, профессии для человека, на «включение» и «запуск»
механизмов самореализации, саморазвития, адаптации, саморегуляции,
самозащиты, самообразования, необходимых для становления личности
специалиста,
его
успешной
жизнедеятельности,
71
на
формирование
способности к диалогичному и безопасному общению с людьми,
взаимодействию с природой, культурой, цивилизацией. Обращение к
профессионально-компетентностному подходу к определению условий
устойчивого развития образовательного процесса в вузе продиктовано
следующим. В нынешнем тысячелетии выход из глобальных кризисов
мирового
сообщества
интеллектуального
немыслим
без
потенциала,
объединения
который
планетарного
складывается
из
профессиональной компетентности каждого человека – специалиста в той
или иной сфере деятельности. Человек-решатель, человек-профессионал –
центральная
фигура
«судьбоносную»
сохранения
роль
на
цивилизации.
планете
Земля.
Он
выполняет
Профессионально-
компетентностный подход требует определения «ключевых компетенций»
выпускника вуза, которые включали бы не только когнитивную и
операционно-технологическую составляющую, но и аксиологический,
мотивационный, рефлексивный, тический, социальный, экологический,
здоровьесберегающий, поведенческий компоненты будущего специалиста.
В структуре ключевых профессиональных компетенций выпускника вуза
следует
выделять,
наряду
со
специальной
компетенцией,
коммуникативную, экологическую, здоровьесберегающую, личностную и
образовательную. Футурологический подход к определению условий
устойчивого развития образовательного процесса в вузе актуализирует
обращение к модели специалиста, который востребован не только
нынешним днем, но и будущей цивилизацией. Названный подход
декларирует необходимость технологического прогнозирования будущих
проблем жизнедеятельности выпускников вуза и заблаговременнной
подготовки к их решению.
Вышеназванные методологические основания позволяют выделить
организационно-координирующие, субъектно-личностные и ресурсные
условия устойчивого развития образовательного процесса в вузе. К числу
субъектно-личностных условий принадлежат: аксиологические, духовнонравственные,
диагностические,
стимулирующе-мотивационные,
72
рефлексивные,
коммуникативные
и
условия
коллективной
мыследеятельности. В состав системно-деятельностных условий входят:
аналитические, проективные, содержательно-целевые, организационнокоординирующие,
регулирующие,
творческие,
экологические,
здоровьесберегающие,
технологические,
контрольно-оценочные,
прогностические, инновационные, маркетинговые условия. Ресурсные
условия объединяют финансово-экономические, материально-технические,
информационные,
нормативно-правовые,
научно-теоретические,
программно-методические и кадровые условия.
Для перехода к устойчивому развитию необходимы управленческие
решения и действия, которые призваны иметь опережающий характер.
Управление должно исходить из декларируемого в Рио-де-Жанейро
принципа
упреждения
(предосторожности).
Этот
(15-й)
принцип
упомянутой Декларации не что иное, как конкретное выражение
необходимости опережающих действий по предупреждению различного
рода проблем, с которыми сталкивается человеческая цивилизация. В
связи с вышеизложенным упреждающе должна развиваться вузовская
наука. Ей принадлежит принять самое активное участие в обеспечении
высокого
качества
подготовки
специалистов,
формирования
их
глобального общественного сознания и способности к эффективной
жизнедеятельности. Устойчивое развитие образовательного процесса в
вузе
немыслимо без
социальной
сферы,
исследования
науки,
и
техники,
учета
запросов
технологий,
экономики,
федерального
и
территориальных рынков труда, а также перспективных потребностей их
развития.
Важно подчеркнуть специфику, новизну подхода к развитию высшей
школы,
когда
культурологические,
содержание
и
экономические,
антропологические
технологию
социально-педагогические,
факторы,
определяющие
профессионально-личностного
развития
выпускника вуза, объединяются с природными, ноосферными. Речь идет
об интеграции духовно-нравственных, социокультурных, экономических,
73
экологических, технологических и интеллектуально-информационных
компонентов
в
формировании
ноосферно
ориентированной
профессиональной компетентности будущих специалистов.
Обсуждая содержание управленческой деятельности по переводу
образовательного процесса в режим устойчивого развития, хотелось бы
заметить, что этот вопрос напрямую связан с тотальным обеспечением
качества вузовского образования. В этом синтезе проблем качества и
целостной профессиональной компетентности, имеющей ноосферную
направленность, заключается одна из фундаментальных идей создания
системы условий устойчивого развития образовательного процесса в вузе,
важнейшими характеристиками которой выступают:
- обеспечение качества проектирования образовательной деятельности
(ее
концептуализации,
параметризации,
технологического
прогнозирования, моделирования, программирования, конструирования);
качества реализации основных видов деятельности в вузе;
- качества стратегических и тактических целей;
- качества учебных планов, образовательных программ, качества
содержания учебных занятий;
- качества образовательного процесса на его различных уровнях (на
уровне вуза, факультета, специальности, учебного предмета,учебного
занятия, на субъектно-личностном уровне);
- качества инновационных процессов;
- качества условий деятельности вуза;
- качества результатов деятельности вуза (конкурентоспособности его
выпускников на рынке труда; их готовности к непрерывному образованию,
к поиску ориентиров к стратегии сохранения человеческой цивилизации;
формирования потребности выпускников вуза в сохранении и укреплении
здоровья;
формирование
их
профессиональной
компетентности,
воспитанности, личностных достижений; трудоустройство выпускников;
результативность научно-исследовательской деятельности вуза);
- качества организационной культуры образовательного процесса;
74
-
качества
ресурсного
методического,
обеспечения
(кадрового,
нормативно-правого,
программно-
учебно-материального,
информационного, финансово-экономического);
- качества научно-исследовательской деятельности;
- самоактуализация и развитие человеческого потенциала (духовнонравственного, социо-культурного, психофизиологического, операционнодеятельностного) каждого из участников образовательного процесса;
- созидание новой природосообразной, социокультурной, человекоориентированной образовательной среды.
Понятно,
что
целенаправленно,
такие
изменения
осознанно,
и
произойдут
главным
не
стихийно,
механизмом
а
управления
образовательным процессом при его переходе к устойчивому развитию
может стать нравственный, гуманный разум объединенного коллектива,
использующий
методические,
все
возможные
психологические,
нормативно-правовые,
кадровые,
программно-
информационные,
социально-экономические, материально-технические ресурсы.
Ведущими задачами управления созданием условий устойчивого
развития
образовательного
процесса
в
условиях
Курского
государственного университета выступают:
- проектирование (прогнозирование, моделирование) тех качеств
(свойств) подготовки выпускника, которые вуз предполагает получить «на
выходе» своей деятельности, то есть определение требуемого в будущем
качества профессионального образования;
-
обеспечение,
поддержка
требуемого
уровня
качества
профессионального образования;
- повышение качества образования в соответствии с растущими
требованиями внешних заказчиков через развитие образовательного
процесса, научно-исследовательской и инновационной деятельности.
В адаптивной модели управления созданием условий устойчивого
развития
образовательного
процесса,
75
разработанной
на
материале
Курского государственного университета, особо следует выделить такие
компоненты, как:
-
формирование
образовательного
философского
процесса
мыследеятельности
и
замысла
вуза
в
устойчивого
результате
использования
развития
коллективной
методологии
ноосферно
ориентированного профессионального образования;
- «выращивание» ноосферно ориентированной профессиональной
компетентности управленческого и профессорско-преподавательского
персонала
вуза
в
условиях
внутривузовской
системы
повышения
квалификации;
- создание вузовской службы управления устойчивым развитием,
выполняющей
прогностическую,
проектировочную,
моделирующую.
маркетинговую и мониторинговую деятельность, разработку параметров
оценки образовательного процесса вуза, процедуру их внедрения в
образовательный процесс;
- анализ образовательных потребностей студентов, требований
региона, государства и мирового сообщества в области профессионального
образования;
-
разработка
программы
развития
вуза
как
нормативно-
управленческого документа;
-
создание
нормативно-правового
сопровождения
системы
устойчивого развития образовательного процесса в вузе;
- определение критериев и показателей качества устойчивого развития
образовательного процесса в вузе;
- моделирование образовательного процесса, личности выпускника
вуза, личности преподавателя, ресурсного обеспечения;
-
проектирование
качества
образовательного
процесса;
конструирование его различных уровней.
Одной из важнейших задач управленческой деятельности в вузе
является создание условий опережающего развития интеллектуальнодуховной
деятельности,
имеющей
76
ноосферную
направленность.
К
сожалению, в начале ХХI века в мировом сообществе продолжают
сохраняться антиноосферные тенденции – это процессы милитаризации,
разрушения
природной
социальных
связей,
среды,
дезинтеграции
стремление
к
экономических
национальной
изоляции
и
и
сопровождающие этот процесс экстремизм и насилие, межэтнические и
межконфессиональные
конфронтации,
терроризм,
преступность,
алкоголизм, наркомания, то есть деструктивные и конфронтационнонасильственные процессы. Аналогичные процессы характерны и для
индивидуального
уровня,
поскольку,
агрессивность,
преступность,
конфронтационность, стяжательство, вещизм, алкоголизм, наркомания,
хамство, лицемерие, лживость и т.д. – это проявления антиноосферных
черт в системе качеств конкретной личности. Высшая школа призвана
активно
участвовать
в
формировании
«устойчивой
(ноосферной)
личности» и «устойчивого общества». С этой целью необходимо
содействовать элиминации негативных черт и качеств и упрочению
нравственных, ноосферно-гуманистических, способствующих все более
полному включению индивида в творческий и всеобщий процесс
созидания сферы разума уже на начальном этапе перехода к устойчивому
развитию.
Нужно иметь в виду, что какие бы меры ни были приняты по
отношению к высшей школе в общефедеральном масштабе, в органах
законодательной и исполнительной власти, в любых общественных
организациях, на различных уровнях (на уровне вуза, факультета,
конкретной учебной группы) «конечный механизм» реализации модели
устойчивого развития образовательного процесса скрывается в каждом
человеке,
в
механизмах
его
саморазвития,
самоорганизации
и
самоуправления. От каждого участника образовательного процесса
зависит, как он лично воспримет для себя стратегию устойчивого развития
человеческой цивилизации, обеспечит свое «личное участие» в ее
реализации в своем неповторимом индивидуальном варианте. Переход к
новой цивилизационной парадигме требует от управленческого персонала
77
вуза тщательного изучения этой идеи, ее беспрецедентной пропаганды и,
естественно, новых подходов к управлению образовательным процессом, к
проектированию
содержания
и
технологий
профессионального
образования, к подготовке нового поколения специалистов для общества
устойчивого развития.
НАЗАД
78
РОЛЬ ФОРМИРУЮЩЕГО ЭКСПЕРИМЕНТА
В ЛИЧНОСТНОМ РАЗВИТИИ СОВРЕМЕННОЙ УЧАЩЕЙСЯ
МОЛОДЕЖИ1
А. С. Чернышев
Курский государственный университет
Статья посвящена анализу наиболее значимых аспектов формирования личности
под влиянием изменяющегося социума, что обнаруживается в обогащении сознания в
рамках феномена «личностный рост», воплощённого в желании проявлять активность в
личном самосовершенствовании, работе над своими недостатками, комплексами,
развитии у себя лидерских качеств, поиске возможности к самореализации в рамках
учебной и внеучебной деятельности. Научные выводы должны обеспечить успешность
деятельности центров по проектированию социально-психологической помощи
учащейся молодежи.
Проблема
и
пути
ее
решения.
Социально-экономические
и
экологические потрясения (Чернобыльская катастрофа и др.) обострили
проблемы личностного развития современной российской молодежи и в то
же время стимулировали психологические службы на разработку
эффективных мер психологической помощи детям и населению2. В этой
связи следует отметить продуктивность экспериментального подхода к
решению
проблемы,
особенно
крупномасштабного
формирующего
эксперимента.
Формирующий
крупномасштабный
эксперимент
обеспечивает
эффективное использование психологического знания в практической
работе с молодежью. Напомним слова Б. Ф. Ломова о том, что
1
2
Работа поддержана грантом РГНФ, проект 05–06–06210а.
Chernyshev A.S., Lunev Y.A. Working with the Chernobyl children // Bridges: A New
Journal For North European Teachers. Vol. 3. № 1. 1995. Р. 25–26.
79
психологические знания использовать напрямую, по принципу «короткого
замыкания», неэффективно, а надо на основе этих знаний создать такие
условия жизнедеятельности для людей, такой образ жизни, в рамках
которого и сформируются у человека заданные психологические качества
(в соответствии с полученными знаниями)1.
Согласно
нашим
оптимальными
для
многолетним
социализации
исследованиям
молодежи
наиболее
являются
именно
развивающие социальные среды (социальные оазисы). Наш подход
определяет
содержание
помощи
молодежи
как
оптимизацию
ее
жизнедеятельности посредством создания развивающих социальных сред.
Теоретические основания создания подобных сред находятся в концепциях
С. Л. Рубинштейна,
А. Л. Журавлева,
Е. В. Шороховой
Л. С. Выготского,
В. В. Рубцова,
и
др.
Б. Ф. Ломова,
В. И. Панова,
Весьма
современными
Л. И. Уманского,
А. В. Брушлинского,
и
плодотворными
представляются идеи Э. Фромма о социальных оазисах и их постепенном
расширении на все общество как основном средстве «духовного
человечества»2.
оздоровления
На
основе
вышесказанного
были
сформулированы гипотезы социально-психологической помощи учащейся
молодежи в личностном развитии в рамках формирующего эксперимента в
масштабах региона.
Гипотеза 1. Социально-психологическая помощь учащейся молодежи
наиболее эффективна в условиях экспериментально созданной социальной
среды
с
высокими
жизнедеятельности,
то
духовными
есть
характеристиками
особого
микросоциума,
совместной
заметно
отличающегося по ряду показателей от обычной среды – своего рода
социального оазиса.
Гипотеза
2.
Проектирование
развивающих
социальных
сред
(социальных оазисов) предполагает:
1
Ломов Б. Ф. Теория, эксперимент и практика в психологии // Психологический
журнал. – 1980. – Т. 1. – № 6. – С. 8–21; Ломов Б. Ф. Методологические и
теоретические проблемы психологии. – М.: Изд-во Наука, 1984.
2
Фромм Э. Душа человека. – М.: Изд-во Прогресс, 1992.
80
 разработку
 введение
адекватных технологий;
социального обучения;
 формирование
мотивации молодежи региона на включение в
развивающие социальные среды.
Гипотеза 3. Периодическое включение индивидов и групп подростков
и юношей в качестве субъектов совместной деятельности и общения в
специально
созданные
реальные
улучшенные
социальные
среды
(«социальные оазисы») на основе актуализации принципа сочетания
социального знания и социального действия ведет к значительным
личностным
изменениям
индивидов
(«социальному
обновлению»
личности) и повышению уровня социально-психологической зрелости
групп1.
В нашем понимании развивающая социальная среда – это социум,
отличающийся от обычной среды более высокими по содержанию и
интенсивности характеристиками совместной деятельности и общения,
эмоционально
и
интеллектуально
сотрудничества
и
созидания.
актуализируются
и
межличностные,
В
насыщенной
такой
и
среде
атмосферой
наиболее
межгрупповые
полно
механизмы
успешного саморазвития личности и групп. Роль психологов-педагогов
заключается в основном в том, чтобы задать единые «правила игры».
Обучающий эффект обеспечивается прежде всего за счет социальной
активности самих учащихся. Уровень организованности развивающей
социальной среды резко контрастирует с обычной средой проживания.
Организационные нормы, структура, процессы отличаются четкостью и
упорядоченностью. Коллективные действия совершаются в быстром и
согласованном темпоритме. Характерна высокая степень включенности
индивидов в совместную деятельность.
Построение развивающей социальной среды как базовый принцип
социально-психологической помощи
1
обеспечивает и впечатляющую
Уманский Л. И. Лутошкин А. Н. Психология и педагогика работы комсорга. – М.:
Изд-во Молодая гвардия, 1975.
81
масштабность
воздействия.
Количество
одновременно
обучаемых
достигает 200 и более человек. Разработанные технологии являются
универсальными по возможности переноса и применения в различных
организационных условиях работы с молодежью. Технологии основаны на
актуализации
следующих
механизмов
построения
развивающей
социальной среды:
1. Формирование духовной культуры молодежного социума
Главные условия формирования мотивации: совместное переживание
юношами чувства сопричастности к особой молодежной субкультуре,
сочетающей в себе романтичность и высокую социальную активность;
чувство принадлежности к престижной общественной организации
региона; приобщение к высоким жизненным целям и ценностям. Для
многих юношей обсуждение в широком круге сверстников вопросов
личностного самоопределения и смысла жизни является первой и редкой
возможностью осознать свое «Я» и свой потенциал.
2. Функциональное включение педагогов в совместную деятельность
Коллектив педагогов выступает не в декларативной форме «группы
коллег-единомышленников», но в форме «коллектива созидателей»,
действующего в соответствии с организационным порядком, ритуалами и
атрибутикой, принятыми в данной среде. То есть педагоги образуют свой
отряд и наряду с другими отрядами участвуют в общих построениях,
соревнованиях.
3. Включение участников в высокоорганизованную общность
Уровень организованности развивающей социальной среды резко
контрастирует с обычной средой проживания. Организационные нормы,
структура,
процессы
отличаются
четкостью
и
упорядоченностью.
Коллективные действия совершаются в быстром и согласованном
темпоритме. Характерна высокая степень включенности индивидов в
совместную деятельность.
4. Демократическое внедрение организационного порядка
82
Организационные нормы и структура представляются на общем
собрании в самом начале смены не как «директивы педагогического
совета», но как многолетние традиции, в создании которых участвовали и
сами воспитанники. Таким образом, подчеркивается возможность и
необходимость участия ребят в продолжающемся нормотворчестве.
5. Общая пространственная организация коллективных действий
Общеколлективные построения, спортивные состязания, конкурсы,
художественное творчество, танцы, хоровые песни и другие групповые
мероприятия совершаются в «зоне видимости» для каждого воспитанника.
Дети
воспринимают
самих
себя
и
друг
друга
через
призму
общеколлективной активности, что стимулирует созревание подлинной
социальности в личности.
6. Социальное, духовное и предметное обогащение деятельности
Высокосодержательная и в социальном, и в духовном отношении,
разнообразная
в
предметном
плане
деятельность
является
системообразующим фактором развивающей социальной среды, определяя
ее направленность и качественное своеобразие. Воспитанники участвуют в
групповых дискуссиях на социально и личностно значимые темы, готовят
театрализованные
представления,
состязаются
в
спортивных
и
интеллектуальных конкурсах, в песенных и танцевальных фестивалях.
Особое место занимает трудовая деятельность: помощь в восстановлении
исторических памятников, участие в экологических акциях, помощь
престарелым и инвалидам, труд по самообслуживанию. Ежедневно в
расписание включены учебные занятия, основной задачей которых
является
обретение
социальных
умений
(способы
эффективной
коммуникации, приемы эмоциональной саморегуляции).
7.
Интенсификация
интеллектуальных,
эмоциональных
и
поведенческих компонентов совместной деятельности.
Коллективные действия совершаются на вербальном (скандирование
девизов, приветствий, пение песен) и сенсомоторном (игры, марши, танцы)
83
уровнях. Мероприятия проходят в быстром темпе. Время и материальные
ресурсы для их подготовки достаточно ограничены.
Публичность представления результатов повышает ответственность и
эмоциональную отдачу участников. Большинство мероприятий проходят в
форме соревнований. Эмоциональная насыщенность, необходимость
форсировать
интеллектуальные
и
творческие
усилия,
высокие
энергетические затраты – все это обеспечивает максимальное вовлечение
каждого воспитанника в совместную деятельность, устраняет опасность
возникновения
пустых
молодежных
«тусовок»
и
создает
эффект
«огромной, продуктивной жизни»1.
Однако возникает проблема адаптации молодежи к необычной
социальной среде и определенной подготовки к полному использованию
ее возможностей. Проблема снимается благодаря введению «социального
обучения». Поэтому в «социальных оазисах» целесообразно наряду с
существующими направлениями психолого-педагогической практики –
педагогическим воспитанием и предметным обучением – выделить новое
направление - «социальное обучение».
Актуальность этого направления обусловлена, прежде всего, крайне
неразвитыми социальными умениями современных подростков и юношей.
Неспособность конструктивно вступить в контакт, наладить гибкий диалог
со сверстниками и, особенно, со взрослыми, определить свою личностную
позицию в социуме, и в частности в группе, отсутствие элементарных
представлений о способах эмоциональной саморегуляции – все это
порождает неадекватные защитные реакции молодых людей. Проблемы
1
Лунев Ю. А. Чернышев А. С. Социальное обучение молодежи: оптимальные условия,
принципы, технологии. – Курск: Изд-во КГПУ, 1999; Программы социальной и
психологической помощи молодежи города Курска / Под ред. А. С. Чернышева. –
Курск: Изд-во «Пед-Сервис», 1997. Чернышев А. С. Социально-психологическая
помощь детям, проживающим в регионах Чернобыльского следа // Вестник
Костромского государственного педагогического университета им. Н. А. Некрасова. –
Кострома: Изд-во КГПУ, 1998. – № 1. – С. 13–15; Чернышев А. С., Лунев Ю. А.
Лобков Ю. Л., Сарычев С. В. Психологическая школа молодежных лидеров. – М.:
Изд-во Моск. психолого-социальн. ин-т, 2005.
84
усугубляются при включении в новую социальную среду. Таким образом,
в дополнение к «научной грамотности» молодой человек должен получить
«социальную грамотность».
Наш
опыт
организации
психологической
помощи
молодежи
подтверждает необходимость и эффективность социального обучения в
развитии личности. Только специальная подготовка поможет быстро и
максимально бесконфликтно не только разбудить желание достигать
высокие социальные ценности, но и сформировать достаточно широкий
арсенал умений это делать.
Попытаемся более точно определить понятие «социальное обучение».
Социальное обучение – это формирование знаний, умений и навыков
конструктивного взаимодействия с людьми на межличностном и
социальном уровнях, направленного на достижение разнообразных,
общественно значимых целей.
По своему предмету и методам оно является одним из видов
психологической помощи. Научить в социальном смысле - значит помочь
человеку стать зрелой личностью, способной успешно жить в обществе.
Частной задачей социального обучения является обучение общению как
«организация целенаправленного овладения человеком средствами и
способами коммуникации с другими людьми»1. Цель социального
обучения – создать благоприятные условия для обретения личностью
качеств субъектности – самостоятельности, активности, ответственности и
социабельности в самом широком значении этого слова. Социально
обученный человек владеет искусством жить в обществе, созидая
социальные отношения на основе своего неповторимого личностного
потенциала.
Результаты.
обогащении
воплощённого
1
Наиболее
сознания
в
в
значимые
рамках
желании
результаты
феномена
проявлять
проявляются
«личностный
активность
в
в
рост»,
личном
Лунев Ю. А., Чернышев А. С. Социальное обучение молодежи: оптимальные условия,
принципы, технологии. – Курск: Изд-во КГПУ, 1999.
85
самосовершенствовании, работе над своими недостатками, комплексами;
развитии у себя лидерских качеств; поиске возможности к самореализации
в рамках учебной и внеучебной деятельности.
 Наметились позитивные тенденции в системе социальных установок.
Наиболее приоритетными оказались следующие установки: стремление
найти смысл жизни и объяснение собственных поисков; осознание
собственной значимости: достаточно развитое отношение к себе, умение
увидеть самое существенное и сущностное в своей личности и жизни.
Поражает психологическая точность самооценки и своеобразная культура
самоанализа, близкая к уровню профессионального психолога; установка к
позитивному изменению среды и социальной ситуации; чувствительность
к позитивным изменениям в социальной среде; установка на готовность
включения личности в трудную социальную среду; чувство причастности
к социальному творчеству, побуждение к созданию нового; установка на
успешность
в
деятельности;
опыт
правового
поведения
и
т.д.;
удовлетворенность жизнью.
Эти
данные
в
определенной
мере
совпадают
с
выводами
К. А. Абульхановой-Славской, А. Л. Журавлева о моральном сознании как
ведущей детерминанте в российском менталитете1.
 Появились
изменения
в
структуре
ценностных
ориентаций.
Наиболее полно обозначилась ценность альтруизма: желание помогать
другим,
беречь
других
людей.
Но
надо
заметить,
что
пласт
альтруистических ценностей обнаружился у юношей под влиянием
1
Журавлев А. Л. Роль системного подхода в исследовании психологии трудового
коллектива // Психологический журнал. 1988. Т. 9. № 6. С. 53–64; Журавлев
А. Л. Социально-психологическая динамика в изменяющихся экономических
условиях // Психологический журнал. – 1998. – Т. 19. – № 3. – С. 3–16; Журавлев
А. Л. Психология совместной деятельности. – М.: Изд-во ИП РАН, 2005; Шаронов
А. В. Организация отдыха, оздоровления, занятости детей и подростков и оказание им
психологической помощи // Психологическое обозрение. – 1996. – №1 (2). – С. 58–62;
Шорохова Е. В. Социальная детерминация поведения // Психологические проблемы
социальной регуляции поведения. – М.: Изд-во Наука, 1976. – С. 5–28.
86
«социального оазиса», а до тех пор он или не осознавался, или – хуже того
– был противоположным.
 Расширились социальные представления о добре и зле, о достойной
и обидной для человека жизни. Юноши отмечают, что им тесно и душно в
обычных условиях жизнедеятельности (семья, школа, улица и т.д.). Они
почти смирились с инертной, «серой» средой, не вдохновляющей их на
высокую социальную активность и светлые надежды. Однако, оказавшись
в благоприятной социальной среде, молодежь страстно желает позитивных
изменений привычной среды и изменяет свое социальное самочувствие.
 Эксперимент подтвердил ранее выявленный факт сохранения и даже
усиления полученного личностного «импульса» в последние месяцы (и
даже годы), т.е. проявление отсроченного эффекта воздействия.
 Значительные личностные изменения происходят не только у
воспитанников, но и у воспитателей – психологов и педагогов. Работа
стала
для
многих из
них стартовой площадкой для
успешного
выстраивания профессиональной карьеры в области науки (докторами и
кандидатами наук стали более 200 человек), управления (свыше 70 человек
стали
крупными
руководителями
в
различных
сферах
народного
хозяйства) и др.
 Произошли позитивные изменения и на поведенческом уровне; в
деятельности, поступках. Юноши приобретают способность к быстрому
включению в организацию совместной деятельности по достижению
принятых целей. Успешно реализуют защиту собственных интересов и
интересов других, используя при этом культурные способы дискуссии и
общения,
умение
отстоять
свою позицию,
разрешать
конфликты,
адекватно оценивать себя и других. В своих школах после возвращения из
Центра
многие
из
воспитанников
становятся
инициаторами
и
организаторами различных социально значимых начинаний.
Выраженную динамику личности под влиянием экспериментального
воздействия в рамках особых социальных сред можно объяснить, по
крайней мере, двумя причинами: а) чувствительностью развивающейся
87
личности (подросток, юноша) к престижному, яркому социальному
сообществу, обращенностью мотивов на будущее1; б) приобретением
статуса субъекта как высшей целостности, благодаря чему, по мнению
А. В. Брушлинского, соответственно видоизменяется – постепенно или
сразу – вся основная система его психических процессов и свойств2.
И самое существенное – успешность деятельности центров по
проектированию социально-психологической помощи учащейся молодежи
оказывает положительное влияние на общественное сознание региона в
целом (они получают высокую оценку администрации, населения, СМИ
как престижные молодежные школы и входят в разряд ведущих ценностей
молодежи региона).
НАЗАД
1
2
Божович Л. И. Личность и ее формирование в детском возрасте. – М.: Изд-во
Просвещение, 1968; Выготский Л. С. Проблемы развития психики. Собр. соч. В 6 т.
Т. 3. – М.: Изд-во Педагогика, 1983; Кривцова С. В. и др. Подросток на перекрестке
эпох. – М.: Изд-во Генезис, 1997.
Брушлинский А. В. Проблема субъекта деятельности в психологической науке //
Психологический журнал. – 1992. – Т. 13. – № 6. С. – 3–12.
88
ФИЛОСОФИЯ ТОЛЕРАНТНОСТИ – ГУМАНИЗМ XXI ВЕКА
Р. Я. Подоль
Рязанский государственный университет им. С. А. Есенина
Логический поиск социальности, заключенной в человеческой сущности,
приводит к выводу о том, что она обусловлена не биологическими факторами, а
моральными компонентами. Но поскольку каждый человек не только наследник
ценностей всего человечества, но и сын своего времени, то это значит, что этика, как
наука о морали – очень современная наука. Краткий экскурс в историю ценностных
ориентиров, а также анализ современных учебников по социальной философии
приводит к выводу о том, что единственной аксиологической концепцией социальной
философии сегодня может быть философия толерантности на основе патриотизма.
Существует расхожее мнение о том, что современные учебники по
социальной философии, издаваемые в последние годы в нашей стране
пишутся в основном теми, кто в прошлом писал учебники по научному
коммунизму. Даже если в этом есть определенная тенденция, она еще не
является
достаточным
основанием
для
скептической
оценки
отечественных учебников по социальной философии.
В данном случае, уместно замечание: если какой-либо специалист
написал соответствующий учебник, то второй у него точно должен
получится лучше. К тому же каждый гуманитарий со стажем знает, что
предмет учебной дисциплины «научный коммунизм», которая была
обязательной в советское время для изучения во всех вузах СССР, ну
очень был близок к предмету современной учебной дисциплины
«социальная философия».
Но разница в этих учебниках есть, и при том такая, что они прямо
противоположны по своей аксиологической направленности. Первое
различие
заключалось
коммунизма
как
в
отсутствии
теоретической
преемственности
дисциплины
со
всем
научного
богатством
гуманитарного знания, накопленного веками, исключая, конечно, историю
социалистических учений. А без опоры на философские теории, которые,
89
начиная с античности разрабатывали основы понимания гармонии
человеческого общежития, хороший современный учебник по социальной
философии написать просто нельзя.
Учебник должен изначально ставить перед студентом вопрос о том, в
каком смысле можно понимать формулу: «Человечество является венцом
природной эволюции».
Ведь существует масса обыденных примеров для опровержения этой
формулы. Есть среди них, к сожалению, трагические иллюстрации
человеческого бессилия перед природой.
Вот один из них: во время трагически надвигающегося на побережье
стран Юго-Восточной Азии цунами в декабре 2004 г., первыми, как
известно, проявили тревогу и беспокойство слоны, искавшие укрытия от
надвигающейся смерти в горах. Беспокойство проявляли и другие
животные, и лишь люди – местные жители и многочисленные
отдыхающие на солнечных пляжах – были абсолютно спокойны, ибо не
ведали о приближающейся смертельной опасности. Ровно через один час
более 200 тысяч человек были буквально стерты с побережья 30-метровой
толщей морской волны.
А событие, подобное этому, в другой части Света – в Новом Орлеане
(2005 г.), разве оно не повод для того, чтобы убедиться в том, что мы, в
отличие от «братьев наших меньших» обделены природой даром
предчувствовать заранее не возможную, но реальную угрозу для своей
жизни.
Но оставим эти примеры для полемики физиологам и психологам, а
сами обратимся к почтенной науке – социологии. Уж она-то точно нам
скажет, что человеческий муравейник, то бишь социум, сложился не
благодаря, а вопреки известной концепции естественного отбора, где
главным фактором является борьба за выживание. На основе данной идеи,
известный русский географ и философ П. А. Кропоткин разработал
этическую концепцию взаимопомощи.
Но если мы апеллируем к этой теории, то вновь убеждаемся в том, что
90
взаимная помощь предзадана человечеству не его социальностью, а его
биологическими корнями.
Инстинкт взаимопомощи лучше всего увидеть где-нибудь в лесной
чаще,
неожиданно
столкнувшись
с
огромным
муравейником,
где
каждосекундно кипит своя, размеренная и упорядоченная жизнь. Пример
взаимопомощи являет нам стройный клин летящих журавлей, среди
которых, на наших глазах происходят непрерывные перестроения.
В общем, стремление к взаимопомощи также не человеческий
феномен. Тогда в чем же заключено величие общественной организации, в
чем сила человеческого социума?
Если ответить на это предельно кратко, то величие социальности
заключено в человеческой солидарности. И эта солидарность обусловлена
не биологическими факторами, а моральными компонентами.
Человеческое общежитие – это, прежде всего, торжество морали.
Сами по себе моральные нормы и принципы по отношению к отдельному
человеку и даже по отношению к целому поколению людей, живущих
совместно в данное историческое время, выступают как объективно
предзаданные ценности. То есть, они столь же объективны для нас, как и
другие люди, живущие с нами в этом мире. Их объективность
обусловлена, прежде всего, тем, что каждый человек, вступающий в мир
общения с другими людьми, встречается с ними, так же как он встречается
с родным словом, с душевной теплотой самых близких ему людей. Эта
мысль очень ярко и тонко выражена В. Вяземским:
Язык есть исповедь народа:
В нем слышится его природа,
Его душа и быт родной.
Именно тем и отличатся объективность моральных ценностей от
объективности природных явлений, что в них заключена человеческая
духовность и культурные традиции предшествующих поколений.
91
Понимание моральных ценностей не может быть осуществлено без
обращения к типичным для той или иной конкретной эпохи ценностным
ориентациям людей. Именно поэтому философия вообще и этика как
моральная философия в частности, являются, как выразился Гегель
«эпохой, схваченной в мысли».
Но поскольку каждый человек не только наследник ценностей всего
человечества, но и сын своего времени, то это значит, что этика, как наука
о морали – очень современная наука.
Это значит, что все вопросы человеческого общежития решались
моральной философией исходя из той шкалы ценностей, которая выражала
отношение людей к самим себе, к другим людям и к окружающей их
природе. В этом смысле все этические учения были вполне тождественны
той эпохе, в которой они возникали. Так, в античном обществе, где
собственно и появилась этика, общежитие людей всецело определялось
интересами полиса, с которым отождествлял себя каждый его гражданин.
Именно античные философы Сократ, Платон, Аристотель и др. на основе
ценностных
установок
своей
эпохи
заявляли
о
необходимости
упорядочения общественной жизни, предлагали проект идеального
государства,
подчеркивая,
что
гармония
моральных
добродетелей
составляет суть государства и отдельного человека.
Моральная
философия
Античности
не
смогла
решить
своих
возвышенных задач прежде всего потому, что утверждала свободу
личности и свод гражданских прав за счет порабощения и бесправия
иноплеменников. Тем самым, этика общечеловеческого общежития
приносилась
в
жертву
гегемонистских
устремлений
античного
государства.
Средневековая этика, назвав человека вершиной божественного
творения, противопоставляла в нем два начала: духовное и телесное.
Христианские патристы в своих моральных наставлениях подчеркивали,
что земная жизнь, в силу ее изначальной греховности, является лишь
прелюдией будущей загробной жизни.
92
Моральная философия средневековья была более ригористична, чем
ее предшественница из античной эпохи, но и она не смогла мобилизовать
людей на очищение от скверны потребительских интересов во имя
следования идеальным принципам божественных заповедей.
Гуманизм Возрождения и моральная философия Нового времени
выдвигали на первый план приоритет естественной природы человека в
противоположность его сверхъестественному началу. Как раз с этого
времени утверждается значимость человеческого разума. Картезианская
формула: «мыслю, следовательно, существую» лишила моральную
философию ее идеальных абсолютов.
Но, лишившись их, моральная философия подчинила сферу должного
в человеческом поведении приоритету естественно-необходимого. Именно
тогда она и утратила свою наставническую функцию.
В какой-то мере это упущение попытались устранить известные
моралисты эпохи Просвещения. Но и они запутались в противоречии
между призывом: «назад к природе» и лозунгом господства разума во имя
прогресса человечества.
В моральной философии XIX–XX вв. идея могущества человеческого
разума попала в зависимость центробежным силам, раздирающим
общественную солидарность на межклассовую рознь, националистические
и межэтнические интересы, межконфессиональные преграды и т.д.
Этот краткий экскурс в прошлое науки о человеческом общежитии
необходим, прежде всего, не в интересах ретроспективного анализа, а для
того, чтобы увидеть ориентиры будущей цивилизации, контуры которой
обозначаются в современной концепции глобализма.
Но приходится констатировать, что в учебнике «Философия» под ред.
В. Н. Лавриненко (М., 2002), разработанном на основании ГОС ВПО 2-го
поколения, экскурс в историю развития философской мысли дается
слишком фрагментарно, но, главное, на наш взгляд, упущение заключается
в том, что отсутствует анализ общей направленности развития моральной
философии для поиска гуманистических принципов совершенствования
93
общественных отношений и социальных связей. Ведь главное, что двигало
философскую мысль в этом направлении, заключалось не только в том,
чтобы объяснять окружающий мир, но чтобы достичь гармонизации
человеческого общежития.
При переходе к анализу основных течений современной философии
(гл. «Современная философская мысль» см.: стр. 169–217) авторам
учебника желательно было акцентировать внимание на
важности
обществознания как интегральной научной дисциплины, призванной
формировать у современной молодежи целостное восприятие единого
мирового кросс-культурного пространства.
В
плане
исследуемой
нами
темы,
развития
толерантного
мировоззрения, важно видеть те процессы, которые происходят в самом
обществознании. В частности, этот процесс находит свое выражение в том,
что происходит дальнейшая дифференциация гуманитарного знания. Все
это делает особенно актуальным вопрос о соотношении различных
областей обществознания.
Думается, что сама дифференциация гуманитарного знания, по их
межпредметной направленности не
должна
приводиться
в
ущерб
интеграции их научного потенциала на одной из главных функций –
формировании толерантного сознания.
Проведенный анализ учебника «Социальная философия» под ред.
П. В. Алексеева (М. , 2003. – 253 с.) на предмет разработанности в нем
именно
данной
гуманистической
образовательной
компоненты
убедительно показывает, что социальная философия как научная и
образовательная дисциплина, в нашей стране еще сравнительно молодая.
Понятно, что для ее становления очень важно вычленение из всего
обществоведческого массива ее собственного предмета науки, важна также
выработка категорийного аппарата, как когнитивного инструментария
постижения законов и процессов развития социальной жизни.
Но все эти компоненты организации самой науки не более чем
пропедевтика социального познания. А для современного молодого
94
человека, студента, изучающего эту учебную дисциплину гораздо важнее
знать не внутреннее строение самой научной дисциплины, а важно
понимание ее образовательных и воспитательных функций, четкое
видение ее места и роли в современной общественной жизни.
Остается сожалеть, что на эту аксиологическую составляющую всего
содержательного массива знаний, изложенных в учебнике, не уделено
должного внимания. Таким образом, видятся реальные возможности для
качественного улучшения данного и многих других учебников по
социальной философии, изданных за последние годы в нашей стране. Это
улучшение должно достигаться на гармоническом соединении в учебниках
социальной философии двух аспектов: во-первых, они должны содержать
материал,
который
должен
выступать
рефлективным
познанием,
нацеленным на получение наиболее обобщенного, но объективного знания
об обществе, о современных социальных процессах; во-вторых, они
должны всем своим содержанием выступать специфической формой
формирования ценностного отношения человека к другим людям, к своему
ближайшему окружению и ко всем тем, кто становится ближе и доступней
благодаря развитию современных коммуникативных связей.
В
учебнике
по социальной философии нужно рассматривать
социальную действительность не отстраненно, в диспозиции субъектнообъектной биполярности. Нужно с первой же страницы ставить каждого,
кто открывает этот учебник в центр всех общественных связей и
отношений. Нужно ставить каждого перед дилеммой: либо усугубление
глобального кризиса во всех его проявлениях, либо взаимная помощь всех
людей, стран и народов по его преодолению, а третьего пути не дано.
И еще, учебник по социальной философии должен преодолевать
космополитизм мышления. Нельзя любить весь мир, не имея в душе
чувства любви к Родине. Поразительно, но большинство учебников по
социальной философии лишены этой направленности. Их российская
принадлежность определяется зачатую лишь местом издания. А между
тем, нынешние студенты через каждую изученную тему в учебнике по
95
социальной философии должны усвоить насколько мировые, глобальные
проблемы переплелись в современной российской действительности.
Восток и Запад, Европа и Азия, ислам и христианство, национальное и
общечеловеческое,
личность
и
общественность,
либерализм
и
консерватизм, духовное и материальное – эти и многие другие социальные
проблемы, чаяния и идеалы воплотились во всей своей остроте в
современной России.
Со всей очевидностью напрашивается вывод – учебник по социальной
философии может быть полезен и качественно привлекателен при одном
важном
условии – он должен выстраиваться с
учетом главной
аксиологической концепции: «философия толерантности – гуманизм XXI
века».
НАЗАД
96
СОЦИАЛЬНОЕ ПРОЕКТИРОВАНИЕ
И НАЦИОНАЛЬНЫЙ ПРОЕКТ «ОБРАЗОВАНИЕ»1
Е. А. Когай
Курский государственный университет
Научный доклад посвящен проблемам социального проектирования и развития
региональной системы образования в Курской области.
Социальное знание на рубеже XX–XXI столетий выдвинуло проблему
проектирования
и
конструирования
социальной
реальности.
В
эпистемологии это вызвало к жизни утверждение антиредукционизма как
методологической стратегии, соответствующей потребностям адекватного
понимания динамических процессов в обществе, проявляющихся через
самобытность
человеческих
составляющих
различий
–
его
субъектов,
потенциальных
через
многообразие
ресурсов
качественного
обновления форм социальности. Перспективу обновления данным формам
задает
проектирование,
способствующее
сохранению
и
развитию
социальных форм. Как пишет В. Е. Кемеров: «Проектирование фиксирует
разрывы
в
социальной
воспроизводстве,
фиксирует
форме,
соответственно,
дискретность
в
социальном
социального процесса
и
отыскивает возможности для сохранения его континуальности»2. Вопрос о
проектировании поднимается как вопрос о разнообразии, многомерности
социальной формы, детерминируемой многообразием взаимодействующих
социальных субъектов – индивидов, социальных групп, регионов и т.д.
Тем самым интерес к социальному проектированию смещается сегодня с
чисто теоретической, в социально-практическую область, в сферу
1
2
Работа подготовлена в рамках проекта «Социокультурный портрет региона:
Курская область» при финансовой поддержке РГНФ (№ 06–03–72301а/Ц).
Кемеров В. Е. Меняющаяся роль социальной философии и цивилизационные проекты
// Вестник Российского философского общества. – 2005. – № 3. – С. 29.
97
прикладного социально-гуманитарного знания, сферу взаимодействия
представителей науки с общественными организациями, управленческими
структурами, бизнесом.
Проектирование в целом характеризуется как универсальный и
автономный в интеллектуальном и социокультурном отношении вид
деятельности, ориентированный на создание некоторых объектов с
заданными функциональными, технологическими, экономическими и
экологическими свойствами. В него включается разработка некоторого
проекта (программы), ее обоснование и оценка, наконец, реализация
данного
проекта,
нацеленного
на
решение
определенной
задачи,
проблемы. Вполне допустима аналогия между проектированием и
нормативным прогнозированием. Отдавая должное поисковому прогнозу,
без которого невозможно уточнение наличных ресурсов, обнаружение
возможных угроз, бифуркационных поворотов в развитии социальной
системы, методологи обращают внимание на необходимость постоянной
отработки нормативных прогнозных сценариев будущего развитии,
способных намечать целевые ориентиры, выявлять оптимальные стратегии
развития
систем.
Прогнозирование
по
праву
характеризуют
как
познавательное отношение к будущему, нацеленное на получение
объективного знания о нем. Проектирование акцентирует внимание на
деятельностном
отношении к
будущему,
оно
выступает,
скорее,
технологией изменения настоящего в заданном направлении. Социальное
проектирование адресовано к системам, включающим человеческий
фактор, – управленческим системам, коммуникативным, образовательным
и другим. Важной чертой проектирования является его ориентированность
на практическую реализацию. Вместе с тем, проектирование, будучи
изначально экологически сообразной деятельностью, нацеливает не на
растрату имеющихся ресурсов – природных и людских, а на развитие и
упрочение ресурсного потенциала, на создание условий для повышения
жизнеспособности общества и среды его жизни.
98
Как видим, первостепенным выступает вопрос об изначальных
условиях и контекстах осуществления плодотворного проектирования. В
данном плане представляется целесообразным выделение глобального и
регионального уровней. Я предлагаю более подробно остановиться именно
на уровне региональном, ведь для эффективной реализации проектной
политики параметры разрабатываемых проектов следует соотносить с
повседневными формами воспроизводства жизни населения, а эти
повседневные формы наиболее отчетливо могут быть проявлены на уровне
именно региона. Более того, социальное проектирование является
эффективным инструментарием как раз в разработке программ развития
региональных
(поселенческих)
структур.
Проектная
ориентация
региональной политики фокусирует в едином концептуальном поле
проблемы экологического, культурного, политического и управленческого
плана. Ее практическая реализация предусматривает осуществление
постоянного диалога представителей власти, бизнеса, науки, проявления
общественных инициатив со стороны институтов гражданского общества.
Можно
очертить
некоторые
направления
этого
взаимодействия:
расширение и приумножение ресурсного потенциала, утверждение модели
качества жизни вместо пролонгируемой модели выживания в обществе
непредсказуемых
ориентации
рисков
и
экономической
угроз,
преодоление
политики,
природоресурсной
расширение
региональных
культурно-экологических инициатив, наконец, разработка перспективных
инвестиционных проектов по развитию городов и регионов России.
Конечно же, для осуществления проектирования и соответствующей
реализации проектов и программ следует более четко определить место
каждого региона в стране, раскрыть его ресурсные возможности и
комплексные проблемы. Выделим среди регионов России Курскую
область. Известно, что ряд социально значимых объектов Курской области
в последние годы включен в различные федеральные программы и
финансируется за счет федерального бюджета. В частности, в российскую
Федеральную адресную инвестиционную программу на 2006 год включено
99
16 региональных объектов на сумму 258 миллионов рублей. Одним из
национальных инвестиционных проектов, осуществляемых в субъектах
Российской Федерации, является проект «Образование». В задачи
осуществления
данного
общеобразовательных
проекта
учреждений,
входит
которые
стимулирование
активно
внедряют
инновационные образовательные программы, материальная поддержка и
поощрение лучших педагогов, повышение эффективности воспитательной
работы
в
школьных
учреждениях,
информационное
обеспечение
образовательного процесса и государственная поддержка талантливой
молодежи.
Обратимся к данным статистических материалов, чтобы проявить
общие тенденции развития образования в Курской области за последние
годы в целом. В области на настоящий день функционирует 875
государственных
и
муниципальных
образовательных
учреждений.
Высшую школу в области представляют четыре государственных вуза и
ряд
филиалов
государственных
вузов,
а
также
около
двадцати
негосударственных высших учебных заведений. Рост численности вузов в
Курской области за последние годы превышает средние показатели по
России. Почти 30 % студентов области обучается в негосударственных
вузах, что является довольно высоким показателем по стране. Ежегодно
открывается значительное количество новых специальностей. В ряде вузов
обучение производится по системам «специалитета», «бакалавриата» и
«магистратуры».
Динамика количественных показателей развития образования в
Курской области за последнее десятилетие наглядно представлена в табл.
1:
Таблица 1. Развитие образования в Курской области1
1
Источники: Сводный статежегодник Курской области. 2002. – Курск, 2002. – С. 116–
130; Сводный статежегодник Курской области. 2005. – Курск, 2005. – С. 114–128.
100
Число
общеобразовательных
школ
в том числе: в городах
и поселках городского
типа
в сельской местности
Численность
учащихся
(тыс.
человек)
в том числе: в городах
и поселках городского
типа
в сельской местности
Число гимназий
В них учащихся
Число лицеев
В них учащихся
Число вузов
В них студентов, всего
человек
Число сред. спец.
учеб. заведений
В них студентов, всего
человек
Число
негосударственных
вузов
Число
студентов,
человек
1995
946
2000
906
2001
890
2002
887
2003
883
2004
879
145
145
149
149
150
149
801
184,3
761
170
741
163,7
738
156,5
733
147,9
730
137,2
117,3
106,2
105,5
100,8
95,8
89,1
67
63,8
58,2
55,7
52,1
4
5
5
6
7
2449 4674 4112 5965 5376
3
5
5
6
6
2509 3580 3984 3789 3807
4
4
6
10
10
20858 25072 29059 35347 37243
29
28
28
31
33
17380 19379 19211 19758 19624
1
5
9
177
6607
8878
11
14
11619 13516
48,1
7
5512
6
3577
11
39402
33
20146
15
13303
Как видно из таблицы, в области прослеживается значительное
увеличение численности студентов негосударственных высших заведений,
которое происходит на фоне снижения численности выпускников школ.
Неудивительно,
что
количественный
рост
сети
филиалов
вузов,
негосударственных образовательных учреждений и рост численности
самих студентов сопровождается снижением качества образования.
101
Сегодня мы переживаем тот момент, когда количество выпускников школ
приближается к количеству мест в высших учебных заведениях –
бюджетных и внебюджетных. Соответственно, следует поднимать вопрос
о более качественной подготовке учеников в школах. Национальный
проект «Образование», который получает реализацию в нашей области,
как раз нацелен на значительное повышение качества образования.
Зададим в связи с этим два вопроса: Каким образом осуществляется проект
в нашей области? Каким образом может реализовываться взаимодействие
образовательных учреждений, администрации, общественных организаций
и бизнеса в осуществлении данного проекта?
Ключевыми направлениями реализации проекта признаны три –
«Внедрение современных образовательных технологий», «Поддержка и
развитие лучших образцов образования», «Повышение воспитательной
работы в школах». Остановимся на данных направлениях.
Уровень
информатизации
школ
Курской
области
является
невысоким. По данным статистики, в районных центрах региона на один
компьютер приходится 205 учащихся, а в среднем по области этот
показатель значительно ниже – 64 человека. Выход в Интернет способны
осуществлять
Специально
лишь
4%
школьных
аппаратурой
образовательных
(принтерами,
учреждений.
сканерами,
мультимедиапроекторами и ксероксами) обладает также довольно низкий
процент школ. Исходя из данной ситуации, сегодня разрабатывается
областная программа «Информатизация системы образования области
(2006–2008 гг.). Совместно с Федеральным агентством по образованию
начата работа по реализации проекта «Поставка компьютерной техники в
городские и поселковые школы». Уже в текущем учебном году 33 школы
области обзаведутся современным компьютерным оборудованием и
выходом
в
Интернет.
Улучшение
материально-технической
базы
образовательных учреждений является необходимой технологической
основой в создании конкурентоспособной образовательной среды.
102
Поддержка и развитие лучших образцов образования в Курской
области предусматривает в текущем учебном году грантовую поддержку
89 педагогов-новаторов области и 27 школ (10 городских и 17 сельских).
Среди школ, получивших финансовую поддержку в рамках развития
инновационных программ, на первый план вышли именно те школы,
которые проводят серьезную подготовку учащихся к самореализации –
творческой и профессиональной. Это лицеи, гимназии, школы-вузы.
Направление «Повышение уровня воспитательной работы в школах»
предусматривает материальную поддержку классных руководителей,
которые выполняют обязанности по организации внеурочной работы с
учениками. Как выявляется в ходе реализации данного направления
проекта, ряд его положений требует серьезной доработки, чтобы не
упустить оказание материальной поддержки педагогов, осуществляющих
работу со значительным контингентом учащихся, оказавшихся за рамками
прописанного в проекте.
В ходе реализации проекта «Образование» в Курской области идет
подготовка к введению профильного обучения в школах. В области 80 %
школ являются сельскими, поэтому данный шаг необходим. Значительный
процент школ имеет наполняемость не более 20, 10 и даже 4 человек.
Соответственно
планируется
в
рамках
реализации
концепции
целенаправленного профильного обучения создание опорных школ и
доставка в них учащихся школьными автобусами. Следует отметить, по
вопросу реализации программы «Школьный автобус» на настоящий
момент возникает множество опасений и вопросов, которые еще ждут
своего решения.
Реализация национального проекта «Образование» в Курской области
в рамках направления «Поддержка и развитие лучших образцов
образования» нацелена на повышение инновационного потенциала
школьной
образовательной
системы.
Следует
признать,
что
это
одновременно и «подарок», и проблема. Полагаю, сегодня необходима
максимальная координация усилий руководства школ с администрацией
103
области (прежде всего, Комитетом образования), с научными кадрами
высшей
школы,
с
представителями
бизнеса
для
действительно
эффективного использования материальных ресурсов, предоставляемых
передовым школам области. Усиление инновационного образовательного
потенциала
школьных
учреждений
требует разработки концепций,
учебных планов и программ, позволяющих на фоне улучшения условий
получения образования сделать его действительно инновационным, более
качественным, создать конкурентоспособную образовательную среду –
среду, способную привести к значительным качественным изменениям
всей региональной системы образования.
НАЗАД
104
ИЗУЧЕНИЕ ПРЕДЫСТОРИИ
И ИСТОРИИ КУРСКОГО КНЯЖЕНИЯ
В ПРОЕКТАХ РОССИЙСКОГО
ГУМАНИТАРНОГО НАУЧНОГО ФОНДА
В. В. Енуков
Курский государственный университет,
НИИ археологии юго-востока Руси
Работа посвящена подведению кратких, в том числе и некоторых
организационных, итогов историко-археологических исследований региона в
предгосударственную и древнерусскую эпохи, которое было проведено в 2005–2006 гг.
при финансовой поддержки РГНФ. Проекты своим содержанием отражают один из
вариантов логики последовательности процесса изучения исторического явления, что
проявилось в порядке их представления на конкурсы: от постановки задачи
расширения источниковой базы к решению вопросов конкретно-исторического
характера с дальнейшим переходом на этой основе к разработкам фундаментального
характера. Часть исследований еще не завершена, однако уже сейчас получены
результаты, которые принципиально меняют имеющееся в историографии
представление об истории региона в IX–XIII веках. На повестке дня стоит вопрос об
издании наработанных материалов в виде серии монографий, чему уже было положено
начало.
НИИ археологии юго-востока Руси относится к числу самых молодых
подразделений Курского государственного университета. Изначально
одним
из
направлений
конкурентоспособных
в
его
деятельности
научно-исследовательских
стала
проектов
разработка
с
целью
представления их на конкурсы, которые проводятся различными фондами
и организациями. В частности, в 2005–2006 гг. коллективом НИИ был
получен ряд грантов РГНФ. Подведению кратких итогов реализации трех
из них, выполненных под научным руководством автора, посвящено
настоящее сообщение. Ни в коем случае не претендуя на освещение некого
образца организации исследований, отметим, что очередность подачи
проектов имеет свою логику и отражает путь научного поиска,
включающий в себя последовательные этапы, суть которых можно
105
определить следующим образом. Первый этап – расширение источниковой
базы на основе масштабных полевых исследований, второй – решение
конкретно-исторических вопросов,
в том
числе реконструктивного
характера, третий – обращение к комплексу фундаментальных проблем,
имеющих общеисторическое значение.
Еще недавно в историко-археологической литературе наблюдалась
парадоксальная ситуация, когда степень изученности малых городов,
которые, по крайней мере в количественном отношении, занимали
господствующее положение на протяжении всего средневековья вплоть до
нового и отчасти даже новейшего времени, отличалась недостаточностью,
что особенно было заметно на фоне представительных материалов,
полученных
при
раскопках
таких
«мегаполисов»
Древнерусского
государства, как Киев, Новгород, Рязань и т.д. Одним из эталонных на
сегодняшний день памятников класса «малый древнерусский город»
применительно не только к курским землям, но и всей Южной Руси
является Липинский археологический комплекс, который расположен в 25
км к западу от Курска в Октябрьском районе, на правом берегу р. Сейм, и
состоит из небольшого (0,4 га) городища, примыкающего к нему селища
площадью около 25 га, двух курганных и одного бескурганного кладбищ.
Всестороннее изучение древнего Липина представляет собой попытку хотя
бы отчасти восполнить этот пробел.
В результате исследований была получена несколько неожиданная
картина, ранее зафиксированная главным образом в пределах укреплений
крупных древнерусских городов. Оказалось, что довольно бессистемная
застройка селища, которое возникает в конце X – начале XI века,
сменяется принципиально новой планировкой в конце XI – начале XII
столетия. Ее основу в пределах исследованной территории составляли две
улицы, имеющие примерно радиальную по отношению к городищу
направленность. От одной из них отходили четыре переулка. Как улицы,
так и переулки имели деревянные покрытия, конструкция которых была
аналогичной мостовым, хорошо известным по материалам Великого
106
Новгорода.
Вдоль
проезжих
элементов
планировки
располагались
усадьбы, окруженные заборами. На сегодняшний день вскрыто 11 усадеб,
из них 4 изучены полностью (А, В, Д, Е), остальные – частично. Помимо
усадебно-уличной застройки присутствуют и другие признаки, которые
уже традиционно считаются характерными для древнерусских городов, в
числе которых – следы ремесленной деятельности, находки актовых
печатей и товарных пломб, замков, ключей, стеклянных браслетов,
отдельных предметов роскоши и т.д.1.
Нет никаких оснований считать, что селище имело укрепления.
Остатки мощных фортификационных сооружений древнерусского времени
были исследованы на городище, роль которого в жизни древнего Липино
была весьма специфической. На его площадке вскрыто около 700 кв. м,
однако подавляющее большинство сооружений, в том числе и жилых,
относится к «племенному» периоду существования комплекса и связано с
роменской
археологической
культурой
IX–X
веков.
Похоже,
в
древнерусский период в пределах крепости постоянного населения либо не
было вообще, либо оно было незначительным. Таким образом, в Липино
фиксируется
некая
урбанизационная
структура,
отличающаяся
от
общепринятой в историографии схемы «детинец-кремль + укрепленный
посад + (возможно) окольный град».
Накопленные в ходе полевых изысканий сведения дали возможность
перейти на новый уровень планирования раскопок. Теперь в его основе
лежит не простое расширение площади исследований, а целенаправленное
изучение отдельных элементов общей структуры застройки селища.
Впервые этот принцип был положен в основу проекта, который
предусматривал раскопки усадьбы Е древнего Липина и получил
одобрение РГНФ в 2005 г.2
1
2
Куза А. В. Социально-историческая типология древнерусских городов X–XIII вв. //
Русский город. – М, 1983.
Исследование выполнено при финансовой поддержке РГНФ в рамках научноисследовательского
проекта
РГНФ
«Изучение
усадьбы
Е. Липинского
археологического комплекса», проект №05–01–18066е.
107
Всего в пределах исследуемой площади было вскрыто 120 объектов
разных хронологических периодов, среди которых выделялась серия
крупных сооружений, соотносимых с остатками жилых домов и
сопутствующих им хозяйственных построек. Целый ряд открытых
объектов относился еще к «доусадебному» периоду. Общим для всех них
является
плохая
сохранность,
жизнедеятельностью
оформляется
только
в
что
последующее
в
1-й
половине
объясняется
время.
XII
активной
Усадебный
века.
С
комплекс
началом
его
функционирования связано возведение нового дома и первой линии
ограждения из вкопанных в специальную канавку бревен. От жилища
сохранился котлован подпрямоугольной формы и рухнувшая печь.
Уже в середине XII века усадьба перестраивается, что знаменует
собой начало нового периода в ее существовании. Сооружается дом,
отапливаемое помещение которого располагалется на холодном подклете,
частично углубленном в грунт. В это время территория усадьбы несколько
расширяется, главным образом, за счет проезжей части улицы. Возводится
новое ограждение в виде частокола, бревна которого вбиваются в грунт.
Судя по всему, на территории комплекса в это время было организовано
производство пряслиц из привезенного с территории Волыни овручского
шифера, о чем свидетельствуют находки обломков этого минерала.
На рубеже XII–XIII веков постройки гибнут в огне, однако тут же
отстраивается новый жилой дом в конструктивной схеме, аналогичной
предшествующему времени. Видимо, владельцы усадьбы этого периода
имели
какое-то
отношение
к
торговой
деятельности,
о
чем
свидетельствуют находки двух свинцовых пломб дрогичинского типа.
Хозяйственный комплекс просуществовал вплоть до татаро-монгольского
нашествия, в ходе которого он, похоже, и был уничтожен.
Материалы
относительно
раскопок
характерных
подтвердили
полученные
особенностей
ранее
планировки
выводы
усадебных
комплексов Липина, хронологических закономерностей в их становлении
и развитии, на чем мы остановимся ниже. К числу важнейших результатов
108
относится пополнение базы данных материалами еще одной полностью
исследованной усадьбы, общее количество которых даже в пределах всей
Руси остается сравнительно небольшим1.
Высокая
степень
изученности
Липинского
археологического
комплекса, исследованная площадь которого приближается к 10 тысячам
кв. метров, позволила перейти к решению вопросов, имеющих конкретноисторический характер. Среди них едва ли не самым важным является
реконструкция процесса становления и развития структуры застройки
малого «града», которая явно выделяет древнее Липино из общего
контекста уже исследованных малых древнерусских городов и роднит с
крупными городским центрами. Разработке этого вопроса был посвящен
специальный
исследовательский
проект,
выполнение
которого
запланировано на 2005–2006 гг.2
При изучении планировочной структуры любого поселения, к числу
которых принадлежат и города, анализ имеющихся сведений, на наш
взгляд,
необходимо
проводить
в
направлении
от
простых
структурообразующих элементов к более сложным. К числу первых,
несомненно, принадлежат жилые дома. Именно по этой причине особое
внимание при реализации проекта было уделено традициям и новациям в
домостроительстве. В результате были получены выводы, которые заметно
расходились с казалось бы общепринятыми в историографии. Так, еще в
1970-е гг. считалось, что, в отличие от просторных срубных домов
Северной Руси, Южная Русь была зоной господства небольших и
сравнительно тесных полуземлянок с преобладанием каркасно-столбовой
конструкции3, хотя в это же время были высказаны первые сомнения в
1
2
3
Петров М. И., Сорокин А. Н. О размерах усадеб древнего Новгорода // Новгород и
Новгородская земля: История и археология. – Вып. 11. – Новгород, 1997. – С. 55.
Исследование выполнено при финансовой поддержке РГНФ в рамках научноисследовательского проекта РГНФ «Формирование планировочной структуры
малых городов Древней Руси: дом, двор, усадьба, улица (по материалам
Липинского археологического комплекса)», проект №05–01–72100а/Ц.
Раппопорт П. А. Древнерусское жилище / Свод археологических источников. Е1–32.
– Л. 1975. – С. 158–159. – Рис. 58–59.
109
справедливости этого утверждения1. На рубеже XX–XXI веков появились
новые исследования, в которых эта мысль постепенно начинает
утверждаться2. Однако анализ материалов Липина с привлечением данных,
полученных при раскопках других памятников региона, выявил вообще
принципиально новую картину. Оказалось, что наземные срубные дома, у
которых только часть жилой площади была заглублена в грунт, были
хорошо известны еще в IX–X вв., т.е. в «догосударственный» период. С
включением
в
состав
Русской
державы
наземные
жилые
срубы
приобретают характер безраздельно господствующей строительной схемы,
причем с середины XII века начинают возводиться практически только
«высокие» дома на холодных подклетах, что ранее на территории Южной
Руси нигде не наблюдалось3. Проведенное исследование имеет в числе
итогов и в некоторой степени «побочный продукт» прикладного характера:
впервые
была
предложена
целостная
методика
реконструкции
несохранившихся наземных частей домов4.
В процессе возникновения и формирования в древнем Липине
усадебно-уличной планировки как важнейшего признака древнерусского
города прослеживаются закономерности общерусского характера. Так, в
литературе уже давно был отмечен факт заметной интенсификации
градобразовательных процессов в XII – начале XIII века, в период так
1
Борисевич Г. В.: Рец. на свод Раппопорта П. А. Древнерусское жилище. Свод
археологических источников. Е 1 – 31. – Л., 1975 // Советская археология. –1978. –
№4. – С. 284.
2
Козюба В. К. Пiвденноруське сiльске житло (матерiали до реконструкцii
заглибленного житла XI – XIII ст.) // Археологiя. – №1.1998; Моргунов Ю. Ю. О
некоторых особенностях домостроительства поселения Сампсониев Остров на
средней Суле // Российская археология. – №2 – 2002; Петрашенко В. А.
Древнерусское село (по материалам поселений у с. Григоровка). – Киев, 2005. – С. 40.
3
Енукова О. Н. История домостроительства населения междуречья Сейма и Псла в IX–
XIII вв. Автореф. дис. … канд. ист. наук. – Курск, 2006.
4
Енукова О. Н. Жилая постройка средневекового г. Рыльска // Куликово поле и ЮгоВосточная Русь в XII–XIV вв. – Тула, 2005; Енукова О. Н. К вопросу о методике
реконструкции славяно-русского жилища // Ю. А. Липкинг и археология Курского
края. – Курск. 2005; Енукова О. Н. К вопросу о реконструкции роменского жилья (на
материалах постройки Липинского городища) // Днепро-донское междуречье в эпоху
раннего средневековья: Сб. статей. – Воронеж, 2005.
110
называемой феодальной раздробленности, что, в первую очередь, связано с
расцветом русских земель–княжений и характеризуется возникновением
большого количества городов, в первую очередь, малых, что особенно
показательно для Южной и Северо–Восточной Руси1. Курская волость–
княжение, которая после столетнего спора между Переяславским и
Черниговским княжествами в середине XII столетия окончательно вошла в
состав последнего, не являлась в данном случае исключением. В конце XI
века имел место первый прецедент организации в Курске княжеского
стола, который занял сын Владимира Мономаха Изяслав, после чего
наблюдается бурный рост города2. С этого же времени, как показывают
раскопки, начинают активно возводиться оборонительные сооружения на
заброшенных городищах предшествующей «племенной» эпохи, в том
числе и в Липине, причем вокруг главных городских центрах волости–
княжения – Курска и Рыльска – складываются мощные укрепленные
районы3.
В то же время в условиях Липина наблюдается некоторое
своеобразие,
которое,
на
наш
взгляд,
не
имеет
принципиально
определяющего характера. Во-первых, при всем разнообразии типов
планировки усадеб на липинском посаде выявлен пока только один из них,
который характеризуется размещением строений по периметру территории
с непременным внутренним двориком, примыкающим к въездным
воротам. В случаях, когда это можно установить, на этот дворик был
ориентирован и вход в дом. Особо следует отметить, что жилища обычно
располагались в южной части усадеб. Исследованная в 2005 г. усадьба Е
пока только подтверждает это правило. Во-вторых, усадебные участки, как
правило, имели неправильные очертания. Подпрямоугольные формы,
1
Тихомиров М. Н. Древнерусские города. – М., 1956. – С. 32–42; Толочко П. П.
Древнерусский феодальный город. – Киев, 1989. – С. 70–76.
2
Енуков В. В. О топографии Курска в древнерусское время // Историческая археология:
Традиции и перспективы. – М., 1998.
3
Енуков В. В. Русь и бывшие племенные территории (на примере Посемья) //
Археологiя та iсторiя Пiвнiчно-схiдного Лiвобережжя: Збирник наукових праць. –
Суми., 2003.
111
которые, по материалам Великого Новгорода, характерны для усадеб
членов сотенной организации города, не отмечены ни разу. Тем не менее
есть основания полагать, что еще до возникновения усадебной застройки
участки находились в руках владельцев на основе права частной
собственности, на что указывают существование в разное время в их
пределах только одного жилого дома, а также нередко прослеживающиеся
между ними «нейтральные зоны». В-третьих, зафиксированы случаи, когда
усадьба имела довольно большую площадь, однако ее владельцы
относились явно к числу рядовых горожан. Классическим примером тому
является усадьба А, территория которой составляла около 800 кв. м. Не
исключено, это объясняется тем, что в условиях посада, не имеющего
искусственных границ
в
виде
укреплений,
увеличение
городской
территории не встречало заметных затруднений.
Значительное расширение источниковой базы в ходе раскопок
Липинского комплекса, а также других памятников, в первую очередь
Курска и Рыльска, в совокупности с результатами конкретно-исторических
исследований
дали
возможность
перейти
к
разработке
проблем
фундаментального характера. Сразу оговоримся, что их решение не
сегодняшний день может иметь только комплексный характер и
базироваться на сопоставлении исторической информации, содержащейся
в самых разных, помимо археологии, областях знаний: истории, этнологии,
нумизматике, топонимике, археозоологии и т.д. Синтез результатов
анализа различных источников подразумевает их взаимодополнение при
условии совпадения и непротиворечивости. Именно такой подход был
положен в основу проекта «На рубеже эпох: от «Посемья» к «Курьскому
княженью», который получил грант РГНФ на 2006–2007 гг.1, что
знаменовало собой начало третьего этапа исследований.
Основной целью проекта является реконструкция процесса освоения
Русью «племенной» территории Посемья. К числу задач относятся
1
Исследование выполняется при финансовой поддержке РГНФ, проект №06–01–
00261а.
112
выявление форм и методов колонизационной деятельности Руси, включая
предполагаемые
миграции
населения,
инспирированные
Киевом,
определение исторических судеб семцев, а также абсолютной хронологии
процесса.
Заявленная тема имеет непосредственное отношение к большой и
чрезвычайно сложной проблеме, касающейся перехода от «племенной»
эпохи к государственности. В ее основе выделяются два основных аспекта,
главным образом порожденные разными источниками – историческими и
археологическими. Социально-политическую картину, сложившуюся на
территории бескрайних лесов и лесостепей Восточной Европы и
получившую отражение в «Повести временных лет», можно условно
представить
в
виде
лоскутного
одеяла,
фрагменты
которого
соответствовали социумам, имевшим как славянскую, так и неславянскую
этническую принадлежность. В научной литературе они определяются как
«союзы племен»1, «союзы племенных княжений»2, «вождества»3 или
«славинии»4. Есть все основания полагать, что многие из них стояли на
пороге создания собственной государственности, однако переступить его
самостоятельно не смог почти никто. В этом процессе в силу как
объективных, так и субъективных причин вперед вырвалась Русь с
центром в Киеве. Политику молодого и еще во многом незрелого
государства в немалой степени определяло стремление к постоянному
расширению территории. Соседние земли постепенно входили, причем
нередко насильственно, в состав владений киевских князей. В результате
социумы (или их остатки) «племенной» эпохи оказались «вписанными» в
совершенно новую социально-политическую ситуацию, при этом ростки
1
Рыбаков Б. А. Киевская Русь и русские княжества XII–XIII вв. – М., 1993. – С. 172–
173, 263–264.
2
Горский А. А. О переходном периоде от доклассового общества к феодализму у
восточных славян // Советская археология – 1988. – № 2.
3
Шинаков Е. А. Образование Древнерусского государства: Сравнительно-исторический
аспект. – Брянск, 2002. – С. 138–143.
4
Горский А. А. Русь: От славянского Расселения до Московского царства. – М., 2004. –
С. 9–14.
113
собственной «государственности», похоже, в основном были уничтожены
как малопригодные к новым историческим условиям (разгром княгиней
Ольгой Древлянской земли, небезуспешная, судя по всему, война
Владимира Мономаха с Ходотой в Земле Вятичей).
Решение
вопросов,
касающиеся
реконструкции
процессов
государственного освоения новых земель, конкретных форм, в которых
они протекали, судеб населения «племенной» эпохи относятся к числу
крайне спорных и малоразработанных в историографии. С одной стороны,
это объясняется слабостью источниковой базы. С другой стороны, это,
несомненно, является следствием крайней сложности процессов освоения
ранее независимых территорий, которые могли иметь многоступенчатый
характер и значительно растянуться во времени, как в случае с вятичами.
Это справедливо и по отношению к едва ли не самому крупному
славянскому союзу племенных княжений – объединению северян. В его
составе на заключительном этапе существования (середина – 2-я половина
X века) выделяется, судя по всему, ведущий в социально-экономическом, а
возможно,
и
в
социально-политическом
отношении
структурный
компонент – сложное племенное княжение «семцев» или «семечей»1.
Археологический
аспект
проблемы
предполагает
определение
характера процессов трансформаций в материальной и духовной (с учетом
погребального
обряда,
находок,
связанных
с
религией)
культуре
населения, выявление связей или, наоборот, их отсутствие между
населением «догосударственной» и «государственной» эпох, фиксацию
как внутренних, так и внешних миграций, их источников, путей и т.д. Если
говорить конкретно о заявленной теме, то речь идет о чрезвычайно
дискуссионном
археологической
круге
вопросов,
культуры
касающихся
древнерусской.
смены
Роменские
роменской
древности
в
историографии практически бесспорно отождествляются с северянами. В
свою очередь, большая часть северян, как показывает простое сравнение
1
Енуков В. В. Посемье и семичи (по данным письменных, археологических и
нумизматических источников) // Очерки феодальной России.– Вып. 6. – М., 2002.
114
количества археологических памятников по регионам, на заключительной
стадии существования роменской культуры входила в состав объединения
семцев, проживающих в известном по летописям «Посемье». Высокая
степень исследованности в регионе памятников славяно-русской поры,
концентрация кладов и отдельных находок монет, которые не только дают
значительные дополнительные возможности для определения абсолютной
хронологии процессов, но и являются важнейшим источником по решению
проблем
социально-экономического
и
политического
характера,
превращают регион в практически идеальный исследовательский полигон.
Сведения
письменных
источников
отличаются
относительной
скупостью, что в целом характерно для подавляющего большинства
других регионов в период их включения в состав Руси, хотя Посемье в
данном случае является определенным исключением. Драгоценные
крупицы информации по ранней истории Курской волости содержатся в
«Поучении» Владимира Мономаха, «Житии Феодосия Печерского».
Особенно следует отметить последний. Изложение курских сюжетов
агиографического
произведения
отличается
историзмом
и
реалистичностью, при этом в современной историографии им было
уделено явно недостаточно внимания.
Реализация проекта находится в начальной стадии, поэтому об
окончательных результатах говорить пока еще рано. Разработка круга
вопросов, касающихся «племенного» периода Посемья, до настоящего
времени развивалась опережающими темпами. Тем не менее основные
вехи в процессе колонизации региона Русью уже намечены и нашли
отражение в печати1, а сам проект как раз и является закономерным
продолжением изучения истории региона на базе уже полученных
результатов.
1
Енуков В. В. Русь и бывшие племенные территории (на примере Посемья) //
Археологiя та iсторiя Пiвнiчно-схiдного Лiвобережжя: Збирник наукових праць. –
Суми., 2003; Енуков В. В. Курская волость-княжение как модель эволюции малых
структурных элементов древнерусской государственности // Вестник Воронежского
государственного университета. – Сер. Гуманитарные науки. – 2005 – №1.
115
Таким образом, гранты РГНФ позволили заметно интенсифицировать
реконструктивные исследования исторических процессов, протекавших на
курских землях в эпоху Средневековья. Выделение этапов, в определенной
степени отражающих также процесс «грантополучения», отличается, как
уже отмечалось, условностью. Вышеизложенное нельзя понимать так, что
научный коллектив при переходе от одного этапа к другому (между
которыми, кстати сказать, нет непроходимой грани) откажется от
дальнейшей
полевой
исторической
деятельности
проблематики.
или
Однако
разработки
логика
конкретно-
исследовательской
деятельности ведет к неизбежному выводу о том, что историкоархеологическое
изучение
региона
уже
приблизилось
к
новому,
четвертому, этапу. Его суть сводится к переходу от публикаций статей к
изданию обобщающих монографий. И начало этому уже положено. В
2005 г. вышла книга, посвященная «племенной» эпохе в истории региона1,
в самое ближайшее время должна появиться монография с изложением
результатов анализа домостроительства семцев–курян в IX–XIII веках. На
2007–2011 гг. запланировано двухтомное издание итогов исследований
Липинского комплекса, а также книги, в которой будут синтезированы все
сведения по ранней истории Курска, включая материалы раскопок,
проведенных экспедицией университета. Не загадывая, можно осторожно
предположить, что один из этих проектов, не исключено, заинтересует
РГНФ.
НАЗАД
1
Енуков В. В. Славяне до Рюриковичей: Монография / Курский край. – Научнопопулярная серия в 20 т. – Т. III. – Курск, 2005.
116
КУРСКАЯ АНОМАЛИЯ: КУРСК И КУРЯНЕ
В ИСТОРИИ РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ
В. Н. Криволапов
Курский государственный университет
Среди прочих регионов европейской России, курский выделяется тем, что в XVIII
– XIX вв. он превратился в один из ведущих духовных центров. В пределах курского
края не только жили и творили крупнейшие художники слова, но и подвизались
величайшие аскеты…
Название предлагаемого вашему вниманию доклада может показаться
не соответствующим традициям академической науки по двум причинам:
во-первых, его можно посчитать несколько игривым, а во-вторых, не понаучному метафоричным. Между тем, проговаривая это словосочетание, я
был абсолютно серьезен и весьма далек от любого метафоризма, ибо
имелись в виду вещи и обстоятельства абсолютно реальные, вполне
материальные даже, хотя и исполненные глубокого духовного смысла и
содержания. Итак, о какой аномалии пойдет речь? Разумеется, не о
магнитной, хотя это и ближайшая ассоциация, связанная с топонимом
«Курск», ближе, быть может, только «курский соловей» и «Курская
битва». Речь пойдет об удивительном обстоятельстве, которое в своей
статье 1978 г. отметил ныне покойный В. В. Кожинов: «Посмотрите на
карту европейской России, – обращался он к читателям, – и найдите на ней
какую-либо точку в трехстах пятидесяти километрах к югу от Москвы. Ну,
скажем, селение Богодухово на реке Неручь… Если взять его в качестве
центра некоего круга с радиусом 150-200 километров, окажется, что эта
совсем малая часть нашей страны (всего каких-нибудь три процента
площади европейской России!) породила поистине великую плеяду
художников слова, имена которых
– Тютчев, Кольцов, А. К. Толстой,
Тургенев, Полонский, Фет, Никитин, Лев Толстой, Лесков, Бунин,
117
Пришвин, Есенин».1 Список можно значительно расширить, включив в
него
имена
других
талантливых
людей,
как
художников
слова
(А. Плещеев, Л. Андреев), так и мыслителей (Н. Станкевич, Н. Страхов,
В. Розанов, С. Булгаков, М. Бахтин).
Но исключительно высокая концентрация гениальных и очень
талантливых людей на единицу площади – только первое проявление
отмеченной аномалии. Другое состоит в том, что та же территория, в тот
же исторический период, с середины XVIII до середины XIX столетия
породила сонм великих подвижников духа, великих русских аскетов, образ
известнейшего из них – святого Серафима Саровского – помещен на
обложке программы сегодняшней конференции. Помимо преподобного
Серафима уроженцами этих мест являются все великие старцы Оптиной
пустыни, у которых, как известно, перебывали едва ли не все великие
литературные классики. Это преподобные Лев, Макарий и Амвросий,
братья Моисей и Антоний Путиловы, Исаакий Антимонов, это святитель
Феофан Затворник. Здесь же находились и самые известные
и
многолюдные русские монастыри XIX века: Саровская, Оптина, Глинская,
Софрониева, Борисовская пустыни… Это так называемые «старческие»
обители, не очень древние, прославившиеся своими подвижниками лишь в
новейшие времена.
Учитывая
только
гениальных
художников
слова,
отмеченную
аномалию именовать Курской было бы совсем некорректно, но с учетом
аскетической составляющей, принимая во внимание и то, что Курск
входил в пределы очерченного круга, и то, что Курская губерния, далеко
не
самая
многолюдная
в
Российской
империи,
по
количеству
монашествующих занимала третье место, уступая только Московской и
Киевской, определение «Курская» представляется вполне допустимым.
Научная
добросовестность
не
позволяет
обойти
вопрос
о
закономерности или, наоборот, случайности сочетания в Курской
1
Кожинов В. В. Страна поэта // Наш современник. – 1978. – № 12. – С. 166-167.
118
аномалии двух составляющих, художнической и аскетической. Если мы
перенесем ножку воображаемого циркуля на 200-250 километров, севернее
Москвы, во времени переместимся в конец XIV – начало XV веков и
очертим окружность того же радиуса, то увидим, что регион, связанный с
возрождением древнерусской культуры, являющийся колыбелью русской
государственности, окажется и регионом возрождения древнерусского
аскетизма. Три фигуры являются эмблематичными для этого времени и
этой территории: Сергий Радонежский, Андрей Рублев и Дмитрий
Донской – аскет, художник, политик и государственный строитель… Если
мы перенесемся в XI столетие и переместимся в Киев, то ситуация будет та
же: территория, связанная с именами и деяниями великих писателей,
архитекторов, живописцев и государственных деятелей, будет связана и с
молитвенными подвигами русских аскетов первого поколения, прежде
всего
киево-печерскими
отцами,
современниками
и
преемниками
преподобных Антония и Феодосия.
Вывод, который можно сделать на основании вышесказанного и
который будет иметь вовсе не региональное, курское, московское или
киевское применение, прозвучит следующим образом: территориальность
и синхронность, характеризующие развитие русской культуры и русского
религиозного подвижничества, проявляются на протяжении вот уже десяти
веков, несмотря на смену эпох и изменение цивилизационных ориентиров.
И в XI – XII, и в XIV – XV веках монахи, как правило, и являлись
творцами культурных ценностей. Любые разграничения, относящиеся к
этому времени и имеющие целью определить, где кончается историкорелигиозное и начинается историко-культурное, абсолютно бессмысленны.
Преподобные Никон и Нестор Печерские являются зачинателями
отечественной словесности, Иларион Киевский – не только первый
русский митрополит, но и первый на Руси политолог, и первый
историософ. Сергий Радонежский – прежде всего подвижник духа, но в
отдельные моменты своего жития он проявлялся как мудрый и волевой
политик. Воспринимаемый нами исключительно как живописец, Андрей
119
Рублев – это прежде всего аскет, художнические достижения которого
проистекали из его молитвенных прозрений. Биография государственного
строителя и полководца Дмитрия Донского непредставима без того же
Сергия и митрополита Алексия. Неслучайно все, кого пришлось
упомянуть, объединены в лике святых Православной Церкви.
Казалось бы, к XIX веку вектор цивилизационной устремленности
изменился принципиально, пути европейски просвещенной, секулярной
России и народной Святой Руси окончательно разошлись. Монастырь,
являвшийся до XVII века средоточием духовной и интеллектуальной
жизни, усилиями Петра и Екатерины был превращен в явление
маргинальное, а культурное движение на магистральных его направлениях
обеспечивалось
либо
в
помещичьей
усадьбе,
либо
в
одной
из
европеизированных столиц империи. Однако накануне Первой мировой
войны Николай Бердяев мимоходом обратил внимание на то, что Пушкин
и Серафим Саровский жили в одно время. Чуть позже С. Н. Булгаков уже
неспешно размышлял о символическом значении того обстоятельства, что
человек, являющийся и первым (по статусу) русским литератором, и
символом новой русской культуры, был современником величайшего
подвижника нового времени. Символика здесь, конечно, просматривается,
но случайности нет никакой, ибо и Бердяев, и Булгаков обратили внимание
на проявление той закономерности, которая давала о себе знать еще во
времена Феодосия или Сергия.
Закономерность, состоящую в том, что периоды рассвета русской
культуры во всех ее проявлениях неизменно совпадали с оживлением
аскетических настроений и бурным монастырским строительством. Хотя
уместнее вести речь не о совпадении, а о едином явлении, которое
обеспечивалось
мощнейшим
выбросом
духовной
энергии,
реализующимся, в свою очередь, либо в области художественного
творчества, либо на путях аскетического напряжения, либо в сфере
государственного
строительства.
В
последнем
случае
полученного
импульса хватило на несколько столетий – и для того, чтобы 625 лет назад,
120
в конце XIV века, ничтожно малому государственному образованию
остановить экспансию с Востока, еще через сто лет обрести полный
суверенитет и превратиться в страну, соизмеримую по площади с
крупнейшими европейскими державами, а осознав себя Третьим Римом, в
течение следующего столетия раздвинуть свои пределы до Тихого океана.
Таким образом Курская аномалия выводит нас к новым путям в
изучении отечественной культуры – в единстве ее светской и религиозной
составляющих. Хотя и не совсем новым, ибо, мудрейшие представители
русской эмиграции, в частности Георгий Флоровский и Василий
Зеньковский еще в 30-е годы так и поступали, пусть они нигде и не
декларировали своих методологических установок. Именно поэтому их
работы «Пути русского богословия» и «История русской философии» не
теряют своего значения и многие десятилетия спустя после их публикации.
Аномальная зона, включающая Курский регион, побуждает избрать
тот же путь. В 70-е годы минувшего века литературным краеведением на
кафедре литературы Курского госпединститута активно и плодотворно
занимались И. З. Баскевич, Г. Е. Голле, позднее замечательные работы,
посвященные
Е. Носову
А.Е. Кедровского.
и
Разумеется,
К. Воробьеву
вышли
ни
единстве
о
каком
из-под
пера
светского
и
религиозного тогда не могло быть и речи. Проблем и так хватало …
Особенно после того, как к началу 80-х годов на кафедре обозначился
очевидный интерес к творчеству А. А. Фета. За ним, как известно, до сего
дня сохраняется репутация одного из очень немногих атеистов в русской
литературе. Однако это не гарантировало от подозрений и нелепых
претензий. В высоких партийных кабинетах Г. Е. Голле доказывал, что
Фет это не только теоретик и практик «чистого искусства» (тогда это
звучало как приговор!), но прежде всего великий поэт, что он не являлся
крепостником, хотя бы потому, что дворянином, а следовательно и
помещиком стал только после отмены крепостного права. Потому и
начиналось всё с частных, не афишируемых поездок в бывшее имение
121
Фета в Воробьевке, с попыток отстоять право кафедры на изучение и
популяризацию его творчества.
Этапным
стал
1985 г.,
когда
в
Курском
государственном
педагогическом институте были проведены первые «Фетовские чтения» –
научная конференция, получившая вскоре статус международной. К
настоящему дню Курск – это единственный как в России, так и за ее
пределами город, где отечественные и зарубежные фетоведы встречались и
встречаются не просто регулярно, но ежегодно, исключения не составило
даже революционное порубежье 80-90-х гг., периоды жесточайших
дефицитов, запредельной инфляциии, дефолтов. Руководство Курского
госуниверситета всегда шло на ощутимые финансовые издержки, чтобы
фетовские начинания не заглохли. За минувшие годы было выпущено 15
сборников научных трудов, изданы две монографии, посвященные
творчеству великого лирика. Итогом многолетнего творческого труда и
нешуточного организационного напряжения стало издание Полного
собрания сочинений А. А. Фета в 20 томах. На XV «Фетовских чтениях» в
2000 г.
по
инициативе
проф. В. В. Гвоздева,
оргкомитета
профессора
конференции,
В. А. Кошелева
из
ректора
КГУ
Новгородского
университета был разработан проспект будущего собрания, который
прошел экспертизу Ученого совета Института русской литературы РАН
(Пушкинского дома) и был рекомендован к изданию. К настоящему
времени в свет вышли уже три тома, четвертый полностью подготовлен к
печати. Следует отметить, что издание полностью финансируется Курским
госуниверситетом.
На смену идеологическим препонам конца 70 –начала 80-х гг. пришли
сложности рыночного характера, которые в течение нескольких лет нам
помогает решать Российский гуманитарный научный фонд. В 2004 г. Фонд
поддержал проект, направленный на создание электронного научного
издания «Афанасий Фет». Издание мыслилось участниками проекта как
естественное и необходимое продолжение фетовских начинаний. Выход в
Интернет-пространство и создание сайта позволило консолидировать
122
усилия ученых, работающих как в российских, так и зарубежных центрах,
обеспечить оперативное включение в международный оборот научной
продукции. В 2005 г. при поддержке РГНФ были проведены очередные,
ХХ «Фетовские чтения», программа которых впервые предусматривала
работу секции, посвященную проблемам изучения региональной культуры.
Впервые же по материалам конференции был опубликован не только
«фетовский», но и региональный сборник «Во глубине России». Заявка,
подготовленная на кафедре литературы, была поддержана и в 2006 г.
Конференция, проходившая в Курске 28-30 июня 2006 г., называлась
«Образ России в историко-литературном пространстве XIX – XXI веков» и
теперь уже в рамках этого форума проходили очередные «Фетовские
чтения».
Фет – одно из самых ярких проявлений Курской аномалии. Здесь он
родился, провел большую часть своей жизни, здесь же нашел свое вечное
упокоение. С Воробьевкой связан самый плодотворный период его
творчества: он избавился от депрессии, многолетнего поэтического застоя,
написал десятки поэтических текстов, три тома воспоминаний, создал
переводы,
за
которые
был
избран
членом-корреспондентом
Императорской академии наук… Но «Фетовские чтения» не случайно
переросли свои рамки, превратившись в конференцию, посвященную
изучению региональной культуры, не случайно потому, что творчество
гениального лирика – только одна из страниц тысячелетней истории
письменной культуры Курского края.
Несколько лет на кафедре литературы действует лаборатория по
изучению региональной культуры, помимо изданных сборников и
проведенных конференций, в актив можно засчитать две диссертации
фетовской тематики – работа над ними завершается, еще две диссертации,
одна и которых посвящена курской литературной периодике конца XIX –
начала XX вв., другая творчеству поэта начала ХХ века Валериана
Бородаевского.
Диссертация,
посвященная
очерковому
наследию
Е. Л. Маркова, защищена в декабре 2005 г. Рассчитывая на поддержку
123
РГНФ,
мы
предполагаем
преобразовать
лабораторию
в
научный
коллектив, который бы объединил и систематизировал исследовательский
материал, так или иначе касающийся Курска и Курского края как
литературного
пространства.
Определилось
несколько
подходов
к
осмыслению этого феномена, того, что ранее было названо Курской
аномалией: в контексте устной, фольклорной традиции; в контексте
русского средневековья; русской монастырской традиции; с точки зрения
явлений, объединенных категорией памяти; через призму игрового
сознания; как мифологему; в контексте отечественной романистики XIX –
XX веков. В сферу внимания исследователей попадают хронологические
пласты от фольклора до литературы последнего десятилетия. В научный
обиход будет введена неизвестная информация о русских литераторах
XVII – XX веков, чьи жизнь и творчество связаны с курским регионом
(намеренно не называю ранее упомянутые имена): Сильвестр Медведев,
Ипполит Богданович,
Николай и
Ксенофонт
Полевые,
А. Гайдар,
П. Карпов, Е. Носов, К. Воробьев, Е. Благинина, А. Курчаткин, Н. Шадрин,
и др.
За три десятилетия проведения полевых практик на кафедре накоплен
огромный фольклорный материал. В последние год-два он разобран,
систематизирован по жанрам, на очереди – цифровка, издание, включение
в научный оборот. Возвращаясь к единству светского и религиозного,
обращаясь в этой связи к монастырской культуре, хочется поделиться
проблемами, которыми пришлось столкнуться в процессе обращения к
монастырским
архивам:
в
Курске
их
просто
не
оказалось,
а
представляющий наибольший интерес архив Глинской пустыни в
послереволюционные годы практически полностью был вывезен в Москву.
Быть может, только благодаря этому он и сохранился, но для курских
исследователей это обернулось дополнительными сложностями, прежде
всего материального плана. Там же, в Москве, и личные архивы самых
ярких представителей церковной интеллигенции Курска. Упомяну одного
лишь Ювеналия Половцева и основные вехи его биографии: в 40 –е годы
124
XIX века он блестящий офицер, выпускник Михайловской артиллерийской
академии, в начале 50-х – монах Оптиной пустыни, вовлеченный в
книгоиздательскую деятельность монастыря, проникновенный духовный
писатель, член Русской духовной миссии в Иерусалиме, с начала 60-х
настоятель сперва Глинской, затем Коренной пустыни, в 1867 – наместник
Александро-Невской лавры в Петербурге, с 1884 – наместник КиевоПечерской лавры, в конце 1892 г. он возводится в сан епископа, а уже в
январе 1893 г. возвращение в Курск в качестве местного архиепископа.
Преосвященный Ювеналий оставил после себя огромное эпистолярное
наследие, его переписка с оптинскими старцами, со святителем Игнатием
Брянчаниновым хранится в Российской государственной библиотеке и
Российском государственном историческом архиве. Письма его издавались
лишь фрагментарно, между тем они представляют не только исторический,
но и очевидный литературный интерес, ибо написаны прекрасным русским
языком пушкинской эпохи, свидетельствуя не только о том, что
талантливый человек талантлив во всем, но и том, что Курская аномалия
заслуживает изучения во всех ее проявлениях.
НАЗАД
125
ГЛАВА 2. АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ГУМАНИТАРНЫХ НАУК
ФИЛОСОФИЯ ГУМАНИТАРНЫХ НАУК Г. РИККЕРТА
Ю. И. Борсяков
Воронежский государственный педагогический университет
Генрих Риккерт – виднейший представитель неокантианства – одного из
влиятельных философских направлений конца Х1Х – начала ХХ века. Риккерт
рассматривал философию как науку о должном и стремился через анализ исторических
методов и понятий перейти «от исторического к сверхисторическому», к учению об
общезначимых ценностях. Отстаивая свои философские позиции, Риккерт активно
полемизировал с иррационалистическими философскими течениями – философией
жизни, феноменологией и экзистенциализмом.
Классическим вариантом противопоставления гуманитарного знания
естественным наукам была концепция неокантианцев баденской школы.
Р. Коллингвуд считает, что в Германии идея радикального отличия
природы и истории была в ХIХ в. всеобщим методом, но чаще это
противопоставление сводилось к различным банальностям: область
необходимости противопоставлялась области свободы, существование –
становлению и т. п.1. Идея же неокантианцев не так проста и была
разработана достаточно детально. Хотя часто она воспринимается
поверхностно на основании первых – не самых удачных – формулировок
В. Виндельбанда и Г. Риккерта просто как идея противопоставления
уникальной истории природе, где все повторяется.
Зачастую неокантианцев упрекают в непонимании той простой вещи,
что в природе все не менее уникально, чем в истории. Такая критика
основана
на
недоразумении
или
невнимательном
чтении:
любая
реальность может рассматриваться и как природа, и как история – это
неоднократно уточняет Риккерт. Тем не менее, этот самый простой
критический ход постоянно встречается в философско-исторических
1
Коллингвуд Р. Дж. Идея истории. Автобиография. – М.,1980. – С. 158–159.
126
дискуссиях ХХ в.1. Конечно, имеется повод для более обоснованного (хотя
и лежащего на поверхности) упрека. Можно ли дать «полное и
исчерпывающее» описание однократного события, передать единичное
бытие «во всей его особенности и индивидуальности?» В предисловии к
русскому изданию «Философии истории» Риккерт сетует, что его доклад
«Науки о природе и науки о культуре», откуда взяты приведенные слова,
содержит «неточные формулировки», и пишет, что не хотел бы, чтобы с
его идеями знакомились по докладу2. В «Границах естественнонаучного
образования понятий» и в «Философии истории» он высказывается
осторожнее. В более продуманном варианте две группы наук отличаются
целями. Путь и естествознания и истории идет то через частное, то через
общее, но целью естествознания при этом остается изображение более или
менее общего, а целью истории – более или менее индивидуального. Таким
образом, несомненно, что и история использует общие понятия. Но эти
понятия – продукт генерализирующего мышления – лишь средства для
индивидуального отображения, т.е. отображения, ориентированного на
передачу уникальности явления, а не на подведение его под общее понятие
и
закон.
Указания
на
«полное
и
исчерпывающее»
описание
индивидуальности объекта оказываются необязательными и могут быть
опущены. Тем не менее, принцип сохраняется: история и наука о законах –
взаимоисключающие понятия, причем не потому, что открыть законы
истории трудно, а потому, что цель исторического познания другая.
Духовные
и
социальные
явления
можно
при
этом
изучать
и
генерализирующим методом, но это не будет историей. Исторические
явления
включаются
в
более
общие
целостные
образования,
но
историческое целое есть такой же индивид, как и его части. И включение
исторического явления в такую «общую» историческую связь есть
1
Mink L.O. The autonomy of historical understanding // Philosophical Analysis and History /
Ed. by W.Dray. – N.Y.& L.,1966. – Р. 183–184.
2
Риккерт Г. Философия истории. – СПб., 1908. – С. ХII–ХIII.
127
включение его в другой, более обширный, индивидуум, а не подведение
экземпляра под общее понятие1.
Заметим, что Риккерт считает исходным в решении данной проблемы,
сопоставление методов, а не предметов естествознания и гуманитарных
наук. Резюмируя данную проблему, Риккерт писал: «Итак, даже тогда,
когда история знает о своих объектах слишком мало, она в то же время
знает
о
них
слишком
много.
Поэтому
она
никогда
не
может
ограничиваться рассказом о том «как собственно было», но повсюду ее
задачу составляет отличие существенного от несущественного. Но для
такого отличия должны существовать руководящие точки зрения и
надлежит ясно отдавать себе отчет в этих точках зрения»2.
Заслуга Риккерта состоит в том, что он один из первых указал на то,
что индивидуальное ищут не там, где оно находится. В частности, он
критикует сведение индивидуального к душевному, вообще к чему-то
сугубо внутреннему, глубинному. Индивидуальное выступает у него
именно как функция – скорее поверхность, чем глубина, скорее форма, чем
содержание.
Риккерт с самого начала осознает, что индивидуальность как таковая
не входит ни в какую науку. Естественник и историк – оба в равной
степени вынуждены пользоваться общими понятиями и выражать свое
содержание при помощи слов, имеющих общепринятое значение. Вместе с
тем общие понятия могут быть использованы двояко. Во-первых, для
реконструкции общих закономерностей и структур, во-вторых, для
описания индивидуальных и даже сингулярных объектов. Риккерт видит
различие истории и естествознания в том, что общее в первом случае
используется как средство, а во втором – как цель.
В понятии индивидуального Риккерт различает два значения:
«единственность»
и
«единство».
Под
индивидуальностью
обычно
понимают нечто вроде атома. Риккерт же предполагает определение
1
2
Риккерт Г. Философия истории. СПб., 1908. – С. 42–43.
Риккерт Г. Границы естественнонаучного образования понятий. СПб., 1903. С. 282.
128
индивидуальности
как
единство
многообразия,
образованное
из
уникальных элементов. Телесные вещи тоже представляют единство
многообразного,
однако
оно
имеет
внешний
характер.
Напротив,
душевные феномены имеют внутренний характер, но и они соотносятся с
неким
трансцендентальным
центром,
который
не
является
индивидуальным, что в равной мере осознавалось как религией, так и
теорией познания.
Отличая историю от естествознания на том основании, что ее
интересует индивидуум, а последний проявляется на основе отнесения к
ценности, Риккерт пытается определить своеобразие истории. Однако как
соотнести научную объективность и ценностную обусловленность?
Риккерт, хотя и не признает требования свободы от ценностных суждений,
столь ярко манифестированного Вебером, вместе с тем не может признать
допустимость ценностных предпочтений в науке. С одной стороны, то, что
приемлемо в обыденной жизни, в политической борьбе или в религиозноморальных проповедях, недопустимо в науке, и в этом Риккерт сходится
во мнении с Вебером. С другой стороны, анализ природы индивидуального
недвусмысленно выявляет зависимость индивидуальности-уникальности
от ценности. Ориентация на индивидуальное, осуществляемое с точки
зрения ценностных предпочтений, – вот что отличает историческое и
вообще гуманитарные науки от естественных. Человеческий мир, деяния
человека могут быть поняты лишь в том случае, когда исследователь
принимает во внимание ценности и социальные нормы, традиции, обычаи,
действующие в обществе, образующем окружающую среду, к которой
приспосабливаются и которую преобразуют субъекты истории.
Риккерт более трезво относится к так называемым высшим
ценностям. Он вообще не склонен обсуждать проблему добра и зла в
мировой истории, считая этот вопрос религиозно-метафизическим. Однако
он не опускается и до уровня политических апологетов, считающих, что со
сменой политического режима история должна переписываться заново. В
отличие от идеологической позиции, точка зрения историка является
129
нейтральной относительно какой-либо ценности, которую защищают
представители той или иной партии. Но точка зрения не сводится только к
научному объективизму, ограничивающему познание фиксаций фактов.
Историк везде и всегда утверждает относительность к ценности, не
защищая при этом ни одну из них как привилегированную. По сути дела,
«историк» Риккерта – это не только специалист в одной науке, но
представитель гуманитарного, как принято сейчас говорить, знания. Такой
исследователь указывает на ценностные ориентации и в естественных
науках, где, как и во всякой другой сфере человеческой деятельности, есть
свои ориентирующие цели, интересы и ценности. Если бы, например,
истина не была человеческой ценностью, то люди не стали бы заниматься
ее
поисками.
Ученый-естественник
вынужден
абстрагироваться
от
ценностных ориентации науки, так как это отвлекло бы его от поиска
конкретных истин и привело к спорам о том, что считать ценностью
истины: должна она озарять душу субъекта или иметь общественнопрактическое значение?
Нельзя сказать, что Риккерт расставил все точки над «i» в этом
вопросе. В частности, не всегда ясно, чем же историк отличается от
естествоиспытателя, если идеалом того и другого остается научная
объективность. Риккерт всегда верен этому идеалу научности и тщательно
указывает отличие научного историка от литератора, психолога и
представителя наук о духе. «Человеческое», «душевное» или «духовное»
кажутся ему слишком ограниченными регионами. Кроме них история
включает какие-то иные структуры, и, в частности, Риккерт признает
материальные, а не только духовные ценности.
Различая обыденные ценностные предпочтения и объективную
отнесенность к ценности, которой придерживается историк, Риккерт
вводит понятие «общей ценности», или ценности, имеющей общее
значение. При этом ход его мысли представляется достаточно необычным.
Общезначимость обычно воспринимается как нечто усредняющее и
препятствующее постижению уникального. Наоборот, у Риккерта оно
130
оказывается
его
условием:
«По
отношению
к
общей
ценности
индивидуальность среднего человека может быть заменена всяким
объектом, подходящим под понятие «человек», у Гете же имеющим
значение становится именно то, что отличает его от всех других
экземпляров понятия «человек», и не существует никакого общего
понятия, под которое его можно подвести»1. В явно тенденциозной манере
Риккерт критикует теорию «идеальных типов», которая устраивает многих
историков. Тип в значении «образца» и «среднего» не удовлетворяет его
тем, что уникальное здесь понимается как представитель типического.
Если Гете – тип, то получается, что он интересует историка как некая
«среднестатистическая» личность. «История, – писал, возражая такому
пониманию, Риккерт, – есть наука, имеющая дело с действительностью,
поскольку
она
имеет
дело
с
однократными
индивидуальными
действительностями как таковыми, она есть наука, имеющая дело с
действительностью, поскольку она становится на общеобязательную для
всех точку зрения рассмотрения и поэтому делает объектом своего
трактования лишь имеющие значение, благодаря отнесению их к
некоторой общей ценности, индивидуальные действительности или
исторические индивидуумы"2.
Риккерт полемизирует с концепцией «исторической психологии»,
развиваемой Дильтеем в качестве герменевтической методологии наук о
духе. Он последовательно различает психологический и логический
аспекты исторического познания. Так, трудности постижения чужого «Я»
характерны не только для истории, но и для других наук. Поэтому их
решение не будет ответом на загадку истории. Что, собственно, понимают
под психологией сторонники методологии исторического сопереживания?
Прежде всего, расхожее определение психолога как знатока душевной
жизни отвергается научной психологией. Поэтому психология не может
1
Риккерт Г. Границы естественнонаучного образования понятий. – СПб., 1903. –
С. 308.
2
Там же.. – С. 317.
131
служить фундаментом истории по аналогии с тем, как механика является
фундаментом физики. Столь же скептично Риккерт относится и к
«понимающей психологии», проект которой воодушевлял школу Дильтея.
«В понятиях психологии, – писал он, – не заключается ничего абсолютно
исторического»1. Историк интересуется душевной жизнью индивидуумов,
но не стремится создать общую теорию; наоборот, психолог строит общую
модель душевных процессов, но при этом не интересуется исторической
жизнью.
Конечно,
можно
представить
такого
человека,
который
занимается реконструкцией переживаний исторических личностей, но это
будет скорее искусство, чем наука. Историк, по мнению Риккерта,
нуждается в историческом воображении, но оно должно быть дополнено
подтверждением под логические формулы. Можно утверждать, что
приверженность кантианскому идеалу «понятия» помешала Риккерту
принять феноменологически-герменевтическую программу исторического
познания.
Неправомерность сведения истории к наукам о духе доказывается
Риккертом на том основании, что историка интересует именно уникальная
и случайная связь между духовными и телесными, материальными и
идеальными компонентами. Практически связь материального и духовного
в истории имеет сингулярный характер, здесь имеет место своеобразная
«сериальность» событий, о которой пишут постструктуралисты и которую
почувствовал Риккерт.
Психолог вынужден тщательно различать психическую и физическую
жизнь, механик не вправе ссылаться на психологические факторы при
объяснении движения тел. Но такое ограничение не свойственно историку:
«Ничто не побуждает его специально отдавать отчет в том, принадлежит
ли оно, о чем он трактует, к физическому или психическому бытию, и,
конечно, он без всякого колебания признает причинную связь между телом
и душой и никогда не поставит и вопроса о том, каким образом возможно,
1
Там же. – С. 453.
132
что воля человека приводит в движение его руку»(9). Конечно, нельзя
отрицать значимости для историка противоположностей телесного и
духовного, но важно понять (и этому способствуют идеи Риккерта)
специфику систем различий и границ, которыми пользуются историки и
естествоиспытатели.
Историк
не
обращает
внимания
на
естественнонаучные абстракции, а пользуется собственными оценками, а
также не видит в философских понятиях духа ничего важного для создания
сети различий исторического познания. «Духовное» уступает место в этой
сети различий, по мнению Риккерта, акту оценки: «Понятие ценности
связано с понятием об историческом таким образом, что исторически
трактуется всегда лишь бытие, относимое к некоторой ценности, а понятие
о духовном постольку находится в связи с понятием ценности, поскольку
лишь духовные существа суть существа, устанавливающие ценности, а
потому, благодаря понятию ценности, окажется возможным и установить
связь между духовным и историческим, и притом именно телеологическим
моментом
исторического
метода
объяснимо,
что
духовная
жизнь
находится в ином и более близком отношении к исторической науке, чем
телесное бытие»1.
Если
понимающая
познающем
субъекте,
методология
то
Риккерт
сосредотачивает
склоняется
к
внимание
на
онтологическому
определению своеобразия исторических объектов, которые не зависят от
понимания и имеют собственный смысл. Хотя история, по выражению
Коллингвуда, «питается человечиной», тем не менее духовная жизнь
прошлых поколений не должна присваиваться современным историком
методом
ее
«понимания».
В
истории
важна
ответственность.
Предательство прошлого осуществляется разными способами: от полного
забвения до сведения его к собственным «переживаниям». Прошлое – это
другое, и при попытке его освоить следует соблюдать особую
осторожность, чтобы не присвоить. Ставя вопрос об отнесении объектов к
1
Риккерт Г. Границы естественнонаучного образования понятий. – СПб., 1903. –
С. 469.
133
ценностям, Риккерт стремится к объективному масштабу и тем самым
допускает некую «измерительную систему», подобную геометрии в
естествознании. Вопрос заключается в том, будет ли такая объективная
система общепринятой?
Ценности,
которыми
должно
руководствоваться
историческое
познание, являются, по мнению Риккерта, социальными. Правда, под
социальностью он имеет в виду не столько прагматические ценности
социальных групп, спаянных общими интересами, сколько ценности
духовного сообщества (Gemeinschaft). Помимо общества им выделяются
индивидуумы, которые выступают как уникальные и независимые
существа. Вместе с тем и они оказываются в силу соотнесенности с
общими
ценностями
социальными
существами.
«Центральным
историческим процессом всегда оказывается или развитие некоторой
единичной
человеческой
духовной
жизни,
объемлемой
некоторой
индивидуальной социальной связью, или некоторое индивидуальное
социальное целое, индивидуальные члены которого объединяются в
группы и лишь подводятся под некоторое относительно историческое
понятие, так как всякий единичный член исторически существен благодаря
одним и тем же волевым актам и действиям»1.
Таким
образом,
индивидуумы
Риккерта
оказываются
весьма
разнородными по своему составу. Это не только уникальные личности, но
и конкретные сообщества – группы, народы, государства. С этим трудно не
согласится, ибо каждое историческое образование представляет собой
определенную целостность, которая хотя и сопоставима с другими, но не
является их образцом или копией. На это обстоятельство особое внимание
обратил Н. А. Бердяев, который свою социальную онтологию построил на
основе иерархии оригинальных исторических организмов.
Обоснование общих ценностей у Риккерта опирается не на природу, а
на культуру. Это несколько искусственное противопоставление связано с
1
Риккерт Г. Границы естественнонаучного образования понятий. – СПб., 1903. –
С. 480.
134
протестом против органических теорий, склонных к выведению общих
ценностей из естественных потребностей и традиций, способствующих
выживанию людей. Здесь Риккерт разделяет со своими современниками
пафос духовной культуры, которая казалась единственной формой
возвышения и освобождения человека. Кроме того, этому способствует
естественнонаучное определение природы как сферы, где не действуют
человеческие
современная
ценности.
Возможно,
перегрузка
природы
такая
строгость
культурными
лучше,
чем
символами.
Действительно, что означает лозунг «назад к природе?» Ясно, что его
защитники понимают под природой некую культурную идиллию, место
прогулок и отдыха после отупляющего труда на лоне цивилизации.
Культурные ценности являются сверхприродными, они в значительной
мере
отрицают природные
закономерности,
объявляют им
«нет».
Христианский принцип свободы воли по сути дела выражал способность
человека действовать независимо от природной детерминации. Разумеется,
устремленность вверх, к небесным ценностям, является по-своему
ограниченной и даже, как стремится показать Ницше, опасной. Именно она
определяет аскетизм и даже приводит к вырождению. Вместе с тем
критика культуры Ницше не является призывом обратиться к земле как
месту, где гуляют свободные, не прирученные силы, определяющие друг
друга в ходе борьбы. Дух, оторвавшийся от почвы, становится
репрессивным
и,
видя
это,
Ницше
стремился
переориентировать
человечество, призвав его одухотворять тело и культивировать жизнь.
Риккерт воздерживается от философской интерпретации культуры,
определяет ее как совокупность ценностей, противоположных инстинктам
и естественным потребностям. «Культура есть общее дело в жизни
народов, она есть та ценность, по отношению к которой вещи получают их
индивидуальное значение, которое должно быть признано всеми, и
историческое изложение и образование понятий руководятся общими
135
культурными ценностями»1. Исходя из понятия культуры, Риккерт считает
существенными для истории такие личности, которые проявили свое
отношение к общим культурным ценностям: государству, праву, религии,
науке и т. п. – и способствовали их развитию. Под понятие культурных
объектов Риккерт подводит не только духовные, но и материальные
ценности,
например
машины
и
технологии,
средства
труда
и
коммуникации, а также психические реакции и правила поведения,
культивируемые в обществе.
Благодаря своей строго удерживаемой позиции «формального»
рассмотрения специфики исторического познания, Риккерт избегает
сложного и актуального сегодня вопроса о соотношении культурного и
некультурного. Во всяком случае, его явно нельзя упрекнуть в
европоцентризме, тем более что он «некультурными» считает лишь
сообщества пчел, муравьев и иных животных, а «неисторическими
народами» называет те племена, которые не обнаруживают признаков
культурных ценностей. Для него проблема «другого» или «чужого»
оказывается скорее исторической, чем культурной и, несмотря на свое
«нормативное» понимание культурных ценностей, Риккерт считает
«нормой» не современные нам, а выработанные нашими предками
ценности. Оценка – это, так или иначе, суд над историей, но это не мы
судим историю, а она должна судить саму себя, т.е. измерять деяния
исторических субъектов условиями той эпохи, в которой они жили и
творили. Эти условия создавали самих субъектов и определяли «логику»
их действий, но и субъекты создавали условия самооценки. Даже если они
в своем идеальном виде остались невыполненными, это не значит, что они
были
пустыми
фантазиями
или
иллюзиями.
Успехи
греческой
цивилизации явно зависели от того идеала, который служил образцом для
человека. Точно так же в Новое время открывшейся бесконечности
природы человек противопоставляет ценность познания, благодаря
1
Риккерт Г. Границы естественнонаучного образования понятий. – СПб., 1903. –
С. 483.
136
которому он, слабый и бессильный, как былинка на ветру, становится
равным мощи природы. Поэтому позиция Риккерта заслуживает уважения
и сегодня.
Ориентация истории на передачу индивидуальности и уникальности
своих объектов не означает, что она не использует методы отбора
материала и стремится предоставить слово самой действительности.
Действительность необозрима, различие методологических ориентаций
наук
проявляется
в
их
способах
отделить
существенное
от
несущественного. Принцип отбора в истории – отнесение к ценности:
историка интересует то, что воплощает в себе культурные ценности или
стоит к ним в определенном отношении. То есть принцип выбора дает
понятие культуры. Те части действительности, с которыми не связаны
никакие культурные ценности (художественные, этические, религиозные)
имеют для нас значение не как индивидуальность, а как экземпляр более
или менее общего понятия. Но культурное значение объекта, наоборот,
покоится не на том, что у него есть общего с другими действительностями,
но именно на том, чем он отличается от них. Поэтому хотя свою историю
имеет каждая вещь в мире, мы пишем лишь историю людей и не
анонимную1. При этом люди становятся историческими индивидуумами
по отношению к общим ценностям, но благодаря единственности в своем
роде. Однако ценности все-таки общие. Для Риккерта существенно
признание культурных ценностей имеющими всеобщее значение. Это
принимается им как факт, хотя, скорее, выступает, как одна из исходных
предпосылок неокантианской философии, отталкиваясь от которой
неокантианцы выступают против различных форм релятивизма. Важно,
что отнесение к ценности, как неоднократно подчеркивает сам Риккерт, не
есть оценка. Последняя может быть разной при признании культурной
значимости явления, т.е. разделение на существенное и несущественное
совершается независимо от нее2.
1
2
Риккерт Г. Науки о природе и науки о культуре. – СПб.,1911. – С. 119–123.
Там же. – С. 129–131.
137
Лучшим вариантом названия интересующей его группы наук Риккерт
считает название «исторические науки о культуре»1. В нем достигается
объединение «формальной» и «материальной» точек зрения. Хотя
исходными
являются
методологические
соображения,
их
одних
недостаточно. Существует целая группа наук о природе, например,
описание исторической эволюции организмов на Земле в отличие от общей
теории эволюции. Можно сказать, что индивидуальными объектами занята
астрономия. Но в ней, по мнению Риккерта, индивидуальность объектов
сводится к общим количественным определениям и как таковая не
учитывается. Действительное значение индивидуальность принимает лишь
в мире культуры – индивидуальное значение по отношению к некоторым
ценностям. Культура же определяется им как то, что или непосредственно
создано человеком, действующим сообразно оцененным и целям, или, если
оно уже существовало раньше, «сознательно взлелеяно им ради связанной
с ним ценности». Все явления культуры, таким образом, – воплощения
ценностей, блага. О них нельзя говорить, что они существуют или не
существуют, а лишь, что они значат или не имеют значения. Теряя
значение (связь с ценностью), они становятся частью природы. Этот ход –
объекты культуры имеют отношение к ее ценностям именно благодаря
своей индивидуальности – позволяет Риккерту говорить о единстве
формального и материального принципов выделения гуманитарных наук.
Склонность же выдвигать при определении культуры на план «духовное»
он связывает с тем фактом, что ценящими являются только сознательные
существа. Но простое наличие духовных явлений еще не создает объекта
культуры, эти явления могут изучаться и генерализирующим способом (в
логике, психологии). Не возражает Риккерт и против социологии как
генерализирующей науки об обществе, изучающей общие законы
социальной жизни. Но он считает, что такая социология рассматривает
свой объект уже не как культуру и, следовательно, не может заменить
1
Там же. – С. 145.
138
философию истории, объект которой – единичный индивидуальный ряд
развития1. Признание общеобязательных культурных ценностей является,
по Риккерту, априорной предпосылкой исторических наук о культуре. С
этой точки зрения априорные предпосылки естествознания оказываются
лишь специальным случаем (разновидностью) исторического а priori.
Естествознание исходит из безусловной ценности истины, следовательно,
и здесь ценностный подход является первичным: воля к истине, к
безусловно общеобязательным суждениям есть «последнее а priori» всякой
науки. Любое суждение имеет смысл лишь тогда, когда признает
обязательную ценность истины, иначе оно само себя упраздняет, считает
Риккерт.
Отказываясь от подчинения исторических наук естественнонаучной
методологии, неокантианцы хотели бы сохранить объективность в науках
о культуре. Эта объективность связывается ими с наличием объективной
трансцендентной системы ценностей. Риккерт убедительно показывает,
что не может быть естественных ценностей, что, например, рассматривая
биологическую эволюцию как совершенствование, биологическая теория
исходит из приспособления, сохранения жизнеспособности как ценности.
Но система ценностей не может быть выведена и из истории. Наоборот, эта
система должна быть основой критического анализа философскоисторических теорий. Поэтому философия истории мыслится как учение о
ценностях,
сообщающих
единство
историческому
универсуму
и
расчленяющих его. В отношении к ним она может истолковывать единый
смысл всего исторического развития. А для поиска ценностей в истории
нужно
обладать
ценностной
точкой
зрения.
Итак,
нужны
сверхисторические ценности, а их исследует уже не философия истории, а
философия. Она трактуется как критическая наука об общеобязательных
ценностях. Философия с критически обоснованной системой ценностей
создает фундамент систематического понимания содержания истории,
1
Риккерт Г. Философия истории. – СПб., 1908. – С. 83–87.
139
расчленения исторического универсума, выделение существенного. В
результате, исторические индивидуальности смыкаются в единое целое
индивидуального исторического универсума1.
НАЗАД
1
Риккерт Г. Науки о природе и науки о культуре. – СПб., 1911. – С. 194.
140
КОНЦЕПЦИЯ КУЛЬТУРНОГО ДИФФУЗИОНИЗМА
В РУССКОЙ СОЦИОЛОГИИ ПЕРВОЙ ТРЕТИ XX ВЕКА
Р.Я. Подоль
Рязанский государственный педагогический
В начале XX века в русской обществоведческой мысли получили широкое
распространение идеи взаимопроникновения самых различных культур, составляющих
многообразие всемирного исторического процесса. Эти идеи обусловили
формирование социологической концепции культурного диффузионизма.
Распространение данной концепции было связано с новыми научными
открытиями
в
археологии
и
этнологии.
Ученые,
исследовавшие
археологические памятники, обнаружили, что культура земледелия,
производства орудий труда, обустройства быта и т.д. развивалась не
только локальными общественными образованиями, но и благодаря
заимствованию ее другими народами. Таким образом, общественное
развитие не всегда может быть объяснено эволюцией, т.е. трансформацией
ранних форм культуры в более позднюю.
Феномен культуры проявляется не только в том, что она передается от
одного
поколения
к
другому
внутри
данного
общества.
Этот
распространенный способ развития культурных навыков и традиций в
социологии
именовался
«вертикальной
передачей
культуры.
Но
обнаружился и иной, «горизонтальный путь культурной эстафеты от одних
обществ к другим. «В таком случае, замечает Ю. И. Семенов, мы имеем
дело с особым пространственным распространением культуры, которое
получило в науке название “культурной диффузии”»1.
Культурологический
распространение
в
диффузионизм
Германии
благодаря
получил
трудам
наибольшее
лидера
немецкой
антропогеографической школы Фридриха Ратцеля (1944-1904). В СССР
1
Семенов Ю.И. Философия истории. – М., 2003. – С. 52.
141
эти
идеи
активно
распространяли
В.Г. Богарз-Тан1
(1865-1936)
и
П.Ф. Преображенский2 (1894-1937).
В их произведениях культурная диффузия определялась как особая
форма общественной эволюции, при которой культура выступает как
самодостаточный
социальный
фактор,
независимый
от
других
объективных факторов, определяющих общую тенденцию развития
исторического процесса.
При таком подходе мировой исторический процесс рассматривался
как эстафетное перемещение культуры, которая существует сама по себе,
не являясь продуктом человеческого творчества. Как надобщественный
феномен она не создается ни людьми, ни даже целыми народами. Таким
образом, получалась совсем обратная картина общественной эволюции: не
культура – творение людей, а, наоборот, люди, народы – суть творение
культуры.
Наиболее
ярко
такое
воззрение
выразил
немецкий
социолог
Л. Фробениус в своей работе «Происхождение африканских культур»
(1898). «Я утверждаю, – писал он, – что каждая культура развивается как
живые организмы, она, следовательно, переживает рождение, детство,
зрелый возраст и старость и, наконец, умирает». При этом он подчеркивал,
что «весь процесс развития культуры проявляется в своей истинной
независимой от человека. Культура растет сама по себе, без человека, без
народа»3.
Аналогичное понимание исторического процесса обосновывал и
О. Шпенглер. В нашумевшей тогда книге «Закат Европы» (1918) он в
качестве особых самодостаточных субъектов мировой истории выделил
восемь культур: египетскую, индийскую, вавилонскую, китайскую, грекоримскую, арабскую, западноевропейскую и мексиканскую4.
1
Богоряз-Тан В.Г. Распространение культуры на земле. Основы этнографии. – М.–Л.,
1929.
2
Преображенский П.Ф. Курс этнологии. – М.–Л., 1929.
3
Flobenius L. Der Vrsprung der afrikaniscken Kulturen. – Berlin, 1898. – S. X,XII.
4
Шпенглер О. Закат Европы. Т. 1. – М., 1993.
142
Находясь под воздействием этих идей, отечественные сторонники
концепции диффузионизма в своих работах стремились объяснить
всемирную историю с позиции культуроцентризма. Под этим углом зрения
они рассматривали понятие общественной эволюции, отвергая идею
прогресса как научное заблуждение.
Смещение акцентов в анализе исторического процесса с понятия
«общества» на понятие «культуры», отказ от принципа эволюционизма в
пользу
принципа
диффузионизма
были
обусловлены
активным
привлечением в историческую науку этнографических материалов.
Развитие этнологии, опирающееся на многообразие культурного
наследия прошедших исторических эпох, в начале XX века обусловило
переосмысление многими этнологами понятий эволюции и прогресса.
С позиций прежней исторической науки не вызывало сомнения, что
одни общества, к примеру земледельческие, по целому ряду характерных
признаков находились на более высоком уровне развития, чем кочевые
народы. При этом автоматически такие оценки с экономического фактора
переносились и на культуру.
Обращаясь к анализу культурного развития тех или других народов,
этнологи XX века пришли к убеждению, что в прежних научных подходах
к анализу всемирного развития присутствовала значительная доля
европоцентризма.
В процессе этнографических исследований обнаружилось, что
отстаивая в экономическом развитии по сравнению с европейскими
обществами, многие общества Востока и Океании отнюдь не отставали от
европейцев в своем культурном развитии.
И
вообще,
художественного
как
применить
творчества,
к
понятие
прогресса
к
анализу
развитию
искусства
ремесел,
к
особенностям национальных моральных ценностей и представлений о
человеке, о мире в целом?
И тогда перед этнологами встали также вопросы, они стали искать на
них ответы, альтернативные тем стереотипам, которые утвердились в
143
европейской науке. Прежние утверждения о безнравственности дикарей,
аморализме туземных народов и т.п., на их взгляд, были построены на
крайне субъективном, европоцентристском подходе к анализу мировой
истории.
Стремление преодолеть стереотипы культурного европоцентризма
обусловило появление концепции нового научного подхода, который
получил название культурного релятивизма. В рамках данного подхода
были сформулированы определенные приоритеты для научного анализа
эволюционного
развития
тех
или
иных
социально-исторических
организмов. Одним из таких фундаментальных когнитивных принципов и
стал культурный релятивизм, предполагающий при оценке уровня
культурного развития различных народов соотношение этих оценок с
системой моральных норм и нравственных ценностей, существующих в
том или ином отдельном обществе.
Замыслы создателей концепции культурного диффузионизма были
преисполнены
стремления
избавить
субъективных этноцентрических,
а
историческое
правильнее,
познание
от
европоцентристских
искажений. Более того, исходя из принципа культурного релятивизма, они
стремились доказать, что народы, которые колонизаторы в своих
корыстных интересах именовали не иначе как дикарями, по уровню
культурного развития, по степени развития норм и ценностей морали
стояли ничуть не ниже европейцев, а по степени социального общежития и
моральным ценностям зачастую и превосходили их.
Представители концепции культурного диффузионизма активно
выступали с критикой теории исторического прогресса, понимаемого как
линейное
восхождение
от
примитивных
форм
экономического
и
культурного развития к более цивилизованным ступеням общественной
эволюции.
Становление
культуры,
несмотря
на
общую
поступательную
тенденцию прогрессивного развития человеческой истории, представляет
собой
определенную
релятивность
144
эстетических,
нравственных,
ментальных и иных ценностей. С позиции очень многих отечественных
представителей
культурного
диффузионизма
развитие
человечества
представлялось как огромное множество совершенно равноценных
уникальных замкнутых культурных миров. Для обозначения отношений
между
различными
народами
в
рамках
такого
поликультурного
пространства в европейской философской науке был использован термин
«диалог». Согласно взглядам приверженцев такой точки зрения, между
разными культурными мирами взаимообмен универсальными ценностями
происходит методом «диалога».
Культурный
диффузионизм
как
социологическая
концепция
основывается на том, что самой по себе культуры как общечеловеческого
явления не существует, но существуют реальные общества, формирующие
культуру и культурные ценности.
Культурные
релятивисты
совершенно
обоснованно
заостряли
внимание на том, что не может быть в истории человеческой эволюции
обществ более моральных и менее моральных, как не может быть народов
более приверженных к добру и менее к нему предрасположенных.
Моральных и аморальных, рафинированно добрых или жестоких культур
не существует, ибо не существует подобных обществ. Это, конечно, не
означает, что все системы культурных норм и ценностей совершенно
равноценны. Просто надо рассматривать эти социокультурные ценности не
сами по себе взятые абстрактно, а во взаимосвязи с конкретными
обществами, в которых они конкретно преломляются, в которых они
существуют и действуют в специфической форме общественного сознания
и социального общежития.
С точки зрения культурных релятивистов, нет и не может быть
никакой общечеловеческой морали. Моральных систем существует
столько, сколько существует локальных культур. Но культурный диалог,
ведущийся
между
различными
обществами
постоянно
на
основе
расширяющихся глобальных связей, позволяет говорить о некоей
тенденции формирования глобального поликультурного сознания.
145
Факты
общественной
эволюции
свидетельствуют
о
том,
что
человеческая мораль всегда носила исторический характер. В зависимости
от изменения самого общества менялись нормы морали, представления
эстетических ценностях. Но исторический подход к анализу морали
свидетельствует о том, что концепция культурного диффузионизма не
является абсолютно адекватной кумулятивному характеру развития
поликультурного пространства. Процесс глобализации мира имеет ярко
выраженную
тенденцию
общественного
развития,
которую
можно
обозначить как единство в богатстве многообразия народов и культур.
НАЗАД
146
НООСФЕРНАЯ СРЕДА И ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ ПРОСТРАНСТВО
В УНИВЕРСИТЕТАХ ЦЕНТРА РОССИИ
Г. С. Смирнов
Ивановский государственный университет
В статье анализируются процессы усиления ноосферно-экологической
ориентации научно-исследовательской и учебно-образовательной деятельности
университетов центрального региона России. Показано, что в настоящее время
сформировались условия для качественного обновления путей стратегического
развития мировоззренческой и образовательной системы, обеспечивающей
интенсификацию движения страны к информационному обществу и формам
ноосферного устойчивого развития.
Образовательные традиции в творчестве В. И. Вернадского
Ноосферное
образование
как
особая
мировоззренческая
образовательная структура выросло из идей, характерных для научного и
социального творчества В. И. Вернадского (в том числе в его бытность
ректором
Таврического
академии
наук).
Как
университета
показало
и
развитие
Президентом
науки,
Украинской
биосферные
и
биогеохимические идеи В. И. Вернадского получили широкое мировое
(международное) признание лишь в конце ХХ – начале ХХI века.
Естественно, что превращение ноосферного бытия человека в единый
общепланетный образовательный процесс, предполагающий, что для
каждого человека Земля станет его единым и общим для всех домом,
потребует
кардинальных
технологических,
изменений
в
использовании
информационно-коммуникативных
и
техникознаково-
семиотических ресурсов. В этом смысле два разных смысла термина
ноосферное образование (образовательно-воспитательный и созидательнодеятельностный) совпадают, оказываются тождественными.
Ноосферная образовательная среда: методологические аспекты
147
Проблема
ноосферной
образовательной
среды
вырастает
из
проблемных областей, которые ранее были связаны с изучением
воспитательного и образовательного пространства. Феномен городского и
сельского ноосферного образовательного пространства рассматривается
как важнейший фактор «естественного» образования и воспитания,
который формирует не только гуманитарное, естественнонаучное и
техническое знание, но и задает экологические формы предметноорудийного отношения к действительности.
«Пространственная философия образования» в известной мере
соответствует классической парадигме и классической картине мира (в том
числе классической педагогической парадигме), она вписывает субъект
педагогического
воздействия
в
пространство,
где
«все
равны»,
основываясь на принципе рядоположенности. «Средовая философия» по
определению и мировоззренческой динамике – неклассическая модель
миропостроения, в ней обнаруживается не рядоположенность, а «внешневнутренность», возможность топологической инверсии, когда внутреннее
становится внешним, а внешнее – внутренним.
В термине «ноосферная среда» неразрывно совмещаются параметры
естественного и искусственного: в ней настолько же нет естественного, как
и нет искусственного (или в ней все естественное вынуждено быть
искусственным, а все искусственное стремится стать естественным). Такое
совмещение в процессе перехода биосферы в ноосферу не предполагает
взаиморастворение естественного и искусственного, наоборот, происходит
процесс выявление опосредованности естественного искусственным и
естественного искусственным. Ноосферный процесс предполагает, что
человеческим трудом должно создаваться такое искусственное, которое
«воспринимается» самой природой как естественное. В свое время
К. Маркс обозначил такую логику мирового развития как очеловечивание
природы и оприроднивание человека.
148
Структура ноосферной среды: онтологический, гносеологический,
аксиологический и праксиологический аспекты
Экспликация ноосферной среды в предельном выражении может быть
осуществлена через определение «божественной среды» (П. Тейяр де
Шарден) – это важный методологический шаг в понимании религиознофилософского смысла термина «ноосферная среда». Если пошагово
редуцировать смыслы синтетической ноосферной среды, то окажется, что
ноосферная среда включает в себя не только биосферные и собственноэкологические компоненты, но также и техносферные, социосферные,
культуросферные,
антропосферные,
этносферные,
идеальносферные,
геносферные, духовные и другие компоненты. Ноосферная среда –
плавильный котел цивилизационного процесса предельного уровня
сложности, она выступает в качестве формулы всеобщего синтеза,
предполагающего онтологическое, гносеологичекое, аксиологическое и
праксиологическое измерения бытия человека в мире.
В новую информационную эпоху третьего тысячелетия философский
вывод «ноосферная среда есть» обладает достаточной фундированностью
в силу того, что процессуальная бытийность становления ноосферного
качества определяется вселенской укорененностью сознания до известной
степени независимо от уровня его биотехногенного развития и форм
экологической адекватности. Сознание всегда принципиально выходит за
уже отведенные ему рамки, как онтологическая форма, оно всегда
нацелено на преодоление уже созданного. Сознание не только форма
саморефлексии, но и рефлексия над породившей его средой, которая
выступает его постоянно растущим и расширяющимся организмом
(ноосферой). Этот важнейший вывод заставляет переосмыслить проблему
ноосферной образовательной среды, в этом случае она оказывается снятой
формой «ноосферной среды как бытия организма человека, организма
общества и организма природы».
Гносеологический, аксиологический и праксиологический подходы к
анализу ноосферной среды и порождает представления о ноосферной
149
образовательной среде. При этом надо иметь в виду, что сознание
отражает в среде обитания все ее элементы и состояния, в том числе и те,
которые могут вовсе не обладать свойствами ноосферности. В среде, где
преобладают неноосферные формы жизне-бытия, сознание человека
вырастает изуродованным, отвечает формам «былой и современной
несовершенности».
Ноосферная образовательная среда и ноосферное образование
Эффективность образовательного процесса во многом зависит от
качества созданной среды. Создание моделей ноосферной образовательной
среды – одна из труднейших задач образования как глобальной проблемы.
Для
ноосферной
образовательной
среды
характерны,
во-первых,
информационная насыщенность знакового (словесного) и образного
характера,
во-вторых,
методологическая
эвристичность
в
разнофилософемных, инопарадигмальных и полирелигиомных формах, втретьих, синкретичность и полнота выразимости растущих духовноинтеллектуальных форм, в-четвертых, неразрывность гноселогического,
аксиологического и праксиологического отношения человека к своей
внутренней и внешней окружающей среде, в-пятых, семиотическая
(вселенская) полнота, способствующая эффективному инвертированию
внутреннего и вешнего, искусственного и естественного, в-шестых,
адекватность
индувидуально-развивающего
и
государственно
(общественно)-тормозящего параметров ноосферного развития.
Ярким примером ноосферной образовательной среды являлись
дворянские усадьбы, на субстрате которых и сформировалась великая
российская культура. Любая усадьба – это своеобразный универсум жизнебытия укоренного духа. Человек-творец, используя энергетику космоземного природного континуума, творит духовно-ноосферные прозопоэтические формы и тем самым формирует идеалы и ценности
воплощения идеального и целе-рационального в материальные формы.
150
Ярким примером такого рода может служить «яснополянская» ноосферная
образовательная среда.
Основные идеи ноосферного образования
Основополагающие идеи формирования ноосферного образования
были сформулированы Н. Н. Моисеевым, А. Д. Урсулом1. В основе
современного ноосферного образования лежат представления о целостном
биосферном естествознании (В. М. Федоров), которое обеспечивает не
узкие
антропологические
ноосферные
или
космоцентрические,
(биоцентрические)
ориентиры
а
биосферно-
миропонимания
и
миропостроения. Кроме того, в рамках ноосферных мировоззренческих
доминант (М. А. Кузнецов) иначе строится культурологическая модель
современного (постнеклассического) мировоззрения. Прежде всего, это
касается форм соприкосновения науки (понимаемой в широком смысле
слова), философии и религии. Как показал В. И. Вернадский в рамках
ноосферных представлений, наука (научная мысль) предстает как
планетное (общеобязательное, общезначимое) явление, но при этом не
исключается социальная значимость философских и религиозных идей.
В
условиях
современного
усиления
процессов
«столкновения
цивилизаций» ноосферная ориентация на всеобщий синтез знания о сфере
разума,
в
которой
идут
интенсивные
процессы
биосферной
трансформации, высокое соприкосновение науки и философии, науки и
религиозного сознания (как знания соединяющего, а не разделяющего),
будет способствовать формированию единого глобального ноосферного
общечеловеческого сознания2.
1
2
Моисеев Н. Н. Универсум. Информация. Общество. – М., 2001; Урсул А. Д. Переход
России к устойчивому развитию: Ноосферная стратегия. – М.: Издательский дом
«Ноосфера», 1998.
Учение В. И. Вернадского о переходе биосферы в ноосферу, его философское и
общенаучное значение. – М., 1990–1991. Т. 1–2; Философские истоки учения
В. И. Вернадского о биосфере и ноосфере: Тез. докл. республ. науч.-теорет. конф.,
Иваново, 19–20 апреля 1990 г.; Ноосферная парадигма образования: от лицея к
университету: Материалы лицейско-университетской науч.-метод. конф. «Предметно-
151
Ноосферное развитие предполагает не только процессы научнософийного, но и софийно-духовного синтеза, в том числе разнообразные
формы православного, христианского и общерелигиозного экуменизма,
чему и будет способствовать общее и университетское ноосферное
образование1.
Комплементарность ноосферного образования в регионах
Ноосферная
образовательная
среда
начала
формироваться
на
территории нынешнего постсоветского пространства в начале 80-х годов.
1
содержательное и психолого-педагогическое обеспечение становления ноосферной
школы», Иваново, 23–25 апреля 1997 г. – Иваново, 1997; Ноосферная идея и будущее
России: Тезисы Межгосударственной науч. конф. Иваново, 1998; Региональное
устойчивое развитие: Новое видение проблем. Материалы науч.-практ. конф.
Иваново, 11 мая 1999. – Иваново, 2000; Российская интеллигенция и ноосферная
динамика: Материалы XII Международной научно-теоретической конференции
«Духовность интеллигенции как фактор устойчивого развития общества». Иваново,
20–22 сентября 2001 г. – Иваново, 2001; Ноосферное образование в России:
Материалы межгос. науч.-практ. конф. – Иваново, 2001. Ч. 1–2; Реалии ноосферного
развития: Материалы Межгосударственной научно-практической конференции
«Учение В. И. Вернадского о переходе биосферы в ноосферу и реалии третьего
тысячелетия». Иваново, 21–23 мая 2003 г. – М.: Издательский дом «Ноосфера», 2003;
Россия Вернадского: история и современность. Материалы университетсколицейской научно-практической конференции, посвященной 140-летию со дня
рождения академика В. И. Вернадского. – Иваново, 2006.
Дмитревская И. В., Портнов А. Н, Смирнов Г. С. Ноосферная динамика России:
философские и культурологические проблемы // Ноосферные исследования. –
Иваново, 2002. Вып. 1–2; Смирнов Г. С. Университет и ноосферное образование //
Философия образования. – Шуя, 2001. Ч. 2; Он же. Ноосферное образование в
классическом университете: стратегия внедрения и проблемы освоения // Наука и
школа. – М., 2002. – № 3; Он же. Ноосферная парадигма образования: современное
состояние и перспективы развития // Философия экологического образования. – М.,
2001; Смирнов Г. С. Ноосферная философия в российских университетах //
Философия и будущее цивилизации: Тезисы докладов и выступлений IV Российского
философского конгресса (Москва, 24–28 мая 2005 г.): В 5 т. Т. 3. М.: Современные
тетради, 2005; Он же. Ноосферная картина мира и современное образование //
Вестник РАЕН. – 2003. – Апрель. С. 57–65; Он же. Ноосферная картина мира в
трудах В. И. Вернадского // В. И. Вернадский и современность: Материалы
торжественного заседания, посвященного 140-летию со дня рождения академика
В. И. Вернадского. 12 марта 2003 г. – М.: Издательский дом «Ноосфера», 2003; Он
же. Современное ноосферное образование: региональный аспект // Вопросы
современной науки и практики. Университет В. И. Вернадского. – 2005. – №2; Он же.
Философия сознания и ноосферы: научная школа в университетском сообществе //
Вестник ИвГУ. – 2005. – №2.
152
Именно в это время сложились условия, которые способствовали
интенсивному
проникновению
В. И. Вернадского
в
идей
академическое
и
российского
академика
университетское
научное
сообщество.
В центральном регионе России за последние десять лет научные и
образовательные идеи В. И. Вернадского оказались востребованными в
Москве, Обнинске, Дубне, Иванове, Тамбове, Туле, Калуге, Курске,
Боровске (Калужской области), Борке (Ярославской области) и других
городах России1 [4].
Каждая из региональных моделей ноосферного образования вносит
свой
существенный
мировоззренческой
(устойчивое
вклад
динамики,
ноосферное)
осуществляют
«яснополянской»
в
общий
ориентированной
развитие.
исследования
ноосферной
процесс
синтеза
среды.
Ученые
интенсификации
на
устойчивое
Тульского
современного
Гуманитарии
региона
знания
курской
и
земли
акцентировали внимание на изучение ноосферных аспектов музыкального
творчества и формирование музыкальной ноосферной среды. Тамбовское
университетское сообщество интенсивно работает над восстановлением и
сохранением среды, в которой формировались научные и социальные идеи
В. И. Вернадского2. Самым значимым событием в этом плане стало
1
2
Ресурсы ноосферного движения. М., 2000; На пути к устойчивому развитию России:
Навстречу Всемирному Саммиту в г. Йоханнесбурге: Сб. ст. – М., 2002; Современная
наука и проблемы жизненной стратегии человечества: Материалы Международной
конференции. – Тула: Изд-во ТулГУ, 2003; Межгосударственная конференция
«Научное наследие В. И. Вернадского в контексте глобальных проблем
современности», 23–25 мая 2001 г. Доклады. – М., 2001; В. И. Вернадский:
ноосферология и образование. Материалы Международной научно-практической
конференции. 21–22 мая 2002. – Тамбов. М., 2002; Природные ресурсы и учение
В. И. Вернадского – основа устойчивого развития цивилизации: Материалы
межрегиональной научно-практической конференции. 6–8 июня 2003 г. – Тамбов,
2003; Служа великим целям века… Методические рекомендации по изучению
наследия В. И. Вернадского. – Тамбов, 2003.
Астафьева Н. Е., Шешерина Г. А., Клемешова И. В. Пути становления ноосферного
образования в Тамбовской области в свете учения В. И. Вернадского // Вопросы
современной науки и практики. Университет В. И. Вернадского. – 2005. – №2;
Мищенко С. В. Наследие В. И. Вернадского – объединяющий фактор устойчивого
153
воссоздание
усадьбы
просветительского
ученого
и
ноосферного
создание
Центра
научного
на
базе
культурнодома-музея
В. И. Вернадского в Вернадовке при поддержке Администрации области и
Неправительственного экологического фонда им. В. И. Вернадского.
Разработка модели ноосферной образовательной среды такого рода может
служить образцом для других средних и высших учебных заведений. Для
Ивановской
области
значимы
проблемы
ноосферной
динамики
и
ноосферного устойчивого развития1.
Самыми значительными достижениями ноосферной образовательной
практики
можно
считать
создание
Эколого-политологического
университета им. Н. Н. Моисеева, кафедры социальной экологии РАГС
при Президенте РФ, Международного университета природы, общества и
человека «Дубна» (издается журнал «Устойчивое развитие: наука и
практика»), Московского городского института управления Правительства
Москвы, Объединенного университета им. В. И. Вернадского в Тамбове2.
Все эти факты свидетельствуют о том, что в российской системе
образования (в том числе при материальной поддержке РГНФ, под эгидой
Российской академии естественных наук им. В. И. Вернадского и при
активной поддержке Неправительственного экологического фонда им.
В. И. Вернадского)
1
2
происходят
важные
изменения,
способствующие
развития // Вопросы современной науки и практики. Университет В. И. Вернадского.
– 2005. – № 2.
Смирнов Г. С, Назаров В. И. Цели и ценности ноосферного развития. Роль
гуманитарных наук в социально-экономическом развитии региона // Состояние и
проблемы развития гуманитарной науки в центральном регионе России: Тр. 3-й
регион, науч.-практ. конф., Калуга, 26–27 апреля 2001. – Калуга, 2001; Смирнов Г. С,
Назаров В. И., Портнов А. Н. Комплексные ноосферные исследования в классическом
университете // Состояние и проблемы развития гуманитарной науки в центральной
России: Тр. 4-й регион, науч.-практ. конф., Рязань, 5–6 июня 2002. – Рязань, 2002. Т. 1.
Егоров В. Н, Исаев В. А., Назаров В. И., Смирнов Г. С. Биосферно-ноосферный центр
в классическом университете: региональные проблемы устойчивого развития
// Состояние и проблемы развития гуманитарной науки в центральной России: Тр. 5-й
регион, науч.-практ. конф., 26–27 мая 2004. – Калуга, 2004.
Россия на пути к устойчивому развитию. – М.: МГИУ Правительства Москвы,
Издательство Дом НП, 2003; Университет В. И. Вернадского // Вопросы современной
науки и практики. – 2005. – №1–2.
154
постепенному пониманию особенностей российского образования и
моделей его опережающего развития.
Ноосферная образовательная среда и устойчивое развитие России
Актуальность
ноосферного
университетского
образования
в
значительной степени связано с тем, что на федеральном, региональном и
местном уровнях в настоящее время идет разработка комплексных
программ устойчивого развития. Ноосферное мировоззрение и ноосферное
сознание в этом случае является важным субъективным фактором
обеспечения превалирования долговременных (носферно-экологических)
приоритетов в выработке стратегии развития в ХХI веке.
Все
вышесказанное
позволяет
сделать
вывод
о
том,
что
университетское сообщество центрального региона России создало
значительный задел для того, чтобы осуществить важный рывок в
создании новой модели российского образования для интенсивно
развивающейся России третьего тысячелетия, для реализации стратегии
ноосферного устойчивого развития.
НАЗАД
155
О КУРСКИХ ПЕРЕПИСНЫХ КНИГАХ XVII ВЕКА
Н. Д. Борщик
Курский государственный университет
Переписные книги – рукописные книги, содержащие сводные сведения о
количестве населения России XVII–XVIII вв., появились в середине XVII в. вследствие
перехода от общих хозяйственных описаний к подворному. В XVII – начале XVIII
веков они составлялись как при проведении валовых переписей тяглого населения
(1646–48, 1676–78, 1710 и 1716 гг.), так и частных переписей населения отдельных
районов или категорий (например, дворцовых крестьян). До настоящего момента
материалы подворных описаний города Курска и Курского уезда были неизвестны
исследователям.
Принято считать, что самым достоверным и полным источником
сведений о населении являются всеобщие переписи. Общегосударственные
учеты населения России в современном понимании впервые были
осуществлены в XVII веке, который внес значительные изменения в
методику и организацию сбора демографических сведений. Интенсивное
развитие торговых отношений с другими странами, а также торговля,
ремесло и промыслы внутри страны привели к тому, что прежняя податная
система, основанная на поземельном обложении, уже не могла быть
основой фискальной системы страны, так как при ней не фиксировались
для податного обложения торговцы и ремесленники.
Тема
проведения
общегосударственных
учетов
населения
в
отечественной научной литературе имеет обширную историографию на
протяжении почти двух столетий и изучалась преимущественно в связи с
исследованием
различных
аспектов
социально-экономической
и
политической жизни России второй половины XVII – первой четверти
XVIII веков. Вопросов замены поземельных описаний подворными
касались авторы, рассматривающие социальную структуру России,
положение отдельных классов и сословий, а также исследователи истории
156
статистики, центральных и местных органов власти, церкви, внутренней в
целом и фискальной в частности государственной политики1.
На наш взгляд, при исследовании этой темы нельзя ограничиваться
рассмотрением лишь фактографии: нужно анализировать не только саму
идею введения подворного обложения, но и реализацию ее на практике, то
есть
привлекать
источники,
свидетельствующие
о
претворении
законодательства в жизнь.
Материалы подворных описаний – переписные книги – относятся к
числу одних из наиболее ценных источников по социально-экономической
истории России XVII – начала XVIII веков. Научное значение указанных
источников состоит в том, что в них можно встретить отдельные сведения
по топонимике региона, земельно-имущественных отношениях, миграциях
населения, развитии ремесла и торговли и т.п. Подлинные материалы
переписей населения XVII – начала XVIII веков содержат ценные данные
по экономике и географии, антропонимике и истории, а их сравнительный
анализ может дать представление о ходе заселения отдельных территорий,
об изменениях в социальной структуре населения и в его основных
занятиях.
Корпус писцовой делопроизводственной документации, а также
писцовые и переписные книги Южной России изучены слабо по
сравнению с Севером и Северо-Западом страны. К сожалению, в огромном
массиве научной исторической литературы публикации исторических
источников XVII века встречаются редко, что, видимо, объясняется их
плохой сохранностью, сложностью для восприятия и трудностями при их
переводе.
Характерной особенностью южных окраин Московского государства
в XVII веке являлся процесс заселения и хозяйственного освоения
1
Например, Греков Б. Д. Крестьяне на Руси с древнейших времен до конца XVII века.
Т. 1. – М., 1954. – 467 с.; Новосельский А. А. Распространение крепостнического
землевладения в южных уездах Московского государства в XVII веке // Ист. записки.
– 1938. – № 4. – С. 21–40; Черепнин Л. В. Классовая борьба на юге Московского
государства // Ист. записки. – 1938. – № 4. – С. 41–75 и др.
157
территорий,
являющихся
современным
Центрально-Черноземным
регионом. В настоящее время растет интерес к рукописным материалам
«польских» (полевых) городов, так как многие из них на территории
бывшего «Дикого поля» были основаны именно в это время.1 В последние
несколько лет было выполнено несколько диссертационных работ,
посвященных отдельным аспектам колонизационных процессов на юге
России в XVII веке, административно-территориального устройства и
местного управления на примерах некоторых уездов современных
Воронежской, Курской и Белгородской областей.2
Современные исследователи региональной истории Южной России и
краеведы подготовили к изданию несколько региональных писцовых и
переписных книг. В качестве примера отметим «Переписную книгу
Воронежского
уезда
1646
года»,
подготовленную
к
публикации
В. Н. Глазьевым с собственными комментариями по тексту и большой
вступительной статьей3.
Недавно издана Оскольская писцовая книга 1643 года краеведом из
Старого Оскола А. П. Никуловым4. ведется исследовательская работа по
материалам переписной книги города Воронежа и Воронежского уезда
1677/78 года5, начато изучение воронежской переписной книги 1714 года1.
1
«Польские» города, или города-крепости, основанные на южном порубежье по
инициативе московского правительства в конце XVI–первой половине XVII вв. на
огромных просторах лесостепной зоны, или «Дикого Поля», – Воронеж, Ливны, Елец,
Курск, Белгород, Старый Оскол и др. См.: Тихомиров М. Н. Россия в XVI столетии. –
М., 1962. – С. 371.
2
См.: Зенченко М. Ю. Южные уезды России в конце XVI – первой четверти XVII века:
Формирование административно-территориального устройства. Дис. … канд. ист.
наук. – М., 2005. 265 с.; Василенко Д. В. Движение населения южной окраины России
во второй половине XVII–начале XVIII вв.: На материалах Центрального Черноземья.
Дис. ... канд. ист. наук. – Воронеж, 2003. – 191 с. и др.
3
Переписная книга Воронежского уезда 1646 года / Подготовка текста, вступительная
статья и примечания В. Н. Глазьева. – Воронеж, 1998. – 208 с.
4
Никулов А. П. Серия «Оскольские древности» (Архивные материалы XVII века). Часть
2. Писцовая книга 1643 года (текст и комментарии): Документальные материалы. –
Старый Оскол, 2004. – 600 с.
5
Например, Скобелкин О. В. Структура сельского населения Воронежского уезда по
переписной книге 1677/78 года / Формирование и развитие социальной структуры
населения Центрального Черноземья. Тезисы докладов и сообщений II межвузовской
158
Аналогичных публикаций курских материалов нет, хотя ссылки на
писцовые и переписные книги Курского региона иногда встречаются в
трудах
исследователей,
а
их
данные
привлекаются
в
качестве
иллюстративного материала для обобщающих выводов автора2. Но сами
источники полностью никогда не публиковались, а все попытки выяснить
причины игнорирования исследователями столь ценных источников
привели к осознанию, что в этом вопросе существует подобие
исторической традиции.
Сказать, что курские историки и краеведы ничего не предпринимали
для исследования документов XVII века, нельзя. «Древние редкости»
Курского края стали предметом для изучения примерно с середины XIX в.
Именно в это время началось издание «Курских губернских ведомостей»
(далее КГВ. – Н. Б. ) – с 1839 г., «Памятных книжек» Курской губернии (с
1860 г.), «Трудов Курского губернского статистического комитета» (с 1863
г.) и пр., на страницах которых известные «любители исторических
древностей» (чиновники, преподаватели, врачи и др.) помещали свои
«краеведческие изыскания».
Благодаря этим исследованиям были опубликованы материалы из
истории
основания
многих
уездных
городов
Курской
губернии,
большинство из которых возникли в XVII в. Тогда же возник интерес к
документальным источникам по истории края указанного периода. Но
дальше, чем публикации отдельных челобитных, грамот, выписей из
разного рода документов писцового делопроизводства, дело не шло3.
1
2
3
конференции по исторической демографии и исторической географии Центрального
Черноземья. – Тамбов, 1992. – С. 29–31.
Комолов Н. А. Переписная книга города Воронежа как исторический источник // Из
истории Воронежского края: Сб. ст. Вып. 12. / Отв. ред. А. Н. Акиньшин. – Воронеж,
2004. – С. 70–80.
Иванов П. В., Травина А. С. Курский край в XVII веке / Курский край: история и
современность. – Курск, 1995. – С. 46–59; Курский край. Порубежье: Курский край в
XVII в. Научно-популярная серия в 20-ти т. Т. 6. – Курск, 2001. – С. 44–48 и др.
Например, А. И. Дмитрюковым, уездным учителем и местным археологом, в
«Курских губернских ведомостях» были опубликованы некоторые документальные
материалы XVII века: «Список с грамот и указов, жалованных Сумского полка
черкасским казакам» (– 1853. – № 16–17), «Список с окружной межи Суджанского у.»
159
Известный курский историк рубежа XIX–ХХ столетий А. А. Танков в
своем труде «Историческая летопись курского дворянства» широко
использовал данные писцовых, переписных и дозорных книг Курского
региона. А. А. Танков приводил списки помещиков, дворян и детей
боярских согласно текстам указанных источников. И все же назвать
публикацией приведенные А. А. Танковым списки нельзя, несмотря на их
обширность, так как помимо полностью приведенной преамбулы текст
самих книг отсутствует.
Самые энергичные усилия по изучению писцовых материалов
Курского региона предпринял Д. И. Багалей, профессор Харьковского
университета. Занимаясь историей колонизации «Слободской Украйны»,
он в 1886 г. писал, что «подвергнуть изучению все писцовые книги,
относившиеся к Курскому и Воронежскому краю едва ли было возможно.
Достаточно сказать, что к одной Курской губернии относится 43 полных и
неполных писцовых книги, да 9 – к Воронежской»1. Д. И. Багалей
некоторые подготовленные к публикации документы XVII в. отправил в
Курский губернский статистический комитет для печати. Его статья о
необходимости и важности изучения курских писцовых и переписных книг
была
опубликована,
а
публикации
самих
источников
так
и
не
последовало2. Поэтому совершенно неудивительно, что такое небрежное
отношение к собственным истокам вызвало адекватную реакцию со
стороны столичных историков и исследователей из других регионов:
курские
писцовые
материалы
специально
не
изучались
и
не
разрабатывались.
1
2
(– 1853. – № 32) «Сведения о Рыльске. Две отписки яблоновского воеводы» (– 1864. –
№ 48–49) и др.
Багалей Д. И. Материалы для истории колонизации и быта степной окраины
Московского государства (Харьковской и отчасти Курской и Воронежской губерний)
в XVI–XVIII столетиях. – Харьков, 1886. – С. 44–54.
Багалей Д. И. Речь идет о статье Д. И. Багалея «О необходимости изучения Курской
губернии в историко-географическом отношении», напечатанной в издании Курского
губернского статистического комитета «Календарь и памятная книжка Курской
губернии за 1888 год». – С. 252–257.
160
В настоящее время положение с изучением курских переписных книг
стало еще более плачевным. Стало традиционным мнение, что перепись
населения 1646–1648 гг., осуществленная практически по всей территории
Московского государства, в Курске и Курском уезде не проводилась в
связи с опустошительным набегом крымских и ногайских татар на эти
земли зимой 1645–1646 гг. Высказал эту мысль Г. Н. Анпилогов в 1972
году: «материалы имеют большую ценность для изучения истории
населения, но они не могут восполнить пробел в данных из-за
несостоявшегося в 1646 году подворного описания Курского уезда», и
далее: «подворное описание, осуществленное в 1646 году по всей стране и
составление новых переписных книг в городе Курске и его уезде,
разоренных татарами, вероятно, не производилось»1. К сожалению,
переписные
книги
исследователям,
этого
что,
периода
видимо,
и
действительно
дает
не
возможность
известны
подобных
предположений. Хотя в приведенной цитате Г. Н. Анпилогов противоречит
сам себе: по его же сведениям, Рыльск, находящийся в 70-ти км от Курска,
был полностью разрушен во время татарского набега 1645–46 гг., однако
перепись населения там состоялась, о чем свидетельствует сохранившаяся
переписная книга2.
В отношении материалов второй общегосударственной переписи
населения
1676–1678 гг.
отечественные
исследователи
были
более
осторожны в своих суждениях. В частности, известный отечественный
историк Я. Е. Водарский отмечал, что «переписная книга 1678 года не
найдена»,3 а речь о несостоявшейся и на этот раз переписи населения уже
не шла.
1
2
3
Анпилогов Г. Н. Положение городского и сельского населения Курского уезда
накануне восстания 1648 г. // Вестник Московского ун-та. – 1972. – № 5. – С. 47–60.
Российский государственный архив древних актов. (РГАДА). – Ф. 1209. Поместный
приказ. – Оп. 1. – Кн. 1556. – С. 217–449.
Водарский Я.Е. Селения Белгородского уезда в 1678 и 1719 гг. и Курского уезда в
1719 г. / Методика и опыт изучения сельских поселений Центрального Черноземья. –
М., 1991. – С. 10.
161
Нам представляется, что все переписи населения по городу Курску и
его уезду проводились, а отсутствие переписных книг можно объяснить
разными обстоятельствами, например, документы утрачены либо не
найдены до сих пор. Несомненно одно: московские власти пристально
следили за непрерывным колонизационным потоком на южное порубежье
страны, вызванным отчасти принудительным переселением служилых
людей для охраны границ, отчасти самовольным, стихийным бегством
крестьян из центральных районов на более плодородные черноземы. По
сведениям В. Н. Глазьева, на южных окраинах Московского государства к
середине XVII века только три города-крепости помимо служилого
населения имели сколь-нибудь значимые по численности посады: Курск
(около 200 дворов посадских людей), Елец (около 100 дворов) и Воронеж
(85 дворов)1. По другим данным, в 1650 г. в Курске имелось «302
посадских двора, а посад был больше Воронежского, Белгородского,
Елецкого и Брянского».2 Курск был хорошо укрепленной крепостью,
одним из центральных и самых населенных городов Белгородской черты, и
для московского правительства было стратегически важно вовремя
получать сведения о численности и составе курян.
Обратимся к сохранившимся источникам. В конце XVIII века в
Москве было издано «Описание Курского наместничества из древних и
новых о нем известий, вкратце собранное Сергеем Ларионовым, того
наместничества Верхней расправы прокурором». С. Ларионов в своем
труде, посвященном истории города Курска «с самого его начала»,
отмечал, что учеты населения Курского региона известны уже в начале
XVII века.
В
данном
сочинении
есть
сведения
о
проводившихся
общегосударственных переписях населения как в самом Курске, так и в
Курском уезде: «В 1645 году пересматривал крестьян по всем уездным
1
Глазьев В. Н. Власть и общество на юге России в XVII веке: противодействие
уголовной преступности. – Воронеж, 2001. – С. 63.
2
Цит. по: Иванов П. И. Курск в первой половине XVII в… – С. 26– 45.
162
селениям стольник князь Юрья Никитич Борятинской, он же в том году по
кончине царя Михайла Федоровича приводил ко кресту <к присяге. –
Н. Б.> в Курске за царя Алексея Михайловича. В 1646 году воеводы были
стольник князь Семен Романович Пожарской да Андрей Тимофеевич
Лазарев, а переписчики крестьян Козма Козмин да подъячей Алексей
Микулин»1; «в 1678 были переписчики крестьян Никита Бунин да
подъячей Иван Оловеников»2. Всего в сочинении С. Ларионова есть
данные о шести учетах населения в течение XVII века.
Естественно, возникает логичный вопрос: труд С. Ларионова был
издан в 1786 году, но насколько достоверны указанные автором сведения?
В. Н. Глазьев
подробно
проанализировал
данные,
приведенные
в
«Описании Курского наместничества», в том числе и источники, которыми
пользовался С. И. Ларионов, сравнил их с разрядными книгами и другими
документами Разрядного приказа и сделал вывод о том, что труд
С. Ларионова
«основан
на
подлинных
источниках
и
заслуживает
доверия»3.
В справочнике А. И. Раздорского «Князья, наместники и воеводы
Курского края в XI–XVIII вв.» представлено 139 биографических справок,
которые «скомпилированы из различных опубликованных источников,
научно-исторических работ и справочной литературы биографического и
генеалогического характера». 4 Упомянутым С. Ларионовым курским
воеводам А. В. Замыцкому, С. Р. Пожарскому и А. Т. Лазареву посвящены
отдельные
небольшие
статьи,
а
реальность
их
существования
подтверждается наличием сведений о них еще в 3–5 источниках.
Таким
образом,
приведенные
Ларионовым
сведения
точны
относительно курских должностных лиц первой половины XVII в. Но
1
Описание Курского наместничества из древних и новых о нем известий, вкратце
собранное Сергеем Ларионовым, того наместничества Верхней расправы прокурором.
– М., 1786. – С. 7, 11.
2
Там же. – С. 12.
3
Глазьев В. Н. Власть и общество… – С. 65–69.
4
Раздорский А. И. Князья, наместники и воеводы Курского края XI–XVIII вв. Краткий
биографический справочник. – Курск, 2004. – 127 с.
163
насколько достоверны данные о проводившихся переписях населения в
Курске и его уезде? Ведь говорить о подлинности описываемых событий
на
основании
только
одного
свидетельства
неправомерно.
Ответ
напрашивается сам собой – нужно искать подтверждение в других
источниках и исследованиях.
Первое упоминание о курских переписных книгах нам встретилось в
работе В. и Г. Холмогоровых «Материалы для истории церквей Курской,
Харьковской, Орловской, Черниговской и Воронежской губ., городов и
станиц Донской области по приходным окладным книгам жилых данных
церквей патриаршего казенного приказа 7136 (1628)–1746 гг.». В разделе,
посвященном Курской десятне, читаем об одной из церквей: «155 году
февраля 4 дня по государеву патриаршему указу и по переписным книгам
из Курска …протопопа Григорья тое церкви данных денег на 156 год и
впредь имать и из окладу выложить потому церковь разорена от крымских
людей, поп взят в полон и приходских людей никого нет»1. Что это была за
перепись? Судя по имеющимся данным, можно предположить, что авторы
имеют в виду переписные книги именно 1646 г. В пользу этой версии
говорит тот факт, что патриарший указ о размере дани датирован 4
февраля 1647 г., а указ о составлении новых переписные книг появился в
феврале 1646 г2. Вполне возможно также, что речь идет о татарском набеге
на Курск зимой 1645–1646 гг., о котором упоминал Г. Н. Анпилогов, ведь
согласно его данным из 1641 человека, захваченных в плен татарами, было
«попов – 7, поповских жен – 5, поповских детей, внуков, братьев и др.
родственников – 26»3.
Совсем недавно нам пришлось читать сочинение Л. Н. Познякова
(1892–1953) «История застройки города Курска», курского краеведа,
1
Холмогоровы В. и Г. Материалы для истории церквей Курской, Харьковской,
Орловской, Черниговской и Воронежской губ., городов и станиц Донской области по
приходным окладным книгам жилых данных церквей патриаршего казенного приказа
7136 (1628)–1746 гг. – М., 1913. – С. 4.
2
См.: Законодательные акты Русского государства второй половины XVI–первой
половины XVII вв. Тексты / Под ред. Н. Е. Носова. – Л., 1986. – С. 214–215.
3
Анпилогов Г. Н. Указ. соч. – С. 51.
164
архивиста, активного члена Курской губернской ученой архивной
комиссии, впоследствии научного сотрудника Государственного архива
Курской области.
1
Наиболее любопытным, на наш взгляд, разделом
исследования является «Курск во время первой переписи». Автор пишет:
«Мы имеем список с переписной книги города Курска 1678 г., сделанный в
1709 году по указу Петра I. К сожалению, в списке не хватает в начале
многих листов, касающихся, по видимому, описания самого города.
Сохранившийся текст начинается подсчетом числа дворов в слободке
Девичьего монастыря. Так как в конце переписной книги имеется подсчет
общего числа дворов в посаде, удается восстановить, что указанный
пробел захватывает только начало описания посада».
Л. Н. Позняков сделал общий подсчет населения как «на посаде», так
и в отдельных слободах города в табличном виде, где в числителе указано
количество дворов, а в знаменателе – число людей, в них проживающих.
Естественно, что, изучив эти материалы, мы даже не сразу поверили в
исследовательскую удачу, настолько сильны были стереотипы о не
проводившихся в Курске общегосударственных переписях населения и об
отсутствии переписных книг как следствии этого обстоятельства.
Предприняв определенные меры, в Российском государственном
архиве древних актов удалось обнаружить фрагмент курской переписной
книги 1678 г., хранящейся в фонде 210 («Разрядный приказ»).
В преамбуле курской переписной книги 1678 года читаем: «И против
сего великого государя указу Никита Афонасьевич Бунин да подьячей
Иван Оловеников в Курску на посаде и в слободах и в Курском уезде в
селех и в деревнях и на починках за монастыри и на церковных землях и за
помещики и за вотчинники переписали дворы и во дворех людей с отцы и
с прозвищи и у них детей и братьев и племянников и внучет и сасед и
1
О нем см.: Щавелев С. П. Первооткрыватели курских древностей: Очерки истории
археологического изучения южнорусского края. Вып. 3. Советское краеведение в
провинции: взлет и разгром (1920-е–1950-е гг.). 2002. – С. 48–58; Курск.
Краеведческий словарь-справочник. – Курск, 1997. – С. 300.
165
посаседников и недорослей скольких лет».1 Таким образом, подтвердились
сведения С. Ларионова о проведении переписи 1678 года в Курске и его
уезде.2
Но обнаруженный в РГАДА фрагмент курской переписной книги
1678 г. является подлинником, а Л. Н. Поздняков работал с более поздним
списком с нее. Более того, в обнаруженном фрагменте сохранились первые
31 лист, тогда как в описываемой копии, наоборот, отсутствовали первые
листы, зато сохранились сведения об общем количестве курян. Конечно,
хорошо бы иметь и копию, и подлинник, но в труде Л. Н. Позднякова нет
никаких указаний, где же хранится (или хранился) данный список.
Вероятно, где-то в Москве, так как из заполненной им собственноручно в
1924 г. анкете общества краеведения следует, что Л. Н. Позняков работал в
Москве в1908 г. в Румянцевской библиотеке и в Архиве министерства
юстиции (современные РГБ и РГАДА соотвественно. – Н. Б. ). А
возможно, и в Курске, потому что данная работа опубликована им только в
1932 г. Еще Д. И. Багалей в своей рецензии на труд И. Миклашевского
отмечал, что «в Курске, в архиве губернского правления, мы видели книги
XVII века»3.
В Государственном архиве Курской области хранится личный фонд
Л. Н. Позднякова,
насчитывающий
около
70-ти
единиц
хранения:
исторические справки, статьи, рукописи, черновые заметки, выписи из
отказных и писцовых книг и пр. В настоящий момент ведется
исследовательская
работа
с
целью
выяснить
подробности
об
интересующей нас копии курской переписной книги. Попутно удалось
обнаружить ссылки Л. Н. Позднякова на выписи из курских переписных
1
Раздорский А. И. Курская переписная книга 1678 года как исторический источник //
Курский край. Науч.-ист. журнал: № 8–9 (71–72) / Курское обл. науч. краевед. о-во. –
Курск, 2005. – С. 13–17.
2
Ср.: «В 1678 были переписщики крестьян Никита Бунин да подъячей Иван
Оловеников» // Описание Курского наместничества из древних и новых о нем
известий, вкратце собранное Сергеем Ларионовым, того наместничества Верхней
расправы прокурором. – М., 1786. – С. 12.
3
Багалей Д. И. Очерки из русской истории … – С. 190.
166
книг «переписи Казмы Козмина да подъячего Алексея Микулина»,
касающиеся земельных владений курского Знаменского монастыря1.
Оговоримся, что найти даже эти выписи будет непросто, так как в фонде
Знаменского монастыря хранится 107 дел, а только первые три из них
насчитывают 414, 461 и 453 лл. соответственно. По свидетельству
С. Ларионова, перепись курян проводили «Козма Козмин да подъячей
Алексей Микулин» в 1646 году! То есть, действительно существовала и
курская переписная книга 1646 года, которая, вероятно, не сохранилась, о
чем упоминали В. и Г. Холмогоровы. Но в главном сомнений уже не
осталось – все общегосударственные переписи населения в Курске
проводились, переписные книги существовали.
В любом случае, исследовательская работа продолжается, готовится к
изданию фрагмент курской переписной книги 1678 г., на очереди изучение
материалов переписей курского населения 1710 и 1723 годы.
НАЗАД
1
ГАКурО. – Ф. Р-967. – Оп. 1. – Д. 3. – Л. 44.
167
ОБ ИССЛЕДОВАНИИ СТРУКТУРЫ И РАССЕЛЕНИЯ
НАСЕЛЕНИЯ РОССИЙСКО-УКРАИНСКОГО ПРИГРАНИЧЬЯ
Л. И. Попкова
Курский государственный университет
Рассматриваются основные направления и проблемы исследований населения
российско-украинского приграничного пространства. Приграничье позиционируется
как особый тип территории, обладающий историей формирования и развития, системой
связей,
особенностями
проживающего
здесь
населения.
Обосновывается
целесообразность междисциплинарного подхода к определению глубины и структуры
этногеографического приграничья. Доказывается важность изучения изменений в
естественном и миграционном движении населения, географическом рисунке
расселения по обе стороны государственной границы для развития взаимовыгодного
межгосударственного взаимодействия, ориентированного на повышение уровня и
качества жизни населения приграничных районов.
Исследование
населения
российско-украинского
приграничья
обусловлено социально-экономическими и политическими проблемами,
возникшими в связи с распадом СССР. С этого времени приграничное
пространство все чаще оказывается в поле зрения географической науки.
Особый интерес представляют «новые» границы, возникшие после распада
Советского Союза, поскольку они разделили единое экономическое,
социальное, политическое, культурное пространство. Это привело к
возникновению
исследования
проблем,
решение
приграничья
–
которых
его
требует
конфигурации,
скрупулезного
проницаемости,
социально-экономического содержания.
К числу «новых» рубежей, возникших в начале 90-х годов ХХ века,
относится и российско-украинская
российско-украинского
граница. Как известно, полоса
приграничья
образована
двенадцатью
приграничными административно-территориальными образованиями – по
шесть с каждой стороны. Нами исследована полоса, протянувшаяся от
стыка границ Белоруссии, Украины и России до Азовского моря. В нее
вошли
десять
областей
–
пять
российских
168
(Брянская,
Курская,
Белгородская, Воронежская, Ростовская) и пять украинских (Черниговская,
Сумская, Харьковская, Луганская, Донецкая). Площадь этой территории
составляет более 385 тыс. км2, что сопоставимо с площадью таких стран,
как Норвегия или Япония. Численность населения составляет более 24
миллионов человек.
Вне нашего рассмотрения остались Краснодарский край РФ и
Крымская область Украины. Это объясняется не только тем, что
включение этих сложных по историческим судьбам, процессу вхождения в
государства, в которых они находятся территорий, расширило бы
неминуемо и спектр вовлекаемых в рассмотрение проблем, потребовало
бы существенно увеличить объем работы. Главным основанием отказа
послужило то, что у Краснодарского края и Крымской области есть
особенности, практически отсутствующие у всех остальных десяти
областей, составивших регион исследования. Они граничат не по суше, а
по морю, разделены морскими пространствами. Для них характерны
другой тип границы и другие проблемы приграничного взаимодействия и
организации жизни приграничных территорий. И это, как представляется,
нарушает концептуальный и организационный стиль работы, который мы
сконструировали для исследования.
Проблема приграничности и использования потенциала приграничья –
новая. Территория, бывшая глубинной в составе одного государства в
течение столетий, «вдруг» стала приграничной. Это достаточно целостная
территория, пронизанная связями, в т.ч. транзитными. Административную
в прошлом границу обязали выполнять барьерные функции в том виде,
какого она ранее не имела. Ситуация складывается так, что, став
приграничьем, «половинки» этого района должны, в силу географического
положения,
стать
контактной
зоной,
активно
способствующей
территориально-хозяйственной и территориально-культурной интеграции
России и Украины.
Не только со временем (с ХХ века особенно быстро) изменяется
население. Здесь произошли радикальные качественные сдвиги, но столь
169
же сильно меняются условия жизни. Возрастающее значение приобретает
концентрация
населения
в
крупных
центрах,
развивается
агломерированное расселение, глубинная сельская местность оголяется и
теряет жителей – «собирается» в пригородные зоны. Изменения в
расселении имеют в основе и сопровождаются очень заметными на
протяжении десятилетий изменениями демографической ситуации.
Распад СССР и обретение государственной самостоятельности
бывшими советскими республиками вызвали всплеск миграций, волны
которых и зародились на рассматриваемой территории и накатывались из
других стран, также оказывая влияние на динамику и структуру населения,
его занятость, поведение.
Россия и Украина – самые крупные по числу жителей и
экономическому
потенциалу
государства,
бывшие
союзными
республиками, тесно связанные в экономическом и культурном отношении
в течение многовекового пребывания в составе одного государства –
сначала Российской империи, затем Советского Союза. Они объединены
совместной борьбой против крымско-татарской и польско-литовской, а в
ХХ веке и немецко-фашистской агрессии. Жители исследуемых государств
принадлежат к семье славянских народов, имеют глубокие культурные
корни, экономические, духовные, политические взаимосвязи со времен
Киевской Руси.
Русские
из
областей
центральной
России
и
украинцы
из
правобережной Украины совместно участвовали в освоении южных
окраин Московского государства и одновременно в защите южных
рубежей на территории современного Центрально-Черноземного района
Российской Федерации и Северо-Восточного экономического района
Украины. Это взаимодействие заметно усилилось после 1654 г. и привело
к тому, что эта территория (Слободская Украйна) стала и продолжает
оставаться территорией совместного проживания, в настоящее время
разделенной государственной границей. Это общее русских и украинцев
историко-культурное этногеографическое, этнопсихологическое поле.
170
Столь же очевидны совместные действия русских и украинцев при
освоении недр Донбасса, развернувшегося так стремительно, начиная с
пореформенного времени, в XIX в. Оно продолжилось с еще большей
силой в советское время, когда Донбасс с Приднепровьем чрезвычайно
усилили свою роль первой угольно-металлургической базы страны.
Значительные миграционные потоки на шахты, рудники и заводы
Донбасса из областей России, в том числе в немалой степени из
Центрального Черноземья, встречались здесь с также мощными потоками
из Западных и Центральных областей Украины. В результате здесь
сложился отличный от других частей республики национальный состав,
укоренился
русский
язык,
распространенный
как
язык
общения,
сформировалась высокая доля русских в национальной структуре
Донбасса.
То, что нынешняя граница разделяет в значительной мере общее
экономическое и социально-культурное пространство, проходит в этом
отношении по живому телу и не выполняла в течение 3–4 столетий
заметных барьерных функций, – благо, это обстоятельство, которое,
несомненно, облегчает интеграцию, в т.ч. ближнюю, непосредственную.
Однако в современной ситуации требуется активное использование
интеграционного потенциала, а в ряде случаев – его наращивание.
Предварительным условием этих действий должно служить тщательное
исследование, которое позволит получить комплексное знание территории.
Территориально-хозяйственная
и
территориально-культурная
интеграция станет эффективным средством решения задач социальноэкономического
и
культурного
подъема
региона
и
повышения
благосостояния его населения.
Существует объективная необходимость в интеграции, в создании
благоприятных условий взаимосвязей как на уровне отдельных личностей,
семей, поселений, так и в кооперации производственных объектов и при
решении общих проблем (водоснабжения, энергоснабжения, оздоровления
171
среды, рекреации), затрагивающих в равной степени обе «половинки»
российских и украинских приграничных районов.
Должен быть выявлен и оценен интеграционный потенциал и
российской и украинской частей исследуемого российско-украинского
региона, определены пути и способы его наращивания и реализации.
Всестороннее комплексное изучение территории, ее населения, состояния
хозяйства,
инфраструктурного
оснащения,
историко-культурных
ценностей среды является необходимым условием для выдвижения идей,
разработки концепций, проектов, планов и программ развития региона на
их основе.
Временные рамки исследования вследствие достаточно частых
обращений к прошлому, могут представиться чрезмерно широкими. В
действительности
основной
акцент
демографической
ситуации,
миграционных движений, состояния и изменений в регионе укладывается
в последние десятилетия, нацелен на современность, представляет таким
способом возможность прогнозировать будущее. Однако, как отмечено
выше, специфика территории, особенности формирования населения и
сети поселений требовали экскурсов в прошлые столетия, поскольку
процесс заселения иным способом охарактеризовать нельзя.
На самом деле вполне естественно, что нынешнее состояние –
результат предшествующего развития, иногда весьма
длительного,
имеющего глубокие корни. И к ним для понимания настоящего,
объяснения его особенностей, географической выраженности обращаться
необходимо. К тому же, надо внимательно оценить проявляющиеся
изменения на фоне длительной эволюции предшествующего времени.
Только так можно определить, насколько они соответствуют ходу
эволюции, и что можно сказать об их устойчивости или, наоборот,
скоротечности.
Нам представляется весьма полезным и удачным использование
разнообразных материалов (литературных, статистических, полученных в
ходе бесед, основанных на зрительных впечатлениях и зафиксированных в
172
фотографиях), характеризующих особенности заселения и хозяйственного
освоения, этногеографической и демографической ситуации в зоне
действия
Белгородской
черты.
Это
уникальное
фортификационное
сооружение, воздвигнутое в середине XVII в., протянулось на 800 км от
бывшего города Вольного на р. Ворскла (Сумская область) до Тамбова.
Поездки по Белгородской черте – средневековой, хотя и недолгое время
действовавшей границе Московской Руси, были нами предприняты
специально, в основном в 2001–2003 годах.
В рамках поставленных целей и задач мы не только исследовали
географию населения и расселения российско-украинского приграничья,
но и попытались представить научно обоснованные, аргументированные
объяснения наблюдающихся различий. При этом использованы различные
территориальные уровни – от областного до низовых административных
единиц – сельских советов по обе стороны государственной границы.
Изменения
в
географии
населения
российско-украинского
приграничья затронули все сферы его жизни и деятельности, в том числе
материальную и духовную культуру. Формирование приграничных
территорий происходило при участии значительных потоков мигрантов,
которые скорректировали этнические процессы. Внесли свой вклад в
«перемешивание» населения частые административные преобразования. В
результате сложилась общность, в которой переплавились формы
материальной
и
духовной
культуры,
сформировав
специфическое
этногеографическое единство, разделенное впоследствии государственной
границей.
Особенности национального состава населения, длительный опыт
совместного проживания на одной территории в близком соседстве,
многообразные процессы «перемешивания» (межнациональные браки,
работа в одних коллективах, заимствование традиций в быту, навыков в
хозяйствовании и т.п.) определили желательность и целесообразность
этнопсихологического подхода. Нам он представляется крайне важным и
173
плодотворным, хотя неразработанность соответствующего методического
аппарата создала трудности, которые не всегда удавалось преодолеть.
Приграничное пространство России и Украины имеет сложную
многокомпонентную
структуру.
Оно
является
частью
государств,
играющей важную роль в функционировании системы внутренних и
внешних взаимосвязей, а также рассматривается с точки зрения
осуществления
не
только
материальных,
но
и
нематериальных
взаимодействий.
Российско-украинское приграничье, на наш взгляд, совершенно
особый регион, требующий особого внимания. Наши государства, и
прежде всего их народы, кровно заинтересованы в улучшении жизни здесь,
на благодатной земле, наделенной природой многими богатствами.
Исследование
приграничья
географии
предопределяет
населения
развертывание
российско-украинского
в
работе
спектра
направлений – сюжетов, охватывающих практически все основные
разделы
географии
населения.
Этот
подход,
отказ
от
узкой
направленности, создал немалые трудности, заставляя работать на
нескольких исследовательских полях, но позволил рассматривать предмет
изыскания широко, легче выявлять взаимосвязи, взаимодействие и
взаимовлияние составных элементов.
Разумеется, что при этом исследовании в рамках того или иного
сюжета-направления не было возможным рассматривать вопросы в их
полном традиционном наборе. Нами предпринята попытка решать задачу
выборочно, отбирая часть вопросов и сюжетов, которые, по нашему
мнению, имели особое значение для выявления важного и специфичного в
регионе именно вследствие его приграничного положения. Мы не
отказывались от такого принципа даже в тех случаях, когда методическая
оснащенность отобранного нами направления оказывалась недостаточной,
что
вызывало
немалые
трудности.
Примером
служит
этнопсихологическое направление, которому мы придаем существенное
174
значение и надеемся на его дальнейшее развитие в географических
исследованиях населения.
Таким
образом,
наше
исследование
представляется
нам
и
комплексным и выборочно акцентированным.
Естественно, что важной и определяющей исследование задачей
является выявление изменений, которые сделали глубинные районы
единого (в течение нескольких столетий) государства совместным
приграничьем двух государств, территорией, не знавшей существенных
преград для передвижения грузов, идей, людей, приграничьем со всеми
вытекающими последствиями.
Изменения
рассматриваются
как
комплекс
взаимосвязанных
процессов, затрагивающих демографическую структуру, расселение,
сказывающихся
украинского
на
социально-экономической
приграничного
пространства.
ситуации
российско-
Приграничные
районы
представляют собой широкий спектр вариантов для выявления масштабов,
характера,
глубины
процессов
трансформации
расселенческой
и
демографической ситуации.
Исследование изменений в географии населения по обе стороны
российско-украинской границы предоставляет возможности для сравнения
наблюдаемых процессов, определения особенностей развития территорий
со сходными природными и социально-экономическими условиями в
соседствующих государствах.
В то же время совершенно ясно, что радикальных, а иногда просто
заметных изменений в таких инерционных системах, как территориальная
структура хозяйства, в столь непродолжительное время (менее 15 лет)
ожидать трудно.
Выбранная тема, разумеется, не покрывает всех возникающих при
этом задач. Но она, во-первых, нацелена на главное – на человека,
население, условия его жизни и деятельности. Во-вторых, направленность
этой темы позволяет выйти на важнейшие вопросы устройства
175
территории, его совершенствования и приведения в соответствие с
задачами, возникшими перед регионом.
Методологической
сформулированные
основой
работы
в отечественной
послужили
положения,
и зарубежной экономической,
социальной и политической географии. Они изложены ведущими учеными
в трудах, посвященных расселению, демогеографии, географии миграций,
географическим границам, проблемам приграничных районов.
Междисциплинарный характер исследования обеспечили результаты
разработок отдельных вопросов по истории, демографии, этнографии,
топонимике,
лингвогеографии,
диалектологии,
этнопсихологии.
Комплексный характер изыскания, обеспеченный таким набором научных
дисциплин, повышает оригинальность предлагаемой работы в силу слабой
изученности поставленной проблемы в данном контексте.
Нами
проводился
сбор
литературных,
статистических,
картографических и иных источников, в том числе и во время экспедиций,
а также использовались информационные ресурсы Internet, поскольку
после 1991 года значительно сократился, а в ряде случаев прекратился
обмен научной информацией между странами.
В качестве исходной информации были использованы первичные и
опубликованные статистические данные. Для этого организована и
проведена работа по сбору демографической статистики во всех
приграничных областях исследуемой территории. Это потребовало
выездов во все областные центры приграничья для непосредственного
сбора материала, а также интервьюирования руководителей и сотрудников
областных статистических, миграционных, таможенных, пограничных
служб.
Собраны и проанализированы статистические материалы за период с
1979 по 2000 годы по 60 основным характеристикам демографической
ситуации и расселения. Это позволило сравнить формы, типы и темпы
изменений в географии населения исследуемой зоны более чем за
десятилетний период до появления государственной границы и за такой же
176
период – после ее возникновения. Учитывались также факторы, влияющие
на современное состояние географии населения в российско-украинском
приграничье, для чего понадобилось обращение к более ранним периодам,
например начиная с переписи населения 1959 года.
В ряде случаев использовались также материалы переписей и
текущего учета населения, начиная с 1897 года. Исторические справки
собраны в фондах государственных архивов России и Украины. По ходу
написания
работы
привлекался
разнообразный
картографический
материал.
Статистические сведения составили базу для картографического
моделирования демографической и расселенческой ситуации российскоукраинского приграничья на геоинформационной основе. Составлена
серия карт, картосхем и графиков, отражающих как процесс, так и
результат
изменения
характеристик
воспроизводства
и
расселения
населения.
С самого начала проведения исследования сознательно отводилась
большая роль экспедиционным поездкам в пределах Брянской, Курской,
Белгородской,
Воронежской,
Ростовской,
Черниговской,
Сумской,
Харьковской, Луганской и Донецкой областей в 1999–2003 годах. Именно
они в виде автомобильных маршрутов дали возможность посетить все
областные центры, почти все значительные города, входящие в опорный
каркас территории, разные типы местностей (по демогеографической,
этногеографической, экономической и т.д. специфике), бывать в местах
достаточно труднодоступных. В ряде случаев это был единственный
способ получить надежную информацию.
Помимо областных центров, проведено экспедиционное исследование
приграничных населенных пунктов более низкого ранга: городов, поселков
городского
типа,
слобод,
сел.
В
1999–2001
годах
проводилось
исследование приграничных районов Курской области. Это два города
(Рыльск, Суджа), четыре поселка городского типа (Хомутовка, Глушково,
Теткино, Коренево), шесть сел (Калиновка, Крупец, Черкасское Поречное,
177
Русское Поречное, Кучеров, Белая). Выезды проводились в несколько
этапов. Особое внимание уделялось городам, которые посещались во
время каждого экспедиционного выезда. Как правило, экспедиции
организовывались в летнее время, общая их продолжительность составила
около месяца. Длина пути областного этапа полевых исследований
составила около 900 км.
В 2001–2003 годах совершены поездки вдоль Белгородской черты. В
пределах
исследуемой
территории
посещено
двадцать
населенных
пунктов. Общая протяженность маршрута составила около 1000 км, для
его реализации было затрачено две недели.
В 2002–2003 годы экспедиционные выезды организовывались в
областные центры и приграничные районы исследуемой территории. В
2002 году были посещены Белгород, Воронеж, Сумы, Донецк, Луганск,
Ростов; в 2003 году – Брянск, Чернигов, Харьков. В 2003 году проведена
также экспедиция в приграничные районы по всей протяженности
сухопутной
границы
с
посещением
Новгород-Северского,
Погара,
Стародуба, Глухова, Шостки, Конотопа, Батурина, Изюма, Богодухова,
Ахтырки, Ростова-на-Дону, Новошахтинска, Азова, Аксая, Новочеркасска.
За время этой экспедиции была пересечена и исследована граница на
девяти пограничных переходах. В ходе этого экспедиционного проекта, на
осуществление которого потребовалось полтора месяца, было преодолено
расстояние более чем 2000 км. Таким образом, экспедиции проводились в
течение трех месяцев, общая протяженность маршрутов составила более
четырех тысяч километров.
Экспедиционные исследования охватывали как населенные пункты на
разном удалении от государственной границы, так и международные и
местные переходы через нее, что само по себе послужило хорошим
инструментом для изучения свойств границы на разных участках,
предоставило
разнообразие
приграничных
демографическо-
расселенческих ситуаций, позволило сделать зарисовки с натуры.
178
Особое внимание уделялось непосредственной приграничной полосе
и самой границе, т.к. именно здесь произошли (иногда почти сразу)
изменения в инфраструктуре, в расселении, в картине взаимодействия,
которые
были
вызваны
преимущественно
барьерными
функциями
границы.
В ходе экспедиций состоялись встречи с местными жителями,
специалистами, работниками учреждений, краеведами и т.д. Проводились
интервьюирование, анкетирование, опросы, к проведению которых
привлекались
студенты
Курского
государственного
университета.
Проводилось фотографирование, дали массу впечатлений, полезных
фактов, красочных деталей.
Для выявления особенностей сложившейся ситуации и объяснения
противоречивых тенденций, причины которых заключаются в специфике
социально-экономического развития, осуществлены опросы экспертов –
начальников отделов и рядовых сотрудников комитетов (управлений)
государственной статистики, пограничных отрядов, миграционных и
таможенных служб.
Кроме того, проводились беседы с сотрудниками пограничных и
таможенных организаций непосредственно на пограничных переходах:
Суджа – Юнаковка; Крупец – Екатериновка; Грайворон – Великая
Писаревка; Нехотеевка – Гоптовка; Новошахтинск – Должанский;
Ломаковка – Николаевка; Погар – Гремяч; Климово – Семеновка;
Шебекино – Плетеневка.
Во время выездов собирался ценный краеведческий материал,
который нельзя было получить другим путем, организовывалась работа в
музеях и, при необходимости, в архивах. Благодаря такой трудоемкой
работе составлена информационная база данных, которая явилась важным
звеном
геоинформационного
картографического
моделирования
демографических и расселенческих процессов в статике и динамике для
территории российско-украинского приграничья.
179
В
работе
отражены
результаты
интервьюирования
населения,
проживающего в приграничных районах России и Украины, относительно
оценки
изменений,
произошедших
за
последнее
десятилетие.
Интервьюированием охвачено более 520 человек.
Проведено анкетирование населения приграничных районов для
выявления степени сформированности этнических стереотипов, а также
для оценки некоторых черт национального характера русских и украинцев.
Всего в анкетировании приняли участие около 2000 респондентов,
проживающих
в
различных
по
типам
(величине,
функциям,
местоположению) населенных пунктах приграничья.
Для уточнения тенденций расселения населения опрошено более 1000
человек, в результате чего были выяснены некоторые особенности
миграционных
предпочтений
населения
при
переезде
из
одного
населенного пункта в другой, проявившиеся за последние полвека.
Существенное значение придавалось нами рассмотрению материалов
на разных территориальных уровнях. «Игре масштабами» – самой ценной
и желательной в экономико- и социально-географических исследованиях в
нашей работе мы пытались отвести особую роль, потому что здесь она
становилась и настоятельной необходимостью. Только прибегая к этому
средству можно раскрыть вовлекаемые в исследование проблемы.
Вследствие огромности территории (по площади как Польша или полторы
Великобритании) не было возможности получить для всех ее низовых
административных единиц доброкачественный статистический материал.
Отсюда выделение в качестве модельных областей – Курской
(Российская Федерация) и Сумской (Украина), где нами была предпринята
детализация, рассмотрение сравниваемых для характеристики показателей
по дробной сетке административных районов, отдельных населенных
пунктов. Немаловажным при их исследовании в качестве ключей был
объем уже проведенных ранее работ по сравнению демографических,
расселенческих, этнопсихологических характеристик населения.
180
Нами проведена дифференциация приграничья, имевшая целью
выделить районы, отличающиеся от других определенной спецификой. В
частности,
необходимым
явилось
территории
выделение
непосредственного приграничья образованного двойной полосой (с каждой
стороны границы) административных районов.
По мере возможности, мы прибегали к крупномасштабным «врезкам»
как на картах, так и в тексте, имевшим целью в более крупном масштабе
представить ареалы – носители специфических особенностей (городская
агломерация, пригородное сельское
сельского
расселения,
«оазисы
расселение, приречные ареалы
демографического
благополучия»,
«кризисные районы» и т.д.).
При создании всех разделов работы мы стремились по возможности
шире использовать картографические материалы с целью писать работу
на «двух языках» – текстом и картой. В значительной мере в разных частях
работа строилась на основе картографирования полученного материала и
анализа составленных карт. Помимо всего прочего, такой подход позволил
с помощью карт не только «свернуть информацию», но и усилить
наглядность и географическую выразительность работы.
Исследование
проводилось
в
тесном
взаимодействии
с
государственными и общественными организациями, непосредственно
занимающимися проблемами, связанными с темой работы, в частности с
комитетами государственной статистики приграничных областей России и
управлениями
статистики
приграничных
областей
Украины,
миграционными, пограничными, таможенными службами приграничных
территорий.
Значительный объем информации был получен при сотрудничестве с
украинской диаспорой в городе Курске «Украина-Сейм», а через нее и с
диаспорами других территорий, вплоть до сотрудников представительства
Украины в России и представителей Всемирного координационного совета
украинцев.
181
Результаты исследования внесут определенный вклад в изучение
региона для создания базы практических действий по развитию и
трансформированию российско-украинского приграничья в соответствии с
его новым и ответственным местом в территориальной структуре
хозяйства наших стран.
НАЗАД
182
ИСТОЧНИКИ РАЗВИТИЯ ОРГАНИЗАЦИОННОЙ КУЛЬТУРЫ
НЕГОСУДАРСТВЕННОГО УЧРЕЖДЕНИЯ
ДОПОЛНИТЕЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ ДЕТЕЙ
Т. А. Антопольская
заместитель директора ЦТР «Диалог» (г. Курск)
В
статье
рассматриваются
методологические
вопросы
становления
организационной культуры нового типа учреждения дополнительного образования
детей, раскрываются источники развития организационной культуры, которая, по
мнению автора, представляется пространством полисубъектного взаимодействия
организации. Материал базируется на пятнадцатилетнем практическом опыте развития
организационной культуры негосударственного инновационного учреждения.
В «Концепции модернизации российского образования за период до
2010 года» особое внимание уделено решению проблемы доступности
дошкольного
воспитания,
обеспечению
условий
для
качественной
подготовки детей к обучению в школе, повышению уровня квалификации
педагогов и родителей для достижения соответствия образования
актуальным и перспективным потребностям личности. В связи с этим
появляются, наряду с традиционными (ДОУ и группы подготовки детей
при
школах),
инновационные
учреждения,
предоставляющие
квалифицированные образовательные услуги по подготовке детей к школе.
Являясь одним из новых компонентов образовательной системы
российского общества, ориентированных на интеграцию инновационных
характеристик развития, негосударственное образование характеризуется
наличием социально детерминированной цели своего существования –
удовлетворения более широких потребностей субъектов в предоставлении
все более полного комплекса образовательных услуг. Деятельность
негосударственных
фундаментальных
учреждений
личностных
нацелена
качеств
на
человека,
формирование
адекватных
современному социальному контексту и тем требованиям, которые
предъявляет
ему
социальная
среда.
183
Сегодня
негосударственные
учреждения
дополнительного
образования
детей
выступают
как
устойчивые апробированные типы социальной практики, благодаря
которым образовательная среда значительно расширяется и обогащается.
Но в отличие от других образовательных институтов, они обладают
комплексом специфических для данного образовательного учреждения
норм жизнедеятельности и соответствующих типов поведения всех
субъектов взаимодействия, осуществляющих свою деятельность в рамках
негосударственного образования.
В публикациях ряда авторов мы находим скептические подходы к
появлению
образовательных
организаций,
осуществляющих
свою
деятельность на платной основе. Они отрицательно отзываются о
коммерциализации образования, «выбрасывая» при этом саму суть
инновационной деятельности таких учреждений. Негосударственное
образование, несомненно, выступает альтернативой традиционной системе
дополнительного образования, но в тоже время оно стимулирует
складывающуюся
конкуренцию
на
рынке
образовательных
услуг,
ведущую к совершенствованию учебных программ и быстрому овладению
новыми
методиками
преподавания.
Надо
отметить,
что
данные
учреждения уже интегрированы в социальный, экономический, ценностнонормативный контекст социума и образовательной среды региона, что
служит основанием для их формально-правовой деятельности и создает
возможность
для
дальнейшего
развития,
так
как
они
обладают
значительным ресурсным потенциалом для успешного выполнения своих
функций.
Так, в Курской области сложилась непростая ситуация в плане
доступности дошкольного образования, это связано с закрытием в 90-е
годы большого количества ведомственных ДОУ из-за невозможности их
финансового содержания. Это косвенно повлияло на необходимость
включения негосударственных учреждений дополнительного образования,
в ряд образовательных услуг которых входила и подготовка детей к школе.
В 1991 году был создан Центр творческого развития «Диалог» как
184
негосударственное
учреждение дополнительного образования детей,
который считал своей миссией раскрытие и развитие способностей
интеллектуально
одаренных
детей.
Социальный
запрос
общества
переориентировал направление деятельности Центра, расширив перечень
образовательных
услуг,
предполагающих
оказание
педагогической,
психологической и логопедической помощи детям и их семьям. Практика
последних лет показывает увеличение количества семей, имеющих детей с
теми или иными проблемами в развитии и воспитании. Например:
гиперактивные, медлительные, застенчивые, агрессивные, дети-логопаты и
т.д. Многие из них имели неуспешный опыт посещения государственного
дошкольного образовательного учреждения. И для них Центр «Диалог»
являлся необходимым звеном в системе непрерывного образования,
которое позволяло «безболезненно» осуществить переход из дошкольного
детства на ступень начальной школы. Комплектование групп происходит
на основе индивидуальной психологической диагностики, с целью
создания оптимально комфортных условий для будущих воспитанников
Центра.
Управленческая
команда
Центра
осуществляет
плановую
интеграцию при создании групп, не выделяя детей со сходными
проблемами обучения и воспитания в одну группу. Таким образом
решаются несколько задач – проектирование будущей учебной группы в
школе, обучение детей, родителей и педагогов взаимодействию как в
ситуации учебной, так и внеучебной деятельности, воспитание качеств
толерантности, коррекции особенного поведения дошкольника путем
воздействия специально организованной среды. Главный принцип,
реализуемый в Центре, – учить всех детей, в том числе и с проблемами в
развитии, на одинаковом учебном содержании, но на уровне возможностей
каждого. Обучать не только детей, но и их родителей терпимому
отношению к индивидуальным особенностям каждого.
По
способу
своего
рождения
развивающееся
учреждение
дополнительного образования детей является пространством преодоления
функционализма, отчужденности от основного субъекта образовательной
185
деятельности и заказчика образовательной услуги – семьи. Развитие
учреждения дополнительного образования детей как особого вида
социальной организации связано со специфическими видами человеческой
активности – организационной деятельностью, общением и обучением.
Инновационная деятельность Центра рассматривается нами как реальная
деятельность по формированию нового типа учреждения дополнительного
образования детей. Важно отметить, что инновационный характер
происходящих изменений в дополнительном образовании характеризуется
прежде всего не формальными признаками – появлением новых типов
учреждений, – а степенью креативности осуществляемых преобразований.
Один из таких креативных факторов – новая организационная культура
учреждения.
Такое
явление,
как
организационная
культура
учреждений
дополнительного образования детей, сегодня еще не стало в полной мере
предметом научного интереса. Однако, как важная составляющая
структуры
современного
российского
образования,
дополнительное
образование детей нуждается в четком определении своей миссии,
ориентиров развития, в построении внутренней среды на гуманных
принципах, в познании способов взаимодействия с внешним окружением.
Поэтому проблема развития организационной культуры современного
учреждения дополнительного образования является актуальной.
Важно отметить, что в научном сообществе еще не сложилось
однозначного понимания самого термина «организационная культура», его
структуры, этапности развития, изменения и эффективного формирования.
В пособиях по менеджменту, социологии, экономике, социальной
психологии мы находим около 40 определений этого феномена, но
педагогика
только
внешкольного
и
начинает
освоение
дополнительного
этого
образования
явления.
детей
История
показывает
направления изучения данного явления, демонстрирует многообразие
концепций
и
практики
работы
по
отдельным
составляющим
организационной культуры. Вместе с тем организационная культура
186
представляет собой системное, интегративное явление, которое требует
комплексного рассмотрения и построения своей модели развития в
современных условиях.
Надо отметить, что в самой системе дополнительного образования
детей сегодня наметился переход от затянувшегося десятилетнего периода
становления к собственному устойчивому развитию как к необратимому,
направленному и закономерному изменению. В философии хаотические
изменения объекта, при которых его свойства меняются случайным
образом, обычно не называют развитием. Совокупность закономерных
изменений, которые приводят к возникновению нового качества, к
изменению состава или структуры объекта, и есть развитие, как
философская категория определяющиеся только через процесс движения и
изменение.
Опираясь на выводы Б. С. Гершунского, можно сказать, что любая
образовательная
организация
самоорганизующаяся
(рефлексии),
открытая,
(синергетическая),
количественному
и
в
определенной
способная
мере
к
самопознанию
качественному
обогащению,
перманентному преобразованию система. Эта система «дышит» теми
изменениями, которые непрерывно происходят во внешней среде и в среде
внутренней. Она не только детерминирована внешними обстоятельствами
политического,
социально-экономического
и
социокультурного
происхождения, но и сама детерминирует эти обстоятельства. И именно в
этом положении следует искать ключ к доказательствам приоритетной
значимости
развития
образования
для
человеческой
цивилизации,
отдельного государства, общества, каждого человека1.
Потенциал развития организационной культуры понимается нами как
интегральная
составляющая
когнитивно-информационных,
организационных, психолого-педагогических и предметных характеристик
организационной культуры. В реальной жизнедеятельности учреждения
1
Гершунский Б. С. Философия образования. – М., 1998. – С. 44.
187
этот потенциал или развивается и реализуется, или разрушается и
утрачивается. При этом встает вопрос: каковы же источники развития?
Какие важные составляющие приводят к созиданию новых возможностей
для развития? Какие факторы риска несут угрозу разрушению такого
сложного и вместе с тем легко уязвимого явления, как организационная
культура?
Организационная культура учреждения развивается в многомерном
поле культуры образовательного сообщества и внутриорганизационной
культуры
(культуры
управления,
информационной,
методической,
этической и т.д.), под действием разнонаправленных влияний; в процессе
взаимодействия
субъектов
вырабатывается
собственная
культура
учреждения. Соотнося процесс развития учреждения и организационной
культуры, мы приходим к выводу, что это процесс со-развития. Это
процесс прогрессивной эволюции.
Этапы развития организационной культуры связаны с этапностью
развития
учреждения
как
сложной
системы
определяются
всем
пройденным путем учреждения, от них зависит дальнейшее направление
ее развития.
Важно определить роль генезиса в развитии организационной
культуры. Исследователи отмечают, что период появления какого-то
явления или объекта, как правило, обозначается понятием «становление»1.
При этом трудно ответить на вопрос, с какого момента какой-то
социальный
объект
или
качество
этого
объекта,
можно
считать
существующим. Мы определяем генезис организационной культуры как
определенный этап ее зарождения от момента генерирования основных
идей организации до ее символизации и утверждения в образовательном
сообществе.
Говоря о развитии организационной культуры, мы имеем в виду ее
совершенствование,
1
улучшение
и
усложнение.
Взаимодействие
Гусинский Э. Н., Турчанинова Ю. И. Введение в философию образования. – М.: Логос,
2001. – С. 31.
188
организационной культуры со средой порождает множество случайных
столкновений, и это обусловливает наличие в достаточно стабильном
существовании учреждения вероятностных и не вполне определенных
изменений, что пробуждает творческие силы ее субъектов и ведет всю
систему по пути развития.
Исследуя
учреждения
деятельность
дополнительного
развивающегося
образования
негосударственного
детей,
становления
его
организационной культуры, мы пришли к выводу, что она строится на
основе следующих положений и идей:
– централизованное руководство в лице директора и «командный» тип
управления,
при
котором
принятие
и
осуществление
решений
перераспределяется с учетом «управленческих» талантов его сотрудников;
– вовлечение в совместную деятельность основного заказчика
образовательной услуги – семьи, что усиливает каналы взаимодействия и
наращивает потенциал всей организации;
– инновационные сдвиги в организационной культуре достигаемые
совместными усилиями групповых субъектов (управленческой команды,
семьи и педагогического коллектива) и получение на этой основе
синергетических эффектов, т.е. эффектов которые возникают из-за их
пересечения и соорганизации совместных усилий;
–
развития
организационной
культуры
обуславливающегося
объективными (средовыми) и субъективными (авторскими субъектными
действиями) факторами.
Одним из базовых источников развития организационной культуры
негосударственного учреждения дополнительного образования является
правильное определение его миссии. Миссия современных учреждений
дополнительного образования состоит в развитии мотивации детей к
познанию и творчеству, в обеспечении необходимых условий для
личностного
развития,
укреплении
здоровья,
профессиональном
самоопределении, творческом труде и т.д. Кардинальное переосмысление
ее в гуманистической парадигме образования рассматривается как процесс
189
освоения растущим человеком способа построения образа собственной
жизни. Дополнительное образование детей – это сфера, в которой все ее
субъекты
(в
том
числе
и
дети)
вынуждены
определять
цели
самостоятельно, и, более того, цели педагогической деятельности и ее
результаты не просто должны быть ориентированы на личность ребенка, а
зависеть от его способностей, уровня развития и т. д.
Например, определяя свою миссию, «Диалог» учитывал состав тех
категорий клиентов, для которых он предназначен. («Диалог» работает с
детьми, не посещающими ДОУ, с проблемами в развитии, одаренными
детьми и их семьями, которые хотят помогать своим детям в развитии.) В
миссии отражены услуги, которые оказывает учреждение: реализация
программ по подготовке детей к школе, коррекционная работа с детьми с
отклонениями в развитии, лингвистические программы для детей любого
возраста, оздоровительные программы, студии театра и изобразительной
деятельности и т.д. Представлены в миссии и технологии, по которым
работает учреждение, основная из них – развивающее обучение.
В миссии отражается территориальное расположение организации
(здание ЦТР «Диалог» находится в центре города. Построенное до 1917
года, оно восстановлено и переоборудовано для работы с детьми).
Миссия всегда отражает философию учреждения, т.е. те нормы,
ценности, убеждения, аспирации, которые могут выражаться в лозунгах и
определениях («Диалог – путь к познанию», «Истина, красота, добро»). В
миссии обычно указывается область деятельности (ЦТР «Диалог»
распространяет свою деятельность на г. Курск и Курскую область).
Ориентация
программ
дополнительного
образования
тоже
представлена в миссии. Каков его профиль? Профиль Центра –
развивающий. Каков уровень и глубина обучения? Центр находится в
постоянном
поиске,
дополнительного
апробирует
образования
и
существующие
создает
свои,
программы
авторские.
Каков
институциональный стиль Центра? Отношение к клиентам? Центр
заботится о потребностях клиентов и создает благоприятный климат для
190
обучающихся. В миссии также указано средство эффективности учебновоспитательного процесса. Это его организационная культура.
Исследователи отмечают, что организационная культура оказывается
приемлемой только для определенного периода времени и условий. Под
влиянием внешних условий, стремительных экономических перемен
возникает необходимость развития культуры организации. Для ее создания
требуется много времени, поскольку в сознании людей сохраняется старая
организационная культура. На возможность изменения оргкультуры
влияют следующие факторы:
– организационный кризис – ухудшение положения организации
требует изменения оргкультуры;
– смена руководства – способствует введению новых ценностей;
– стадии жизненного цикла – изменить культуру организации легче в
переходные периоды (от ее создания к росту и от зрелости – к упадку);
– возраст – чем меньше возраст организации, тем быстрее можно
изменить организационную культуру;
– наличие субкультур различных субъектов организации – чем их
больше, тем сильнее сопротивление изменению.
Поэтому еще одним источником прогрессивного и поступательного
развития организационной культуры является верно скоординированное
взаимодействие
основных
субъектов
организации.
Сама
категория
взаимодействия является существенной методологической базой для
познания проявлений организационной культуры. С философской точки
зрения
взаимодействие
отражает процессы воздействия
различных
субъектов друг на друга, взаимную обусловленность их поступков и
социальных ориентаций, изменение системы их потребностей.
Каким должно быть взаимодействие субъектов организационной
культуры? Для нас представляется важным понятие взаимодействия,
данное И. В. Ильиной, которая, применяя его для характеристики
управления развитием руководителей школ на муниципальном уровне,
описывает
как
многоуровневое,
191
полисубъектное,
диалогическое
взаимодействие, в котором реализуется совместное принятие целей
деятельности, обмен ценностями, творческими идеями, обратные связи
осуществляются преимущественно в виде рефлексивных процессов,
обеспечивающих
качественное
целенаправленный
состояние
–
режим
перевод
субъектов
непрерывного
в
новое
профессионально-
личностного саморазвития1.
Современное
учреждение
дополнительного
образования
в
большинстве случаев не является той средой, где действующие лица
находятся в субъект-субъектном взаимодействии. Если каждый субъект по
своему
формулирует
образовательные
задачи,
это
приводит
к
непониманию целей образования и путей их достижения. В результате, к
решению общей задачи субъекты идут независимо друг о друга, чем и
обусловливается
их
низкий
уровень
взаимодействия.
Отсутствие
потребностей в понимании друг друга, повышенная критичность к
партнерам по общей деятельности приводит к нарушению взаимодействия.
Такое взаимодействие должно носить характер «развивающего
взаимодействия», где каждый субъект, включаясь в организационную
культуру и совместную деятельность, находясь во взаимовлиянии других
субъектов, развивается, то есть это такое взаимодействие, которое
развивает субъекта и само развивается в ходе развития. Линии
взаимодействия в организационной культуре учреждения могут быть
представлены на групповом уровне: управленческая команда – семья,
педагогический коллектив – семья, учебная группа – семья и т.д.; на
уровне отдельной личности: педагог – ребенок, родитель – педагог,
ребенок – родитель и.д.; и на уровне организации, например, организация –
родитель. При этом эффективность такого взаимодействия связана, с
нашей точки зрения, с принятием миссии организации и ее целей всеми
субъектами как «своих». Вместе с тем сам процесс взаимодействия нельзя
1
Ильина И. В. Управление
развитием
профессиональной
переподготовки
руководителей школ на муниципальном уровне: – Автреф. дис. … д-ра пед. наук – 45
с.
192
назвать линейным. Согласно идеям синергетики система взаимодействия
субъектов в учреждении направлена на главную цель – переход растущего
человека в самоорганизующуюся личность. При этом все субъекты такого
взаимодействия постоянно выходят на новые уровни своего творческого
саморазвития.
В
взаимодействия
точках
бифуркации
поведение
–
в
–
субъектов
в
точках
нелинейности
принципе
предсказать
невозможно. Поэтому в приложении к развитию организационной
культуры
это
означает
необходимость
выработки
стратегии
«безболезненного» перехода на новый уровень взаимодействия субъектов.
С точки зрения психологии процесс взаимодействия может быть
описан
как
единство
взаимодействию
следующих
(готовности
к
составляющих:
мотивации
сотрудничеству),
к
содержания
взаимодействия в пространстве организационной культуры (подписание
договора с учреждением, принятие миссии организации), положительном
принятии взаимодействия. Не всякое взаимодействие в организационной
культуре учреждения благоприятно для формирования личности ребенка, а
только такое, которое не замыкается в рамках учебной группы, или семьи,
включается
во
все
возможные
варианты
взаимодействия
внутри
учреждения и за его границами с опорой на интересы ребенка и безопасное
для
него.
Если
организационная
культура
ограничивается
взаимодействием только внутри учреждения, то это создает препятствия в
принятии и присвоении личностью высших образовательных целей и норм
общественной жизни.
Еще
одним
источником
развития
организационной
культуры,
безусловно, выступают эффективные коммуникации.
Прежде всего, коммуникации это естественный процесс передачи
информации всеми участниками общения, независимо от их симпатий и
антипатий. Они имеют предметно-целевое содержание и связаны с
основной деятельностью (образовательной, творческой, игровой).
Основой для конструктивных коммуникаций выступает, с одной
стороны, соблюдение формально-ролевых принципов взаимодействия
193
субъектов
учреждения
с
учетом
должностных
ролей,
прав
и
функциональных обязанностей; соблюдение правовых, социальных норм,
следование регламентации (например, действия по инструкциям, по
протоколу, соблюдение правил внутреннего распорядка, следование
традициям образовательного учреждения и т. п.); с другой стороны, в ходе
коммуникации все субъекты организационной культуры, реализуя свои
потребности в саморазвитии, самоорганизуются в достижении конкретного
результата.
Руководитель
учреждения
образования
осуществляет
коммуникативный контроль, основной формой которого должна выступать
не манипуляция или императивное поведение, а диалогическая форма
решения
отдельных
коммуникативных
проблем.
Коммуникации
организационного пространства распространяются на внутригрупповое
образовательное пространство и проявляются в ситуации педагогического
общения (например, урок, беседа, собрание, педсовет, классный час и
прочее). Главным субъектом их реализации выступает педагог, который,
осуществляя деятельность, использует адекватные коммуникативные
средства, создает соответствующую коммуникационную среду и достигает
прагматического ожидаемого результата.
Основным принципом в построении коммуникации должен быть
принцип гуманизма, при этом допустимо прерывание коммуникации
любой из сторон в тех случаях, когда содержание информации перестает
носить
предметный
характер
или
реакции
партнера
неадекватны
ожиданиям и нормам (например, агрессивное поведение).
Познание субъектами друг друга бесконечно, поэтому основными
инструментами формирования организационной культуры развивающего
типа становятся рефлексивная организация коммуникаций, при которой
каждый субъект развивается, осмысливает влияние другого и выстраивает
свою эффективную коммуникацию.
В заключение отметим еще один важный источник развития самого
учреждения и его организационной культуры. Это – наличие системы
194
морально-материального
стимулирования.
Традиционно
в
образовательной деятельности материальные детерминанты не выступали
в качестве приоритетных, тем не менее важность материальных стимулов,
особенно
в
образовательной
исследователями.
экономического
А
инноватике,
отсутствие
стимулирования
не
эффективных
деятельности
оспаривается
возможностей
педагога
тормозит
продуктивную и особенно инновационную работу. У негосударственных
учреждений дополнительного образования детей такие возможности есть.
Пройдя трудный путь экономического выживания, такие учреждения
построили новые организационные пространства, которые основываются
на личном интересе всех его субъектов, способствуют его проявлению,
осознанию,
переводу
в
реальную
практическую
деятельность;
пространства безопасного риска, свободные от жесткой критики, где
ценности каждого субъекта принимаются; пространства освоения новых
линий взаимодействия учреждения в макросистеме организационной
культуры
(за
пределами
организации)
и
микросистеме
(внутри
организации); пространства, через которые виден образ будущего
учреждения.
НАЗАД
195
ХУДОЖЕСТВЕННО-ЭСТЕТИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ ЛИЧНОСТИ
КАК ПРЕДМЕТ АНТРОПОЛОГИЧЕСКОЙ РЕФЛЕКСИИ1
З. И. Гладких
Курский государственный университет
Антропологическая рефлексия составляет один из источников развития
гуманитарной культуры личности. Рефлексивная деятельность адекватна природе труда
педагога и художника. В статье, построенной на взаимодействии антропологического и
искусствоведческого дискурсов, раскрывается роль искусства в изучении и воспитании
человека.
Гуманистические и гуманитарные ориентиры в современной науке и
образовании
обусловливают
комплексного
изучения
возрастание
человека.
интереса
Актуальность
к
вопросам
антропологической
проблематики усиливается в связи с приближающейся памятной датой –
140-летием со дня выхода в свет фундаментального исследования
К. Д. Ушинского «Человек как предмет воспитания (Опыт педагогической
антропологии)». В трудах основателя антрополого-гуманистического
направления в отечественной педагогической науке содержатся ответы на
злободневные вопросы изучения и воспитания человека, ключи к решению
стратегических задач гуманитарного образования.
Путь
изучения
человека
«во
всех отношениях» приводит
к
междисциплинарному синтезу в гуманитарных исследованиях. В 60-е гг.
двадцатого
столетия
антропологических
наук
идею
К. Д. Ушинского
развивает
Б. Г. Ананьев.
о
Его
взаимосвязи
концепция
человекознания как комплексной дисциплины основана на синтезе
разнообразных наук о человеке: «Теория человеческой индивидуальности
может быть построена только в системе синтетического человекознания»2.
1
2
Исследование выполнено при поддержке РГНФ, проект № 06–06–00311а.
Ананьев Б. Г. Человек как предмет познания. – 3-е изд. – СПб.: Изд-во «Питер», 2002.
– С. 280.
196
В. А. Сластёнин, исследуя стратегические направления модернизации
высшего
образования,
сущностной
характеристикой
содержания
профессионально-педагогического образования определяет «целостность
картины мира и человека в нём, достигаемую комплексом психологопедагогических, социогуманитарных, культуроведческих и специальных
дисциплин, взаимодействующих на базе философско-антропологической
методологии»1.
Реформирование
профессионального
образования
в
высшей педагогической школе предполагает интеграцию знаний о
«предмете воспитания» в его взаимосвязях с природой, обществом,
культурой, гармонизацию рационального и эмоционального, логического и
интуитивного,
научного
и
художественного,
фундаментального
прикладного
начал.
Философско-антропологическая
и
рефлексия
рассматривается в современной педагогической теории как существенная
составляющая
формирования
профессиональной
компетентности,
воспитания гуманитарной культуры учителя.
Под рефлексией (от лат. reflexio – обращение назад) принято понимать
«принцип человеческого мышления, направляющий его на осмысление и
осознание собственных форм и предпосылок; предметное рассмотрение
самого знания, критический анализ его содержания и методов познания;
деятельность самопознания, раскрывающую внутреннее строение и
специфику духовного мира человека»2, а также «процесс самопознания
субъектом внутренних психических свойств и состояний»3. Зачастую для
осмысления собственных действий человек подыскивает «вторичные
объяснения», не касающиеся их исторического происхождения, но
представляющие собой выводы, основанные на имеющихся у данного
1
Сластёнин В. А. Стратегия модернизации высшего образования // Образование, наука
и экономика в вузах. Интегративная функция педагогической науки в международном
образовательном пространстве: Матер. Второй междунар. науч. конф., 22–27 августа
2004 г., Высокие Татры, Братислава (Словакия). – М.: МАНПО, 2004. – С. 9.
2
Философский энциклопедический словарь / Редкол.: С. С. Аверинцев, Э. А. Араб-Оглы,
Л. Ф. Ильичёв и др. – 2-е изд. – М.: Сов. энциклопедия, 1989. – С. 555.
3
Психология. Словарь / Под общ. ред. А. В. Петровского, М. Г. Ярошевского. – 2-е изд.,
– М.: Политиздат, 1990. – С. 340.
197
народа общих знаниях. Как отмечается в психолого-педагогической
литературе, существование таких вторичных объяснений является одним из
важнейших антропологических явлений1. Антропологическая рефлексия
способствует созданию целостного образа человека во всём богатстве и
нераздельном единстве его душевных, духовных и телесных свойств, что с
древнейших времён давало основания для рассмотрения человека как
микрокосмоса, как «меры всех вещей».
Согласно
К. Д. Ушинскому,
для
совершенствования
искусства
воспитания необходимо изучение человеческой природы «в её вечных
основах, в её современном состоянии и в её историческом развитии».
Корпус знаний и представлений о человеке концентрируется в различных
предметных областях, оформляется во множестве антропологий –
религиозной,
философской,
научной,
социальной,
культурной,
психологической, педагогической… Если человек изучается как предмет
художественного воспитания, он становится объектом художественнопедагогической антропологии. Это перспективное направление развития
гуманитарного знания рождается на основе интеграции человековедения и
искусствознания.
Художественно-педагогическая
антропология
утверждает
антропологический принцип в искусстве воспитания и педагогике
искусства,
образует
теоретический
фундамент
художественного
образования и эстетического воспитания. В практическом аспекте
художественно-педагогическая
антропология
выполняет
двуединую
задачу: с одной стороны, она реализует воспитательную, гуманистическую
функцию искусства, а с другой – наполняет эстетическим содержанием
педагогическую деятельность. Весь комплекс антропологических знаний
может служить теоретической базой для изучения психофизиологических,
онтологических,
1
гносеологических
и
аксиологических
оснований
Педагогический энциклопедический словарь / Гл. ред. Б. М. Бим-Бад; Редкол.:
М. М. Безруких, В. А. Болотов, Л. С. Глебова и др. – М.: Большая Российская
Энциклопедия, 2002. – С. 239.
198
художественного
творчества,
психолого-педагогических
условий
художественно-эстетического развития личности.
Целостное изучение проблемы художественного развития личности
предполагает рассмотрение связей в триаде «человек – искусство –
культура», так как искусство создаётся человеком и для людей, а
кристаллизуемая в течение веков художественная культура влияет на
становление человека в фило- и онтогенезе. «Искусство – это отражение
жизни, натура, увиденная сквозь индивидуальную призму, воплощение
“человеческого”», – пишет Ортега-и-Гасет
культуры
и
концепций
человека
1
. Взаимосвязь концепций
отмечается
в
фундаментальных
культурологических исследованиях: «Стать человеком – это значит стать
индивидом, обрести индивидуальность, а индивидуальность мы обретаем,
руководствуясь
паттернами
культуры,
исторически
сложившимися
системами значений, с точки зрения которых мы придаем форму, порядок,
смысл и направление нашей жизни»2. Художественное наследие разных
времён и народов содержит неисчерпаемые возможности для воссоздания
этапов психической эволюции человеческой цивилизации, моделирования
историко-культурного процесса, выявления общего и особенного в
развитии
цивилизаций-стадий,
Произведения
искусства
великих
можно
и
локальных
рассматривать
как
цивилизаций.
уникальные
«психологические затвердения» и реконструировать на этой основе формы
«психической пластичности человека в истории»3.
При
изучении
художественных
феноменов
актуализируется
междисциплинарность – характерная черта антропологии. Для более
глубокого понимания места и роли искусства в истории человеческого
самосознания необходима «герменевтическая встреча искусствознания,
1
Ортега-и-Гасет Х. Дегуманизация искусства // Самосознание европейской культуры
XX века: Мыслители и писатели Запада о месте культуры в современном обществе. –
М.: Политиздат, 1991. – С. 243.
2
Гирц К. Влияние концепции культуры на концепцию человека // Антология
исследований культуры. Т. 1. Интерпретация культуры. – СПб., 1997. – С. 135.
3
Кривцун О. А. Эстетика: Учебник. – М.: Аспект-Пресс, 1998. – С. 343.
199
философской антропологии и исторической культурологии»1. На такой
методологической
базе
строится
исследование
М. С. Кагана
«Се
человек…», посвящённое выявлению философского смысла отражения
бытия
человека
в
изобразительном
искусстве.
В
монографии
сопоставляется множество художественных произведений различных
стилей и жанров. Использование изобразительного ряда помогает автору
ярко и убедительно показать, что на протяжении своей многовековой
истории искусство рассказывало человеку прежде всего о нём самом: «о
соотношении его духа и тела; его реальной жизни и жизни в воображении;
о его внутреннем мире и его практической деятельности; о его отношении
к природе и к созидаемым им богам и вещам, другим людям и самому
себе; о связи личности и общества, мужчины и женщины, разных
поколений, сословий, наций; об исторически преходящем и вечном в его
существовании…»2.
«Человеческое измерение» позволяет анализировать художественную
культуру прошлого и настоящего с позиций гуманистических идеалов и
ценностей. Так, в исследовании, посвящённом специфике музыкального
искусства, В. Н. Холопова пишет: «Являясь порождением не только
человеческого ума, структур его логического мышления, но и всего
человека, как сформировала его Земля и Вселенная, музыка запечатлела в
себе
действие
самых
позитивных,
жизнетворных
процессов,
с
доисторических времен кодифицированных в тех или иных вариантах
мифологической,
религиозной,
философской
и
естественно-научной
мыслью. Наиболее распространенные европейские наименования этой
сущности – гармония, упорядоченность, соразмерность, симметрия, ритм,
единство,
совершенство,
красота
и
ряд
других»3.
Из
доклада
Д. Б. Кабалевского «Человек в искусстве» на Международной выставке
1
Каган М. С. Се человек… Жизнь, смерть и бессмертие в «волшебном зеркале»
изобразительного искусства. – СПб: Изд-во «Logos», 2003.
2
Каган М. С. Се человек… Жизнь, смерть и бессмертие в «волшебном зеркале»
изобразительного искусства. – СПб: Изд-во «Logos», 2003. – С. 6.
3
Холопова В. Н. Музыка как вид искусства: Учебное пособие. – СПб., 2000. – С. 19.
200
(Брюссель, 1958) следует, что для художника «нет более важной, более
актуальной и более содержательной темы», поскольку человек является
«основным
источником
рассматривается
в
содержания
следующих
искусства».
аспектах:
Заявленная
«…искусство
тема
создается
человеком, искусство создается о человеке, искусство создается для
человека»1. В данном контексте вполне естественным выглядит факт, что
автор одной из наиболее ярких художественно-педагогических концепций
XX
века
эпиграфом
к
своей
программе
по
музыке
для
общеобразовательной школы избрал слова великого педагога-гуманиста
В. А Сухомлинского: «Музыкальное воспитание – это не воспитание
музыканта, а прежде всего воспитание человека».
В гуманистически ориентированном образовании искусство – не
самоцель, а ничем не заменимое средство познания и развития
человеческой субъектности, творческой самореализации личности. Идея
К. Д. Ушинского о целостном воспитании духовной культуры личности в
единстве нравственного, эстетического и умственного развития стала
основополагающей в отечественной педагогике. П. Ф. Каптерев выдвинул
тезис о том, что «самое главное в деле эстетического развития детей – не
ставить эстетическое образование обособленно от других сторон развития
человека, но вести дело совместно, постоянно опирая эстетическое
развитие на развитие органов внешних чувств, умственное и нравственное,
а с другой стороны, в эстетическом образовании находя помощь для
развития других сторон человеческого духа»2. Л. С. Выготский определил
целью художественного воспитания «приобщение ребёнка к эстетическому
опыту человечества», включение психики ребёнка «в ту общую мировую
работу, которую проделывало человечество в течение тысячелетий,
1
Кабалевский Д. Б. «Человек в искусстве» // Кабалевский Д. Б. Избр. статьи о музыке. –
М.: Сов. композитор, 1963. – С. 244.
2
Каптерев П. Ф. Об эстетическом развитии и воспитании // Каптерев П. Ф. Избранные
педагогические сочинения / Под ред. А. М. Арсеньева. – М.: Педагогика, 1982. –
С. 105.
201
сублимируя в искусстве свою психику»1. В процессе реализации этой цели
«во всех нормальных случаях» автор культурно-исторической теории
призывал исходить из «наличия высокой одарённости человеческой
природы», величайших творческих возможностей человеческого существа
и «таким образом располагать и направлять свои воспитательные
воздействия, чтобы развить и сохранить эти возможности»2.
Две взаимосвязанные образные сферы преобладают в педагогическом
сознании – образ взрослого (учащего, воспитателя) и образ ребёнка
(учащегося, воспитанника). Рефлексия в данном случае представляет собой
«процесс
удвоенного,
содержанием
взаимоотображения
которого
выступает
субъектами
воспроизведение,
друг
друга,
воссоздание
особенностей друг друга»3.
Для детоводителя, как дословно переводится лексема «педагог»,
неизменным атрибутом профессиональной рефлексии является тема
детства. Воспитательная деятельность должна строиться на глубоком
знании детской природы, любви и уважении к ребёнку. Гуманистическая
педагогика детоцентрична, основывается на признании самоценности
детства и первостепенности значения этого периода в развитии человека.
Ребёнок не только готовится к жизни, детская природа ориентирована на
потребности
настоящего.
К. Д. Ушинский
призывал
учитывать
в
педагогической деятельности не только возрастные и индивидуальные
особенности ребёнка, но и тот факт, что в «чистых и впечатлительных
душах детей» воспитание проводит «первые и потому самые глубокие
черты». Дитя живёт здесь и сейчас, и нормальное развитие ребёнка
предполагает постоянную заботу взрослых как о его телесной, так и
духовной пище, о физическом и психическом здоровье. Созвучные идеи
1
Выготский Л. С. Педагогическая психология / Под ред. В. В. Давыдова. – М.: Педагогика,
1991. – С. 292–293.
2
Выготский Л. С. Педагогическая психология / Под ред. В. В. Давыдова. – М.: Педагогика,
1991. – С. 301.
3
Психология. Словарь / Под общ. ред. А. В. Петровского, М. Г. Ярошевского. – 2-е
изд., – М.: Политиздат, 1990. – С. 341.
202
встречаем и в художественной педагогике XIX в., в частности, в
«Жизненных правилах для музыкантов» Р. Шумана: «На сладостях,
печенье и конфетах из ребёнка никогда не вырастить здорового человека.
Духовная пища так же, как и телесная, должна быть простой и здоровой.
Великие
мастера
достаточно позаботились о такой пище; её
и
придерживайтесь»1.
Благоговейное отношение к ребёнку, к детству сформировалось в
недрах мифологического, религиозного, художественного сознания и
составило одну из наиболее устойчивых и плодотворных гуманистических
традиций психологической, педагогической и художественной культур.
Сравнительный анализ народного и профессионального искусства для
детей разных времён и народов убеждает в наличии аналогичных тем,
сюжетов, образов, что свидетельствует об универсальности подходов к
культуре детства в художественном и педагогическом творчестве.
«Дитя», согласно К. Г. Юнгу, – первообраз, представленный в
«коллективной
душе»
народов
мира.
Архетип
младенца,
символизирующий спонтанность и непредсказуемость, обладает высокой
внутренней
эгоцентризм,
энергетикой,
свободу
включает
выбора.
в
Данное
себя
непосредственность,
семантическое
образование
получило широкое распространение в современной художественнопсихологической антропологии, при исследовании процессов восприятия,
интерпретации искусства и продуктивной художественной деятельности.
Каждый
ребёнок
(В. В. Зеньковский),
и
–
«новое,
детство
неповторимое
каждого
событие
человека
можно
в
мире»
считать
«принципиально невоспроизводимым опытом истории» (И. С. Кон). Для
исследования феноменологии детства, раскрытия тайн детской души
требуется не только широкий междисциплинарный синтез, но и обращение
к вненаучным сферам познания, в частности, к произведениям искусства,
1
Шуман Р. О музыке и музыкантах. Собрание статей. – М.: Музыка, 1979. – Т.II-Б. –
С. 77.
203
приближающим взрослого к «синтетическому пониманию детства»1.
Символично название книги К. Д. Ушинского «Детский мир»: для
ребёнка оно отражает поэзию познания мира и себя в этом мире, а для
взрослого обозначает вселенную, имя которой – детство. Множество
толкований слова «мир» (в русском языке его синонимами являются
«вселенная», «космос», «земной шар», «свет», «общество», «сфера»,
«согласие», «лад», «единодушие», «спокойствие», «уравновешенность»)
позволяет открывать разнообразные грани в понимании «Детского мира»
как
гармоничной
системы
устройства
обучения
и
всестороннего
воспитания детей, их развития и саморазвития. Идея произведения
К. Д. Ушинского
может
быть
представлена
и
в
контексте
взаимообогащающего диалога детей и взрослых. Умение слушать и
слышать ребёнка (в том числе и тот голос ребёнка, который присутствует в
сознании каждого взрослого человека) обязательно для установления
субъект-субъектных отношений, создания атмосферы взаимопонимания и
сотворчества в образовательном процессе и необходимо всем, чья
профессия связана с детьми.
Художественное, нравственное, религиозное чувства и дар слова
К. Д. Ушинский рассматривает как «психические явления высшего
порядка» и посвящает им специальный раздел в «Программе педагогики
для специальных классов женских учебных заведений». Обратимся к этому
первоисточнику:
«Чувство
художественное.
Его
психические
и
физиологические основы. Его проявления в музыке, живописи, ваянии,
поэзии, любви к природе и человеку. Условия споспешествующие и
условия
противодействующие
развитию
художественного
чувства.
Поэтический элемент в воспитании. Оценка различных поэтических
произведений в их влиянии на душу дитяти. Влияние занятий искусствами,
и в особенности музыкой и живописью, на общее развитие и душевное
настроение
1
2
детей»2.
Симптоматично,
что
программное
положение
Зеньковский В. В. Психология детства. – Екатеринбург: Деловая книга, 1995. – С. 23.
Ушинский К. Д. Собр. соч.: В 11 т. – М.–Л.: Изд-во АПН РСФСР, 1950. – Т. 10. – С. 40.
204
«Поэтический элемент в воспитании» стоит здесь в центре и связывает
вопросы
художественно-эстетического
воспитания
с
проблемами
духовного развития ребёнка.
Идеи
К. Д. Ушинского
о
необходимости
гармонизации
эмоционального и логического, усилении эстетического элемента в
образовательном процессе созвучны размышлениям И. Канта об «апологии
чувственности» с позиций антропологической дидактики: «Упрек, который
логика бросает чувственности, следующий: познание в том виде, как ему
способствует чувственность, поверхностно (индивидуально, ограничено
единичным). Зато рассудок, который имеет в виду общее и именно
поэтому должен заниматься абстракциями, можно обвинять в сухости.
Эстетическая разработка, первое требование которой – популярность,
избирает новый путь, на котором можно избежать обоих недостатков»1.
Педагогика искусства способна обогатить предметные методики, и
ознакомление с её антропологическими и технологическими основами
необходимо учителям, специализирующимся в самых различных областях
знания.
Актуальным
направлением
художественно-педагогической
будущего
учителя
к
развития
антропологии
грамотному
теории
и
является
использованию
практики
подготовка
художественно-
эстетического фактора, средств арттерапии в развивающих технологиях
образования, в укреплении физического и психического здоровья
школьников, в целях гуманизации и экологизации образовательной среды.
Текстологический анализ произведений К. Д. Ушинского позволяет
говорить
о
том,
придерживается
что
широкой
автор
«Педагогической
трактовки
понятия
антропологии»
«поэтический»,
не
ограничивающейся искусством слова, произведениями, написанными
стихами. Область поэтического – это одухотворённый красотой мир
возвышенных мыслей и чувств, порождённых искусством, это сфера
проявления
1
и
развития
художественного
творчества
как
сугубо
Кант И. Антропология с прагматической точки зрения // Соч.: В 6 т. / Под общ. ред.
В. Ф. Асмуса и др. – М.: Мысль, 1966. – Т. 6. – С. 378.
205
человеческой способности и потребности. Этимология слова «поэзия» (от
греч. poiēsis – творчество) раскрывает корневое значение творческого
начала для понимания сути «поэтического элемента в воспитании». С
учётом того что одной из приоритетных проблем современной педагогики
является
«человек
творческий
как
цель
воспитания»1,
тезис
К. Д. Ушинского о «поэтическом элементе» можно рассматривать в
контексте креативной парадигмы образования, в рамках общих и частных
вопросов эвристики.
В
человековедении
наших
дней
набирает
силу
«поэтическая
антропология», которая может стать «камертоном», настраивающим все
виды антропологии, оказать большую помощь «становлению человека в
педагогике (и психологии)», «оплодотворить высокой культурой и
смыслом все другие виды антропологии»2. Заметим, что концепт
«поэтическая антропология» совмещает в себе идеи «поэтического
элемента» и антропологического подхода в педагогике, разработанные
К. Д. Ушинским.
Сложность
профессиональной
подготовки
учителей
искусства
обусловливается значительной долей субъективности в художественном
творчестве. Вместе с тем в восприятии, интерпретации и создании
произведений искусства существуют закономерности, с одной стороны,
присущие развитию человеческой психики вообще, а с другой –
определяемые спецификой искусства. С изучением этих закономерностей
связана
реализация
антропологического
подхода
в
содержании
художественно-педагогического образования. Рассмотрим некоторые из
них.
Творчество «по законам красоты» подчиняется общим законам
развития
человеческой
психики.
Если
тело
человека
питается
материальной пищей, дух – идеями, то душа и все её способности –
1
2
Сластёнин В. А., Подымова Л. С. Человек творческий как цель воспитания // Учёные
записки Курского государственного университета. – 2004. – № 1. – С. 148–155.
Зинченко В. П. Посох Осипа Мандельштама и Трубка Мамардашвили. К началам
органической психологии. – М.: Новая школа, 1997. – С. 41, 50.
206
деятельностью. Стремление к деятельности является одним из основных
свойств человеческой души. Как важнейший фактор становления человека,
деятельность выступает источником развития способностей и талантов,
личностной и профессиональной культуры. По поводу действия «закона
труда» применительно к искусству у К. Д. Ушинского есть следующее
замечание:
«Поэзия,
музыка,
живопись,
ваяние
могут
быть
или
отдохновением после труда, или должны находиться в живой связи с
трудом человека; когда они делаются предметом праздной прихоти, тогда
не
только теряют
отрицательно
на
всю
свою развивающую силу,
нравственное
и
умственное
но действуют
совершенство»1.
С. Л. Рубинштейн, разработавший методологию деятельностного подхода
в психологии, счёл необходимым включить в монографию «Основы общей
психологии»
подраздел
«Труд
художника»,
где
показано,
что
в
художественном творчестве важны не только вдохновение, внезапное
наитие, но и кропотливый сосредоточенный труд2. Принцип единства
труда и таланта иллюстрируется биографиями выдающихся деятелей
искусства и науки, отражается в концепциях эстетического воспитания и
художественного образования прошлого и современности, подтверждён
множеством психолого-педагогических исследований теоретического и
прикладного характера.
Формирование
детерминировано
художественно-эстетического
воздействием
макро-
и
сознания
микросреды,
человека
условиями
воспитания, онтогенетическими и ситуативными факторами, влиянием
референтных групп и личностей, художественным опытом и своеобразием
экстрахудожественных и интрахудожественных импульсов. В развитии
художественно-эстетической культуры личности велико значение общих и
специальных способностей, стимулов, мотивов и целей обращения
человека к искусству, степени активности художественной деятельности,
1
Ушинский К. Д. Труд в его психическом и воспитательном значении // Собр. соч.: В 11
т. – М.–Л.: Изд-во АПН РСФСР, 1948. – Т. 2. – С. 344.
2
Рубинштейн С. Л. Основы общей психологии. – СПб.: Питер, 2004. – С. 481.
207
ценностных
ориентаций.
Существенную
роль
играют
и
внехудожественные характеристики: социально-демографические (пол,
возраст, национальность, социальное происхождение, класс или страта,
образование, профессия, род занятий, семейное и имущественное положение,
место проживания и т. д.); индивидуально-психологические (особенности
психических процессов, преобладание рационального или эмоционального
начал, темперамент, ценностные ориентации, жизненный опыт, общая
культура). Чтобы глубоко понять значение этих составляющих, будущему
педагогу требуются не только теоретические сведения и практическая
подготовка, но и опыт самоанализа, базирующийся на антропологической
рефлексии. В этой связи вспоминается высказывание К. Д. Ушинского:
«Всякий человек, умеющий заглядывать внутрь самого себя, есть уже
готовый курс психологии»1.
Личностно ориентированный подход в художественном образовании,
при котором ребёнок выступает субъектом творческого познания, общения
и деятельности, может осуществлять лишь тот педагог, который осознаёт
личностью самого себя. Только в этом случае учитель сможет увидеть
личность в воспитаннике, понять его и строить своё взаимодействие с ним
как диалог, как обмен интеллектами, ценностями и благодаря этому
оказывать помощь в художественно-эстетическом развитии личности
ребёнка и развивать себя как личность. На всех этапах профессионального
становления
педагог
искусства
должен
развивать
рефлексивную
способность, включающую осознание, осмысление, прогнозирование
процесса и результата собственной деятельности и художественноэстетического развития школьников. Ценным дополнением к технологиям,
представленным в современных учебных пособиях по педагогике и
психологии
художественного
образования,
может
служить
текст
«самоэкзаменации учителя», предлагаемый К. Сишором:
1. Представляю
1
ли
я
вполне
важность
и
значительность
Ушинский К. Д. О пользе педагогической литературы // Собр. соч.: В 11 т. – М. –Л.:
Изд-во АПН РСФСР, 1948. – Т. 2. – С. 25.
208
индивидуальных различий в моих учениках?
2. Имею ли я намерение предоставлять каждому отдельному ученику
благоприятную возможность в музыке соответственно его актуальным
возможностям и способностям?
3. Даю ли я действительно, на практике моим ученикам возможность
расти каждому соответственно его таланту?
4. Всегда ли я поддерживаю в своих учениках наивысший уровень
достигнутого ими успеха?
5. Справедливо ли я хвалю или порицаю ученика?
6. Верно ли я определяю отстающего ребенка? (одаренного ребенка,
отставшего от школьной программы?)
7. Мотивирую ли я мою работу для каждой личности?
8. Помогаю ли я моему ученику найти себя?
9. Принимаю ли я во внимание личность как целое – телесное,
моральное, социальное, интеллектуальное, эстетическое и религиозное?1.
Доминирующее положение в современной психологии и педагогике
занимают идеи развития личности, средоточием которых является
«человек развивающийся». На основе культурно-исторической теории
развития психики, разработанной Л. С. Выготским и его научной школой,
обобщения результатов последующих теоретических и экспериментальных
исследований
в
монографии
В. П. Зинченко
и
Е. Б. Моргунова
формулируются принципы, составляющие основание для построения
культурно-исторической педагогики. Система этих принципов такова:
1) творческий характер развития; 2) ведущая роль социокультурного
контекста развития; 3) ведущая роль сенситивных периодов развития;
4) совместная деятельность и общение как движущая сила развития, как
средство обучения и воспитания; 5) ведущая деятельность, законы её
смены как важнейшее основание периодизации детского развития;
6) определение зоны ближайшего развития как метод диагностики
1
Seashore C. Psychology of music. – New York–London, 1938. – P. 291–292.
209
способностей, понимаемых как способы деятельности; 7) амплификация
(расширение)
детского
развития
как
необходимое
условие
разностороннего воспитания ребенка; 8) непреходящая ценность всех
этапов детского развития; 9) принцип единства аффекта и интеллекта или
близкий к нему принцип активного деятеля; 10) опосредующая роль
знаково-символических структур; 11) интериоризация и экстериоризация
как
механизмы
развития
и
обучения;
12) неравномерность
(гетерохронность) развития и формирования психических действий1.
Перечисленные принципы универсальны и значимы для педагогики
искусства.
Актуальными
направлениями
художественно-эстетического
воспитания
теории
являются
и
практики
верификация
и
операционализация данных принципов, разработка соответствующих
технологий художественно-педагогической деятельности.
Цель
художественно-педагогической
детерминируется
формирование
духовной
целью
художественного
художественной
культуры
культуры
личности.
деятельности
образования
как
учителя
школьников:
неотъемлемой
части
Художественно-педагогическая
деятельность является весомым фактором формирования гуманистической
направленности личности учителя. Она ориентирует профессиональные
действия педагога на гуманизацию школьной среды, развитие сущностных
сил ребёнка, приобщение школьников к непреходящим ценностям
мировой
художественной
культуры,
установление
диалогических
отношений в художественно-педагогическом процессе. Одновременно
художественно-педагогическая деятельность выступает мощным стимулом к
самообразованию и самовоспитанию педагога в сфере художественнопедагогической культуры, влияет на установление референтных отношений с
учениками и коллегами, способствует актуализации творческого потенциала,
росту профессионального мастерства.
Развитая рефлексивность, присущая интеллигентному человеку,
1
Зинченко В. П., Моргунов Е. Б. Человек развивающийся: Очерки российской
психологии. – М.: Тривола, 1994. – С. 247–251.
210
независимо от его профессии, является ценнейшим личностным и
профессиональным качеством учителя искусства. Поэтому в содержании
художественно-педагогической подготовки необходимо уделять должное
внимание созданию рефлексивных моделей будущей профессиональной
деятельности. Формированию рефлексивного компонента художественнопедагогической деятельности служит весь комплекс человековедческих и
искусствоведческих дисциплин. Рефлексивная активность в учебновоспитательном
субъектных
процессе
качеств
благоприятно
будущего
сказывается
специалиста.
на
развитии
Естественно,
рост
рефлексивности наблюдается в период педагогической практики, что
связано с необходимостью принятия будущим учителем самостоятельных
и ответственных решений художественно-педагогических задач.
Рефлексивные механизмы функционируют во всех компонентах
художественно-педагогической
культуры:
аксиологическом,
технологическом, личностно-творческом. На всех этапах непрерывного
образования рефлексивные интенции педагога проявляются в стремлении
осознать и переосмыслить свои личностные и профессиональные
особенности, ценностные ориентиры, свой жизненный путь.
Ориентации будущего учителя в динамично меняющейся социальной
и профессиональной среде помогает ознакомление с опытом творческой
самореализации, зафиксированным в жизнеописаниях замечательных
людей. На наш взгляд, целесообразно акцентировать внимание студентов
на следующих аспектах анализа жизненного и творческого пути
художника: даты жизни, атмосфера эпохи, господствующие философскоэстетические взгляды, основные художественные течения; место рождения
(страна, столица или провинция), социальное происхождение; условия
развития таланта, факторы генотипические (проявления художественных
способностей
у
родителей
и
родственников,
степень
природного
дарования) и средовые (круг общения в семье, яркие впечатления детства и
юности), первые проявления таланта, уровень общей образованности и
профессиональной подготовки, учителя и духовные наставники, влияния
211
референтных личностей; этапные события в личной жизни и творчестве,
периоды подъёма и кризиса; особенности мировоззрения, направленность
личности, эстетический тезаурус, участие в творческих объединениях;
специфика
художественного
мышления
(воображения,
фантазии,
интуиции, вдохновения) и художественного языка, связь с национальными
истоками, соотношение традиционности и новаторства, особенности
художественно-творческого метода; творческое наследие, диапазон тем,
сюжетов,
образности,
жанровые
замыслы,
продолжение
в
предпочтения,
учениках.
Данный
неосуществленные
алгоритм
позволяет
упорядочить сведения, накопленные студентом из различных источников,
систематизировать искусствоведческие и антропологические понятия,
воссоздать целостную картину жизни и творчества великих мастеров,
отрефлексировать их бесценный опыт личностного и профессионального
становления.
В судьбах выдающихся деятелей художественной культуры наиболее
ярко отражаются поиски человеком смысла жизни, представленного
триадой
–
ценностями
Антропологические
музыкантов,
творчества,
проекции
актёров
жизнеописаний
содействуют
и
отношения1.
великих
художников,
глубокому
пониманию
переживания
более
студентами диалектики объективного и субъективного, внутреннего и
внешнего в творческом процессе, осознанию того, что уникальность
творческого
облика
художника
обусловливается
неповторимостью
индивидуальности каждого человека и его жизненного пути. Примеры
служения делу жизни и высочайшей требовательности к качеству своего
труда, почерпнутые из биографий выдающихся мастеров искусств,
содержат ключи к исследованию феноменологии профессионализма,
являются источниками профессиональной акмеологии, что даёт основания
рассматривать рефлексивную деятельность как мощный аксиологический
и акмеологический фактор.
1
Франкл В. Человек в поисках смыла: Сб.: Пер. с англ. и нем. / Общ. ред. Л. Я. Гозмана
и Д. А. Леонтьева; вступ. ст. Д. А. Леонтьева. – М: Прогресс, 1990. – С. 302.
212
Итак, искусство, аккумулирующее многовековой социокультурный
опыт человечества, имеющее своей вечной темой человека, является
неисчерпаемым
незаменимым
источником
средством
Антропологическая
знаний
о
воспитания
рефлексия
человеческой
человеческого
природе
в
и
человеке.
имеет принципиальное значение для
исследования процессов художественно-эстетического развития личности,
выступает важнейшим условием становления учителя как субъекта
художественно-педагогической культуры.
НАЗАД
213
РУССКОЕ ДУХОВНОЕ ПЕНИЕ КАК ЭТНОКУЛЬТУРНОЕ
ЯВЛЕНИЕ
О. В. Абаджи
Курский институт социального образования (филиал РГСУ)
В статье освещаются вопросы, касающиеся раскрытия феномена русского
духовного пения как этнокультурного явления. Обозначая его преемственность с
византийской традицией, а также с древнейшими музыкальными культурами Востока,
автор касается существенных аспектов, определивших национальное своеобразие
данного культурного явления. В работе затрагиваются некоторые проблемы
музыкальной антропологии и соборного творчества.
Обращение христианского учения ко всему миру закономерно
обусловило его распространение среди многих народов. При этом
христианство бережно относилось к национальным особенностям и
призывало сохранять их, преобразив христианской жизнью.
Народ, который исторически населял территорию России, воспринял
православие от Византии. Через Крещение в христианскую веру Русь
получила всю сумму знаний, накопленных Византией и полученных ею в
наследство от античной цивилизации. Став восприемницей Руси при
Крещении, Византия передала ей вместе с вероучением весь церковный
ритуал, и, в частности, традицию духовного пения. Влияние Византии на
певческую
культуру
Древней
Руси
было
всеобъемлющим
и
распространялось на все ее основные составляющие. Оно определяло
эстетический склад русского духовного пения, воздействовало на его
жанровую природу, гимнографию, сформировало систему нотации и
записи древнерусского богослужебного пения.
Христианские песнопения, пришедшие на Русь вместе с принятием
христианства, восходят своими истоками к древнейшим музыкальным
культурам Египта, Сирии, Иудеи, Греции. Такая глубокая историческая
традиция культового пения была одним из важнейших факторов,
214
обусловивших столь почетное
место песнопений
в
христианском
богослужении. В «Диалектике» Иоанна Дамаскина дается образ пения,
изобретенного
Давидом-псалмопевцем,
образ,
раскрывающий
силу
одухотворяющего влияния музыки, соединенной со священным словом.
Псалмы Давида – «духа вещанье, благих вещей ученье, пользы
изобретение; вечное наслаждение, умная похвала, душевная красота,
чувственная чистота, вражды истребление, гласа мера, слова свет, ангелов
высота, бесов пагуба, церковные уста, небесный восход, премудрое
умышление, младым желание, старым утешение»1.
Древняя Русь восприняла византийскую певческую культуру и новую
музыкальную эстетику вместе с Крещением как непосредственный
источник, ствол, из которого развивался в дальнейшем новый мощный
побег русского духовного пения. Однако восприятие византийской
певческой системы, как и всего православия, пошедшее по пути
трансплантации греческой культуры на русскую почву, сопровождалось
целенаправленной переработкой, по-новому осмысляющей и как бы
переводящей
византийскую
систему
на
новый
язык
русского
национального мышления. Развитие древнерусского певческого искусства
представляло
собой
сложный
процесс
адаптации
византийской
музыкальной культуры на русской почве, эволюции и приспособления
греческих традиций к русским.
Мелодия русского духовного пения не стала точной копией с
греческого оригинала. Этого не могло случиться, прежде всего, по
объективным
причинам.
Имели
место
существенные
различия
в
грамматическом строе и фонетике греческого и старославянского
(древнеболгарского) языков, на который были переведены богослужебные
книги святыми равноапостольными Кириллом и Мефодием и их
учениками. Переводы не совпадали по размеру с оригиналами, и, кроме
1
О девяти музах и семи свободных художествах. О разуме. О мысли. Из Диалектики
Иоанна Дамаскина. – Памятники древней письменности и искусства. – Т. XXIII. –
СПб, 1881. – С. 21
215
того, греческие тексты были написаны в стихотворной форме, а перевод на
славянский
был
сделан
в
ритмизированной
прозе,
что
вызвало
необходимость изменения в напевах. Придя вместе с Православием на
Русь, мелодии византийского осмогласия постепенно перерабатывались,
адаптировались к текстам и, вместе с тем, обретали национальные черты.
Этот творческий процесс вызвал к жизни такое явление русской
духовной певческой культуры, как распев. Древнее русское слово «распев»
означает распределение и обработку «сырого» мелодического материала
по данному (распеваемому) тексту. Наличие нераспетого текста послужило
причиной появления «распевов» и «распевщиков», людей, которые
владеют умением распевать текст. Этих терминов Греко-восточная
Церковь не знала, так как византийская певческая система предполагала
создание мелодии одновременно с текстом. Помимо этого, необходимость
распевания текстов в соответствии с требованиями церковного канона
возникла в связи с появлением песнопений русским святым. Таким
образом, развитие русского церковно-певческого искусства происходило в
непрерывном взаимодействии византийского начала с традиционной
русской певческой природой при активном и творческом участии
последней. Стихиры, посвященные памяти св. Мучеников Бориса и Глеба,
а также преп. Феодосия Печерского, составленные и нотированные на
рубеже XI и XII веков, по мнению исследователей, уже являются
самостоятельным
национальным
вариантом
восточнохристианской
певческой системы. Они могут служить первыми известными примерами
русского певческого искусства.
Духовная певческая культура формировалась в среде певцов,
распевщиков, в совершенстве владевших родной музыкальной стихией.
Получив от греческой православной церкви импульс к развитию, русские
распевщики создали оригинальный свод песнопений, поражающий своим
размахом и разветвленностью всех, кто приближается к этому духовному и
культурному явлению. Творческая переработка греческих, сирийских,
болгарских влияний, их включение в существующие культурные и
216
певческие традиции позволили создать самобытную систему русского
православного церковного пения, не имеющую аналогов в музыкальном
мире. Высшей точкой ее развития стал знаменный распев – величественное
духовное творение древнерусских распевщиков.
Следует
распевщика,
отметить
которое
важнейшее
заключается
условие
в
творчества
существовании
русского
непреложного
единства духовного начала и профессионально-художественных качеств и
проявляется в двух основных аспектах. Первый связан со святоотеческим
учением о духовном пении, согласно которому между пением и жизнью
существует непреложное единство, сформулированное в положении:
правильное пение есть следствие праведной жизни, и праведная жизнь есть
условие правильного пения.
Это учение формируется в III–IV веках отцами и учителями церкви в
рамках
музыкальной
антропологии,
в
которой
в
сжатом
виде
представляется взаимодействие материального и духовного мира в
человеке посредством музыкальных звуков, а также определяются
основные способы воспитательного воздействия духовной музыки на
человека. Различные части человеческого тела «уподабливаются» частям
музыкального инструмента. Так, святитель Григорий Нисский пишет:
«Щеки, язык и устройство гортани – все это похоже на струны, по которым
движется плектр, настраивая их высоту сообразно надобности. Губы,
сжимаясь и разжимаясь, производят то же самое, что и пальцы, бегающие
по отверстиям флейты»1.
В трудах Отцов и Учителей Церкви через ряд ассоциативных образов
жизнь человека изображается как мелодия, совершенство которой зависит
от духовного состояния личности. Вновь обращаясь к учению Григория
Нисского, можно обнаружить следующее суждение: «Бог повелевает,
чтобы твоя жизнь была псалмом, который слагался бы не из земных звуков
(звуками я именую помышления), но получал бы сверху, из небесных
1
Музыкальная эстетика западноевропейского средневековья и Возрождения. – М.,
1966. – С. 111
217
высот свое чистое и внятное звучание»1. Развивает эту мысль святитель
Василий Великий: «Под псалтерионом – инструментом, построенным для
гимнов нашему Богу, – должно иносказательно разуметь строение нашего
тела,
а
под
псалмом
следует
понимать
действие
тела
под
упорядочивающим руководством разума»2.
Отсюда следуют практические выводы, изложенный Григорием
Нисским, которые в общем виде содержат рекомендации для духовного
восхождения человека: «Музыка есть не что иное, как призыв к более
возвышенному образу жизни, наставляющий тех, кто предан добродетели,
не допускать в своих нравах ничего немузыкального, нестройного,
несозвучного, не натягивать струн сверх должного, чтобы они не
порвались от ненужного напряжения, но также и не ослаблять их в
нарушающих меру удовольствиях: ведь если душа расслаблена подобными
состояниями, она становится глухой и теряет благозвучность. Вообще
музыка наставляет натягивать и отпускать струны в должное время,
наблюдая за тем, чтобы наш образ жизни неуклонно сохранял правильную
мелодию и ритм, избегая как чрезмерной распущенности, так и излишней
напряженности»3. Такое понимание пения, сложившееся в святоотеческом
учении в первые века христианства легло в основу русской духовной
певческой традиции. Оно предъявляло высокие требования к песнопевцу и
песнотворцу и обеспечивало чистоту духовной традиции.
Описанное стремление к единству духовных и профессиональнохудожественных качеств распевшика тесным образом связано с другим не
менее
важным
аспектом.
Он
касается
непосредственно
процесса
творчества в лоне Церкви, творчества особого рода – соборного,
осуществимого
только
в
рамках
строгой
церковной
жизни.
Его
особенность заключается в том, что оно подразумевает единомыслие,
которое следует понимать не как одинаковый образ мыслей, а приложение
1
Там же. – С. 110
Там же. – С. 104
3
Там же. – С. 109
2
218
совместных интеллектуальных усилий к одной задаче, подключение
индивидуального, личного опыта к опыту всей Церкви. Соборность
творчества не упраздняет личностного своеобразия, напротив, путь к
соборности, согласно православной традиции, лежит через максимально
полное
раскрытие
индивидуальных
особенностей
и
возможностей
человека. Об этом свидетельствуют сами примеры жизни и личности всех
известных представителей христианского вероучения. Жизнь каждого их
них исполнена яркой индивидуальности, таланта, которые раскрывают
огромные возможности, дарованные человеку.
П. А. Флоренский видел в соборности полноту разума, творчества, так
как объект религии, по словам философа, неминуемо раскалывающийся на
аспекты, исключающие друг друга, православным соборным рассудком
вновь собирается в единое. Эта полнота в единстве достигается через
«укрощение своей рассудочной деятельности и выход в благодатное
мышление восстановленного, очищенного и воссозданного человеческого
естества»1. Напротив, личностное творчество, являясь самовыражением,
приводит к самоограничению, самозамыканию и в результате к отрыву от
сверхличного опыта, создаваемого соборным творчеством.
Церковное искусство служит цели восстановления человека в
соборном единстве и его духовному восхождению, и высота нравственных
требований, предъявляемых к его создателям, показывает необходимость
созидания своего «внутреннего храма» прежде, чем будет создан и
украшен «храм внешний».
Существование этих особенностей, сопровождающих формирование и
развитие
русского
духовного
пения,
запечатлено
в
семиографии
(нотописи) певческого материала Древней Руси. Расшифровка значений
знамен (единиц мелодического звучания, аналогов современных нот)
исследователями дала драгоценный материал для создания представления
о художественных, нравственных и духовных ценностях Руси. Кроме
1
Там же
219
информации об особенностях звучания, голосоведения, ритме и т.п.,
знамена содержат сведения духовно-нравственного порядка. Описание
духовно-нравственного содержания знамен несомненно представляет
собой уникальное явление, которое передает типично национальное
осмысление звучания духовных песнопений.
Знамена, фиксируя «музыкальные» параметры звучания, являются
вместе с тем символами духовных состояний человека. Символическое
значение содержания знамен таково, что «охватывает весь сонм
человеческих пороков в форме их отрицания и дополняет эту «лестницу
падения» «лестницей восхождения» – утверждением добродетелей как
способа борьбы со грехом».1 Символика знамен, известная всякому
исполнителю знаменных песнопений, – это яркое, психологически
глубокое, драматическое описание «духовной брани», совершаемой
христианином в течение всей жизни, которое выражено в лаконичной
знаковой форме.
Ниже
представлены
некоторые
примеры
описания
духовно-
этического значения знаменных нот, в которых слева дается название того
или иного «знамени» (ноты), справа же предлагается его интерпретация
русским православным сознанием:
«Параклит – послание Духа Святого от Отца на апостолы.
Крюк простой – крепкое блюдение ума от зол.
Кулизма – ко всем человеком любовь нелицемерная.
Полкулизмы – пост и плач о грехах.
Голубчик – гордости всякая ненависть.
Змейца – земные суеты и славы отбег.
Мечик – милосердие к нищим и милость». и т.д.
Исполнение песнопений в Древней Руси и – соответственно – их
звучание раскрывало верующему сердцу тайны «невидимой брани» зла и
добра, греха и добродетели, Бога и дьявола в душе человека.
1
Мещерина Е. Г. – Музыкальная культура средневековой Руси. – М.: Общество
«Знание»: ГУУ, 2000. – С. 118
220
Русское духовное пение, таким образом, представляет собой пример
аккумулированного духовного, культурного, нравственного, эстетического
опыта народа, в котором рельефно запечатлен национальный дух. «Наше
древнее церковное пение, – говорил Новгородский митрополит Арсений в
начале
ХХ
века,
когда
шел
интенсивный
процесс
осваивания
древнерусского культурного наследства, – есть выражение духа нашего
народа, воспитавшегося и возросшего под влиянием Церкви… Но если
церковь оказывает религиозно-нравственное влияние на народ, то и народ
вносил многое от своего природного богатства и дарований в недра
Православной Церкви в виде мелодий, в которых отражаются глубина и
сила его религиозного чувства и вообще его душевные качества. Эти
мелодии… народ, как лучшее достояние свое отдает матери-Церкви… О
многом они говорят русскому человеку: и о былом, и о настоящем, и об
ожидаемом в будущем; будят в нем благородные порывы, святые чувства
любви к вере и Отечеству».1
Русская
духовная
певческая
культура
являет
собой
образец
осмысления и выражения национальных духовных идеалов и традиций,
что дает повод предполагать возможность положительного влияния
потенциала
русского
духовного
пения
идентификации.
НАЗАД
1
Спутник псаломщика.– Новгород, 1916. – С. 17
221
в
процессе
этнической
КУРС «ОСНОВЫ ПРАВОСЛАВНОЙ КУЛЬТУРЫ»
И ПРОБЛЕМЫ ТОЛЕРАНТНОСТИ
Е. С. Силаков
Курский областной ИПКиПРО
В статье рассматривается проблема толерантности в преподавании курсов
культурологического направления в современной общеобразовательной школе.
В своей книге «Основы православной культуры как лекарство от
экстремизма» диакон Андрей Кураев, на наш взгляд, очень точно
определил разницу между преподаванием религии в церковном и светском
учебном заведении. Если учащиеся воскресной школы, семинарии и т.д.
объединены молитвенным общением, единством представлений о Боге, то
в светском преподавании такой общей основой служат «люди и созданные
ими тексты».
В последние несколько лет в школах города Курска и Курской
области активно вводится курс «Основы православной культуры»,
призванный помочь школьнику освоить этот культурный пласт, уяснить
истинное значение русского православия во всех областях искусства,
литературы.
Казалось
бы,
этот
факт
нельзя
не
приветствовать.
Православие на протяжении веков являлось неотъемлемой частью
национальной культуры, русской истории. Нельзя отрицать огромного
значения православия в становлении отечественной словесности, его роли
в духовно-философских исканиях. В условиях поиска «русской идеи»,
кризиса самоопределения нации этот курс приобретает особый смысл.
Введение его в школах – еще и своеобразная реабилитация, «искупление»
тотального пренебрежения темой православия в учебниках и программах
советского периода.
Однако в настоящее время в преподавании этого курса часто
просматриваются претензии православной церкви на роль единственно
222
возможной, непререкаемой духовной школы, способной изменить к
лучшему ситуацию в стране, обеспечить молодому поколению достойное,
нравственное воспитание. То, каким образом внедряется факультатив в
школе,
вызывает
серьезную
обеспокоенность.
Заявленная
культурологическая направленность в действительности подменяется даже
не религиоведческой, а богословской. На практике мы имеем дело с
полулегальным ведением сугубо церковного преподавания в светских
учебных заведениях, что противоречит как действующим положениям, так
и логике здравого смысла.
Поддержка
различных
этих
рангов,
устремлений
некоторыми
государственными
руководителями
чиновниками
образовательных
учреждений привела к тому, что имеет место полное неправомерное
отождествление
понятий
«духовно-нравственное»
и
«православное»
воспитание, «русская» и «православная» культура, исключительным
правом представлять которую обладает Русская православная церковь.
Факультатив (урок) «Основы православной культуры», таким образом,
подается как единственное, самое действенное средство, позволяющее
формировать нравственные устои школьников.
Деятельность Русской православной церкви, получившей широкий
доступ к средствам
направленной
на
коммунистической
радио- и телепропаганды, была и остается
то,
чтобы
идеологии,
занять
опустевшее
заполнить
«свято
духовный
место»
вакуум,
образовавшийся в сознании многих людей после ее исчезновения, заняв
доминирующее положение в русской духовной культуре. Между тем,
жесткая ориентация на ортодоксальное православие, явно показная
набожность
некоторых
чиновников,
постепенное
приближение
православия к статусу государственной религии может привести, скорее, к
обратному
результату
отторжения
от
объективных
ценностей
православной культуры многих людей, воспринимающих активную
«православизацию» в русле безальтернативной (и конформистской)
идеологии советского периода.
223
В выступлениях проповедников (и, как следствие, в школьном
преподавании) все чаще звучит прежний тезис о православии как истинно
русской религии, имеющей наиболее древние корни на Русской земле, о
невозможности обращения русского человека к другой церкви, кроме
Русской православной. Хотя именно такой «победоносцевский» подход
зачастую провоцировал обострение кризисных явлений, выливавшийся в
рост экстремистских настроений, наступление национал-шовинистических
партий, расширение сектантства как оппозиции господствующей церкви.
Следы подобной традиции можно увидеть и в формирующихся
программах вводимого курса. К примеру, однозначно отрицательно этот
курс трактует историю русского богоискательства: все течения, не
совпадающие с «генеральным курсом», подаются как ереси. Эта
нормальная для богослова трактовка в принципе недопустима для
культуролога.
Такие
деятели
русской
культуры,
как
А. С. Пушкин,
Ф. М. Достоевский, В. С. Соловьев и многие другие, сложно и мучительно
искавшие Бога, но зачастую находившиеся в непростых отношениях с
официальной церковью, в выступлениях священников предстают чуть ли
не адептами православия. А победа в Великой Отечественной Войне –
исключительно следствие своевременного обращения к вере.
Столь же необъективно оцениваются многие значительные труды по
религиоведению, созданные в советский период, – как предвзято
атеистические,
факультативного
«заказные».
курса
Более
«Основы
того,
в
практике
православной
преподавания
культуры»
просто
игнорируются многие важные этапы становления и развития русской
духовности. Администрация школ часто идет на поводу официальных и
неофициальных установок на использование регионального компонента
образования для внедрения богословия в секулярных учебных заведениях.
Ищутся
обходные
пути
обязательного
привлечения
учащихся
к
официально добровольному курсу, внедряемому теперь под общим
названием программы духовно-нравственного воспитания в качестве
224
главного и, фактически, единственного компонента. Руководство школы,
обязанное осуществлять контроль за проведением этих занятий, на деле
выполняет распоряжения епархии, осуществляющей свой контроль.
Подчас ситуация доходит до крайностей: к преподаванию допускаются
люди только православного вероисповедания, дети в классе неизбежно
делятся по конфессиональному признаку, в состав педагогического совета
предлагают ввести священников, изучение валеологии требуют отменить
как противоречащее некоторым требованиям православного культа.
Распоряжение губернатора о введении ОПК, изначально направленное на
поддержку инициативы, теперь подается как приказ, обязательный для
исполнения каждой школой и классом (принцип «на добровольной
основе» признается только за учащимися и их родителями). Оглашаются
«черные списки» школ и районов, не включившихся в активное
православное миссионерство, абсолютно игнорируется опыт других
регионов, где курсы по изучению религии проводятся именно в светском
варианте, не склоняющемся к атеистическому или миссионерскому.
Имеет место «круговая порука», когда сторонники воцерковления
преподавателей и школьников ссылаются на опыт Северного Кавказа или
Татарстана, а министр образования Чеченской республики, обосновывая
исламизацию школ, говорит о полном понимании со стороны Русской
православной церкви. Все это мина замедленного действия, так как
разделение по конфессиональному признаку, проникающее в светские
учебные заведения, начинается в раннем школьном возрасте и грозит
неуклонным ростом религиозной нетерпимости. Курс же истории религии
оценивается как однозначно ненужный и даже вредный («толерантность
толерантностью, но страна у нас православная»), не отвечающий
истинным запросам людей и целям образования, подменяющий истинные
православные ценности несущественными или вовсе несуществующими
общечеловеческими. Кстати, большинство родителей, подписывающих
заявление на посещение ребенком факультатива по ОПК просто не знает о
существовании других программ и возможностях обучения по ним.
225
К сожалению, сложившейся ситуации способствуют недостаточно, на
наш взгляд, четкое и подробное разграничение принципов и признаков
светского и церковного преподавания в официальных нормативных
документах, а также долгое отсутствие рекомендованной Министерством
программы по изучению основ мировых религий.
По всей видимости, предлагая любые формы изучения религии в
школе,
в
том
числе
внедряя
Программу
духовно-нравственного
воспитания, в основном опирающуюся на курс «Основы православной
культуры», необходимо:
– следовать принципу толерантности в преподавании;
–
ориентироваться
на
культурологическое
освоение
учебного
материала, для чего уточнить его цели, задачи и формы работы по
сравнению с богословским;
–
определить
механизм
контроля
со
стороны
школьной
администрации и работников отделов образования (а не благочинных
округов!) за соблюдением требований к преподаванию в светских учебных
заведениях.
–определить права и обязанности администрации при нарушении
учителем светского принципа преподавания;
– обеспечить реальное соблюдение добровольности факультативного
освоения курса «Основы православной культуры» и вернуть учебным
заведениям право самостоятельного выбора программ;
– при проведении мониторинговых исследований предлагать в
качестве варианта изучение истории религии.
В Курской области к курсу «Основы православной культуры»
доктором педагогических наук, профессором В. М. Меньшиковым и
В. А. Гребеньковым (КГУ) разработана программа, предлагаемая с 1 по 11
класс.
Вместе
с
тем
существует
ряд
программ,
направленных
непосредственно на духовное воспитание учащихся, обращающихся к
общечеловеческому
опыту
выработки
226
этических
позиций,
широко
задействующих православное наследие. При определении содержания
школьного компонента учебного плана, направленного на духовнонравственное воспитание школьников, возможно использование одной из
нижеперечисленных программ .
«Основы
(автор
нравственности»
Р. В. Янушкявичус,
О. Л. Янушкявичене, М. : Про-Пресс, 2002). Это учебное пособие для
работы в старших классах (с 9 по 11-й) выпущено с благословения
Святейшего патриарха
предусматривает
Московского
знакомство
с
Всея
Руси
текстами
Алексия
мировой
II.
Оно
классической
литературы, размышлениями философов, ученых, священнослужителей о
жизни и смерти, душе и теле, монашестве и семье, религии и философии,
новизне и традиционности в искусстве.
С точки зрения введения предмета (факультатива) по изучению
религии, культуры и нравственности с 1 по 4 классы начальной школы
весьма оправданной представляется работа по программе «Введение в
народоведение» М. Ю. Новицкой. Программа является закономерным и
логичным преемником «Родного дома» (М. Ю. Новицкая и др.) для
дошкольных учреждений. Структура курса основана на традиционной
русской культуре, предполагает показ ее самобытности и неповторимого
своеобразия
через
практическую
деятельность,
учит
понимать
художественный язык народного и церковного искусства, готовит ребенка
к дальнейшему освоению разных типов культуры. Программа имеет гриф
Министерства образования РФ, обеспечена индивидуальными пособиями
на печатной основе.
«Искусство видеть мир» (авторы А. Лопатина и М. Скребцова. М. :
Сфера. 1998). Книга для занятий по духовному воспитанию включает
подборки
материалов
духовно-нравственной
направленности
с
дидактическими материалами и разработками и может быть использована
как для проведения самостоятельных занятий и классных часов, так и в
работе педагогов, ведущих литературу, этику, МХК, ОПК, историю
религий и другие предметы гуманитарного цикла.
227
Возможно преподавание курса «История религии», обеспеченного
программами В. А. Дымова, Н. В. Шабурова и других. В зависимости от
конкретных условий учитель выбирает учебники: А. Кулаков «Религии
мира», И. Крывелев «История религий» и других авторов.
Повторим, потребность в серьезном изучении православия и религии
в целом явно назрела. Но в тех случаях, когда курс «Основы православной
культуры»
уже
альтернативных
ведется,
необходимо,
программах,
культурологическую
равно как и в названных
строго
направленность,
соблюдать
а
заявленную
руководителям
общеобразовательных учреждений при формировании учебных планов
руководствоваться
нормативно-правовыми
документами,
регламентирующими структуру и содержание общего образования.
НАЗАД
228
ОСОБЕННОСТИ СОЦИОКУЛЬТУРНОЙ СРЕДЫ
В ГОРОДАХ РОССИИ
(НА ПРИМЕРЕ ИЗУЧЕНИЯ МОЛОДЕЖНОЙ СРЕДЫ КУРСКА)
Н. Д. Мартыненко
Курский государственный университет
В статье содержатся данные исследования провинциальной молодежи в области
социокультурной социологии, отражающие сложные противоречивые процессы,
происходящие в сознании молодого поколения изменяющейся России. Дан детальный
анализ и оригинальная интерпретация исследования данной социальной группы и
выявлены факторы социокультурной среды, наиболее влияющие на провинциальную
молодежь.
Социокультурная среда города представляет собой некий фактор,
непосредственно детерминирующий формирование личности. Являясь
одним из источников развития человека, данная среда влияет на его образ
жизни, поступки, мысли, ценностные ориентиры. Вследствие этого жители
городов несут в своем поведении, своей психологии отпечаток той
социокультурной среды, которая их окружает. И от того, какова будет эта
среда, насколько положительным будет ее воздействие на человека,
зависит
будущее
общества.
Поэтому
изучение
особенностей
социокультурной среды и влияния ее на личность в настоящее время
приобретает все большее значение.
Важнейшей
рассмотрение
стороной
роли
интересующей
искусства
как
нас
одной
проблемы
из
является
составляющей
социокультурной среды города в развитии человека. Именно искусство
сегодня во многом определяет успешность формирования современного
типа личности, направленность его сознания и поведения. Комплексно
воздействуя на человека, представляя в художественно-образной форме
фрагменты окружающей действительности, изображая не только поступки,
но и мотивы поведения людей, искусство наглядно и убедительно
показывает внутренние механизмы принятия тех или иных решений и дает
229
возможность разобраться в побуждающих их причинах. Искусство «может
более наглядно, чем научная гипотеза, теория или политический лозунг,
показать суть тех или иных образцов взаимодействия и общения людей,
образа и стиля жизни»1. Однако в последнее время социологические
исследования, связанные с учётом специфики влияния искусства на
человека, в основном проводятся в крупных центральных городах России.
При этом малоисследованными остаются процессы, проходящие в
провинциальных городах, отличающихся определенным образом стилем
жизни ее жителей.
В связи с обозначенной проблемой в городе Курске в 2005 году было
проведено социологическое исследование, в задачу которого входило
определение особенностей воздействия искусства и отдельных её видов на
мировоззрение личности. В качестве объекта исследования была выбрана
молодежь, так как именно в этот возрастной период происходит активное
формирование ценностных ориентаций, профессиональных интересов и
перспективных жизненных планов. Общий объем выборки составил 474
человека, проживающих в г. Курске. В выборку вошли учащиеся старших
классов средних школ, техникума и студенты нескольких Курских вузов
(КГТУ – курский государственный технический университет, КГУ –
Курский
государственный
университет,
РГСУ
–
Российский
государственный социальный университет).
Результаты проведенного исследования говорят о том, что основной
формой общения с искусством у молодых людей является: просмотр
кинофильмов,
прослушивание
музыки,
чтение
художественной
литературы. О том, что именно «домашняя» форма художественного
восприятия является характерной и приоритетной для настоящего этапа
развития современной городской культуры, отмечается и в других
исследованиях2.
1
2
Орлова Э. А. Современная городская культура и человек. – М.: Наука, 1987. – С. 90.
Глотов М. Б. Развитие художественного студенчества: Опыт социологического
исследования. – СПб.: Изд-во Политекс, 1997. – 125 с. Синкевич З. В. Молодежная
культура: «за» и «против»: Заметки социолога. – Л.: Лениздат, 1990. – 206 с.
230
Самым удобным и «комфортным» для восприятия аудиторией из всех
видов искусства является музыка. В наше время для этого не обязательно
посещение концертов, театра, просмотр музыкальных фильмов или
передач.
Большое
разнообразие
технических
средств
позволяет
современному человеку соприкасаться с музыкой почти ежеминутно.
Музыку мы слышим у себя дома, в общественном транспорте и
учреждениях, в магазинах, на улице, в автомобиле. Чаще всего она
выступает в качестве звукового фона какой-нибудь другой деятельности.
Такое фоновое восприятие музыки в последнее время стало одной из
существенных особенностей молодежной культуры. Во многом этим
объясняется лидирующее положение данного вида искусства из тех,
которые наиболее интересуют современную молодежь.
Интерес к музыкальному искусству чаще связан с популярной
музыкой, что подтверждают результаты исследования (74,1 % человек из
числа опрошенных оценили ее как «предпочитаемую»). По всей
вероятности, это связано с особенностями ее восприятия. Популярная или
«легкая» музыка, как ее еще называют, не всегда направлена на полное
понимание и запоминание ее слушателем. Отсутствие чаще всего
серьезных мотивов в популярной музыке затрагивает лишь частично или
не затрагивает вовсе сферу сознания слушателя.
Совсем незначительный процент молодежи (10,3 %) ориентирован на
классическую
музыку.
Возможно,
это
связано
с
плохой
информированностью молодых людей о данном направлении и низким
количеством музыкальных информационных передач о классической
музыке как на радио, так и на телевидении.
Второе место из предпочитаемых молодежью видов искусства
занимает кино (81,6 %). В настоящее время кино для большинства
молодежи – это средство проведения свободного времени или отдыха
(71,8 %).
Незначительная
часть
респондентов
(8 %)
указывает
на
Художественная культура и развитие личности: Пробл. долгосроч. планир. / Отв. ред.
Ю. У. Фохт-Бабушкин. – М.: Наука, 1987. – 222 с.
231
способность киноискусства удовлетворять информационные потребности
личности, так как регулярное получение информации стало для человека
необходимым условием, полноценным участием его в современной жизни.
И лишь 4,5 % опрошенных высказывают мнение о том, что просмотр
кинофильмов способствует повышению их культурного уровня.
Весьма
жанровых
разнообразная
предпочтений
картина
среди
раскрывается
кинозрителей.
в
распределении
Данные
опросов
показывают, что первое место по популярности предпочитаемого жанра
занимает комедия. Комедийный жанр сохраняет свою популярность, так
как дает возможность зрителю отдохнуть, не требуя от него ни
сосредоточенного внимания, ни глубокого сопереживания.
Относительно велика доля молодых людей, которых интересуют
триллеры. Исследования подтверждают, что 25,2 % зрителей, а среди них
приблизительно одинаковый процент юношей и девушек, отдают свои
предпочтения этому жанру. Характерные для западного кино триллеры
удовлетворяют потребность молодых людей в «острых ощущениях», тем
самым приобретая высокую популярность.
Жанру боевиков отдают свое предпочтение 10,3 % респондентов от
числа опрошенных. Исследования подтверждают наличие взаимосвязи
между агрессивным поведением молодых людей и сценами насилия и
жестокости на экране.
Помимо
наибольший
кино
интерес
и
музыки,
и
к
современная
литературе
молодежь
(24,7 %).
проявляет
Однако
можно
предположить, что основными причинами падения интереса у молодежи к
литературе
является
экранизация
литературных
произведений
и
насыщенность рынка так называемыми «бульварными» произведениями.
Вторая же причина, на наш взгляд, состоит в том, что из-за популярности в
молодежной среде детективов, фантастики и любовных романов не
развиваются способности и навыки восприятия подлинного произведения
художественной
литературы,
которое
может
вызывать
серьезные
переживания и размышления. К развлекательной же литературе интерес
232
быстро утрачивается из-за ее однообразия.
Низкой популярностью среди курской молодежи, как показало
анкетирование, пользуются живопись и театр. Несмотря на то, что в
настоящее
время
значительно
расширился
репертуар
театральных
постановок и возросло количество проводимых выставок и экспозиций,
молодые
люди
посещают
их
редко.
Основными
причинами,
не
позволяющими посещать театры, выставки и картинные галереи, у
молодежи связаны с недостатком свободного времени и отсутствием
интереса к посещению этих учреждений культуры. Относительно невелика
доля опрошенных, которых неудовлетворяет качество предлагаемой
культурной продукции.
Данные
исследования
функционирования
показывают,
что
наиболее
успешно
искусства
с
точки
зрения
реализуется
его
компенсаторная функция (62,6 % респондентов отдают этой функции
предпочтение). Восполняя нехватку тех или иных эмоций, предлагая
человеку
необходимость
в
отдыхе,
искусство
способствует
восстановлению и сохранению психического равновесия личности. Второе
место по результатам ответов занимает гедонистическая функция. 59,7 %
принявших участие в опросе считают, что обращение к искусству
доставляет им эстетическое наслаждение и организует их свободное время.
Приоритеты при этом отдаются современной популярной музыке,
художественным фильмам, чтению книг. Среди опрошенных 57,4 %
молодых людей видят в искусстве источник познания окружающего мира
и высоко оценивают его познавательную функцию. С их точки зрения,
искусство способствует расширению кругозора и приобретению новых
знаний. Почти половина респондентов видят значение искусства в его
возможностях создавать ценностные ориентиры и образцы поведения.
Результаты
анализа
данных
проведённого
исследования
свидетельствуют о наличии проблемы, заключающейся в том, что к
традиционно считающимися «классическими» видами искусства, таким,
как живопись, театр, архитектура, классическая музыка и литература,
233
современная провинциальная молодежь проявляет весьма слабый интерес.
Обращаясь к искусству преимущественно в свободное время, то есть в
часы досуга, большинство молодых людей относятся к нему как к средству
отдыха и развлечения, а интересы молодых людей в настоящее время
ориентированы в основном на массовые и популярные виды искусства, к
которым относятся музыка, кино, литература. При этом предпочтение
отдается так называемым «легким» жанрам, которые в большинстве
случаев не несут никакой смысловой нагрузки, что не может не оказывать
негативного влияния на формирование внутреннего мира современных
молодых людей.
Таким образом, изучение социокультурной среды городов России
сегодня
должно
являться
одним
из
гуманитарных научных исследований.
НАЗАД
234
приоритетных
направлений
ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ПРАВООХРАНИТЕЛЬНЫМИ ОРГАНАМИ
РЯЗАНСКОЙ ОБЛАСТИ СИСТЕМНОГО ПОДХОДА
К РАСКРЫТИЮ И РАССЛЕДОВАНИЮ
ТЯЖКИХ ПРЕСТУПЛЕНИЙ: ПРОБЛЕМЫ И РЕШЕНИЯ
Д. М. ПЛОТКИН, Н. М. ДЕМКО
Прокуратура Рязанской области
Рязанский филиал Московского университета МВД России
Научное обобщение практического опыта по раскрытию особо тяжких
преступлений представляет статья рязанских ученых и следователей-практиков с
большим опытом работы и высокими показателями результативности в раскрытии
преступлений. Раскрывая секреты собственного профессионализма, авторы вносят
целый ряд конкретных предложений: о внедрении системного и комплексного подхода
к организации борьбы с организованной преступностью, о совершенствовании
правовой базы оперативно-розыскной деятельности, о необходимых изменениях
российского законодательства, об использовании в судебно-экспертной практике
новейших научно-технических средств, а также об уникальной возможности создания в
Рязани специализированной лаборатории, на базе которой впервые в мире на основе
уникальных методов можно было бы проводить необходимые экспертные
исследования для всех следственных органов России.
Более 20 лет назад Россия встала на путь социально-политических и
экономических реформ. Однако не всегда и не везде новые веяния
утверждаются успешно. Одной из причин, тормозящих эти процессы,
является
преступность,
которая
в
последние
годы
качественно
видоизменилась, стала профессиональней, организованней, технически
более оснащенной. Понимание этого обществом пришло, надо признать, с
опозданием, хотя изначально было ясно, что для борьбы с ней необходимо
всемерно повышать эффективность работы и развивать взаимодействие
правоохранительных
и
судебных
органов,
в
том
числе
и
на
международном уровне.
Время показало: работа оперативных, экспертных и следственных
подразделений
должна
быть
направлена
235
в
первую
очередь
на
совершенствование доказательственной базы, лежащей в основе решений,
принимаемых следователем и судом.
С
началом
экономических
преобразований,
повлекших резкое
имущественное расслоение общества, в России практически повсеместно
сформировались многочисленные организованные группы и преступные
сообщества. Их целью стало завладение частью прибыли новых
владельцев бывшей государственной собственности, приватизированной
по откровенно заниженной стоимости. Многие из этих организованных
преступных группировок по мере утверждения правового беспредела
активно вооружались и становились бандами.
В Рязанской области изначально наиболее активно проявили себя
члены двух преступных сообществ: «айрапетовские» и «слоновские». По
оперативным данным, каждое из этих формирований насчитывало до
одной тысячи участников, имело свои «филиалы» во многих районах
Рязанской области и даже за ее пределами.
К середине девяностых годов прошлого века практически все
предприятия Рязанской области платили денежный оброк бандитам,
работали с учетом интересов лидеров криминальных структур или
перешли в собственность их родственников. В этот период наряду с
государственной администрацией, частично дискредитировавшей себя
коррупцией, на территории области стала править альтернативная –
криминальная – власть.
Связанно это было в основном с тем, что поначалу борьба
правоохранительных органов с многочисленными ОГ и ПС, по сути – с
опаснейшими
бандами,
–
осуществлялась
путем
периодического
реагирования на отдельные преступления. В этой обстановке руководители
не только коммерческих, но и государственных хозяйствующих структур
вынуждены были подчиняться бандитам. Многие из них в силу
определенных причин порой не могли заплатить налоги, но денежную
«дань» для выплат бандам изыскивали всегда. Тех же руководителей
госпредприятий
и
частных
предпринимателей,
236
которые
пытались
воспрепятствовать
поборам
или
проигнорировать
унизительные
требования, физически устраняли наемные убийцы.
Не прекращались тогда и «кровавые» войны между самими ОПГ за
сферы влияния. Осенью 1993 г. в баре клуба завода «Сельмаш»
ворвавшиеся туда преступники из автоматического оружия убили 8 и
ранили 9 человек, которые позже были установлены как «айрапетовские».
Их лидер – Виктор Айрапетов пояснил, что это нападение связано с
конфликтом между «айрапетовскими» и «слоновскими» возникшим из-за
раздела сфер влияния группировок в Рязанской области. Казалось, дальше
некуда. Но пик «криминальных разборок» пришелся на 1995 – 1996 годы,
когда было зарегистрировано более сотни убийств заказного характера.
Большая
часть
этих
преступлений
оставалась
нераскрытой.
Потерпевшие боялись заявлять в правоохранительные органы о деяниях
бандитов, так как месть последних всегда реализовывалась намного
быстрее, чем прокурорское расследование. Следует отметить, что и суды
редко спешили выносить приговоры членам указанных ОПГ, даже если их
вина была полностью доказана следствием. Примером тому конкретное
уголовное дело.
В 1994 г. «айрапетовские» решили произвести мощный взрыв в
церкви во время отпевания одного из убитых «слоновских» авторитетов.
Легко представить, что ждало участников панихиды из конкурирующей
группировки. Однако радиоуправляемое взрывное устройство сработало
по неизвестной причине ранее намеченного срока, когда исполнитель
только подходил с СВУ в дипломате к месту запланированной акции.
«Слоновские» тут же бросились искать сообщников погибшего
взрывника и ошибочно приняли за обидчиков четырех оперативных
сотрудников милиции, находившихся в автомашине неподалеку. Они
жестоко их избили, причинив двум из них тяжкие телесные повреждения.
Все четверо участников того нападения были установлены, собраны
бесспорные доказательства их вины. Казалось, справедливое наказание не
заставит себя долго ждать. Однако сначала районный, а затем и областной
237
суд
по
надуманным
основаниям
дополнительное расследование.
направили
уголовное
дело
на
При этом двое обвиняемых были
освобождены из-под стражи, в том числе и иностранный гражданин С. –
под подписку о невыезде… из зарубежного государства.
Представляется, что второй такой казус вряд ли можно найти в
судебной практике по всей России. Только вмешательство Генеральной
прокуратуры и Верховного Суда Российской Федерации и лишь спустя
несколько лет позволило вынести преступникам обвинительный приговор.
Причем основной участник нападения по прошествии стольких лет попал
под действие амнистии и избежал наказания.
Подобные факты не могли не посеять среди населения чувства
растерянности и сомнения в способности имеющейся правоохранительной
системы противостоять преступникам и обуздать бандитский беспредел.
В создавшейся ситуации руководство областной прокуратуры и УВД
Рязанской области в 1996 году выступило с инициативой о создании
объединенной следственно-оперативной группы, способной расследовать
многоступенчатую деятельность бандитских формирований. Вскоре в
соответствии с постановлением заместителя Генерального прокурора РФ и
приказом Министра внутренних дел РФ такая группа была создана.
Работа СОГ организовывалась в соответствии с УПК РСФСР,
действовавшим на тот период. Основное внимание уделялось обеспечению
слаженности и четкого взаимодействия 12 опытных следователей и 15
оперативных сотрудников, поскольку они представляли не только разные
ведомства и подразделения, но и прибыли со всех субъектов федерации, на
территории
которых
представители
рязанских
ОПГ
совершали
преступления.
На первоначальном этапе сотрудниками подразделений по борьбе с
организованной преступностью были систематизированы имеющиеся
оперативные
данные,
определены
«слабые
звенья»
в
преступных
формированиях, то есть те из их участников, которые способны были дать
238
не только информацию, но и официально оформленные показания о своих
подельниках.
В прокуратуре области с ними были проведены беседы, после чего
многие согласилась составить протоколы устного заявления об известных
им противоправных деяниях. Членам ОПГ после ознакомления с перечнем
совершенных ими уголовно-наказуемых «подвигов» были даны гарантии
того,
что
оказанное
следствию
содействие
будет
в
дальнейшем
рассматриваться как смягчающее вину обстоятельство. Забегая вперед,
можно сказать, что слово свое руководители правоохранительных органов
сдержали: в отношении лиц, активно содействовавших раскрытию
преступлений, впоследствии были применены меры наказания, не
связанные с лишением свободы, либо наказание было ограничено отбытым
на момент оглашения приговора сроком лишения свободы.
Достоверность изложенных в заявлениях данных о составе ОПГ,
лидерах, вооруженности, предприятиях и предпринимателях, обложенных
данью,
совершенных
преступлениях
немедленно
перепроверялась.
Большая часть сведений нашла свое подтверждение и стала основанием
для возбуждения уголовных дел о бандитизме. Таким образом, в основу
расследования было положено не соединение в одно производство
различных уголовных дел по обвинению нескольких членов ОПГ в
конкретных преступлениях, а именно немедленное возбуждение дел по ст.
77 УК РСФСР «бандитизм» (с 1 января 1997 года ст. 209 УК РФ). В
последующем возбуждались дела о преступлениях членов банды, которые
объединялись в одно производство с делами о бандитизме. Особое
внимание уделялось обеспечению конфиденциального характера работы
по возбуждению и ведению таких уголовных дел.
Оперативная и следственная информация о деятельности преступных
формирований заносились в единую автоматизированную базу данных,
доступ
к
которой
анализировались
был
ограничен.
руководителями
СОГ
Все
и,
сведения
при
ежедневно
достаточности
доказательств, ставился вопрос о возбуждении новых уголовных дел.
239
Кроме того, тщательно обобщалась информация, ранее накопленная в
оперативных подразделениях.
На основании анализа этих данных и сведений, изложенных в
протоколах устных заявлений о преступлениях, были определены составы
банд и их связи. Сотрудникам криминальной милиции удалось в сжатые
сроки установить адреса фактического проживания, номера телефонов,
других средств индивидуальной связи наиболее активных членов и
лидеров ОПГ и в соответствии с законом провести соответствующие
оперативно-технические мероприятия.
В рамках возбужденных уголовных дел были проведены обыски с
целью обнаружения и изъятия у участников преступных группировок
оружия, документов, фотографий, других материалов, изобличающих их в
причастности к организованной преступной деятельности.
К проведению одновременно более 100 обысков также подошли
нетрадиционным образом. О принятом решении и дне проведения
операции знали только руководители СОГ. Запечатанные пакеты, в
которых находились отдельные поручения о проведении обысков,
соответствующие постановления и бланки протоколов, утром 1 января
1997 года были вручены сотрудникам 30 оперативных групп, собранных
якобы для обеспечения мер общественной безопасности в городе.
Так как после празднования Нового года лица, у которых
планировалось провести обыски, в основном находились по месту
жительства, результаты их проведения превзошли все ожидания. У
подозреваемых лиц наряду с оружием и боеприпасами были изъяты
важнейшие
документы,
личные
записи
и
дневники,
фотографии,
свидетельствующие об их преступной деятельности и криминальных
связях. Особую ценность представляли списки предприятий и фирм,
плативших дань, с указанием размеров собранных средств.
Во время проведения указанных мероприятий осуществлялось
прослушивание телефонных переговоров, сканировался эфир для контроля
переговоров по мобильной связи. Информация о результатах специальных
240
технических мероприятий немедленно поступала в штаб СОГ, где, с
учетом выявленных намерений подозреваемых, в действия оперативных
групп
вносились
коррективы.
В
частности,
это
способствовало
задержанию 4 преступников, находившихся в федеральном розыске.
При реализации полученных данных сотрудники оперативных
подразделений столкнулись, как это ни странно, с явным нежеланием
руководителей предприятий и фирм, указанных в изъятых списках как
регулярно платившие «дань», оказывать содействие следствию. На
допросах все они в категоричной форме отрицали факты таких выплат.
Оперативным сотрудникам впору было расписаться в собственном
заблуждении и признать свои выводы ошибочными. По всему выходило,
что изъятые доказательства противоправной деятельности ОПГ не
подтверждаются даже показаниями потерпевших.
Для
преодоления
потерпевших
противодействия
руководителями
СОГ
была
следствию
разработана
со
стороны
и
успешно
осуществлена следующая оперативная комбинация. Сотрудники УБОП
спортивного телосложения под видом новоявленных бандитов, имея при
себе скрытносимые аудио- и видеозаписывающие устройства, посетили
офисы предприятий и фирм, находящихся «под крышей» преступных
группировок. Они предлагали коммерсантам платить часть прибыли за
оказание «охранных» услуг якобы появившейся в г. Рязани новой банде.
На этот раз руководители предприятий и частные предприниматели
доходчиво и без подсказки разъясняли незваным визитерам, что они уже
давно имеют защитников, называли имена лидеров ОПГ и сборщиков
«дани». Позже эти горе-руководители повторно вызывались на допросы в
областную прокуратуру, где им предъявлялись записи их переговоров с
представителями данной лжебанды. Это обычно сразу обеспечивало дачу
правдивых показаний по фактам многочисленных вымогательств.
Параллельно с выявлением фактов рэкета и бандитских нападений
расследовалась противоправная экономическая деятельность ОПГ по
легализации незаконно добытых денежных средств.
241
Руководителями
правоохранительных
органов
была
позже
дополнительно скомплектована группа оперативного сопровождения
предварительного следствия, члены которой также отвечали за пополнение
списков банд с расчленением их по «бригадам» и «звеньям», фиксацию
новых эпизодов преступной деятельности, проведение оперативнорозыскных и оперативно-технических мероприятий в условиях ИВС и
СИЗО. Это позволило значительно форсировать ход намеченной работы.
Из дела по бандитизму периодически выделялись и направлялись в суд
уголовные дела о расследованных эпизодах преступной деятельности, что
позволяло не нарушать установленные сроки следствия и соблюдать права
обвиняемых.
При
расследовании
деятельности
организованной
преступной
группировки «слоновские» правоохранительные органы столкнулись с
целым рядом проблем, которые авторы сочли типичными в подобных
разработках. В их числе:
– отказ потерпевших и свидетелей от участия в опознании бандитов,
поскольку это, по их мнению, было чревато местью со стороны
криминальных структур;
– трудность ознакомления многочисленных обвиняемых и их
защитников с материалами дела;
– необходимость государственной охраны следователей, сотрудников
милиции,
судей,
потерпевших,
свидетелей
и
консультирующих
специалистов.
Эта проблема позволила выдвинуть следующее суждение: дела о
бандитизме целесообразно рассматриваться не судами присяжных,
которых государство не в состоянии в течение длительного времени
охранять от возможных преступных посягательств, а специальными
коллегиями из трех профессиональных судей.
Еще одна проблема обозначилась в связи с отсутствием достаточного
количества
«беспристрастной»
доказательственной
информации,
полученной в результате проведения различных судебных экспертиз по
242
большинству уголовных дел, к которым могли быть причастны участники
ОПГ. Как
известно,
добывание
доказательств
в
ходе
проведения
традиционных ОРМ и следственных действий весьма проблематично из-за
активного противодействия со стороны преступников, имеющихся у них
коррупционных связей, тщательной подготовки планируемых преступных
акций, уничтожения улик, существования во многих ОПГ ритуала
принятия «обета молчания» и т.п. Поэтому результаты большинства
экспертных
исследований
зачастую
оставались
единственной
возможностью доказать причастность фигурантов к организованной
преступной деятельности.
Понимая
важность
получения
таких
доказательств,
правоохранительные органы Рязанской области решили также пойти по
новому пути проведения экспертных исследований криминалистических
объектов, в том числе и следов их контактного взаимодействия, в основу
которого были положены результаты диссертационного исследования
одного из авторов.
В традиционных экспертизах микрообъектов и микроследов (а именно
они, как правило, имеют решающее значение в доказывании по уголовным
делам, связанным с заказными убийствами, бандитизмом, другими
наиболее опасными преступлениями) путем проведения эмиссионного
спектрального, атомно-абсорбционного или рентгеновского анализов, как
правило, не удается их исследовать по глубине менее 1 микрона. Наиболее
чувствителен лазерный микроспектральный анализ, однако и он не
способен обеспечить объективное исследование, а значит и необходимую
идентификацию
Менделеева.
по
половине
Современные
элементов
периодической
вероятностные
системы
(предположительные)
заключения экспертов по результатам исследования микрочастиц и
микроследов не позволяют следователям и судьям делать однозначный
вывод о виновности или невиновности подозреваемого (обвиняемого,
подсудимого) и не дают порой им достаточных оснований для
установления истины по уголовному делу.
243
Вот почему к решению этой задачи в Рязани тоже подошли
нетрадиционно, путем внедрения в следственную практику результатов
экспертных исследований, базирующихся на новейших достижениях
развития науки и техники в области физики, связанных с микролокальным
анализом материалов, веществ и изделий путем применения ионной и
электронной спектроскопии.
Уникальное оборудование и методы проведения
такого рода
исследований были разработаны и использовались в Центре физикохимических исследований и высокоточных измерений Рязанского научноисследовательского технологического института (НИТИ) в основном для
анализа и контроля технологии производства микросхем, применяемых в
продукции военно-промышленного комплекса страны. Именно они
позволяют анализировать частицы размерами от мельчайших пылинок до 1
слоя атома, при этом обеспечивая стопроцентную идентификацию.
К примеру, такой идентификации удалось достичь при расследовании
готовившегося
членами
ОПГ
взрыва
мощного
радиоуправляемого
самодельного взрывного устройства в одном из жилых домов Рязани для
физического устранения одного из лидеров ОПГ «айрапетовские».
Устройство
состояло
из
импортной
приемной
радиостанции,
самодельных радиоплат, являвшихся фильтром радиочастот, реле времени,
автомобильного аккумулятора, электродетонатора и непосредственно
взрывной «начинки»: тротиловых шашек общим весом в один килограмм и
прикрепленных к ним клеем «Момент» 111 стальных шариков от
подшипников. Смертоносный разлет таких осколков должен был составить
около 270 м, тогда как в радиусе уже 40 – 60 метров от места установки
взрывного устройства находились окна трех многоэтажных жилых домов,
детская площадка и пешеходная зона.
Сами «взрывники» с передающей радиостанцией расположились у
окна одного из подъездов этих домов и должны были подать радиосигнал
для производства взрыва. Однако случайно взрывное устройство было до
244
срока обнаружено, обезврежено и изъято. Но еще длительное время это
подготовленное преступление оставалось нераскрытым.
Примерно через год после обнаружения СВУ был проведен обыск по
месту работы лиц, подозреваемых в его изготовления. При этом были
изъяты бухта пруткового припоя, телефонный провод, радиодетали, скотч,
клей «Момент» и тротиловые шашки. Традиционные судебные экспертизы
позволяли определить только групповую принадлежность исследуемых
объектов.
Проведенные
же
микролокальные
экспертизы
фоновых
микропримесей, характерных для исследуемых объектов, позволили
полностью идентифицировать их с объектами, обнаруженными не только
на местах криминальных разборок, но и на месте указанного преступления,
предупрежденного в минувшем году.
По мнению авторов, для продолжения работ по использованию в
судебно-экспертных исследованиях методов ионной и электронной
спектроскопии может быть создана приборно-методическая база для
организации
новой
опытной
лаборатории
сверхчувствительного
микролокального анализа криминалистических объектов и следов их
контактного взаимодействия. Возможность выполнения таких экспертиз, в
том числе и на платной основе позволит существенно повысить
эффективность
работы
ЭКЦ
УВД
Рязанской
области
и
вывести
лабораторию на уровень эффективного самообеспечения. В дальнейшем ее
опыт может быть распространен на все регионы России.
По расчетам специалистов, стоимость такого исследования составит
всего около двух тысяч рублей. Стоимость среднего спектрометра ВИМС
(вторично-ионной масс-спектроскопии) эквивалентна 500 тыс. долларов
США. Выгода очевидна, поскольку производство специальных комплексов
физико-аналитического оборудования может быть организовано на
рязанских заводах.
Следует признать, что выполненный объем экспертных исследований,
следственных действий, оперативно-розыскных мероприятий позволил
собрать
доказательства
о
причастности
245
только
участников
ОПГ
«слоновские» к совершению 168 тяжких и особо тяжких преступлений, в
том числе 18 убийств по найму. К уголовной ответственности были
привлечены 22 бандита. По делу проходило 130 оставшихся в живых
потерпевших и около 1500 свидетелей. Объем уголовного дела составил 99
томов.
Суд длился более года. По делу состоялся обвинительный приговор,
который в кассационном порядке был рассмотрен Коллегией по
уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации и оставлен без
изменения. Все обвиняемые осуждены в общей сложности к 213 годам
лишения свободы. В то же время десять обвиняемых находятся в
международном розыске. Уже восемь лет. Все разыскиваемые являются
непосредственными исполнителями «заказных» убийств или лидерами
указанного ПС, в том числе и сам организатор банды по кличке «Слон».
Нам известно, что все эти годы большинство из них перемещаются по
различным европейским странам: Германии, Австрии, Чехии, Болгарии –
по поддельным документам. При расследовании зарубежными коллегами
одного из уголовных дел в отношении изготовителя фальшивых
документов, в сейфе обвиняемого гражданина Австрии был обнаружен
только
изготовленный
поддельный
паспорт
гражданина
Германии
Вячеслава Ермолова. Остается добавить, что Вячеслав Евгеньевич
Ермолов – это и есть «главный рязанский «Слон» – руководитель
известной рязанской банды. Таким образом, целая бригада заочно
арестованных российских киллеров уже восемь лет колесит по странам
Европы.
На существующих проблемах в организации и практическом
осуществлении
мероприятий
международного
розыска,
мы
хотим
остановиться более подробно.
Вполне
очевидно,
правоохранительными
что
без
органами
сотрудничества
невозможно
с
иностранными
обеспечить
получение
доказательств из-за рубежа, надлежащее расследование преступлений,
246
розыск и задержание обвиняемых, подсудимых, уклоняющихся от
привлечения к ответственности или отбывания наказания.
Отмеченные
обстоятельства
ставят
проблему
международного
розыска преступников и их последующую экстрадицию в разряд наиболее
актуальных как для России, так и для всего мирового сообщества. К
примеру, постоянно растет количество лиц разыскиваемых за совершение
террористических
формированиях
актов
(более
и
участие
150
человек).
в
незаконных
Особую
вооруженных
тревогу
вызывает
сохраняющийся в России рост количества неразысканых лиц, пропавших
без вести. В международном розыске за Россией числится около 55 тысяч
лиц данной категории. Прогнозируемая оценка позволяет предполагать,
что и в дальнейшем эта тенденция будет сохранена.
Вместе с тем сложившаяся практика международного розыска,
задержания и выдачи преступников не лишена серьезных недостатков, о
чём свидетельствует ежегодно повышающийся остаток неразысканных
обвиняемых на 5– 7 % .
В
ряде
объявляют
случаев
в
правоохранительные
международный
розыск
лиц,
органы
несвоевременно
совершивших
тяжкие
преступления, хотя к этому есть все основания. Так в отношении уроженца
Азербайджана и гражданина Узбекистана Иванкина Г. В. было выдвинуто
обвинение, что он в 2001 году в г. Рязани убил женщину и ребенка, после
чего
скрылся.
Иностранные
государства
не
были
вовремя
проинформированы о необходимости его задержания. В ноябре 2002 года
Иванкин Г. В. был задержан за бродяжничество и помещен приемникраспределитель города Харькова (Украина). Личность его не была
установлена, и он был отпущен по истечению срока содержания. В декабре
2002 года Иванкин Г. В. был повторно задержан за бродяжничество и
помещен в приемник-распределитель города Симферополя (Украина).
Запросы в отношении Иванкина были направлены правоохранительными
органами Украины в Узбекистан и в Россию. Однако, пока шла переписка
между правоохранительными органами этих государств, месячный срок
247
содержания Иванкина Г. В. в приемнике-распределителе Симферополя
истек, и он был повторно отпущен на свободу. С тех пор Иванкин
Г. В. исчез окончательно. Уголовное дело о совершенном им убийстве
двух лиц приостановлено производством.
Конечные результаты международного розыска напрямую зависят от
наличия соответствующей нормативно-правовой базы его осуществления,
степени взаимодействия субъектов розыска (правоохранительных органов
зарубежных государств), а также комплексного использования сил, средств
и методов в их деятельности.
Существует множество факторов, оказывающих негативное влияние
на его результативность, вот только некоторые из них:
– слабое знание инициаторами розыска требований соответствующих
нормативных правовых актов (многие поступающие в НЦБ Интерпола
России запросы носят формальный характер);
– поверхностное изучение личности обвиняемых и их связей;
– единичны случаи направления информации о лицах, находящихся в
международном розыске в Департамент пограничного контроля ФСБ
России;
– недостаточный уровень технического оснащения розыскных
подразделений и использования возможностей оперативно-технических
служб (к примеру, выявление контактов разыскиваемых и их связей по
IМЕI – кодам используемых ими аппаратов сотовой связи, использование
информационных ресурсов компьютерной сети «Интернет» и др.);
– нуждается в повышении уровень профессиональной подготовки
розыскных работников, вызывает обеспокоенность их частая сменяемость,
которая в среднем по России достигает 45 % в год;
–
отсутствие
единого
информационного
массива
на
лиц,
разыскиваемых правоохранительными органами «дальнего зарубежья»,
что позволяет им беспрепятственно находится и передвигаться по
территории России, продлевать действие заграничных паспортов, получать
новые документы, менять гражданство;
248
– отсутствие нормативных документов, определяющих кем и как
должен осуществляться розыск подозреваемых, в отношении которых мера
пресечения может вообще не избираться;
– формальное объявление обвиняемых в международный розыск без
наличия
на
то
достаточных
оснований
и
преждевременное
его
прекращение инициатором. Для решения этого вопроса предлагается
ввести в практику приостановление производства по розыскным делам на
обвиняемых до решения вопроса об их выдаче, что необходимо закрепить
в ведомственных нормативных актах.
Каждый из этих факторов требуют самостоятельного исследования и
выработки мер устранения или минимизации их влияния на эффективность
международного розыска.
В практике одного из авторов статьи – следователя прокуратуры был
факт, когда при проведении обыска у уроженца Рязанской области
Ю. Н. Боровских был обнаружен заграничный паспорт с его фотографией,
выданный министерством иностранных дел. В паспорте значилось, что
владелец паспорта – уроженец г. Волгограда и фамилия его Измайлов. То
есть, паспорт был поддельным, хотя документ содержал все необходимые
реквизиты. Необходимо активизировать работу правоохранительных
органов по выявлению каналов изготовления поддельных документов, по
которым лица, совершившие преступления, могут под чужими фамилиями
пересекать границы зарубежных государств.
Остановимся на основных, на наш взгляд, проблемных аспектах
международного розыска более подробно.
В
процессе
международного
розыска
используются
все
международно-правовые формы сотрудничества государств: заключение
многосторонних и двухсторонних договоров и соглашений, создание
международных организаций, одной из которых является Международная
организация уголовной полиции (Интерпол). Посредством НЦБ стран
участников Интерпол осуществляются мероприятия международного
розыска на территории каждого из участвующих в розыске государств на
249
основе
норм
международного права,
а
также
в соответствии с
национальными законодательствами.
Прокуратурой
Рязанской
области
расследовалось
дело
об
изготовлении контрафактной продукции гражданином Г. Он был объявлен
в международный розыск. Вскоре Г. был задержан в государстве Андорра.
С данным государством у России не было соответствующих соглашений.
Г. , находясь в Андорре, даже застраховал на огромную сумму свою жизнь
и здоровье от плохих условий в российских тюрьмах. Власти Андорры
долго решали, что им делать с таким субъектом. Когда у него закончился
срок действия документов, было предложено Г. покинуть Андорру, что он
и сделал, переместившись в Испанию. Испанскими властями Г. был выдан
России. После прибытия Г. в Россию еще длительное время шли
расследование и суд. К окончанию судебного слушания истекли сроки
давности привлечения Г. к уголовной ответственности за содеянное им, и
дело в отношении него было прекращено.
Законодательно установлено, что международный розыск объявляется
лишь в том случае, если в результате проведенных оперативно-розыскных
мероприятий:
— получены данные о выезде разыскиваемого лица за пределы
Российской Федерации;
— достоверно
установлены
имеющиеся
у
разыскиваемого
родственные, дружеские и иные связи за пределами Российской
Федерации;
— получена информация об имевшемся у разыскиваемого намерении
выехать из Российской Федерации с деловой или другой целью.
При этом обязательным условием объявления в международный
розыск через НЦБ Интерпола обвиняемых и осужденных является
избрание в отношении разыскиваемых меры пресечения в виде заключения
под стражу.
Вместе с тем принятие нового УПК РФ и продолжающаяся
либерализация уголовного законодательства, фактически отменившего
250
возможность «заочного» избрания меры пресечения в виде заключения под
стражу, исключают во многих случаях объявления опасных преступников,
участников организованных преступных формирований в международный
розыск.
Отмена «заочного ареста» фактически провоцирует обвиняемых
уклоняться от следствия, для этой категории разыскиваемых лиц
федеральный и международный розыск перестали быть эффективными.
Дополнение, внесенное в ст. 210 УПК РФ, предоставившее возможность
задерживать обвиняемого в случае его обнаружения, не решило этой
проблемы.
Данные
новации
в
уголовно-процессуальном
законодательстве
препятствуют решению органами внутренних дел возложенных на них
задач по охране прав и свобод человека и гражданина от преступных
посягательств, сводят к нулю усилия по раскрытию преступлений,
вырабатывают апатию у сотрудников следственных подразделений и
уголовного розыска к проведению оперативно-следственных мероприятий,
приводят к бесцельным материальным затратам.
Заслуживает внимания предложение Департамента УР КМ МВД
России по изменению диспозиции статьи 108 УПК России, направленное
на предоставление возможности в судебном заседании решать вопрос об
избрании меры пресечения обвиняемому в виде заключения под стражу в
его отсутствии, при условии незамедлительной доставки в суд по месту
расследования уголовного дела после его задержания. На наш взгляд, факт
умышленного уклонения от следствия, суда должен рассматриваться как
достаточное основание для изменения меры пресечения на заключение под
стражу при объявлении в розыск.
Кроме того, международный розыск может быть объявлен только при
наличии достоверных сведений о выезде разыскиваемого за пределы
России,
что
зачастую
невозможно
документально
подтвердить,
информация об этом в большинстве случаев получена из оперативных
источников,
возможна
смена
установочных
251
данных
фигуранта,
использование подложных документов на право выезда за пределы
Российской Федерации.
В связи с этим заслуживает одобрения предложение практических
работников о необходимости введения в уголовно-процессуальный закон
нормы,
которая
предоставляла
бы
возможность
задерживать
разыскиваемого на время доставления его инициатору розыска для
дальнейшего
решения
следователем
вопроса
об
избрании
меры
пресечения. Нахождение такого лица в розыске без всяких оговорок
должно повлечь за собой избрание в качестве меры пресечения заключение
под стражу, возможно, судьей по месту фактического задержания.
Следует отметить, что превентивные меры, направленные на
недопущение уклонения подозреваемых и обвиняемых от следствия, не
достигают своей цели. Было бы абсолютно логично прислушаться к
мнению ученых и внести изменения в законодательство, касающиеся
взыскания с таких лиц в пользу государства всех средств, которые были
затрачены на их розыск, задержание и доставление к следователю.
Актуальна также проблема взаимодействия различных служб и
подразделений органов внутренних дел в осуществлении мероприятий
международного розыска. К примеру, участие специализированных
подразделений БЭП, БОП и НП в розыске обвиняемых по направлениям их
деятельности составляет лишь 3–5 %, хотя они могут и должны оказать
реальную помощь в установлении их места нахождения и задержания. Это
во многом связано с тем, что указанные подразделения имеют
оперативные
источники
в
определенной
криминальной
среде,
специализируются на раскрытии конкретных преступлений и обладают
большими возможностями для установления возможных мест нахождения
разыскиваемых, в том числе и на территории иностранных государств, где
они могут скрываться. В общей же массе объявленных в международный
розыск обвиняемые в организованной преступной деятельности и в
совершении преступлений экономической направленности составляют
значительную часть.
252
Одним
из
международного
потенциала
возможных
розыска
департамента
путей
является
повышения
использование
миграционного
эффективности
в
этой
контроля
работе
Федеральной
миграционной службы МВД России.
Низкий уровень взаимодействия между подразделениями уголовного
розыска, филиалами НЦБ Интерпола и подразделениями следствия
приводят к необоснованному задержанию за рубежом разыскиваемых лиц,
уголовные дела, в отношении которых прекращены, либо отменена мера
пресечения в виде заключения под стражу. По данным Департамента УР
КМ МВД РФ, указанная информация о принятых решениях не поступает в
отношении
каждого
международный
третьего
розыск.
Не
обвиняемого,
соблюдается
объявлявшегося
правило
о
в
ежегодном
подтверждении международного розыска. Многие розыскные задания
остаются без ответов.
Следует отметить и проблему преждевременного прекращения
международного
розыска.
Так,
по
сложившейся
практике
при
установлении местонахождения разыскиваемого обвиняемого за рубежом
инициатор розыска информирует об этом следователя или суд и, не
дожидаясь разрешения вопроса о выдаче преступника, прекращает
розыскное дело. Это обстоятельство позволяет обвиняемым в случае
освобождения в связи с несвоевременным поступлением ходатайства о
выдаче
беспрепятственно
передвигаться,
свободно
пользоваться
железнодорожным и авиационным транспортом, менять документы,
удостоверяющие личность, продлевать действие заграничного паспорта и
т.п. В этой связи Департамент УР КМ МВД РФ обоснованно предлагает
узаконить в ведомственных нормативных актах и ввести в практику
приостановление розыскных дел на обвиняемых до решения вопроса об их
экстрадиции.
Отдельным стоит вопрос процедуры подтверждения запроса на
выдачу от Генеральной прокуратуры РФ, которая, к сожалению, остается
по-прежнему достаточно длительной. Это ведет в ряде случаев к тому, что
253
преступник, установленный за границей, из-за несовершенства правового
механизма успевает скрыться или во многих случаях освобождается по
истечению 30 суток со дня задержания. Существующая процедура
соблюдения бюрократических формальностей ведет к организации
повторного розыска и задержания освобожденных, но остающихся в
розыске обвиняемых лиц.
Поэтому принятие решения о запросе на выдачу из-за рубежа
разыскиваемого лица представляется целесообразным возложить на
прокуроров субъектов РФ. Другим вариантом упрощения правовой
процедуры
международного
розыска
и
экстрадиции
(по
непосредственному предложению НЦБ Интерпола в России) могло бы
быть
введение
в
уголовно-процессуальную
практику
института
действующим
уголовно-
«международного ордера на арест».
Проблема
видится
и
в
том,
что
процессуальным законодательством четко не определены основания,
порядок и сроки задержания и ареста на территории России лица,
разыскиваемого зарубежными правоохранительными органами в целях
выдачи, точно не названы органы, которые вправе решать эти вопросы.
Поэтому
практические
работники
обоснованно
ставят
вопрос
о
необходимости разработки закона о выдаче преступников, который
устранил бы все имеющиеся противоречия и пробелы, связанные с
международным и межгосударственным розыском.
Следует помнить, что международный розыск является наиболее
эффективным именно тогда, когда после его объявления взаимодействие с
инициатором не прекращается, а через НЦБ Интерпола активно
отрабатывается получаемая в ходе розыскных мероприятий оперативная
информация.
Здесь затронуты далеко не все проблемные аспекты международного
розыска. Их перечень значительно шире. Но на наш взгляд, без решения
вышеназванных ключевых проблем выполнение задач розыскной работы в
полном объеме становится крайне проблематичным.
254
Полагаем, что назрела необходимость разработки новых нормативных
актов (или свода актов), регламентирующих розыскную деятельность
органов внутренних дел, в которых были бы отрегулированы порядок и
формы
представления
материалов
органами
предварительного
расследования, судов и прокуратуры (в том числе и военной), учтены все
категории
разыскиваемых,
деятельности
с
учетом
осуществлена
корректировка
розыскной
действующего уголовно-процессуального
и
международного законодательства.
Процесс разоблачения и расследования преступной деятельности
рязанских ОГ и ПС показал жизнеспособность и эффективность именно
системного и комплексного подхода к организации такой работы. Ее
особенностью стал не классический метод расследования – от отдельных
преступлений к банде, а, наоборот, от банды – к ее конкретным
преступлениям. Главной же целью расследования стало в данном случае
привлечение к уголовной ответственности не рядовых участников ОПГ, а
прежде всего организаторов и активных членов.
Высокая результативность межведомственной СОГ в поиске истины
также была обусловлена тем, что усилия правоохранительных органов
концентрировались на борьбе с бандой как преступным явлением, которое
преступления порождает. В основу доказательственной базы были
положены в числе других и заключения нетрадиционных экспертных
исследований.
Преступники осуждены, однако главным результатом расследования
указанного уголовного дела следует считать не столько привлечение к
уголовной ответственности нескольких десятков бандитов, сколько распад
организованных групп и преступных сообществ, возрождение доверия
населения к правоохранительным органам. Начиная с 1998 года заказные
убийства в Рязани стали единичными и, что более важно, по оперативным
данным, ни «слоновские», ни «айрапетовские» к ним уже не имели
никакого отношения.
255
В 2001 году постоянно действующая СОГ закончила расследование
второго аналогичного дела в отношении ОПГ «айрапетовские». В
уголовном деле были собраны доказательства о совершении более сотни
преступлений, в числе которых заказные убийства, разбойные нападения,
грабежи, вымогательство, легализация (отмывание) денежных средств и
др. Областным судом были осуждены 16 активных участников указанного
бандформирования, еще трое обвиняемых умерли пока шло судебное
следствие.
В последующие годы прокуратурой Рязанской области направлялись
в суд уголовные дела в отношении ОПГ «дороговские» и «кузинские». Все
обвиняемые по этим делам тоже были осуждены. В настоящее время по
апробированной схеме расследуется уголовное дело в отношении ОПГ
«архиповские», которые в середине 90-х годов, в период начала работы
легендарной СОГ, только начинали свою криминальную деятельность.
Эффективность системного и комплексного подхода к организации
борьбы с
организованной преступностью,
взятого на
вооружение
правоохранительными органами Рязанской области, доказана на практике.
Вместе с тем работа по новым уголовным делам обнажила нашу
приверженность
старым
ошибкам.
Вот
только
несколько
тому
свидетельств:
– по-прежнему требуется внести изменения в диспозиции ст. 163 УК
РФ, которая предусматривает обязательным признаком совершения
вымогательства наличие достаточно выраженной угрозы применения
насилия либо уничтожения или повреждения имущества;
– вновь назрела необходимость создания института свидетелей
обвинения с реальным обеспечением государством гарантий безопасности
ключевым фигурантам процесса;
– изначально в условиях России дискредитировал себя институт
понятых в том виде, в котором он существует, т.к. это не что иное, как
проявление недоверия к работникам правоохранительных органов и, в
первую очередь, к следователю. Участие явно посторонних людей,
256
сердобольных или запуганных дилетантов во многих следственных
действиях вряд ли может способствовать объективности расследования и
неотвратимости наказания;
– при расследовании уголовного дела в отношении указанных ОПГ
впервые в России апробированы новые виды судебных экспертиз,
обеспечивающих индивидуализацию и идентификацию микрочастиц
размером до одного атомного слоя вещества. Такой точности удалось
достигнуть благодаря использованию методов ВИМС (вторично-ионной
масс-спектроскопии), СОРИНЭ (спектроскопии обратно-рассеянных ионов
низких энергий), ЭОС (электронной оже-спектроскопии) и созданного в
Рязани уникального оборудования для таких исследований. Внедрение ее
методов в исследование криминалистических объектов равнозначно
внедрению в судебную биологию метода идентификации крови человека
по ДНК;
– необходимо создавать современную нормативно-правовую базу
международного розыска, постоянно повышать уровень взаимодействия
субъектов розыска (правоохранительных органов зарубежных государств),
применять комплексное использование сил, средств и методов в их
деятельности.
Природа проблем, возникших в ходе разоблачения преступной
деятельности
ОПГ
«слоновские»,
«айрапетовские»,
«дороговские»,
«кузинские», «архиповские» и др., в большинстве своем связана с
несовершенством
уголовного
и
уголовно-процессуального
законодательства. Требуется также совершенствование правовой базы
оперативно-розыскной деятельности, в том числе и путем внесения
дополнений в Закон об ОРД. К примеру, требуется законодательное
закрепление
такого
ОРМ,
как
«имитация
преступных
действий»,
разработка процедуры «использование конфидентов в доказывании по
уголовному делу», реальное обеспечение социальной и правовой защиты
257
конфидентов, участников оперативных экспериментов и оперативных
внедрений.
Назрела необходимость изменения российского законодательства и по
вопросам использования в судебно-экспертной практике новейших
научно-технических средств, используемых в наукоемких отраслях
отечественной
промышленности,
и
новых
высокоточных
методов
исследования вещественных доказательств по уголовным делам. Вместе с
тем уже существующее уникальное оборудование, стоимость которого
оценивается в миллионы долларов США, из-за невостребованности
постепенно
приходит
в
негодность.
Имеется
согласие
нынешних
владельцев этой аппаратуры на ее безвозмездную передачу в одно из
государственных
экспертных
учреждений
Рязанской
области.
Для
приведения его в работоспособное состояние всего-то требуется около 4
миллионов рублей. В настоящее время имеется уникальная возможность
создания в Рязани специализированной лаборатории, на базе которой
впервые в мире на основе уникальных методов можно будет проводить
необходимые экспертные исследования для всех следственных органов
России. Но остается одно «но»: такой масштабный проект возможен
только при поддержке руководства правоохранительных органов России.
Пора
признать,
что
современное
состояние
организованной
преступности требует адекватных мер реагирования на ее проявления,
адекватного состояния оперативной и следственной работы.
НАЗАД
258
К ВОПРОСУ О НАЦИОНАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ СТРАНЫ:
ПОЛИЦИЯ РОССИЙСКОЙ ПРОВИНЦИИ
В КОНЦЕ ХIХ – НАЧАЛЕ ХХ ВЕКА
Г. А. Салтык, С. Н. Главинская
Курский государственный университет
Изучение опыта деятельности правоохранительных органов России в ХХ в. дает
возможность проследить эволюцию отношений общества и государства по проблемам
национальной безопасности страны. В статье особое внимание уделено оперативнорозыскной работе органов внутренних дел Курской губернии, а также
административно-правоохранительной политике российского государства на рубеже
ХIХ – ХХ веков. На основе разноплановых исторических источников показано, что
совершенствование системы государственной безопасности страны являлось одной из
важнейших государственных задач. Показаны также как положительные, так и
негативные моменты в деятельности полицейских управлений российской провинции
по обеспечению национальной безопасности страны.
Создание в Российской империи МВД означало, что все функции
внутреннего управления страной сосредоточились полностью в этом
министерстве.
МВД
осуществляло
административный
надзор
за
благоустройством и санитарным состоянием всей империи, путями
сообщения, продовольственным делом, ведало почтой и т.д. Поэтому
наряду с главным подразделением МВД – департаментом внутренних дел
(который
впоследствии
исполнительной
и
был
разделен
хозяйственной)
–
на
департаменты
учреждались
полиции
департаменты
мануфактуры и торговли, почтовый, а также медицинский комитет.
Общее руководство местной полицией по-прежнему оставалось в
ведении
МВД
и
осуществлялось
через
Департамент
Полиции
исполнительной. В компетенцию министерства входило определение
штатов полицейских органов на местах, контроль за расходованием
средств, отпущенных на содержание полиции, назначения увольнений и
перемещения полицейских чиновников. Усилился контроль МВД за
деятельностью местных полицейских органов. С этой целью был увеличен
259
штат чиновников для особых поручений при министре. Регулярными стали
личные инспекторские выезды на места директора департамента полиции
исполнительной. Для управления департаментом во время его отсутствия
вводится должность вице-директора. В составе МВД было учреждено
специальное подразделение для проведения негласных ревизий и разбора
материалов о злоупотреблениях чиновников местной полиции. Однако
ревизии показали низкую эффективность деятельности полиции и
необходимость ее реформирования.
Городская полиция значительное внимание уделяла сохранению в
городах «благочиния, добронравия и порядка»… Об этом свидетельствуют
многочисленные
рапорты
приставов
и
полицмейстеров
на
имя
губернатора. Так, в одном из таких рапортов курского полицмейстера от 21
мая 1891 г. выражалась просьба оказать содействие в благоустройстве
губернского центра. Речь шла о том, чтобы привести в порядок
не мощеные улицы: Покровскую и Выгонную, а также о «замощении
безымянных переулков, идущих от Херсонской улицы», в том числе и
Красную площадь. Кроме того, полицмейстер предлагал засадить
деревьями пространство близ железнодорожной станции, используя при
этом труд арестантов.
Существенное внимание МВД уделяло содержанию дорог и мостов в
империи. К примеру, в Циркуляре МВД от 10 июня 1876 г. запрашивались
сведения о том, «каким порядком производится устройство и содержание»
таких мостов. Так, «для поддержания в зимнее время шоссейных дорог в
удобном к проезду состоянии», МВД предлагало «провоз по дорогам после
метелей дощатых треугольников, расчистку и срубку снежных ухабов, в
особенности в открытой местности» и т.д.
В поле зрения местной полиции находились и вопросы, касающиеся
пьянства, проституции и нищенства как факторов, способствовавших
уголовной преступности и нарушениям общественного порядка. В первую
очередь это касается деятельности «питейных заведений». Так, в
«Инструкции полицейским урядникам» отмечалось, что они должны
260
«наблюдать, чтобы продажа в питейных заведениях начиналась не ранее 7
часов утра, а в табельные и воскресные дни не прежде как по окончании
литургии, и чтобы питейные заведения закрывались в селениях в 10 часов
вечера, а в городах и на ярмарках в 11 часов вечера; чтобы во всех местах
продажи питей не было допустимо никакого бесчинства, и не дозволяли
иметь музыку, учреждать увеселительные игры, равно игры в карты или
кости, или в шашки; чтобы в селениях во время волостных и сельских
сходов распивочная продажа не была открываема до окончания оных,
чтобы напитки не были продаваемы распивочно малолетними отнюдь
никому в долг, на обмен, в уплату по долговым обязательствам или за
работы, но всегда за наличные деньги, и чтобы вообще были в точности
соблюдаемы относительно питейной торговли правила».
Для того чтобы открыть пивную или заняться продажей спиртного,
необходимо было разрешение губернатора. К примеру, в январе 1909 г.
курский губернатор удовлетворил ходатайство председателя Совета
Старейшин Курского Купеческого собрания о разрешении открыть в
Купеческом Собрании буфет с продажей крепких напитков».
Что касается азартных игр, то уездные исправники периодически
направляли рапорты на имя губернатора о том, что в уездах «в клубах,
гостиницах, трактирах, пивных и проч., азартных игр в карты не
производится и за недопущением таковых игр имеется наблюдение».
Владельцы же питейных заведений должны были давать подписку чинам
полиции о том, что в содержимых ими заведениях они обязуются «не
допускать никаких азартных игр».
В Курске по распоряжению губернатора был усилен полицейский
надзор за женщинами, занимающимися проституцией. На особый контроль
был поставлен вопрос о домах терпимости. Все они находились под
пристальным вниманием местной полиции. Когда городская дума подняла
вопрос о переносе этих домов из центра города на окраины к Херсонским
воротам и за Московские ворота, «вследствие вредного влияния на
нравственное воспитание гимназисток», полицмейстер высказал свое
261
несогласие. При этом он указал на тот факт, что «дома эти существовали
давно, и перенести их из одного места в другое было бы весьма
затруднительно». Во-первых, потому, что некоторые из них помещались в
собственных домах их содержательниц; во-вторых, «что приискать
квартирантов в те дома, где помещались публичные заведения, едва ли
было возможно», вследствие чего эти дома не будут приносить дохода и
владельцы будут лишены возможности уплачивать повинности. Что
касается женской гимназии, то по этому поводу полицмейстер отметил,
что ближайший
от здания
дом
терпимости содержит
владелица
А. Аксентьева (находится через 12 домов от гимназии) и в нем содержится
2 проститутки, поэтому «вредного влияния на гимназисток они иметь не
могут». Учитывая все вышеизложенное, полицмейстер просил губернатора
ходатайство городской думы о переносе домов терпимости отклонить.
Однако городская дума поднимала вопрос не только о переносе домов
терпимости с центра города, но и о закрытии тех из них, «существование
которых пагубно отражалось на общественной нравственности». На одно
из таких требований от 17 мая 1907 г. курский губернатор приказал
полицмейстеру
в
месячный
срок
«озаботиться
закрытием
домов
терпимости на Мещанской улице».
Иногда на имя полицмейстера и губернатора поступали прошения от
рядовых граждан, в которых поднимались вопросы, касающиеся правил
содержания домов терпимости. Так, в 1894 г. мещанин г. Курска
А. А. Каминин обратился к губернатору Милютину с жалобой на то, что
содержательница одного из публичных домов имеет музыканта из цыган,
который играет на скрипке. При этом А. А. Каминин подчеркнул, что
согласно утвержденным МВД правилам для содержательниц домов
терпимости установлено, что «для увеселения публики иметь только
фортепьяно», не допускать в дома терпимости несовершеннолетних и
малолетних. К примеру, у содержательницы А. Е. Зайцевой играл 12летний мальчик. Поэтому А. А. Каминин просил губернатора издать
262
распоряжение, в котором говорилось бы о «неиспользовании в домах
терпимости» музыкантов из цыган и несовершеннолетних.
В 1910 г. на имя губернатора поступил циркуляр Министра
Внутренних Дел П. А. Столыпина, в котором речь шла о принятии самых
решительных мер по борьбе с порнографическими изданиями. В нем, в
частности, отмечалось следующее: «До сведения моего дошло, что многие
книжные магазины не только в столицах, но и в провинциальных городах
выставляют на показ в окнах и витринах книги и брошюры, относящиеся к
половому вопросу, под самыми разнообразными порнографическим
названиями, а аптекарские магазины за весьма редкими исключениям, не
стесняются выставлять на самом виду такого рода инструменты, приборы
и лекарства, которые в частных домах принято держать обыкновенно под
замком». При этом П. А. Столыпин заметил, что выставка «на обозрение
публики подобных изданий и предметов, категорически запрещена ст. 45
Уст. о нак., налаг. Мир. Суд., не только оскорбляет чувство стыдливости,
но вместе с тем развращающим образом действует на общественную
нравственность, в особенности подрастающего поколения».
В связи с этим Министр внутренних дел просил курского губернатора
распорядиться «безотлагательно принятием самых решительных мер к
устранению означенного, недопустимого как с точки зрения закона, так и
общественной морали, явления». Копия циркуляра была сразу же
препровождена Полицмейстеру и Исправникам Курской губернии для
точного и неуклонного исполнения 24 августа 1910 г.
В скором времени на имя губернатора поступили рапорты от
исправников Курского, Грайворонского, Дмитриевского, Корочанского,
Льговского, Обоянского, Путивльского, Рыльского, Старооскольского,
Суджанского, Тимского и Щигровского уездов, что подобных явлений «во
вверенной им местности» не наблюдалось.
Курский
полицмейстер,
уездные
исправники
систематически
«доставляли» губернатору сведения о театрах, существующих в Курской
губернии
и
театральных
афишах,
263
частных
типографиях
и
«подозрительных» книгах. Так, в декабре 1900 г. Начальник Главного
Управления по делам печати князь Шаховский отдал распоряжение
начальникам полиции Курской губернии «все афиши и объявления о
сценических представлениях» доставить в комитет в 2-х экземплярах.
Иногда губернская полиция получала указания Министра внутренних дел
об изъятии из обращения отпечатанных с разрешения цензуры брошюр и
книг. К примеру, такое указание было получено курским губернатором
Милютиным в мае 1900 г. в отношении брошюры под заглавием «Crganism
ekonomichy. Napisal Yan Ovsinsku Warszavs 1899. Drukiem Wladуslava
Szulca». Полицмейстер и уездные исправники должны были в ближайшее
время экземпляры этой брошюр, «отобранные от книготорговцев и
кабинетов для чтения, а равно от лиц, торгующих в разнос произведениями
печати, немедленно доставить для отсылки в Главное управление по делам
печати».
Без разрешения губернатора владельцы частных типографий не могли
приобрести шрифт и другие, необходимые для работы материалы.
Поэтому они вынуждены были обращаться к губернатору с просьбой
выдать письменное свидетельство полиции на их покупку. С подобным
прошением в декабре 1900 г. к губернатору Милютину обратился
М. С. Марченков, житель слободы Борисовки Грайворонского уезда.
Однако местная полиция контролировала не только книжную
торговлю, работу типографий, но и держала под наблюдением библиотекичитальни, театры. Так, уездные исправники постоянно доставляли
губернатору сведения о театрах и сценических труппах, существовавших в
губернии. Так, в сентябре 1901 г. Щигровский уездный исправник сообщал
о наличии в городе театрального кружка, Суджанский уездный исправник
докладывал о существовании в городе сценической труппы, курский
полицмейстер изложил исчерпывающую информацию о работе театров,
имеющихся в Курске (времени создания, составе труппы, репертуаре) и т.
д.
264
К «полиции предохранительной» относились не только дела по
цензурным установлениям, безопасности путей сообщения, но и дела по
продовольствию, медицинские и карантинные дела. Так, в июле 1811 г.
курский
губернатор
Д. А. Прозоровский
получил
«к
надлежащему
исполнению» приказ об обучении прививанию предохранительной оспы
людей разного состояния. При этом учреждались специальные комитеты
«для присутствия градских голов или особо избранных для сего от
общества купцов».
Немаловажное внимание уделялось и мероприятиям, направленным
на недопущение в пределы губернии «вредителей» растений. Так, с целью
предупреждения завоза из Америки вредного насекомого «дорифора»
Министерство Внутренних Дел в «Высочайше утвержденном 11 апреля
1875 г. положении Комитета Министров» рекомендовало запретить ввоз во
«все русские и финляндские порты» картофеля, шелухи, листьев и
отбросов картофеля, а также ящиков, мешков и т.п., служивших «для
прикрытия и упаковки привозимого картофеля»; установить наблюдение
за тем, «чтобы никакие количества картофеля, привозимого морем, в виде
съестных припасов, не были ни под каким предлогом выгружены на
берег». Министерство Внутренних дел считало должным ознакомить
сельских жителей с той опасностью, которая могла угрожать их полям с
появлением картофельного жука.
В апреле 1878 г. этот циркуляр был разослан во все губернии
Российской империи. Получил его и курский губернатор А. Жердинский.
11 мая он дал указание распространить во все уездные и губернскую
земские управы, а также в редакцию «Губернских ведомостей» выдержки
из брошюры американского энтомолога Рилля о короладском жуке, о
способах предупреждения его распространения и о средствах истребления
в случае его размножения.
А 13 мая во все уезды были разосланы иллюстрированные плакаты с
изображением и описанием «дорифора», а также указаны средства,
которые
признавались
в
то
время
265
наиболее
эффективными
для
уничтожения картофельного жука. Таким средством считалось обсыпание
кустов
картофеля
«истолченными
в
пыль»
разными
ядовитыми
веществами или же опрыскивание их водой с ядом. Чаще всего
рекомендовалось
использовать
швейнфуртскую
зелень
–
краску,
содержащую мышьяк (мышьяковисто и уксусно-кислую окись меди).
Кроме того, предлагалось на зараженных и соседних картофельных
участках скашивать ботву растений, складывать ее в кучи или в ямы,
обливать нефтью, бензолом или другими горючими веществами и сжигать;
сами же участки выжигать. При этом их предлагалось предварительно
осыпать древесными опилками, обложить хворостом и обливать нефтью.
Но, так как куколки жука обычно залегали на глубине 2–3 вершков (8,8–
13,2 см), то указанное средство являлось недостаточным, а потому
зараженные участки предлагалось перекапывать, разыскивать куколки
жука и затем вновь выжигать или же напитывать почву поташным
щелоком, наливая его в проведенные борозды.
Таким образом, впервые куряне услышали о колорадском жуке в 1878
году. Именно тогда Министерство Внутренних Дел, губернские власти
приложили все силы для того, чтобы засилье «дорифора» не стало для
россиян «народным бедствием»…
Одной из обязанностей полицейских надзирателей являлась забота о
безопасности
граждан.
В
числе
предложенных
МВД
мер
«предостережения от пожаров в населенных пунктах» была названа
посадка между дворами скорорастущих деревьев. Такое указание, к
примеру, получил курский губернатор в мае 1876 г. Под пристальным
вниманием полицмейстера находились городские пожарные команды. Он
собственноручно осматривал весь «рабочий инвентарь» пожарных команд,
в том числе и лошадей. Так, 27 апреля 1883 г. курский полицмейстер
Е. Е. Фоменко вошел в комиссию по осмотру пожарных лошадей курского
пожарного обоза. Причем комиссия приняла решение признать 10
пожарных лошадей «негодными и подлежащими замене».
266
Полицейские
урядники
Курской
губернии
фиксировали
все
происшествия, которые происходили в губернии. Уездные исправники
регулярно сообщали губернатору об их количестве. Так, в январе-феврале
1899 г. суджанский уездный исправник докладывал губернатору, что в
уезде произошло 13 происшествий, в Курском уезде – 13 , Путивльском –
12 Фатежском – 7. В основном это были мелкие кражи денег и вещей. Но
были и другие примеры. Так, старооскольский уездный исправник в своем
рапорте отмечал, что в конце 1899 г. бешеная собака покусала крестьян
И. П. Руднева, Ф. Я. Свешникова и И. Н. Белешева. Последний от укусов
скончался
в
больнице.
Приставу
удалось
выяснить,
что
собака
принадлежала крестьянину этой же деревни А. Кирилленкову. Подобный
случай произошел в Грайворонском уезде. Здесь пострадал 17-летний
мальчик: его укусил бешеный волк. К счастью, мальчика удалось спасти.
Политическая жизнь России в начале ХХ неразрывно связана с
зарождением, развертыванием и угасанием террористической борьбы
против
существующих
форм
государственности.
Опасаясь
террористических действий боевиков, Курское губернское жандармское
управление в марте 1909 г. предприняло ряд мер по охране проезда
Императора Николая II в Крым. Так, только в Коренной Пустыне и
Букреевке должны были размещаться 105 нижних чинов полиции и 6
офицеров, в д. Будановке– 3 офицера и 75 нижних чинов, д. Жерновец – 3
офицера и 63 нижних чинов, с. Каменево – 3 офицера и 60 нижних чинов,
Поныри – 7 офицеров и 112 нижних чинов, д. Возы – 6 офицеров и 112
нижних чинов, д. Золотухино – 6 офицеров, 99 нижних чинов. Исправники
прилегающих к железной дороге уездов должны были заблаговременно
составить проект охраны железнодорожного поезда. Приводим пример
такого проекта, разработанного Корочанским уездным исправником:
«Вся территория Корочанского уезда с 90 по 123 версту прилегающая
к линии Южной железной дороги в целях охраны распределяется на 4
района, каждый из которых поручается особому наблюдению трех
становых приставов и полицейского надзирателя г. Корочи. Каждый район
267
делится на 2–3 и или 4 участка, которыми заведуют полицейские урядники
со стражниками, сельскими старостами и полицейскими десятками. К
примеру: 1-й район начинается с 90 по 99 версту. Заведование охраной
этого района поручается приставу 1-го стана Стокалич; в его подчинении
находится 4 полицейских урядника, 8 стражников (5 конных и 3 пеших), 4
сельских старосты и 16 полицейских десятских, а также из конного отряда
командировано 8 конных стражников. Всего в наряде по охране железной
дороги должно быть: 1 исправник, 3 пристава, 1 полицейский надзиратель,
12 урядников, 37 конных и 20 пеших стражников, 11 сельских старост и 46
полицейских десятских и 3 городовых урядника, полицейские десятские.
Приставами должны быть распределены по обеим сторонам железной
дороги согласно плану, т.е. в шахматном порядке, усиленные посты в
селениях,
оврагах,
распоряжения
зарослях,
урядники
и
лесах.
До
стражники
в
прибытия
каждом
войск
особого
районе
должны
производить разъезды днем и ночью».
Уездные исправники к перечню мероприятий прилагали также
схематические
планы
местности,
прилегающей
на
стосаженном
расстоянии к линии Московско-Курской и Курско-Харьковской железной
дороги в районе того или иного уезда с расположением на плане постов
чинов полиции и стражи, а также поименный наряд и расчет полицейского
наряда, предназначенного для охраны пути следования Императорского
поезда.
Усиленная охрана в районе железной дороги выставлялась и во время
следования именитых особ из других государств. Так, 18 марта 1908 г.
курский губернатор получил секретную телеграмму от Министра
внутренних дел, в которой говорилось о том, что 19 марта в Одессу из Ясс
прибывает японский принц Куни, откуда проследует в Петербург через
Севастополь и Москву. При этом в телеграмме сообщалось, что принц
Куни «путешествие совершает инкогнито». В этот же день курский
полицмейстер, а также уездные исправники Белгородского, Обоянского,
Тимского, Корочанского, Курского и Фатежского уездов получили
268
распоряжения организовать охрану железной дороги. В день следования
поезда на имя губернатора поступали рапорты от уездных исправников, в
которых говорилось о времени следования через ту или иную станцию
«секретного поезда». Так, обоянский уездный исправник Лукьянов в своем
рапорте сообщал, что «японский принц Куни проследовал через станцию
Клейнмихелево со скорым поездом 27 марта в 1 час 30 минут».
Опасаясь беспорядков и террористических актов, местная полиция
предпринимала меры предосторожности и во время переноса Святой
Чудотворной Иконы Знамения Божьей Матери из Курска в Коренную
Пустынь и обратно, во время проведения Коренной ярмарки и т.д. К
примеру, на время торжеств по случаю прославления мощей Святителя
Иоасафа в мае 1911 г. для усиления белгородской полиции курский
губернатор препроводил 7 начальников полиции, 8 их помощников, 32
пристава, 2 помощников пристава, 8 околоточных надзирателей, 153
городовых, 905 урядников, 603 конных и 61 пеших стражников.
Зачастую для поддержания порядка в городе и губернии губернатор
использовал войска. Так, в 1898 г. по случаю перенесения в слободу
Коренную Святой Чудотворной Иконы губернатор издал распоряжение
«для ночных обходов в каждую из четырех полицейских частей города
выслать команды по 10 человек нижних чинов при холодном оружии», а
также
задействовать
4-ю
резервную
артиллерийскую
бригаду
и
Грайворонский резервный батальон.
Опасения полиции были небезосновательны, так как в губернии
продолжали действовать террористы-одиночки. Таким был, например,
И. И. Голощапов, член боевой организации Щигровского крестьянского
союза партии социалистов-революционеров.
В течение нескольких послереволюционных лет он терроризировал
местность пограничных уездов Курской и Воронежской губернии. Среди
щигровских боевиков он был незаурядной личностью: образованный,
физически выносливый и изворотливый террорист, совершил ряд
экспроприаций и убийств на границе Воронежской и Курской губерний.
269
«Этот бандит чрезвычайно подвижен, очень находчив, укрываясь,
пользуется сменами костюма и обличья и ему крайне на руку панический
страх, который питает к его имени крестьянское население и нижние чины
полиции, – жаловался в 1913 г. начальник Воронежского ГЖУ в
Департамент Полиции.
На полицейский розыск террориста были брошены лучшие силы ГЖУ
трех губерний: Воронежской, Курской, Орловской. 8–9 декабря 1912 г. в г.
Воронеже состоялось совещание под председательством тов. прокурора
Курского окружного суда Гирченко по Делу розыска «бандита Голощапова
и членов его шайки». На нем был выработан перечень мероприятий,
которые должны были выполнять Щигровский уездный исправник
Архангельский, его помощник Михайлов и нижние чины полиции.
За поимку Голощапова была установлена награда – 300 рублей. Чуть
позже награда была увеличена до 500 рублей. Кроме этого, исправники
получили указания по производству розыска Голощапова, в которых
отмечалось, что в случае получения точных сведений о месте пребывания
Голощапова или кого-либо из его шайки, исправник, а за его отсутствием –
его помощник или его заместитель должен с достаточным количеством
стражи отправиться для задержания названного преступника, известить
тотчас же по телеграфу шифром соседних исправников, начальника ГЖУ
или его помощника в уезде и начальников подлежащих жандармских
железнодорожных отделений. В случае если Голощапов сможет скрыться –
немедленно предпринять меры к выяснению направления, в каком он
скрылся, тотчас окружить местность и произвести подробный обыск. Если
по полученным сведениям местонахождения преступника ближе к границе
соседнего уезда – немедленно дать знать ближайшему становому Приставу
соседнего уезда, который должен тотчас же выехать на место с отрядом
стражи для содействия розыску.
Для покрытия расходов по организации общего полицейского розыска
решено было просить начальников Курской, Воронежской и Орловской
губерний
ассигновать:
в
распоряжение
270
начальника
Отделений
–
Мармыжанского – аванса в сумме 50 руб. и Староосколького – в сумме 25
руб.,
и
в
распоряжение
Щигровского,
Тимского,
Землянского,
Нижнедевицкого и Ливенского исправников – не более 50 руб. каждому,
считая в этой сумме расходы на разведочную часть, посылку телеграмм по
розыску, снятие фотографий с задержанных лиц, подходящих по приметам
к Голощапову и членам его шайки, и на вознаграждение лица,
командированного для заведования розыском. Для усиления надзора за
Голощаповым в полосе отчуждения, прилегающей к населенным пунктам,
были учреждены постоянные посты на станциях и некоторых разъездах
(конных стражников – 26, пеших – 9).
Невозможность поймать преступника жандармское управление и
полиция компенсировала обысками в Средне-Расховецкой волости – и,
прежде всего, в отношении ближайших родственников Голощапова. При
этом наблюдение велось в 33 населенных пунктах возможного пребывания
террориста: в Курской губернии – в Щигровском уезде – 12 населенных
пунктов, Тимском – 3, Фатежском – 2; Орловской губернии – 3,
Воронежской губернии – 12, Тобольской губернии – 1. Полиция
производила проверку лиц, работавших в кузницах, слесарных мастерских,
мельницах и т.д.
Таким образом, в конце XIX – начале XX века органы местной
полиции вели решительную борьбу со всякими нарушениями порядка.
Особенно отрадно то, что нравственность в то время была не на последнем
месте. В целом, курская полиция, как и полиция всей страны, являлась
«душой гражданства и всех добрых порядков…».
НАЗАД
271
ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ И МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ
ИЗУЧЕНИЯ ОТРАСЛЕВОЙ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ
МОБИЛЬНОСТИ В РЕГИОНЕ
О. Ю. Дядин
Курский институт социального образования
(филиал Российского государственного социального университета)
Одной из центральных проблем проводимых в настоящее время экономических
реформ является придание им большей социальной направленности. Процесс перехода
к рынку, становление хозяйственного механизма, обеспечивающего эффективное,
динамичное и устойчивое развитие, подкрепленное социально-политической
стабильностью и улучшением социально-экономического положения населения,
оказался более сложным, чем он представлялся ранее. Анализу некоторых теоретикометодологических аспектов изучения профессиональной мобильности в регионе
посвящается представленная статья.
Сфера труда и занятости охватывает подавляющее большинство
экономически активного населения, именно в ее рамках осуществляется
использование трудового потенциала общества, – в зависимости от того,
насколько гармонично, динамично и гибко протекают процессы на рынке
труда, в том числе и процессы профессиональной мобильности,
настолько эффективно общество сможет реализовать основные резервы
экономического роста.
Рынок труда представляет собой базовый элемент рыночной
экономики, а как объект социологического исследования обладает
особенностью,
которая
состоит
в
существовании
специфического
социального механизма регулирования экономических отношений и
процессов. Регулятивные свойства этого механизма определяются, с одной
стороны, правовыми, экономическими и социальными институтами, с
другой – положением социальных субъектов, взаимодействием их
социально-экономических интересов. Становление рынка труда в России
происходило на фоне существенного ослабления регулирующей роли
272
государства,
что
интенсивной
привело
к
маргинализации
усилению
целых
социального
неравенства,
профессиональных
групп,
невостребованности наиболее образованной и высококвалифицированной
части общества.
Если обратиться к опыту лидирующих в экономическом развитии
стран, то мы увидим, что функционирование современной рыночной
системы хозяйствования неизбежно связано с обострением проблем
перераспределения и эффективного использования трудовых ресурсов
общества. По некоторым данным, молодого американца со средним
уровнем образования в течение его трудовой жизни ожидает, по крайней
мере, одиннадцать перемен рабочих мест.1
По прогнозам Дж. Рифкина, в текущем десятилетии в США занятость
в промышленности сократится до 12%, а к 2020 г. приблизится к отметке в
2%.2
Динамические процессы в формировании структуры занятости
населения России еще не завершены, об этом свидетельствует изменение
доли занятых как в отраслях экономики, так и по формам собственности. В
перспективе, в связи с предстоящим вступлением во Всемирную торговую
организацию, эксперты предполагают дальнейшее реструктурирование
национальной экономики, объективно обуславливающее активизацию
процессов отраслевой профессиональной мобильности.3
Развитие
рыночных
отношений
в
социально-трудовой
сфере
происходит в нашей стране на фоне структурных преобразований,
затрагивающих все профессиональные группы. Серьезные изменения
происходят в межотраслевом распределении рабочей силы, изменилась
стимулирующая роль заработной платы в выборе сферы деятельности,
произошла количественно-качественная дифференциация рабочих мест,
1
Бауман З. Индивидуализированное общество. – М.: Логос, 2002. – С. 29.
Rifkin J. The End of Work. The Decline of the Global Labor Force and the Dawn of the
Post-Maket Era. – N.Y.: G.P. Putnam’s Sons, 1996. – Р. 15.
3
Овчарова, Л. Н., Рыбалкин В. Е., Зубарева Н. В. и др. Вступление России в ВТО:
мнимые и реальные социальные последствия. – М.: Поматур, 2004. – С. 42 – 49.
2
273
появились новые
виды
и формы
занятости.
Деиндустриализацию
российской промышленности и дегенерационное изменение структуры
занятости Г. И. Осадчая относит к группе основных социогенных рисков. 1
При этом современный российский рынок труда существует в виде
относительно самостоятельных региональных рынков, имеющих свою
структурную специфику.
Децентрализация рынка труда, отказ от мобилизационных схем
перераспределения рабочей силы, характерных для советского периода,
развитие
региональной
политики
занятости
требуют
разработки
социальных методов управления рынком труда, что невозможно без
углубленного
изучения
процессов
отраслевой
профессиональной
мобильности как в обществе в целом, так и на региональном уровне.
Кардинальные социально-экономические перемены, происходящие в
процессе развития рыночных отношений, показали, что существующие в
отечественной
социологии
теоретико-методологические
подходы
к
объяснению динамики социальных процессов в сфере занятости в
настоящее время недостаточны для научного социологического анализа
данной проблемы.
Актуальность исследования процессов отраслевой профессиональной
мобильности
обуславливается
еще
и
тем,
что
данная
проблема
преимущественно разрабатывалась в рамках экономических исследований.
Анализ отраслевого движения трудовых ресурсов, основанный только на
статистической обработке экономических показателей, не отражает всей
полноты происходящих процессов. Не дает конкретных ответов на
вопросы практики социального управления трудовыми ресурсами и
фрагментарная социологическая информация, так как большинство
результатов социологических исследований, затрагивающих проблему
профессиональной
1
мобильности,
несопоставимы
по
сугубо
Осадчая Г. И. Социальные изменения в современной России: траектории и
социологическая перспектива (1989–1999 гг.) // Социальная политика и социология. –
М.: Изд-во МГСУ «Союз», 2000. – № 2. – С. 4 – 14.
274
методологическим причинам. Все это в совокупности ставит задачу
выработки принципиально нового методологического подхода к изучении
процессов отраслевой профессиональной мобильности на региональном
рынке труда в условиях динамических изменений социально-трудовой
сферы.
В свою очередь актуальность анализа основных подходов к
исследованию
профессиональной
мобильности
обосновывается
их
методологической разрозненностью в определении данного понятия,
каждый из
которых отражает отдельный аспект в исследовании
профессиональных перемещений. Поэтому представляется необходимым
не только проанализировать существующие подходы и уточнить понятие
«отраслевая
профессиональная
мобильность»,
но
и
выделить
стратификационные критерии. Под профессиональной мобильностью в
настоящее время понимают продвижение индивидуумов через различные
уровни
в
иерархии
положений
занятости.
Степень
продвижения
измеряется либо между, либо внутри поколений и используется как мера
социальной мобильности.
Фактически до 60-х годов в нашей стране не проводилось
исследований
профессиональной
мобильности.
Одним
из
первых
отечественных исследований профессиональной мобильности можно
считать
работу
новосибирских
социологов
Т. И. Заславской
и
Р. В. Рывкиной. В последующем данную проблему изучали Б. Д. Бреев,
Л. С. Бляхман,
Г. С. Вечканов,
З. Т. Голенкова,
Л. Н. Гордон,
А. Г. Здравомыслов, В. О. Рукавишников, М. Н. Руткевич, М. Х. Титма,
Ф. Р. Филиппов, О. И. Шкаратан, В. Н. Шубкин и др.
Крупномасштабные исследования профессиональной мобильности в
1984-1988 г.г. осуществлялись ИСИ АН СССР, которые проводились в 12
республиках и областях совместно с отделом социальной статистики ЦСУ
СССР. В условиях, когда провозглашался идеологический постулат о
социальной
однородности
советского
275
общества,
сам
термин
«профессиональная мобильность» часто заменялся терминами «движение
трудовых ресурсов», «переливы рабочей силы» и др.
Радикальная
общества
социально-экономическая
привела
к
существенным
реорганизация
изменениям
нашего
социально-
профессиональной структуры экономически активного населения, что в
свою очередь привело к возрастанию интереса исследователей к проблеме
профессиональной мобильности. В этом направлении в постсоветсткий
период выполнены исследования Л. Н. Беляевой, В. Е. Гимпельсоном,
Т. И. Заславской,
Л. Б. Косовой,
В. И. Кабалиной,
В. В. Новиковой,
Т. Кларк,
А. Т. Коньковой,
Г. И. Осадчей,
М. Н. Руткевич,
И. Л. Смирновой, Л. А. Сорокиной, М. Ф. Черныш и др.
К
наиболее
известным
зарубежным
авторам,
исследовавшим
профессиональную мобильность, относятся Питер М. Блау, Рейнольд
Бендикс, Дж. Голдторп, Отис Д. Данкен, Элтон Ф. Джексон, Гарри
Д. Кроккет, Самуэль Липсет и др.
Традиционно анализ профессиональной мобильности в советской
социологической науке осуществлялся с позиции признания ее внешней
обусловленности.
Подобный
подход
основывался
с
позиции
экономического детерминизма на единственно разрешенном в тот период
методологическом
основании
–
марксизме.
Точного
определения
профессиональной мобильности К. Маркс не дает, но так как в основе
проведенного им анализа лежит экономический закон перемены труда,
можно сказать, что он связывает профессиональную мобильность с
движением трудовых функций работника в результате технического
развития
машинного
производства.
Профессиональная
мобильность
осуществляется посредством развития способностей и постоянного
повышения уровня знаний 1.
Определенная ограниченность этого методологического подхода
преодолевается с позиции структурно-функционального подхода, который
1
Маркс К. Собр. соч. – М., 1960. – Т. 23 – С. 498
276
начал развиваться П. Сорокиным и получил дальнейшее развитие в
работах Т. Парсонса, Р. Мертона и др. Если в модели К. Маркса
индивидуальная профессиональная восходящая мобильность практически
невозможна, то у П. Сорокина профессия, профессиональные организации
являются одним из каналов социальной мобильности. Профессиональные
группы стратифицированы, и в них осуществляется вертикальная
мобильность в восходящем и нисходящем направлении.
По мнению
организации:
Т. Парсонса,
имеется
первичный
«институциональный»
и
четыре
(технический),
социетальный.
уровня
социальной
«менеджериальный»,
Отличительным
признаком
каждого из уровней является та социальная роль, которую выполняет
находящийся на нем индивид. Поэтому мобильность связана не только с
переходом на новый уровень, но и с изменением «социальной роли».
Источником социальной динамики в в социальной модели Т. Парсонса
являются технологии и экономика 1.
Обобщая
и
интерпретируя
основные
положения
структурно-
функционального подхода применительно к теме нашего исследования,
можно выделить следующие позиции:
– социальная дифференциация в сфере занятости, во-первых, является
неотъемлемой
функционально
чертой
современного
необходима,
т.к.
общества,
выполняет
в
а
во-вторых,
обществе
она
функции
стимулирования, социального контроля, адаптации;
– в результате дальнейшего разделения труда индивиды реализуют в
данном
обществе
соответственно,
какие-либо
занимают
полезные
различные
для
него
функции
и,
социально-профессиональные
позиции;
– людям свойственно ранжировать профессиональные позиции;
– те позиции, которым приписывается более высокий ранг,
обеспечивают их обладателям
1
в среднем
и
более
значительным
Парсонс Т. Понятие общества: компоненты и их взаимоотношения // Социология:
хрестоматия. – М., 2003. – С. 96.
277
социальным вознаграждением, что приводит к конкуренции за более
престижные места в сфере занятости.
При проведении исследования в рамках структурно-функционального
подхода необходимо решить две принципиальные задачи: первая –
определить стратификационные признаки, вторая – выбрать способ
измерения величины социальных перемещений.
Проводившиеся
до
настоящего
времени
исследования
профессиональной мобильности в качестве основного стратификационного
признака
использовали
престижность
того
или
иного
вида
профессиональной деятельности. За рубежом наиболее известна шкала
занятости Хоупа-Голдторпа. Отечественные социологи аналогичный
подход
использовали
в
рамках
исследований
профессиональных
предпочтений молодежи. Следует отметить, что посторенние даже
номинальной шкалы профессий, представляет собой весьма сложную
задачу. Так, в США с 1939 года издается Словарь наименований
профессий, содержащий очень полезную для социологов информацию. В
последних изданиях каждой профессии соответствует 9-значный код,
первые три цифры которого отражают тип технологии, отрасль индустрии
и продукт труда, следующие три – степень сложности задач, стоящих
перед работником, а последние три являются просто порядковыми
номерами, обозначающими профессию.
В настоящее время нами проводится исследование отраслевой
профессиональной
мобильности
экономически
активного
населения
Курской области в отраслевом разрезе. Основной предмет изучения –
построение отраслевой шкалы занятости и анализ основных тенденций
профессиональной мобильности в регионе.
Проект осуществляется на основе авторской методики, которая
предусматривает проведение опросов как работающего населения, так и
безработных, объем выборки определяется ее репрезентативностью,
исходя из численности работающих в каждой отрасли экономики и
официальной
численности
безработных.
278
Для
того
чтобы
иметь
возможность использовать официальную статистическую информацию,
распределение
занятых
по
отраслям
осуществляется
на
основе
Общероссийского классификатора видов экономической деятельности.
Таким
образом,
под
отраслью
нами
понимается
группа
людей,
занимающаяся однородным видом экономической деятельности.
Выделяют два
подхода
к построению многомерных моделей
социального пространства на основе стратификационных признаков,
обозначая
их
соответственно
как
«номиналистическая»
и
«реалистическая» модели. Как известно, социологический номинализм
исходит из предпосылки о первичности индивида по отношению к
обществу, в то время как социологический реализм базируется на
противоположной предпосылке.
При «номиналистическом» подходе
процедура построения модели начинается с множества индивидов, которое
затем
разбивается
на
слои,
порождая
тем
самым
иерархически
упорядоченное социальное пространство. При «реалистическом» подходе
исходным
считается
упорядоченных
существующее
социальных
позиций,
множество
которые
затем
иерархически
заполняются
индивидами, обладающими соответствующим данной позиции набором
стратификационных признаков.
Согласно
определению
классика
стратификационной
теории
П. Сорокина, стратификация – это дифференциация совокупности людей
на классы в иерархическом ранге1. В основе понятия стратификации лежит
представление о социальном неравенстве как одном из инвариантов
общественного развития. Неизбежные развития между людьми образуют
социальную дифференциацию, а наиболее важные из них, играющие
существенную роль на данном историческом этапе развития социума и
осознаваемые как таковые его членами, выступают в качестве признаков
социальной стратификации. Таким образом, стратификация является
«видовым» элементом по отношению к более общему «родовому»
1
Сорокин П. Человек. Цивилизация. Общество. – М., 1992. – С. 302.
279
понятию
дифференциации.
Главной
отличительной
чертой
стратификационного подхода к анализу сферы занятости является его
иерархичность, обусловливающая неодинаковое положение слоев, из
которых одни считаются выше других. На наш взгляд, все имеющиеся в
настоящее время подходы к построению теории стратификации можно
систематизировать на основе следующих трех групп отличительных
признаков:
– выделение стратификационных слоев на основе объективных
критериев или субъективных оценок;
–
установление
дискретных
или
непрерывных
значений
стратифицирующих признаков;
–
использование
одномерного
или
многомерного
подхода
к
стратификации.
Предлагается использовать при оценке отраслевой профессиональной
мобильности
реалистический
подход.
В
качестве
основных
стратификационных признаков выступают: престиж отрасли, положение
на рынке труда (безработный, занятый на первичном рынке труда, занятый
на вторичном рынке труда), положение в организации (предприниматель,
руководитель, специалист, производственный рабочий, вспомогательный
персонал).
Для
того
квалификационную
чтобы
и
учесть
отраслевую
половозрастную
профессионально-
специфику,
исследования
проводятся гнездовым методом, при котором опрашиваются все работники
выбранной организации. Если организация крупная, то гнездовая выборка
в данном случае квотируется по стратификационному признаку –
положению в организации.
Изучение отраслевых профессиональных предпочтений населения
осуществляется на основе шкалы отношений (шкалы Лайкерта), что даст
возможность построить перекрестную матрицу отраслевых предпочтений
и отраслевую шкалу занятости в регионе. Направление, объем и темпы
профессиональной мобильности в регионе оцениваются исходя из
построенной отраслевой шкалы занятости.
280
При
этом
три
стратификационных
признака
образуют
оси
социального пространства, точки которого соответствуют занимаемым
индивидами социальным позициям, тогда для оценки объема, направления
и темпов социальных перемещений можно использовать математический
аппарат линейной алгебры. В основе предлагаемой системы измерения
отраслевой профессиональной мобильности лежит исходная непрерывная
модель
социального
пространства
эвклидовой метрикой.
как
Социальными
числового
пространства
позициями называются
с
точки
(векторы) этого пространства вида x  ( x1 , x 2 ,..., x m ) , где хi – значение i-го
признака стратификации для социальной позиции х; m – число
учитываемых признаков стратификации. Очень важным следствием
векторной
интерпретации
социальных
позиций
является
их
принципиальная несравнимость в общем случае, хотя в ряде частных
случаев такое сравнение все же возможно. Чтобы получить универсальный
критерий сравнения социальных позиций по их предпочтительности,
необходимо сопоставить каждой позиции некоторую скалярную величину
(число). Тогда позиции с большим значением критерия будут считаться
более предпочтительными, а с меньшим значением критерия – менее
предпочтительными. Позиции с одинаковым значением критерия можно
считать эквивалентными.
В
качестве
универсального
измерителя
предпочтительности
социальных позиций можно использовать формулу
m
S x   k i xi ,
i 1
которая интерпретируется как социальный статус, связанный с позицией х.
Параметры ki, входящие в определение социального статуса, обозначают
относительные весовые коэффициенты общественной оценки важности
отдельных признаков стратификации. Используя различные наборы
значений ki,…,km, можно отразить мнения различных социальных групп по
поводу относительной важности стратификационных признаков
Предполагается,
что
предлагаемые
теоретико-методологические
подходы позволят выделить ключевые факторы, детерминирующие
281
отраслевое
поведение
населения
на
региональном
рынке
труда,
представленные в контексте объективной официальной статистической
информации и сквозь призму субъективного восприятия экономически
активного
населения
статистическая
и
региона.
аналитическая
Полученная
принципиально
информация
будет
новая
востребована
правительством Курской области, федеральной государственной службой
занятости населения, руководителями организаций.
НАЗАД
282
РАЗВИТИЕ КЛЮЧЕВЫХ КОМПЕТЕНТНОСТЕЙ
ШКОЛЬНЫХ УПРАВЛЕНЦЕВ РЕГИОНА
Г. Н. Подчалимова, А. Н. Худин
Курский государственный университет
Системное овладение руководителями школ ключевыми компетентностями
служит обеспечению позитивных результатов развития общеобразовательных
учреждений региона. В процессе проектирования содержания повышения
квалификации и профессиональной переподготовки руководителей школ определение
ключевых компетентностей осуществляется в контексте моделирования образа
управленца-профессионала, его профессиональной культуры, с учетом «исходного» и
«ожидаемого» уровней развития человеческого потенциала обучающихся.
Необходимость компетентностного подхода к построению системы
повышения
квалификации
и
профессиональной
управленческих кадров образования
определяется
переподготовки
происходящей
в
последнее десятилетие сменой образовательной парадигмы, смещением
акцентов
в
саморазвития
сторону
управленцев,
ориентированного
Актуальность
непрерывного
результата
профессионально-личностного
достижения
их
компетентностного
ощутимого
профессиональной
подхода
практикоподготовки.
определяется
также
общеевропейской тенденцией интеграции экономики и системы высшего
образования, что связывается с Болонским процессом. Как известно,
Болонское соглашение направлено на создание к 2010 году в Европе
единого образовательного пространства, предполагающего разработку и
принятие общеевропейских квалификационных стандартов, в основу
которых положен компетентностный подход.
В. А. Болотов
и
В. В. Сериков
отмечают,
что
«отличие
компетентностной модели образования от знаниевой так же велико, как,
283
скажем, знакомство с правилами игры в шахматы от самого умения
играть»1.
В
настоящее
время
предпринимаются
попытки
включить
компетентностную модель подготовки специалиста в существующую
(например,
подходы
В. А. Болотова,
И. А. Зимней,
В. В. Серикова),
рассмотреть стандарты высшего профессионального образования сквозь
призму
вышеназванной
компетентностной
модели
(В. И. Байденко,
Ю. Г. Татур).
Эта ситуация требует широкого и заинтересованного обсуждения
проблемы компетентностного подхода к проектированию регионального
компонента содержания дополнительного профессионального образования
(ДПО) руководителей школ.
Сущностная характеристика компетентностного подхода не может
быть
представлена
без
рассмотрения
понятий
«компетенция»
и
«компетентность». В «Словаре иностранных слов» (1964г.) «компетенция»
(от лат. competentia – принадлежность по праву) трактуется как круг
полномочий какого-либо учреждения или лица; круг вопросов, в которых
данное лицо обладает познаниями, опытом. «Компетентный» (от лат.
competens /competentis/ – надлежащий; способный) определяется как
знающий, сведущий в определенной области; имеющий право по своим
знаниям или полномочиям делать или решать что-либо, судить о чем-либо.
Тем
самым
«компетентность»
означает
«обладание
знаниями,
позволяющими судить о чем-либо, высказывать веское, авторитетное
мнение». В теории и практике педагогики отмечается два варианта
толкования соотношения понятий «компетенция» и «компетентность»: они
либо отождествляются, либо дифференцируются. Согласно первому
варианту,
представленному в Глоссарии терминов ЕФО
(1997 г.),
компетенция определяется как:
– способность делать что-либо хорошо или эффективно;
1
Болотов В. А., Сериков В. В. Компетентностная модель: от идеи к образовательной
программе //Педагогика.– 2003. – №10.– С. 8–114
284
– соответствие требованиям, предъявляемым при устройстве на
работу;
– способность выполнять особые трудовые функции.
Там же отмечается, что «термин компетентность используется в тех
же значениях. Компетентность обычно употребляется в описательном
плане».
Л. Н. Болотов,
В. С. Леднев,
Н. Д. Никандров,
М. В. Рыжаков,
рассматривая эти понятия как тождественные, подчеркивают в их
сущностной характеристике практическую направленность. Компетенция,
по мнению исследователей, есть сфера отношений, существующих между
знанием и действием в человеческой практике. Компетентностный подход
предполагает
значительное
усиление
практической
направленности
образования.
Однако Н. Хомский (1965 г.) применительно к теории языка отмечал
фундаментальные различия между компетенцией (знанием своего языка
говорящим-слушающим) и употреблением (реальным использованием
языка в конкретных ситуациях). «Только в идеализированном случае […]
употребление является непосредственным отражением компетенции», –
писал ученый.
Целым рядом исследователей подчеркивается сложная интегративная
природа компетентности. Н. В. Кузьминой, А. К. Марковой, Ю. Г. Татур
компетентность
рассматривается
как
интегративное
личностное
образование, как показатель успешной деятельности, соответствующей
требованиям, предъявляемым к ней со стороны общества. Согласно
И. А. Зимней,
личностно
компетентность
выступает
обусловленная
как
интеллектуально-
и
социально-профессиональная
жизнедеятельность человека, основывающаяся на знаниях. Исследователь
отмечает в ней широкую представленность таких категорий, как
«готовность»,
«способность»,
«отношения»,
«самоконтроль».
Л. М. Митина включает в понятие «педагогическая компетентность» такие
ее составляющие, как «знания, умения, навыки, а также способы и приемы
285
их реализации в деятельности, общении, развитии (саморазвитии)
личности».
По утверждению А. К. Марковой, профессиональная компетентность
служит основой профессионализма. Она отмечает: «профессионализм
человека – это не только достижения им высоких профессиональных
результатов, не только производительность труда, но непременно и
наличие психологических компонентов – внутреннего отношения человека
к
труду,
состояния
подчеркивается
его
связь
психических
компетентности
качеств».
с
Исследователем
наличием
творческих
способностей и умений выполнять определенные профессиональные
функции
(по
А. К. Марковой,
Применительно
к
–
руководителю
действенная
ОУ
компетентность).
высокий
уровень
его
профессионализма в выполнении управленческих задач вовсе не требует
абсолютной компетентности в решении всех психолого-педагогических и
методических вопросов. Например, руководителю школы, безусловно,
необходимы знания психологии в тех пределах, которые позволяют ему
решать
профессиональные
задачи.
Однако
он
может
не
иметь
всестороннюю компетентность во всех областях психологии.
По
мнению
В. И. Байденко,
компетентность
характеризует
способность человека (специалиста) реализовывать свой человеческий
потенциал для профессиональной деятельности.
Если учесть сказанное, то компетентность руководителя ОУ – это
проявленная им на практике готовность реализовать свой человеческий
потенциал (духовно-нравственный, психофизиологический, специальнодеятельностный,
социокультурный)
для
успешной
творческой
(продуктивной) деятельности в профессиональной и социальной сфере,
осознавая ее социальную значимость и личную ответственность за
результаты
этой
деятельности,
необходимость
ее
постоянного
совершенствования.
Основываясь на существующих определениях, можно отметить
следующие особенности, отличающие профессиональную компетентность
286
руководителя ОУ от таких традиционных понятий, как знания, умения,
навыки, опыт деятельности:
–
ее
интегративное
личностное
свойство
(профессиональная
компетентность есть характеристика личности школьного управленца с
точки
зрения
реализации
мотивационно-ценностного,
когнитивного
(познавательного), операционно-деятельностного, эмоционально-волевого
компонентов в их интеграции);
– соотнесенность с реальными результатами подготовки школьного
управленца для выполнения качественной деятельности в ОУ;
– готовность руководителя ОУ к реализации своего человеческого
потенциала;
– соотнесенность с продуктивностью подготовки к непрерывному
профессиональному образованию (самообразованию), профессиональноличностному саморазвитию;
–
ярко
выраженная
практико-ориентированная
и
творческая
направленность, готовность к выполнению деятельности в конкретных
(проблемных, нестандартных) ситуациях.
Поэтому не случайно В. И. Байденко указывает на необходимость
«избегать
когнитивистских
или
инструментальных
упрощений
компетенций и компетентностей».
Разработка
проективной
модели
регионального
компонента
содержания ДПО руководителей школ требует обоснования «портфеля»
ключевых профессиональных компетенций/компетентностей школьных
управленцев. Согласно И. А. Зимней, ключевые компетенции – самое
общее и широкое определение адекватного проявления социальной жизни
человека в современном обществе. Они являются по сути социальными,
отражая
особенности
информационных
взаимодействия,
технологий.
Наряду
общения,
с
понятием
применения
«ключевая
компетенция», а иногда и как его синоним, выступает «базовый навык».
Так, один из участников ДЕЛФИ Б. Оскарссон приводит список базовых
навыков,
которые
могут
интегрироваться
287
как
ключевые
компетенции/компетентности.
Они
развиваются
в
дополнение
к
специфическим профессиональным и включают: способность эффективно
работать в команде, планирование, разрешение проблем, творчество,
лидерство, предпринимательское поведение, организационное поведение и
коммуникативные навыки.
Понятие «ключевой профессиональной компетентности руководителя
ОУ» как «узловое» применительно к проектированию регионального
компонента содержания ДПО школьных управленцев включает: вопервых, аксиологическую, мотивационную, рефлексивную, когнитивную,
операционно-технологическую, этическую, социальную и поведенческую
составляющие содержания ДПО; во-вторых, в это понятие заложена
идеология определения содержания ДПО «от результата», который
выражен в форме описания профессионально-личностного «портрета»
руководителя школы, моделей его деятельности в условиях региона,
наиболее продуктивных для развития школ; тем самым названное понятие
характеризуется
интегративностью
результатов
обучения,
которые
выражаются не только суммой профессиональных знаний, умений,
навыков, но опытом профессионально-личностного саморазвития, опытом
творческой деятельности, опытом эмоционально-ценностного отношения;
в-четвертых, ключевая профессиональная компетентность отличается
интегративной природой, так как ее источником являются различные
сферы культуры и деятельности (духовной, гражданской, социальной,
педагогической, управленческой, информационной, правовой, этической,
экологической и др.). Ключевые профессиональные компетентности
являются базовыми, универсальными, переносимыми. Их характерные
признаки
выражаются
надпредметны
и
в
следующем:
междисциплинарны,
они
многофункциональны,
требуют
значительного
интеллектуального развития, многомерны (включают аналитические,
коммуникативные, прогностические и другие умственные процессы).
Согласно «Глоссарию терминов рынка труда, разработки стандартов
образовательных программ и учебных планов» Европейского фонда
288
образования,
существует
четыре
модели
(способа)
определения
компетенций: а) основанные на параметрах личности; б) основанные на
выполнении задач и
производственной
деятельности;
деятельности;
в) основанные
г) основанной
на
на
выполнении
управлении
результатами деятельности.
В качестве исходной И. А. Зимняя принимает первую модель с
включением элементов второй. Эта модель текстуально, согласно
Глоссарию, включает «… личные качества и опыт, которыми обладает
человек,
знания,
образование,
подготовка
и
другие
личностные
характеристики, которые позволяют ему эффективно выполнять свою
деятельность».
В. Хутмахер приводит принятые Советом Европы определения пяти
ключевых компетенций, которыми «должны быть оснащены молодые
европейцы». Это следующие компетенции, имеющие непосредственное
отношение к нашей теме исследования:
1) политические и социальные;
2) компетенции, связанные с жизнью в многокультурном обществе;
3) компетенции, относящиеся к владению (mastery) устной и
письменной коммуникацией;
4) компетенции, связанные с возрастанием информатизации общества;
5) способность учиться на протяжении жизни (в контексте как личной
профессиональной, так и социальной жизни).
Профессионально-компетентностный, человеко-ориентированный и
системно-деятельностный подходы, выступая в тесной взаимосвязи,
задают целый ряд параметров проектирования «портфеля ключевых
компетентностей» руководителей школ региона. Так, например, они
требуют тщательного анализа региональной системы образования, объекта
профессиональной деятельности, ее ценностей, целей, задач, функций,
подсистем, характера функционирования и развития. Названные подходы
диктуют необходимость исследования философии, миссии, идеологии,
содержания профессии и профессиональной деятельности специалиста,
289
важнейших технологий, условий его труда, должностных обязанностей,
критериев оценки качества выполнения профессиональных обязанностей и
др.
«Портфель ключевых компетентностей» руководителя школы может
быть представлен на обобщенном (исходя из обобщенного образа
управленца-профессионала) и субъектно-личностном уровне (на основе
«Я-концепции» в образовательной деятельности), когда планируемые
результаты обучения определяются самими руководителями школ.
Обобщенные ключевые компетентности школьных управленцев
определяются согласно обобщенной модели личности и профессиональной
деятельности руководителя школы по различным критериям: духовным,
аксиологическим,
личностным,
деятельно-технологическим,
когнитивным,
творческим.
коммуникативным,
Обобщенные
ключевые
компетентности представляют идеальные результаты профессиональной
деятельности руководителя ОУ как следствие реализации поставленных
целей, эталонных норм и требований. Субъектно-личностный уровень
ключевых компетентностей формулируется самим руководителей ОУ на
основе оптимальной модели личности и профессиональной деятельности с
учетом внутренних потребностей, целей и условий функционирования и
развития вверенной ему школы. На этом уровне обосновываются
оптимальные результаты профессионально-управленческой деятельности,
определяются цели, нормы и требования, выполнение которых способно
привести школу к успеху в своем развитии.
Проектирование «портфеля ключевых компетенций» руководителя
ОУ призвано служить опережающему целостному становлению и
саморазвитию личности управленцев-профессионалов, достижению ими
вершин
профессионализма
посредством
создания
и
реализации
индивидуальных маршрутов профессионально-личностного саморазвития.
Концепция
проектирования
ключевых
компетенций
основана
на
представлении о руководителе школы как субъекте, способном к
самоорганизации своего восхождения к «акме» за счет самоактуализации
290
своего человеческого потенциала (имеющихся внутренних ресурсов),
лежащих в основе формирования
компетентностей.
Такое
и ключевых профессиональных
проектирование
«портфеля
ключевых
компетенций» школьного управленца-профессионала актуализирует их
субъектно-личностный уровень (уровень самопроектирования). На этом
уровне осуществляется перевод обучающихся из пассивных потребителей
содержания непрерывного профессионального образования в позицию
активных субъектов своего образовательного пространства за счет
профессионально-личностной рефлексии, самомоделирования личности и
профессиональной деятельности, самопроектирования руководителями
школ
своих
индивидуальных
образовательных
программ.
Процесс
проектирования ключевых компетенций на этом уровне приобретает
личностный смысл.
Опыт самопроектирования руководителями ОУ «личного портфеля
ключевых компетентностей» в образовательном процессе Курского ФПК и
ППРО показал, что, как правило, школьные управленцы к числу ключевых
компетентностей относят: владение профессиональными ценностями;
инновационный стиль профессионального мышления, готовность к
принятию творческих решений; отношение к человеку как самоценности;
способность понимать и учитывать психологию людей; системный подход
к профессиональной деятельности; способность к коллективному труду,
соуправлению; способность вести за собой, мобилизовывать на решение
гуманистически
ориентированных
педагогических
задач;
владение
философией образования, умение определять приоритеты развития
школьного образования в регионе; владение методологическими и
теоретическими основами управления образовательным учреждением;
умение определять миссию конкретного ОУ, его философию, идеологию,
политику; умение разрабатывать концепцию развития школы, пути и
средства ее реализации; умение осуществлять технологический прогноз
будущей деятельности школы; владение рефлексивными технологиями;
владение методами анализа, диагностирования, научного исследования;
291
владение консалтинговыми методиками; владение управленческими,
организаторскими, гностическими, конструктивными коммуникативными,
креативными
и
другими
способностями.
В
результате
серии
организационно-деятельностных игр по вопросам самопроектирования
содержания индивидуальных образовательных программ слушатели ФПК
и ППРО – руководители ОУ выделили следующие группы ключевых
компетентностей:
специально-деятельностные
профессиональной
деятельностью
на
(владение
достаточно
собственно
высоком
уровне,
способность проектировать свое дальнейшее профессиональное развитие);
социальные
(владение
совместной
–
коллективной,
групповой
–
профессиональной деятельностью, сотрудничеством, а также принятыми в
профессии руководителя школы приемами профессионального общения;
социальная ответственность за результаты своего профессионального
труда); личностные (владение приемами личностного самовыражения и
саморазвития,
средствами
противостояния
профессиональным
деформациям личности; владение приемами самореализации и развития
индивидуальности в рамках профессии, готовность к профессиональному
росту,
способность
к
индивидуальному
самосохранению,
неподверженность профессиональному старению, умение организовать
рационально свой труд.
Особую важность в профессии руководителя школы имеет его
самообразовательная
содержательную
и
компетентность,
технологическую
которая
стороны
обеспечивает
профессионально-
личностного роста управленцев. Самообразовательная компетентность
включает наличие «Я-концепции» в непрерывном профессиональном
образовании: сформированность ценностного отношения к нему, интерес к
освоению
опережающих
профессиональных
знаний,
по
отношению
умений
и
к
навыков,
развитию
школы
целеполагание
в
образовательной деятельности, мотивацию развития субъектности и
креативности
в
образовательной
деятельности,
удовлетворенность
образовательной деятельностью. Это составляет мотивационную сферу
292
образовательной компетентности. Ее операционная и рефлексивная сферы
обеспечиваются
овладением
знаниями
о
способах
и
технологии
непрерывного профессионального саморазвития в процессе образования,
развитием когнитивных способностей, рефлексией процесса и результата
образовательной деятельности, степенью профессиональной обучаемости
(готовности
к
непрерывному
профессиональному
образованию),
образовательной продуктивностью. Прогноз развития профессиональной
компетентности руководителя школы может направляться посредством
образовательного
непрерывного
самоопределения
(принятия
профессионального
себя
образования),
как
субъекта
профессионально-
личностным саморазвитием средствами образовательной деятельности.
Овладение названными ключевыми компетентностями означает по
сути
дела
зрелость
руководителя
школы
в
профессиональной
деятельности, в профессиональном общении, в становлении личности
профессионала, его индивидуальности, в определении траектории и
технологии саморазвития в процессе непрерывного профессионального
образования. Ключевые профессиональные компетентности могут иметь
разный уровень сформированности в одном и том же человеке в связи с
разными
уровнями
развития
его
духовно-нравственных,
психофизиологических, социо-культурных, творческих и других ресурсов.
Системное овладение перечисленными ключевыми компетентностями
является весьма значимым для обеспечения позитивных конечных
результатов профессиональной деятельности руководителя школы. В
процессе
проектирования
содержания
ДПО
руководителей
школ
определение ключевых компетентностей осуществляется в контексте
идеального образа управленца-профессионала, его профессиональной
культуры, с учетом «исходного» и «ожидаемого» уровней развития
человеческого потенциала обучающихся.
Таким
образом,
содержание
ДПО,
проектируемое
на
основе
профессионально-компетентностного подхода, характеризуется усилением
как
практико-ориентированной,
собственно
293
прагматической,
так
и
гуманистической направленности, которая выражается в создании условий
для развития человеческого потенциала руководителя ОУ.
НАЗАД
294
НОВЫЙ ВЗГЛЯД НА ПРОБЛЕМУ УПРАВЛЕНИЯ
РАЗВИТИЕМ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ПЕРЕПОДГОТОВКИ
РУКОВОДИТЕЛЕЙ ШКОЛ НА МУНИЦИПАЛЬНОМ УРОВНЕ
И. В. Ильина, С. Н. Белова
Курский государственный университет
В статье представлен опыт, сложившийся на факультете повышения квалификации и
профессиональной переподготовки Курского государственного университета. На
протяжении 10 лет на факультете успешно выполняется образовательная программа
дополнительного профессионального образования «Менеджмент в образовании»,
отвечающая интересам и потребностям муниципальной системы образования. Всего за
этот период обучено около 300 менеджеров образования, целый ряд выпускников
успешно продолжили обучение в аспирантуре при кафедре непрерывного
профессионального образования, защитили кандидатские диссертации по актуальным
проблемам управления образовательными системами.
Содержание программы направлено на культивирование идей полисубъектного
управления развитием профессиональной переподготовки руководителей школ,
обеспечение условий для профессионально-личностного саморазвития руководителей
школ г. Курска.
Успешное поступательное развитие экономики и социальной политики в
России может быть обеспечено наличием высококвалифицированных кадров
всех уровней, опорой на образованность российского общества. Эти
процессы в значительной степени зависят от качества общего образования,
которое
в
свою
очередь
определяется
качеством
управления
образовательными учреждениями.
Задачи, возникающие сегодня перед общеобразовательной школой,
требуют формирования у ее руководителей новых компетенций, готовности к
решению нестандартных ситуаций, осуществлению преобразовательных
процессов в области управления школой. В связи с этим потребность в
переосмыслении
целей,
содержания,
профессионально-управленческой
организации,
подготовки
технологии
руководителей
школ
становится государственной проблемой, в решение которой значительный
вклад
способна
внести
муниципальная
295
система
профессиональной
переподготовки управленческих кадров образования. Она направлена на
оперативное
решение
муниципального
социального
образования,
заказа
гибкого
опережающего
реагирования
развития
на
запросы
профессионального сообщества руководителей школ, органов управления
муниципальной образовательной системой и создание качественно нового
социокультурного образовательного пространства.
Профессионально-управленческое
образование
на
протяжении
последних тридцати лет привлекает внимание ученых и практиков. В теории
дополнительного профессионального образования (ДПО) в настоящее время
происходят радикальные изменения, связанные с формированием новой
парадигмы образования взрослых, позволяющей разрабатывать оптимальные
условия для осуществления непрерывного профессионально-личностного
саморазвития школьных управленцев. Профессиональная переподготовка
руководителей школ рассматривается как вид ДПО, который осуществляется
во взаимосвязи с повышением квалификации (ПК) и самообразованием.
В отечественной практике ДПО руководителей школ профессиональная
переподготовка
реализуется
по
дополнительным
профессиональным
образовательным программам двух типов, один из которых обеспечивает
совершенствование знаний специалистов для выполнения нового вида
профессиональной
деятельности,
другой
предполагает
получение
дополнительной квалификации (менеджер образования). Существенный
вклад в разработку теоретических основ ПП руководителей школ вносит
создание требований к содержанию ДПО, которые устанавливаются
федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим проведение
единой государственной политики в области ДПО. В то же время
государственные требования подлежат уточнению с учетом объективных
потребностей
школьных
управленцев,
региона,
муниципалитета
в
опережающей подготовке руководителей современного типа.
Результативность
обусловлена
качеством
профессиональной
ее
управления.
переподготовки
В
во
существующей
многом
практике
предпочтение отдается уровню функционирования ПП, которое предполагает
296
стабильную работу учреждений ПК и ПП в заданном режиме и по заданным
параметрам (ориентация на цели образования, диктуемые социальным
заказом сегодняшнего дня). Вместе с тем возникает острая необходимость
опережающего,
гибкого
реагирования
ПП
руководителей
школ
на
требования современной социально-экономической и социокультурной
среды, что возможно в условиях управления развитием.
Профессиональная переподготовка школьных руководителей как вид
ДПО получила развитие относительно недавно. Это стало возможным в
результате активной разработки дидактики повышения квалификации
(Г. Н. Подчалимова, Е. П. Тонконогая, П. И. Третьяков, Т. И. Шамова и др.),
создания научными школами Ю. А. Конаржевского, В. Ю. Кричевского,
Э. М. Никитина, Т. И. Шамовой нескольких поколений учебных планов и
дополнительных
профессиональных
образовательных
программ,
методического обеспечения процесса обучения школьных руководителей.
Развитию профессиональной переподготовки руководителей школ
способствовало создание в высших учебных заведениях факультетов
повышения квалификации и профессиональной переподготовки работников
образования. В 1988 г. факультет организаторов народного образования
РПГУ им. А. И. Герцена начал экспериментальную двухлетнюю подготовку
профессиональных педагогов-руководителей из числа лиц, имеющих высшее
образование,
минимум
трехлетний
опыт
педагогической
работы.
Слушателями факультета становились только те руководители школ, кто
получал рекомендации на обучение от органов управления образованием. В
том же 1988 г. был открыт факультет двухгодичной профессиональной
управленческой подготовки директоров школ из числа специалистовпедагогов. Учеными В. Г. Куценко, В. Ю. Кричевским, О. Е. Лебедевым,
В. Н. Липником для обеспечения обучения данной категории школьных
руководителей была разработана модель подготовки магистров-менеджеров
образовательной сферы. Одновременно на кафедре управления развитием
школы МГПУ им. В. И. Ленина (позднее – МПГУ) началась научная
разработка проблем совершенствования содержания, форм и методов
297
базовой управленческой подготовки руководителей школьного звена.
Впервые учеными кафедры под руководством Т. И. Шамовой были
определены требования к содержанию, уровню и качеству подготовки
школьных руководителей второй половины ХХ века. В настоящее время в
целом ряде регионов (Барнаул, Белгород, Курск, Москва, Новосибирск,
Омск, Саратов, Ставрополь, Санкт-Петербург, Тула, Хабаровск и др.)
приобретает
дальнейшее
развитие
идея
получения
школьными
руководителями профессионально-управленческого образования в условиях
ПП руководителей школ.
Исследование феномена управления развитием профессиональной
переподготовки руководителей школ на муниципальном уровне в единстве
социокультурного и педагогического аспектов приобретает сегодня особую
актуальность по целому ряду причин. Во-первых, до настоящего времени не
исследованы роль и место муниципальной образовательной системы ПП
руководителей школ в многоуровневой системе управления. Рассмотрение
особенностей данного феномена в рамках философии и теории управления
позволит внести существенный вклад в разработку стержневой концепции
управления развитием социальных систем. Во-вторых, управление развитием
ПП руководителей школ до настоящего времени не изучено, в то время как
оно
может
управления.
рассматриваться
В-третьих,
в
в
качестве
педагогике
инновационной
взрослых
структуры
профессиональная
переподготовка характеризуется как средство самоактуализации личности в
мире профессии, но из поля зрения исследователей при изучении способов
управления данным процессом выпала проблема методологии самого
процесса обучения на этапе постпрофессиональной подготовки. В-четвертых,
исследователи
образовательной
системы
ПП
руководителей
школ
недостаточно внимания уделили анализу тенденций, закономерных связей,
принципов, определяющих ПП школьных управленцев, характеристике
муниципальных моделей, имеющих интегративный характер, условий
результативности управления развитием.
298
При анализе категории управления развитием ПП руководителей школ
принято придерживаться общефилософской трактовки понятия развитие.
Под
развитием
системы
понимается
необратимое,
закономерное,
направленное, сущностное изменение, нацеленное на получение нового
качества
системы.
взаимосвязанными
Известно,
что
свойствами:
любая
система
структурой,
характеризуется
функционированием
и
развитием. Функционирование системы, с точки зрения философии,
связывается с обратимой деятельностью структуры, изменения в которой не
привносят значительных преобразований. Структура остается стабильной.
Развитие же системы предполагает глубокие изменения в структуре и ее
функционировании. Развитие характеризуется необратимыми изменениями
структуры и характера функционирования. Качественные изменения прежде
всего коснулись организационной структуры управления. Преобразования в
ней происходят на основе полисубъектного, диалогического взаимодействия
субъектов управления. Взаимодействие рассматривается как сложный,
многофакторный и многоаспектный процесс, в котором происходят
взаимообусловленные и взаимосвязанные изменения взаимодействующих
сторон и их взаимообогащение. При взаимодействии субъектов управления
развитием ПП руководителей школ происходит взаимное влияние их друг на
друга, обмен деятельностью, ценностными ориентациями, информацией,
создаются установки на взаимопонимание, сотрудничество и сотворчество,
вырабатывается
стратегия
совместной
деятельности,
кооперации,
партнерства.
Управление развитием ПП руководителей школ на муниципальном
уровне характеризуется как многоуровневое, полисубъектное, диалогическое
взаимодействие, в котором реализуется совместное принятие целей
деятельности, обмен ценностями, творческими идеями, обратные связи
осуществляются
преимущественно
в
виде
рефлексивных
процессов,
обеспечивающих целенаправленный перевод субъектов ПП руководителей
школ
в
новое
качественное
состояние
профессионально-личностного саморазвития.
299
–
режим
непрерывного
Управление развитием муниципальной системы ПП призвано создавать
условия ее жизнеобеспечения с учетом обновления объектов и способности
субъектов
к
самоорганизации,
переориентации
функций
местного
управления с оперативного на стратегическое управление развитием. Этот
процесс включает в себя определение ценностей, целей, приоритетов, оценку
и планирование ресурсов, разработку планов и программ развития с учетом
потребностей обучающихся, их достижений. Управление развитием ПП
руководителей школ следует рассматривать как совокупность двух
взаимосвязанных, динамично развивающихся подсистем – управляющей и
управляемой. Управляющая подсистема (субъект управления развитием)
включает
в
себя: управляющий
руководителей
школ,
совет
преподавателей
как
ПП
и
коллективный
субъект,
специалистов
органов
управления образованием как персональных субъектов управления. На
уровне
управляющей
подсистемы
осуществляется
полисубъектное
взаимодействие, направленное на обеспечение максимально полного
включения каждого субъекта ПП руководителей школ в разработку
«социального заказа», формирование концепции, целевых программ развития
на муниципальном уровне. Управляемая подсистема (объект управления)
представлена
муниципальным,
локальным,
субъектно-личностным
компонентами ПП руководителей школ. На уровне управляемой подсистемы
осуществляется развитие образовательной системы ПП руководителей школ
за
счет инновационного
обновления
образовательных
и
ресурсных
процессов. Сущность этой новой организационной структуры управления
проявляется в том, что управляющая и управляемая подсистемы ПП
руководителей школ «выстраивают» свои отношения и совместную
деятельность
на
(А. Т. Абрамов,
основе
полисубъектной
Т. М. Давыденко,
парадигмы
П. И. Третьяков,
управления
Т. И. Шамова).
Их
совместная деятельность направлена на обоснование ценностей, целей,
содержания, ресурсов, их развитие, реализацию личностных смыслов
субъектов,
способностей
их
самореализацию
к
и
самоорганизации
300
саморазвитие,
образовательной
«выращивание»
деятельности.
Полисубъектное управление служит переводу управления ПП руководителей
школ из режима функционирования в новое качество, обеспечивающее
условия
непрерывного
профессионально-личностного
саморазвития
школьных руководителей.
В
управляющей
подсистеме
содержательное
взаимодействие,
согласование позиций возникает на уровне субъектов управления. Их в
муниципальной системе ПП руководителей школ множество. Один из них
(управляющий
(специалисты
совет)
является
муниципальных
коллективным
органов
субъектом,
управления
другие
образованием,
руководители школ и преподаватели учреждений ПП) – персональными
субъектами. Коллективный и персональные субъекты управления ПП
руководителей школ взаимодействуют между собой на основе диалога,
интеграции, обмена ценностными ориентациями, информацией. Так,
специалисты
муниципальных
органов
управления
образованием,
руководители школ и преподаватели ПП входят в состав управляющего
совета по разработке и реализации стратегии управленческой подготовки
руководителей школ современного типа на муниципальном уровне. В составе
управляющего совета осуществляется совместное принятие общих ценностей
и целей, разработка нормативных и концептуальных основ управления
развитием ПП на муниципальном уровне, планирование, организация
деятельности
по
ресурсному
профессионально-личностного
сопровождению
саморазвития
непрерывного
школьных
руководителей,
рефлексия результатов. Управляющий совет как коллективный субъект
управления, в своем составе содержит общественные независимые комиссии,
обеспечивающие информационную, консалтинговую, консультативную,
методическую поддержку, экспертизу результативности работы всех
компонентов системы.
Взаимодействие
субъектов
в
образовательной
системе
ПП
руководителей школ мы понимаем как целенаправленную интеграцию,
кооперацию,
налаживание
партнерских
отношений
между
органами
управления образованием, учреждениями и структурными подразделениями
301
ПП, управляющим советом как коллективным субъектом, руководителями
школ,
преподавателями
образованием
как
ПП,
специалистами
персональными
органов
субъектами
управления
управления.
Данное
взаимодействие обеспечивает поддержание и развитие образовательной
системы ПП руководителей школ, сохранение или видоизменение структуры,
способствующие переводу ее в новое качественное состояние на основе
собственных тенденций, закономерных связей, принципов управления
развитием.
Между персональными субъектами управления развитием возникает
интерактивное
взаимодействие,
которое
направлено
на
развитие
профессиональных качеств и личностных свойств школьных руководителей.
В управляемой подсистеме многоуровневый объект управления
развитием характеризуется содержательным взаимодействием компонентов
муниципальной образовательной системы. К числу основных компонентов
управления
развитием
муниципальной
системы
ПП
школьных
руководителей мы отнесли: муниципальный компонент ПП руководителей
школ; локальный компонент (образовательный процесс в системе ПП
руководителей
школ);
самообразования);
субъектно-личностный
разнообразные
компонент
варианты
(процесс
дополнительных
профессиональных образовательных программ; дифференцированную сеть
образовательных учреждений ПП и др. На муниципальном уровне изменение
структуры управления характеризуется переходом к государственнообщественному управлению, появлением научных школ, открытием научных
лабораторий, использованием резервов окружающего социума. Силами
научной школы, занимающейся проблемами ПП руководителей школ в г.
Курске, осуществляется проектирование муниципальных требований к
содержанию, уровню и качеству управленческой подготовки руководителей
школ города, разработка профессионально-личностной характеристики
руководителя школы современного типа, что составляет муниципальный
компонент
ПП
привлекаются
руководителей
специалисты
школ.
органов
302
К
процессу
управления
проектирования
образованием
и
представители педагогической общественности как основные «заказчики». За
основу
в процессе
разработки
муниципальных
требований
берутся
федеральные требования к ПП школьных менеджеров, осуществляется их
интерпретация на местном уровне. На локальном уровне учеными ФПК и
ППК
обосновывается
процессуальная
и
технологическая
сторона
профессиональной переподготовки, определяются ее виды, формы с позиции
обеспечения условий для развития активности субъектов управления. Особое
значение на данном уровне придается внедрению технологии саморазвития
личности, которая ориентирована на внутренние психологические ресурсы
обучающегося. Используемые технологии предусматривают включение
руководителей школ в активную учебно-практическую деятельность.
Особую поддержку получают современные интерактивные технологии,
концентрированное обучение, новые информационные технологии. В целях
активизации обучения используется субъектный опыт слушателей. На
субъектно-личностном уровне обеспечивается мотивационная готовность к
непрерывному профессионально-личностному саморазвитию в условиях
динамичных
перемен.
Осуществляется
ориентация
субъектов
ПП
руководителей школ на использование форм и методов, способствующих
самоопределению, самопроектированию и их рефлексивному самоанализу.
Названные компоненты управляемой подсистемы также находятся во
взаимодействии на уровне согласования целей, организации процесса и
интерпретации результатов. Так, в процессе проектирования муниципального
компонента ПП школьных руководителей происходит согласование с
образовательным процессом ПП, а также с процессом самообразования
школьных руководителей. То же самое характерно и для других компонентов
управляемой подсистемы. Обратная связь управляющей и управляемой
подсистемах в условиях инновационных преобразований реализуется
посредством рефлексивных процессов. Так, оценка качества реализации
политики в области ДПО, направленной на обеспечение профессиональноличностного
саморазвития
школьных
управленцев,
осуществляется
посредством педагогического мониторинга, экспертной оценки качества ПП
303
руководителей школ. Обратная связь позволяет выявить и поддержать «точки
роста».
В ходе исследования мы пришли к выводу, что процесс развития
муниципальной системы ПП школьных менеджеров можно считать
управляемым,
если
происходящие
в
нем
изменения
соответствуют
прогнозируемым; созданы условия для мотивации управленческих кадров на
деятельность в постоянно меняющихся условиях; управляющая подсистема
владеет средствами управления, обеспечивающими развитие системы при
сохранении ее целостности и устойчивости; управляемая подсистема
реализует образовательные, обеспечивающие и инновационные процессы ПП
руководителей
школ;
функции
управления
наполняются
новым
содержанием; технология управления развитием адекватна целям и задачам
развития системы ПП школьных руководителей; субъекты управления
готовы
к
решению задач
управления
развитием
на
основе
идей
полисубъектности.
Новое качество образовательной системы достигается посредством
реализации
концептуальной
модели
управления
развитием
ПП
руководителей школ на муниципальном уровне, включающей в себя
методологию
управления
развитием,
основанную
на
системном,
акмеологическом, антропологическом, синергетическом, квалиметрическом
подходах; ведущие тенденции развития: муниципализация управления,
основанная
на
выявлении
ожиданий
города;
и
реализации
полисубъектное
культурно-образовательных
взаимодействие
участников
образовательного процесса в системе профессиональной переподготовки;
возрастание роли и значения качества профессиональной переподготовки
школьных управленцев; становление и развитие нормативно-правовой базы
ПП руководителей школ; усиление координации процессов организационнометодической поддержки инноваций в системе ПП в масштабе города; ряд
закономерных связей: эффективность управления развитием
ПП на
муниципальном уровне зависит от качества преобразований в федеральной и
региональной политике ДПО; цели и содержание
304
управления
ПП
руководителей школ на муниципальном уровне закономерно обусловлены
социокультурными
потребностями
развития
муниципальной
системы
образования; эффективность непрерывного профессионального образования
руководителей школ зависит от системности и качества управления ДПО;
развитие и саморазвитие управляющей и управляемой систем ПП
руководителей
школ
закономерно
связаны
с
их
открытостью
во
взаимодействии с социокультурной средой и другими образовательными
институтами; принципы управления развитием муниципальной системы ПП:
полисубъектность управления, выделение главного звена; оптимизация
совместной деятельности субъектов управления развитием ПП; сочетание
индивидуальной, групповой рефлексии процесса управления развитием ПП и
его результатов; механизмы управления развитием, позволяющие обеспечить
диалог, согласование деятельности, налаживание партнерских отношений
субъектов
управления:
делегирование
полномочий
и
принятие
ответственности, взаимодополнение, интеграция; состав и содержание
инновационных
функций
прогностическая,
управления
развитием
регионоориентированная,
системы
ПП:
культурно-созидательная,
ценностно-ориентационная, акмеологическая, гуманитарная, нормативнорегулирующая.
Технология управления развитием профессиональной переподготовки
руководителей школ на муниципальном уровне представляет собой
последовательность взаимосвязанных действий субъектов управления,
участников образовательного процесса ПП на этапах: проблемно-целевом
(выявление основных проблем, решение которых будет способствовать
развитию муниципальной системы ПП при сохранении ее целостности и
устойчивости; определение и принятие целей, ценностей и смыслов перевода
муниципальной системы
(проектирование
профессиональную
разработка
ПП
в режим развития); проектировочном
муниципального
переподготовку
инновационной
и
личностного
школьных
структуры
«заказа»
управленцев
полисубъектного
на
города,
управления
развитием ПП); предметно-содержательном (разработка муниципальных
305
требований к содержанию и уровню профессиональной переподготовки
руководителей школ; к содержанию дополнительных профессиональных
образовательных программ, индивидуальных образовательных маршрутов и
программ
организационном
самообразования);
(организация
образовательного процесса, его ресурсного обеспечения, взаимодействия с
органами управления образованием, с научными коллективами и базовыми
ОУ);
рефлексивно-оценочном
(выявление
результатов
развития
муниципальной системы ПП посредством мониторинга, экспертизы, их
групповая и индивидуальная рефлексия, оценка).
Критериями и показателями результативности управления развитием
профессиональной переподготовки руководителей школ на муниципальном
уровне выступают: переход образовательной системы ПП школьных
управленцев на более высокий уровень (положительная динамика развития
образовательной
системы
ПП,
повышение
качества
реализации
дополнительных профессиональных образовательных программ, качества
преподавания, повышение качества формирования «ключевых компетенций»
руководителей школ, развитие инновационных процессов, профессиональной
деятельности руководителей школ, способностей субъектов управления к
сотрудничеству и сотворчеству, создание благоприятного психологического
и инновационного климата в ОУ); инновационость деятельности субъектов
управления
развитием
ПП
(появление
новых
элементов
структуры
управления, инновационных функций управления развитием системы ПП;
становление
руководителей
школ
как
субъектов
профессиональной
переподготовки; модернизация содержания, технологий и форм организации
образовательной деятельности); положительная оценка результатов ПП
руководителей
школ
со
стороны
ее
субъектов,
«заказчиков»
и
«потребителей» (позитивная динамика профессионально-личностной «Яконцепции» руководителей школ); удовлетворенность органов управления
образованием качеством ПП школьных управленцев; позитивное отношение
педагогических коллективов, родительской общественности к результатам
развития профессиональной переподготовки руководителей школ.
306
Результативность управления развитием муниципальной системы
профессиональной
комплексом
переподготовки
следующих
руководителей
педагогических
условий:
школ
определяется
прогнозированием
изменений во внутренней и внешней среде муниципальной системы ПП;
согласованностью и единством действий субъектов управления развитием
профессиональной переподготовки руководителей школ; диверсификацией
дополнительных
профессиональных
образовательных
программ;
организационно-методической поддержкой управленческих инноваций в
масштабе
города;
переподготовки
ресурсным
руководителей
обеспечением
школ;
профессиональной
квалиметрической
оценкой
результативности ПП и удовлетворенности субъектов управления развитием
системы ПП.
НАЗАД
307
ГЛАВА 3. СОВРЕМЕННЫЕ НАУЧНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ И
ОБРАЗОВАНИЕ
ЛИЧНОСТНОЕ НАЧАЛО В СТРУКТУРЕ УНИВЕРСИТЕТСКОГО
ГУМАНИТАРНОГО ОБРАЗОВАНИЯ
Т. В. Торубарова
Курский государственный университет
В традиционных гуманистических размышлениях постижение человеческого
бытия выступает как основа всякой позитивности. Человек в этом традиционном
дискурсе оказывается той общей основой, исходя из которой мы пытаемся строить
гуманитарное знание в его различном содержании и в его различных структурах.
Если бесспорным до сих пор являлось то, что познание человека
продуцирует основную проблематику и структуру гуманитарного знания,
то можно отметить такую проблематику, которая своей постановкой
вызывает недоумение.
Основу современных гуманитарных наук составляет вовсе не человек
как таковой и его познание, скажем в области биологии, медицины и т.д.
Человека изучают различные
естествознания,
например,
нежели к
недавнее
науки, которые относятся
гуманитарным
открытие
генома
дисциплинам.
человека,
к сфере
Вспомним,
разного
рода
психиатрические и психологические исследования. Даже культурология и
современная структурная антропология стремится превратить изучение
человека в естественное научное познание. До сих пор не устарело
разделение Дильтея всего нашего знания на науки о Духе и науки о
природе. К структурно-дисциплинарным подразделениям гуманитарного
знания относится изучение языка, изучение истории как фундаментальной
реальности, которая постигается социологией, политологией, разного рода
экономическими теориями. К этому же мы можем отнести всю сферу
308
искусствоведения. И нигде в этих дисциплинах не говорится о сущности
человеческого бытия.
Еще раз следует подчеркнуть, что основа гуманитарного знания
создается вовсе не учением о человеке, а общей диспозицией эпистемы.
Слово «эпистема» было введено греческой философией, прежде всего
философским
учением
Платона.
Эпистема
как
подлинное
знание
противопоставлялось разного рода мнениям. Мнения составляли суть
риторики, ораторских выступлений в народных собраниях или перед
солдатами, когда нужно было настроить их на решительное сражение. В
этой связи следует указать на историю Геродота, Фукидида, Полибия, Тита
Ливия, где ораторскиие публичные выступления составляют важную
содержательную ткань исторического повествования. Мнения образуют
тот общий контекст, в котором формируется подлинное знание, способное
преодолевать разноречивые и многоголосые мнения. Сущность греческой
эпистемы составляет знание как мудрость. Мудрость и есть сущность
греческой науки, основой и завершающим результатом которой является
метафизика «Платон и Аристотель».
Имелось и другого рода знание – сугубо технического порядка – это
геометрия
Эвклида,
арифметика
Диафанта,
астрономия
Птолимея,
механика Архимеда. Однако это знание не считалось мудростью в смысле
древнегреческой эпистемы. Кстати само греческое слово «механэ»
означает хитрец и обманщик. Мы обманываем природу с помощью
разного рода технических приспособлений. Именно с помощью таких
приспособлений
египтяне
строили
свои
пирамиды,
а
Архимед
сформулировал принцип рычага.
Средневековая эпистема имела ярко выраженный теологический
характер. Необходимо было знать божественное слово в его церковной
санкции, Священное Писание и все авторитетные тексты, связанные с его
истолкованием, поскольку то слово гарантирует человеку спасение и
вечную жизнь в небесном плане бытия. Средневековая эпистема в силу
данного обстоятельства имела характер надлежащей учености. Все
309
современные подразделения ученых степеней и званий в своем истоке
имеют средневековую эпистему. Средневековая ученость, связанная с
постижением слов и сотворенных вещей, противопоставлялась греческой
мудрости. По сути дела греческая средневековая эпистема была бы гораздо
ближе к учению о человеке, чем нынешние лингвистика, история,
культурология, антропология и т.д.
Говорилось, что основу гуманитарных наук в наше время создает не
столько учение о человеке, сколько общая диспозиция господствующей
ныне эпистемы. Истоки этой эписистемы лежат в новоевропейской науке,
имеющей ярко выраженный математический характер (с т р у к т у р а л и
з
м
).
Сама
наука
в новое
время
понимается
как свободное
исследовательское предприятие, которое в ХХ столетии приобретает
институциональные формы организаций. Уже в XVII столетии возникают
в
различных
странах
академии
наук
и
искусств,
происходит
преобразование университетов, которые оказываются зависимыми не от
церковной программы обучения, а от политико-экономической реальности.
Важно теперь получать знания, которые имеют действенно-технический
характер. Самого человека изучают исходя из основной позиции
новоевропейской эпистемы, которая ориентирована на результат и имеет
явно выраженный технологический характер.
Эта
эпистема,
ориентированная
на
технически-действенную
результативность, имеет особого рода конфигурацию. И здесь важно
выяснить
диспозицию
эпистемологическом
гуманитарного
пространстве.
Важно
знания
в
указанном
определить
характер
гуманитарной проблематики, которая укоренена в современной эпистеме.
Эта эпистема – и это мне еще раз хочется подчеркнуть – направлена на
получение результатов, которые должны иметь действенно-практическое
применение.
Даже
гуманитарные
науки
должны
ныне
иметь
коммерческую и экономическую эффективность. Лингвистика, биология,
психология человека, политология, не говоря уже о медицине, должны
310
себя так или иначе экономически оправдывать. В такого рода эпистеме нет
места собственно человеку.
Проблема человека ныне имеет ярко выраженный метафизический
характер, поскольку речь идет о